По соседству

Февраль пролетел незаметно. Паша радовался, что у него было много работы: проект сейчас как раз близился к завершению, и хотя самая сложная часть была проделана, оставалось править ошибки, что было делом ничуть не менее энергозатратным. А еще иногда немного раздражающим. Но он был не против. Погружаясь в мир цифр и электронных строчек кода, он совершенно забывал о реальном мире. Который, надо сказать, совсем не приносил позитива, а лишь давил своей унылостью. Снег в этом месяце валил нещадно, и даже не слишком придирчивому и активному Паше пришлось несколько раз взяться за лопату, дабы разгрести себе проход на волю. Небо чаще всего было серым и хмурым, природа будто дулась на всех вокруг и то закидывала снегом окна, то давала внезапную оттепель, после которой любая плоская поверхность превращалась в импровизированный и совсем не требующийся никому каток. Пару раз Паша видел из окна, как по их улице проходила Зоя. Что она тут делала и по каким своим делам бывала в их районе, он не знал. Ловил себя на том, что хочет пойти и поговорить с девочкой, но потом сам же себя одергивал. Считал, что на него так дурно влияет одиночество. И, в целом, был прав. После того разговора они с Игорем больше не виделись. Точнее не так. Они периодически сталкивались на улице, Паша регулярно видел его внушительный силуэт в окнах дома напротив… Но и только. Они оба старательно делали вид, что совсем не знакомы, и у Паши, хотя он не хотел себе в этом признаваться, больно щемило сердце. Он уже давно привык к гомофобии в целом и к бифобии в частности. Он и более неприятную реакцию получал на свои признания, так что ничего нового и удивительного в сложившейся ситуации не было. Но только это не особенно помогало в моменты, когда Игорь, только заметив открывающиеся Пашины ворота, тут же залетал в свой дом, точно ошпаренный. Такое поведение было бы неприятным от любого человека. От Игоря же… это ощущалось почти обидно. Хотя они не были друг другу никем, даже друзьями. Как бы Паша себя не уговаривал, где-то там, глубоко внутри, когда он шел со своим признанием на чужой суд – он надеялся на понимание. И если не на принятие, то, по крайней мере, на адекватную реакцию. Игорь произвел на него впечатление человека неглупого, способного к анализу и мыслящего не только стереотипами… Что ж. Паша ошибся, уже в который раз. Поэтому он старался просто не думать обо всем и снова и снова окунался в работу. Чтобы как-то отвлечь себя от грустных мыслей и в целом от удушающего одиночества, он созванивался с друзьями. Скорее, конечно, это были коллеги – бывшие и настоящие – почти все сейчас живущие по разным городам и странам. Единственная девушка, которую он мог бы в целом назвать настоящим другом жила как раз-таки в Москве. Но она совсем недавно родила своего первенца, и Паша не чувствовал морального права грузить молодую маму своими глупыми проблемами. Так что в один из последних промозглых дней февраля, наслушавшись от одного из коллег о том, как они с женой съездили в отпуск, купались в море и пили местное вино, Паша не выдержал. «Если сейчас же куда-нибудь не выйду и не развеюсь – то точно сойду с ума», – сказал он сам себе. Натянув свитер и не забыв про теплые перчатки (у Паши всегда очень быстро замерзали руки), он направился в самое первое пришедшее в голову место назначения. Магазин. Просто так гулять без цели ему поднадоело, а тут он решил, что совместит приятное с полезным: и разомнется немного, и купит что-нибудь вкусненькое себе на ужин. Расплатившись на кассе с привычно флиртующей продавщицей, Паша развернулся к двери. И почти нос к носу столкнулся с Игорем, который, очевидно, тоже решил пополнить свои запасы провизии в ближайшем местном магазинчике. Так близко друг от друга они не находились весь последний месяц, и чувствуя, что будет попросту не вежливо делать вид, будто он его не узнал, Паша пробормотал еле слышное: – Привет. И не успев услышать ответ – а может и не получив его – он тут же протиснулся мимо Игоря и выскользнул за дверь. Может, он зря поздоровался так фамильярно? Может теперь, после того, что произошло, они снова вступили в формальную фазу общения, и вместо этого стоило сказать «здравствуйте?» Почти ненавидя себя за то, что вообще об этом задумывается, Паша натянул пониже шапку и как можно быстрее зашагал по направлению к дому. – Эй! Голос был слишком хорошо знаком, чтобы его не узнать. Сердце Паши сжалось, и прежде, чем повернуться, он немного набрал воздуха в грудь. Там его могло ожидать что угодно: мгновенный удар в челюсть, поток мата или просто презрительный взгляд… Но, повернувшись, Паша не столкнулся ни с чем из этого. К нему, слегка задыхаясь, подбежал Игорь: щеки раскраснелись, куртка нараспашку. А лицо – настолько растерянное, насколько это возможно. Игорь остановился перед мужчиной и выглядел так, будто не он сейчас окликал его и пытался догнать, а наоборот. Если бы Паше было весело хоть на йоту, он мог бы и рассмеяться. – Ты… домой? – спросил неожиданно Игорь, справившись, наконец, с голосом. – Ага, – осторожно откликнулся Паша, все еще не зная, чего ожидать от этого взаимодействия. – Вот и хорошо, я тоже. Пойдем, – сказал Игорь решительно, и тут же начал движение, невольно заставляя Пашу последовать его примеру. Несколько минут они молчали, шагая бок о бок. Паша не знал, что и думать, и готов был уже сам нарушить неловкую тишину, как вдруг Игорь заговорил. – Слушай… То, что ты мне тогда рассказал. Ты это серьезно? От неожиданности Паша даже остановился. Он думал, что Игорь все это время ненавидел и презирал его, а он… считал, что это прикол? – Конечно серьезно. Разве таким шутят? – Ну, а я вот не верю. Игорь тоже остановился и сложил руки на груди. Казалось, что он привел сейчас какой-то неоспоримый аргумент в споре и теперь был невероятно горд собой. Паше от этой нелепости стало так смешно, что он не удержался и фыркнул. – Это дело твое, конечно, – он возобновил ходьбу, не зная, что еще может сказать. – Но от этого правда не перестает быть правдой, даже если она тебе не нравится. – Но ты же нормальный мужик! Паша прострелил Игоря взглядом. Тот явно понял, что сказал что-то не то, потому что тут же стушевался и замолчал. Паша поджал губы и постарался говорить насколько мог спокойно. – Да, представь себе. Нормальный мужик и при этом бисексуал. Одно другому не противоречит. Игорь передернулся от Пашиных слов, но предусмотрительно промолчал. Было очевидно: его шокирует то, с каким спокойствием и достоинством Паша говорит о своей ориентации. И это явно его обескураживало. – Но ты просто не можешь быть! Ты же… простой. Ну, обычный. И выглядишь… Я не знаю, как объяснить… В общем, я не верю! Паша вновь взглянул на него и ощутил, как в груди полыхнуло чем-то горячим. Он не знал, была ли то злость, или обида, или необходимость защитить себя… А может, это была некоторая мстительность, потому что дальше Паша начал говорить с очевидным наслаждением, наблюдая, как бледнеет и вытягивается лицо его собеседника. – Его звали Вова. Мы познакомились в баре, когда оба учились на втором курсе. Встречаться начали очень быстро, сам понимаешь: 19 лет, гормоны, влюбленность… Все и вправду было всерьез, я думал даже, что навсегда. Под конец учебы мы вдвоем сняли квартиру и съехались. К сожалению, долго это не продлилось, он… ушел. У него на это были свои причины. Я несколько лет отходил от этого события, пока не встретил свою девушку. Ну, что? По-прежнему не веришь, считаешь, я всё это выдумал? Брови Игорь сошлись к переносице, морщинка возле носа углубилась. Он слушал с неверием и сосредоточенностью, но – что Пашу слегка удивляло – без какой-либо агрессии. Мужчины тем временем завернули на свою улицу, в конце которой уже можно было рассмотреть их дома. Паша вздохнул. Он уже потерял весь азарт, пока рассказывал свою историю. – Понимаю, ты, наверное, к такому не привык. Но это жизнь, и именно такой она была у меня. Мы с тобой стали много общаться… скрываться дальше мне было просто невозможно. И, не попрощавшись, Паша устремился вперед, оставляя позади растерянного соседа, который так и не придумал, что же можно ответить. *** Спустя пару дней, ближе к вечеру – Паша только вошел в рабочий режим – раздался внезапный стук в ворота. Почувствовав, как дрогнуло сердце, он подошел к окну и выглянул на улицу. Там стоял Игорь. Не то что бы Паша мог ожидать кого-то еще, и все равно было странно. Потянув скрипучую ставню на себя (боже, окна все же пора заменить на пластиковые!), он крикнул в холодный воздух: – Там открыто, заходи! Видно было, что Игорь дернулся от неожиданности, но тут же схватился за ручку и зашел во двор. Паша, не зная, чего ожидать, вышел в коридор, как раз чтобы застать открывающуюся входную дверь и увидеть Игоря, слегка припорошенного снегом. – Привет, – сказал тот, переступив с ноги на ногу, будто неуверенный, позволено ему раздеться и разуться или нет. – Привет, – откликнулся Паша на выдохе. – Ты извини, я просто работал, неудобно было выходить… Если что, ворота у меня в любом случае почти всегда открыты, так что… – Оо, так ты занят? – в голосе Игоря явно сквозило разочарование. – Ну тогда я зайду потом. – Нет, – тут же почти испуганно запротестовал Паша. – Ты же знаешь, я могу двигать рабочий график по своему собственному усмотрению. Ты… что-то хотел? Игорь кивнул, но не стал вдаваться в подробности. Заинтригованный и отчего-то радостный, Паша поспешил пригласить его пройти. Спустя пять минут они сидели на крошечной кухне с двумя чашками горячего чая – Паша налил их почти на автопилоте – и снова молчали. Неизвестно сколько бы еще это продолжалось, если бы Игорь не взял себя, наконец, в руки, и не стукнул чашкой об стол, решительно поворачиваясь к хозяину дома лицом. – Я все обдумал, – заявил он, и Паше не нужно было пояснять, что именно Игорь имеет в виду. Он кивнул, мысленно перебирая в голове пути отступления, если этот сильный мужчина надумает его избить. – И решил, что мне плевать, – заявил он, а Паша подумал на секунду, что ослышался. – Но только при одном условии. Паша смотрел Игорю в глаза и подумал на секунду, что они цветом точь-в-точь как у льва. Или у тигра. Одним словом, у дикого зверя: немигающие, внимательные, будто обездвиживающие тебя. Глаза хищника. – Я не против, что ты этот, как его… бисексуал. Если только ты не будешь ко мне это как-то проявлять. Паша приложил все возможные усилия, чтобы не закатить глаза. Да, такую фразу он тоже несколько раз в жизни слышал. И она не несла, как правило, ничего хорошего. Но делая скидку на то, в какой глуши всю жизнь живет Игорь и насколько мало осведомлен в данном вопросе, Паша воздержался от возмущенных или саркастических комментариев. Сказал только: – Не переживай. Ты в полной безопасности. К тому же, ты даже не в моем вкусе. На лице Игоря мгновенно отразилась обида. – Это еще почему?! На этот раз Паша-таки не выдержал и возвел глаза к небу. А потом рассмеялся – мягко и облегченно. Игорь, все еще недовольный, пробубнил, глядя в сторону: – И какие же тогда в твоем? Шпалы, вроде тебя самого? Паша снова хохотнул. Было совсем не обидно слушать подколы Игоря. Наоборот, будто бетонная плита, лежавшая на груди весь последний месяц, исчезла, испарилась, и теперь можно было дышать свободно. А Игорь смотрел на Пашу и был абсолютно серьезен в своем вопросе. Высокие и худые – такие, значит, кажутся его соседу привлекательными? – Можно и так сказать, – Паша уселся поудобнее, закидывая ногу щиколоткой на колено. – Мы с Вовой, кстати, были похожи. Нас даже иногда за братьев принимали, ну а нам что, нам только на руку. Оба русоволосые, светлоглазые, да еще и одногодки… Нам даже квартиру как «сводным братьям» сдавали. Ну а мы и не спорили. – И какой он был, этот Вова? Паша удивленно вздернул брови на собеседника. На лице того любопытство очень забавно сочеталось не то с осуждением, не то с неприязнью, и Паша из чистого упрямства и вредности с удовольствием взялся описывать. – Красивый. Я его когда впервые увидел – все, сразу поплыл. Только представь: стрижка андеркат, татухи на шее и точеные черты лица. У меня не было никаких шансов. Игорь про себя подумал, что у Паши лицо тоже такое – острое, что ли, с четко прорисованными скулами и выделяющейся линией челюсти. В целом, симпатичное лицо, если б не эти нелепые губы. И глаза еще, которые вечно блестели какой-то нездоровой искринкой, будто Паша постоянно был слегка под мухой. – Все, – сказал Игорь твердо. – Хватит об этом. Больше не будем поднимать эту тему. – Какую? – не удержался Паша. – Тему моих бывших? – Да! То есть нет. Короче! Игорь явно злился, но Пашу это почему-то забавляло. Его тихое хихиканье отвлекло Игоря от серьезных мыслей, и его собеседник поднял руки в сдающемся жесте. – Ладно-ладно. Больше не обсуждаем мужиков, я понял. Игорь немного попыхтел в ответ и в конце концов кивнул. – Мы же сможем общаться как раньше? – с искренней надеждой спросил Паша, заглядывая соседу в лицо. И тот снова медленно, но вполне уверенно кивнул. *** Однако, прямо вот так срезу легко и непринужденно, будто мяч в воздух подбросить, вернуть прежнее общение у них не получилось. Игорь явно слегка дичился Паши после их откровенных разговоров, а Паша, напротив, старался быть очень осторожным и предупредительным. Они танцевали это танго неловкости еще пару недель, и вот, наконец, в самый разгар марта, Паше пришла в голову гениальная идея. – Я тут недавно с командой проект закончил, – рассказывал он Игорю, когда они в очередной раз пересеклись на улице. – И теперь буду немножко посвободнее. Это, конечно, временное явление, но я хочу провести его с пользой. – Хмм, да? И что ты задумал? – Ремонт начну, – Паша гордо выпятил грудь вперед, а сам между делом краем глаза наблюдал за реакцией. К счастью, она оказалась крайне положительной. – Правда? – глаза Игоря сверкнули живым интересом, и Паша поразился даже, что тот может так ярко проявлять свои эмоции. – Так это же здорово! С чего хочешь начать? – Да вот я даже не знаю… Я же не особо хорошо в этом разбираюсь. Ни одного ремонта в жизни не сделал. Может, ты что посоветуешь? Игорь с энтузиазмом закивал. – Конечно! А какой ремонт: капитальный, косметический? – Кажется, у меня уже начала болеть голова, – театрально приложив ладонь ко лбу прохныкал Паша. Игорь сначала уставился на него в недоумении, а потом резко отвернулся. Дальше он говорил, обращаясь к простирающейся перед ними широкой улице, а вовсе не к собеседнику. – Да там все просто, разберешься. Я чем надо – помогу. Хочешь, зайду оценить масштабы? Может, по цене тебя сориентирую… Паша и не думал, что его план сработает так идеально. Найдя совершенно невинный повод для общения – ремонт – они оба будто сбросили оковы неловкости и снова стали самими собой. Паша периодически шутил дурацкие шутки, Игорь бесконечно рассуждал о преимуществах разных пород древесины… И между ними на какое-то время установилась почти идиллия. По словам Игоря, Пашин дом не требовал каких-то слишком глобальных изменений, хотя количество того, что сосед советовал поменять, заставило Пашины глаза слегка округлиться, когда он впервые об этом услышал. Игорь заверил его, что не нужно все делать в один присест, да и вообще, с его помощью Паша сумеет неплохо сэкономить… но на самом деле, деньги тревожили Пашу меньше всего. И он не столько удивился всему этому, сколько… обрадовался. И у него на миг возникло ощущение, что Игорь хочет в точности того же, чего и Паша: иметь возможность общаться больше, имея при этом совершенно невинное и не подозрительное оправдание. Как бы то ни было, ремонт решено было начать с самого важного: с сантехники. Игорь пригласил какого-то своего знакомого, который буквально за пару дней переустановил все смесители, поменял раковину в ванной и прочистил в доме все трубы. Теперь Паша, невероятно любивший воду, не был вынужден довольствоваться слабым напором и противно подтекающей душевой лейкой, норовившей то обдать кипятком, то заморозить ледяными водами Арктики. Он даже ванну принял пару раз, решив, что со временем и ее поменяет, заменив на что-то побольше и посовременнее. Игорь также настоятельно советовал сменить старую мебель. И хотя Паша сам не прочь был бы расстаться со скрипучими стульями и столами, все же к этому процессу он подходил с меньшим энтузиазмом. Мебель напоминала ему о маме, но Паша стеснялся назвать эту глупую причину в качестве объяснения. Именно поэтому первым его выбор пал на шкаф, который хоть и стоял в доме целую вечность, но теплых воспоминаний навевал меньше всего. – Ты уверен, что не хочешь просто купить новый? – в один из дней интересовался Игорь, скептично рассматривая творение еще советской эпохи. – Его придется почти полностью менять, дверцы вон совсем покоцаны и потресканы, только основа нормальная, ну, заднюю стенку можно оставить… – А ты возьмешься его отремонтировать? – спросил осторожно Паша и спустя мгновение понял, что даже дыхание задержал. Настолько, видимо, хотел услышать ответ. – Да без проблем, – по-прежнему не отрываясь от созерцания шкафа, откликнулся Игорь. – Но учти, даже со скидкой работа будет стоить почти как полноценный новый шкаф. Я если делаю – то на совесть, и материал хороший возьму. Зато прослужит сто лет! – Вот и хорошо, – выдохнул Паша, подавляя в себе желание притопнуть ногами от радости. – Это как раз то, что мне нужно! Да, это было именно то, что ему нужно. Чтобы Игорь заходил к нему каждые два-три дня – то сделать замеры, то задать какой-то уточняющий вопрос – а потом оставался еще на час или два. Иногда они даже ужинали вместе, но Игорь, не особо заботясь о вежливости, заявил, что ему стряпня Паши не нравится. – Сплошные полуфабрикаты! – объяснил он на Пашин возмущенный вопрос о причинах такого неодобрения. – Знаешь что, сам тогда готовь, – почти искренне надувшись, ответил Паша. И уже спустя несколько дней был приглашен к Игорю на шикарный ужин с чудесной запеченной курицей, нежнейшим пюре и целым набором домашних солений и закусок. Вкусно было так, что Паша едва собственные пальцы не проглотил. А еще все это было так… по-домашнему, что ли, уютно… В конце вечера он настолько сильно не хотел уходить, что чувствовал себя капризным ребенком, которого строгая мама раньше всех забирает с дня рождения. Они теперь разговаривали. Много разговаривали. По молчаливому согласию почти не касались тем личной жизни, зато делились разными другими штуками. Говорили о кинематографе, Паша рассказывал про столичную жизнь, Игорь в свою очередь – про армейскую. Паша поделился тем, что успел поездить по разным странам Европы и посетить много достопримечательностей. Игорь за всю свою жизнь пределы России не покидал, зато служил на Севере, оттого тоже успел повидать что-то интересное и их широтам несвойственное. Наступила настоящая весна, а мужчины только тогда поняли, что стали друзьями. Когда уже невозможно было не обменяться либо парой слов вживую, либо парой сообщений в мессенджере. Стало почти потребностью делиться успехами или проблемами на работе и в быту, а еще периодически вместе чаевничать. Они стали близки друг другу, и обоих это одновременно радовало и слегка удивляло.