По соседству

Игорь громко стучал ножом по столу, нашинковывая салат из свежих овощей. Делал он это с таким остервенением, будто каждый помидор нанес ему личную обиду и сейчас получал за это расплату. Игорь и вправду был очень раздражен и просто не знал, куда ему выплеснуть эту злобную энергию. Они не виделись с Пашей вот уже три дня. И Игорь, изредка выглядывая в окно, даже не видел ни разу, чтоб его сосед выходил из дома. Чушь какая-то. Специально, что ли, прячется… Впрочем, Игорь тоже это время почти безвылазно просидел в затворничестве: выходил только на огород, и вот один раз выехал на машине отвезти заказ – ту самую белочку, которую еле успел закончить в обещанный срок. Игорь был полностью потерян. То, что случилось тогда на улице, не поддавалось никакому логическому объяснению. Игорь понятия не имел, что тогда на него нашло, какое помутнение случилось в его голове, из-за чего он сотворил то, что сотворил. – Я не пидор, – повторял он сам себе примерно уже в тысячный раз за эти несколько дней, но почему-то фраза совсем не помогала и не приносила никакого облегчения. Тот день сам по себе был странным, будто что-то неопознанное витало в воздухе. Как электромагнитные волны, которые нельзя увидеть, но при определенных обстоятельствах можно почувствовать. Игорь не знал, почему, но в одну секунду между ними будто электрический ток пробежал, воздух накалился до предела, и ничего не оставалось, кроме как… как… Игорь сдавил виски. Он немного злился на Пашу. После всех историй про этих его многочисленных мужиков… Игорь будто стал воспринимать это проще. И к чему всё привело?? К тому, что он сделал то, что противоречит его собственной природе, то, что ему совсем не нравится, то, что его совсем не привлекает… – Блять! Аппетита не было никакого. Швырнув ложку в сторону, Игорь стукнул по столу и решил, что лучше пойти подышать. Это всегда помогает – еще в армии он убедился, что физическая нагрузка снижает злость. Нужно так и сделать. Подойдя к бане и кинув взгляд на цветы гортензии, Игорь едва подавил желание выдрать их с корнем, наплевав и на их цену, и на труды, вложенные в посадку. На самом деле, он посадил их просто потому, что хотел удивить Пашу. Больше не было никакой подоплеки. Но после случившегося ему самому стало казаться это странным. Он посадил цветы… ради другого мужика? Ну и насколько по-гейски это выглядит со стороны?! Да, разумеется, ему нравится Паша. Чисто по-человечески. Просто как друг. С ним интересно разговаривать, спорить и дурачиться. С ним не скучно работать в огороде, с ним легко смеяться, весело бродить по улицам и смотреть фильмы. Его интересно слушать ничуть не меньше, чем самому ему что-то рассказывать. С Пашей… просто уютно. Но это совсем ничего не значит. Мысль о том, что им сейчас придется перестать общаться, была до того невыносимой, что Игорь просто не позволял себе задумываться об этом всерьез. Он просто искал способ сделать так, чтобы они могли вернуться в тот момент, когда еще ничего не было испорчено. Но никак не мог его найти. Однако самым ужасным было не это. Самым ужасным были мысли, которые одолевали Игоря, стоило ему лечь в постель и выключить свет. Как по щелчку, тут же перед его внутренним взором вставал Паша. Такой, каким его Игорь увидел за долю секунды прежде, чем поцеловать: покрытый с ног до головы воздушной пеленой, с горящими глазами, с чуть приоткрытыми, такими манящими губами… Игорь не хотел в этом признаваться. Ну просто потому, что этому могла быть сотня других причин. В конце концов, он не целовал никого уже пару десятков лет. Для него любое прикосновение могло бы стать спусковым крючком! И не обязательно это должно было быть прикосновение с сексуальным оттенком. Может, если бы какая-нибудь Нюра его погладила по коленке – у него бы тоже встал! При мысли об этом Игорь поморщился и поскорее прогнал неприятный образ из головы. Как бы то ни было. То, что Игорь поцеловал Пашу под наплывом странного настроения, совсем ничего не говорило о его предпочтениях. И то, что у него случилась неконтролируемая эрекция, которую, слава богам, Паша не успел заметить – тоже. И даже то, что стояк был такой сильный, что просто перетерпеть и остыть не получилось – тоже. И даже то, что он как мальчишка должен был убежать потом к себе в комнату за разрядкой, во время которой мучительно блокировал любые всплывавшие в голове образы… тоже! Ведь Игорь – натурал. Дурацкое, кстати, слово, он подцепил его у Паши, потому что тот употреблял в своей речи пару раз. Игорь предпочитал слово «нормальный», но Паше оно не нравилось, и Игорь перестал так говорить. Боже, он ведь и правда поддается его влиянию! Мужчина повернулся на бок, уставившись в окно. Очередной день прошел, он не получил от Паши ни сообщения, ни звонка. Ожидаемо, конечно, но все равно как-то… неприятно. Игорь, конечно, понимал, почему тот так себя ведет. Но если бы Паша все же позвонил… Они бы могли всё уладить. Каким-нибудь чудом, но могли бы. Игорь закрыл глаза. Как по заказу, в голове тут же всплыло Пашино лицо. Хитрые глаза с поволокой, острые короткие ресницы. Длинный нос, который он иногда очень смешно морщил. Брови, от удивления взмывающие к вечно растрепанным волосам. Уши с чуть торчащими, как у эльфа, кончиками. Паша был красивым парнем, совсем не нужно быть геем, чтобы это понимать. И это знание будто бы одновременно и радовало, и раздражало Игоря, и тут он тоже не знал, почему… Может, видел в нем потенциального противника? Хотя какое там: из них двоих любая девушка не задумываясь предпочла бы Пашу. Это было слишком очевидно. Игорь вновь вспомнил то видение, которое однажды посетило его. Паша и неизвестная женщина, вдвоем, в пылу страсти. Паша спускается поцелуями на ее шею, при этом не теряя контакта со зрителем, которым в этой фантазии почему-то выступает Игорь. Паша гладит женщину по спине, зарывается ей в волосы… И Игорю не нравится, совсем не нравится этот сюжет! Однако, предательский организм думает иначе, и вот Игорь снова возбужден. Он перекатывается на живот в надежде, что все сейчас само пройдет, но мозг уже не может перестать фантазировать. В какой-то момент женщина из фантазий попросту исчезает и остается только Паша. Абсолютно обнаженный. Поскольку в реальности Игорь не видел его полностью раздетым, фантазия будто размывает отдельные части тела, но зато торс, плечи, грудь – прорисовывает очень четко. И вдруг Пашу перехватывают другие руки: Игорь не видит владельца и знает лишь, что руки эти мужские. И Паша льнет к ним, млеет, поддается, слушается их… Сил у Игоря не остается. Нырнув в боксеры, он буквально в несколько рывков доводит себя до оргазма и падает лицом в подушки. Ему в то же мгновение делается невыносимо стыдно. Какое же счастье, что Паша об этом никогда не узнает. *** – Какие люди! С экрана Паше улыбалась приятная молодая женщина. На голове у нее растрепался небрежный пучок и она, кажется, была в пижаме – очевидно, не ожидала звонка. – Привет, Дашуль, – улыбнулся в ответ Паша. – Есть минутка поговорить? Словно в ответ на предложение, из динамика послышался пронзительный высокий писк. – Подожди секунду, хорошо? Я сейчас покормлю дочку и буду полностью в твоем распоряжении. Даша была его давней знакомой и бывшей коллегой. Они раньше работали в одном офисе, где Даша занимала должность менеджера, к слову, очень расторопного и сообразительного. Они с Пашей довольно неплохо подружились, возможно, потому, что были абсолютно не во вкусе друг друга, и ни один из них не рассматривал другого как потенциальный объект интереса. Сначала они общались исключительно по рабочим вопросам, но потому оказалось, что и жизненные взгляды у них во многом сходятся, так что Паша обрел в ее лице близкого друга. Даша была, пожалуй, единственным человеком в Москве, по которому он искренне скучал. Вот только почти два года назад она ушла в декрет, а Паша вскоре и вовсе уехал из города. В результате у них, увы, даже не получилось толком попрощаться. Но сейчас, кажется, Даша была единственной, с кем он мог поговорить. Женщина вернулась довольно скоро: чуть более растрепанная, но все так же добродушно улыбающаяся в экран. – Мне так стыдно, что я тебя отвлек… – Ой, да перестань, мне наоборот в радость, я сто лет не разговаривала о чем-то помимо подгузников и грудного вскармливания. Ну, рассказывай, что у тебя случилось? – А почему что-то непременно должно было случится? – тут же забубнил Паша, а женщина иронично вздернула брови. – Ты меня что, за дурочку держишь? Стал бы ты мне звонить ни с того ни с сего в разгар рабочего дня, если б все было нормально? – Вообще-то, я сейчас в отпуске, – заметил Паша, а Даша посерьезнела. – Значит, всё еще хуже. О нет. Только не говори мне, что ты в очередной раз с кем-то замутил. – Даша! – Паша был возмущен до глубины души, а еще – немного поражен ее прозорливостью. – Молчу. Итак, рассказывай. Паша открыл было рот… и замолчал. Он не знал точно, как описать то, что произошло, потому что внезапно со стороны ситуация показалось ему до того глупой, какой-то почти по-детски наивной что ли… И ему стало неловко. – Дай угадаю, – деликатно предложила Даша, сменив свой тон на ласковый и внимательный. – У тебя все же что-то на личном, да? Ты познакомился с кем-то? – Познакомился… Да, чуть ли не год назад познакомился. Паша не видел смысла этого уточнять. – И как его зовут? – Игорь… Погоди, как ты поняла, что это «он»?! Даша рассмеялась. У нее был очень приятный смех: заливистый такой, заразительный. Паше в принципе всегда нравились люди с красивым смехом, не важно, будь то друзья или партнеры. – Да на лице у тебя потому что все написано, – все так же добродушно откликнулась Даша. – Так и что с этим Игорем? – Да в том-то и дело, что ничего, – Паша в равной степени сейчас пытался, кажется, объясниться и с подругой, и с самим собой. – Он просто мой сосед. Мы в последнее время много общались и проводили время вместе… Паша снова ненадолго замолчал, пока женщина внимательно всматривалась в него сквозь экран. – У меня всего два вопроса, – сказала она наконец, – и я не знаю, какой задать первым. – Задай сначала наименее приятный. – Он натурал? Паша легонько вздрогнул. Даша слишком хорошо знала историю его знакомств и отношений, потому попала сразу точно в цель. – Да. – Ради бога, Паш! – кажется, женщина на том конце провода пришла в негодование. – Ну что ж ты делаешь! Ты же обещал, клялся и божился, что больше никогда не вляпаешься в натурала! Тебе что, мало было мальчиков, которые на утро делали вид, что ничего не произошло, и со всех ног неслись целовать своих девушек? – Слушай, ну давай не надо… – Да что не надо. Ты же сам толкаешь себя в ту же пропасть снова, неужели ты не понимаешь? Скажи, только честно. Ты влюбился? – Что? Нет конечно! Уши Паши запылали. Даша смотрела на него внимательно и, кажется, не совсем ему верила. – Но у вас что-то с ним было, да? – Нет. То есть да, – быстро поправился Паша и, сгорая со стыда, добавил, – мы целовались. – Да твою-ю же! Даша аж подскочила с места, впрочем, вернулась обратно очень быстро. Сев вновь на стул, она постаралась сделать так, чтобы казалось, будто она смотрит через экран Паше прямо в глаза. – Паш, послушай меня. Ты уже все это много раз проходил. Натуралы – они даже хуже, чем занятые, они никогда, слышишь, НИКОГДА тебе ничего не дадут. По крайней мере того, что ты ищешь, того, что заслуживаешь. Пашины ноздри начали трепетать от того, как сильно в них стало покалывать от подступающих слез обиды. – Я знаю, ты позвонил мне потому, что тебе нужен посторонний взгляд на ситуацию. Я тебе его даю: заскучавший в глубинке натурал решил разнообразить свои скучные дни тем, чтобы поцеловать столичного бисексуала – необычность и острота ощущений гарантирована! – Ты жестока, – помотал головой Паша, стараясь сдержать накатывающие эмоции. – Зато правдива, – отрезала Даша. – Ты знаешь, я тебя ценю и считаю классным парнем. Ты заслуживаешь кого-то нормального, того, кто захочет по-настоящему быть с тобой. Может, когда ты немножко придешь в себя, отойдешь от своих потерь и решишь вернуться в Москву… – Я никогда туда не вернусь, ты же знаешь. Я так решил. Даша вздохнула. Она смотрела сочувствующе, и голос ее стал тише, когда она продолжила: – Да как бы то ни было. Не позволяй еще одному случайному мужику разбить тебе сердце: оно у тебя не бесконечное. Просто… не питай иллюзий, хорошо? И тогда, как только ты взглянешь на ситуацию трезво, все сразу встанет на свои места. Паша кивнул. Они еще немного поговорили о какой-то ерунде, а потом Дашина дочка снова заплакала, и они спешно попрощались. После этого Паша сидел, молча уставясь в монитор, но ничего перед собой не видя. Проблема заключалась в том, что Паша, увы, всё-таки питал иллюзии. Сам был этому не рад, но, к сожалению, нельзя управлять всеми своими порывами исключительно мозгом. Иногда иррациональное берет верх, и ты ничего не можешь поделать. Паше показалось – всего на миг – что Игорь тоже хотел этого тогда. Хотел его поцеловать. И не потому, что любопытно, и не по ошибке, а просто… Нет, Паша не позволял себе думать о подобном. Игорь и в самом деле натурал, а то, что Паша принял за интерес, было всего лишь дружеским участием, и ничем более. Пашин гей-радар почти никогда не ошибался, а на Игоря он просто молчал. Так что все было довольно однозначно. Паша дал себе еще пару дней на то, чтобы успокоиться. А потом просто взял и пошел к Игорю домой – как раньше, без приглашения. Он понимал, что им нужно поговорить, и уже даже принял решение по поводу того, что именно скажет. Дело осталось за малым. Он снова вошел в ворота, которые – чудо какое-то – все так же были гостеприимно открыты. Но вот в дом уже без разрешения войти не посмел. Он осторожно постучал в дверь, гадая, чем сейчас занимается Игорь и услышит ли его вообще. К счастью, судя по торопливым шагам, он услышал Пашу сразу же. Через мгновение Игорь появился на пороге. Он, очевидно, был в своей мастерской: на нем красовались рабочие штаны и рубашка с закатанными по локоть рукавами. На штанах остались следы опилок, а из кармана рубахи торчала одна из стамесок. Игорь глядел на гостя широко распахнутыми глазами и словно не знал, что сказать. В конце концов он указал себе за спину и поинтересовался вежливо: – Зайдешь? – Да. Я хотел с тобой поговорить. Они прошли в комнату, оба испытывая крайнюю тревогу. Но стоило им усесться на диван в гостиной, как Паша начал без лишних вступлений. – Игорь. Извини меня. Игорь незаметно вздрогнул. Привычное обращение в этот раз как-то досадно царапнуло, но факт извинений сейчас занимал его куда больше. Он непонимающе нахмурился. – За что? – Ты знаешь, за что. Они взглянули друг другу прямо в глаза. Брови Игоря сошлись к переносице, делая знакомую складочку особенно глубокой. Он выглядел таким сосредоточенным, будто всерьез обдумывал Пашины слова и не понимал, что тот имеет в виду. Паша тем временем продолжил. – Это я виноват, правда. Со всеми своими рассказами… Я запутал тебя, я сам сделал глупость. Давай просто забудем об этом, хорошо? Будто ничего не было. Если подумать, ведь и правда ничего не было: мы с тобой даже не прикоснулись друг другу, верно? Так что это не считается. Почему-то слова резанули Игоря прямо по сердцу. Они оба понимали, что Паша лукавит, но оба притворялись, что это не так. – В общем… Давай все вернем как было, мм? Как ты на это смотришь? Мне нравится дружить с тобой, нравится проводить вместе время. Пусть моя ориентация не станет этому помехой, как не стала раньше. Хорошо? Игорь молчал. Паша говорил вещи, которые Игорь даже не мечтал услышать: мало того, что брал всю вину и ответственность на себя, так еще и так честно и открыто заявлял о своем искреннем желании дружить. И все же Игорь чувствовал, что что-то тут жутко неправильно, будто нарисованная яркой акварелью картинка сейчас заливалась густой черной краской. Паша смотрел на него не отрываясь, не зная, что на это ответит сосед. А тот долго молчал, сосредоточенно хмуря брови и еле заметно покусывая нижнюю губу, отчего треугольные усы трогательно вздрагивали. – Да, ты прав, – наконец прервал молчание Игорь. – Ничего не было, мы уже все забыли. По рукам? – По рукам, – улыбнувшись уголком рта, откликнулся Паша. На душе его грустно поскребся кот, но Паша тотчас прогнал это чувство. – Может, тебе сегодня надо на огороде помочь? – надевая улыбку, притворно-бодрым голосом спросил Паша, вставая. – Я честно замаялся от безделья дома. – На огороде всегда есть чем заняться, – откликнулся Игорь, тоже вставая. – Пойдем, найду чем развеять скуку. И мужчины направились в сад как ни в чем не бывало, каждый скрывая то, о чем думал на самом деле. *** Вопреки ожиданиям, общение вернулось в привычное русло довольно быстро. Наверное, потому, что они оба очень старались для этого. Уже на следующий день мужчины болтали и несли чепуху, как обычно, разумеется, ни словом, ни намеком не вспоминая о произошедшем. Так прошло еще несколько дней. Они занимались привычными делами: огородом, готовкой, прогулками. Паша, не обремененный сейчас работой, с удовольствием помогал Игорю, а иногда даже управлялся с простыми делами сам, если соседу требовалось поработать в мастерской. В которую, к слову, Паша ходить зарекся. Слишком уж там ему было… неспокойно. В один из вечеров они засиделись допоздна. Игорь попросил Пашу загнать кур в сарай и запереть на замок: сам он заканчивал вырезать еще один заказ, снова пришедший к нему благодаря их сайту. Паша тихо радовался: наконец-то Игорь начинает развивать свое дело, и надо было быть слепым, чтоб не видеть, что ему это очень нравится. Когда Игорь освободился, то по привычке пригласил Пашу поужинать, на что он так же привычно согласился. Они быстренько сообразили легкий перекус: Паша настрогал салат, а Игорь нажарил своей любимой картошки. – После такого плотного ужина надо пойти и все растрясти, – заявил Паша, при этом лениво откидываясь на спинку стула. – Ты время-то видел? – хмыкнул Игорь. Часы показывали, что уже перевалило за десять. – Ну и что? Мы что, кого-то боимся? Или тебе лень? – Лень, – не стал спорить Игорь. – Если так неправильно питаться и мало двигаться, станешь толстым и некрасивым, – поучительно заявил Паша. – Вот как, – поднял брови Игорь. – Ну этого я, конечно, допустить не могу. Пошли! Так и получилось, что они оказались на улице глубокой ночью. Обычно мужчины, конечно, выходили пораньше: шли по полю или по ближайшим улицам, делали круг и возвращались обратно. Но в этот раз их почему-то потянуло на приключения, и они направились в совершенно противоположный конец города – в Черемушки, где частный сектор сменялся невысокими каменными домами-многоэтажками. Они опять болтали ни о чем, и это вновь было так уютно, что Паша подспудно спрашивал себя: как такое может быть? С человеком, с которым он пережил один из, пожалуй, самых неловких моментов жизни? Он сейчас идет и разговаривает, как ни в чем не бывало, будто с самым близким другом на свете, и не чувствует ни неловкости, ни сожаления. Это было просто невероятно. – Вот скажи мне, – Паша, немного осмелев, слегка повернулся к Игорю, пока они шли по абсолютно пустой освещенной фонарями дороге. – Неужели ни разу – ну совсем ни разу – тебе не понравилась ни одна женщина после твоей невесты? Как это вообще возможно? Игорь, как ни странно, воспринял вопрос спокойно. – Вполне возможно. И я бы не сказал, конечно, что прям ни одна. Разумеется, я видел привлекательных женщин, и некоторые искренне казались мне симпатичными. – Так а чего ты к ним не подкатывал? – Я не был в них влюблен. – Ты будто из романов восемнадцатого века, – покачал головой Паша. – Не думал, что такие, как ты, существуют в современном мире. Игорь, услышав это, жутко смутился, хотя и не подал вида. – Не стоит меня идеализировать. Я делал (а точнее не делал) этого потому, что знал: ни к чему хорошему это все не приведет. Так что я просто держался подальше от женщин, которые могли бы меня даже гипотетически заинтересовать. «Прятался от чувств», – подумал про себя Паша, но вслух сказал другое: – И вместо глупых интрижек ты, значит, решил оставаться в гордом одиночестве. – Чем это хуже того, чем занимался ты? Глаза Игоря сверкнули из-под прямых бровей, и Паша на секунду даже ощутил укол обиды. – Ты ведь метался в поисках того, кто бы скрасил тебе твое одиночество, верно? – продолжил Игорь. – Но ничего из этого не вышло, ты все равно не нашел человека, который подошел бы тебе. Так чей подход лучше, мой или твой? Если в итоге исход один и тот же. Паша искренне очумел. Он совершенно не ожидал от Игоря таких почти философских рассуждений. – Ауч, это было больно! – возмутился Паша наполовину всерьез, наполовину насмешливо. – Но на самом деле, ты прав, пожалуй. Сейчас, оглядываясь назад… Я думаю, что моя отчаянная гонка непонятно за чем вряд ли того стоила. В плюсе, конечно, секс. Но я не уверен, что он в итоге стоил всех моих нервов и переживаний. – Звучит так, будто ты совсем разочаровался в отношениях, – заметил Игорь. – А так и есть, – кивнул Паша. – Я приехал сюда с твердой уверенностью, что больше никогда и ничего! Я завязал. Слишком много успел повидать на своем коротком веку, слишком устал. И знаешь, что я вынес изо всего этого богатого жизненного опыта? Встречаясь с мужчинами и женщинами, я понял одно: они все изменяют. Вообще все люди на свете изменяют, все без исключения. Голос Паши на последней фразе дрогнул, будто натянутая струна, и Игорю даже смотреть в его сторону не нужно было, чтобы понимать, что Паша буквально вынул слова из своего сердца. – Это неправда. Фраза прозвучала мягко, но очень настойчиво и уверенно. – Твой печальный опыт не объединяет всех людей на свете. Потому что есть и хорошие люди, и верные, и любящие. То, что они не встретились на твоем пути – грустно… Но это не значит, что их не существует. Слова Игоря звучали так серьезно и так обнадеживающе, что Паша ощутил на мгновение, как сильно ему хочется Игоря обнять. Но он тут же потушил этот порыв, зная, что ему лучше не трогать соседа и вообще не прикасаться к нему даже случайно. Однако, он не победил искушения бросить на идущего рядом мужчину полный теплоты взгляд. – Как ты только это в себе сочетаешь… – Что? – Игорь, кажется, был озадачен. – Вот это все. Бесконечную веру в человечество и при этом желание полного уединения. Философские взгляды и абсолютную материальную приземленность. Утром ты идешь копать картошку и удобрять помидоры, весь вымазавшись в земле, а вечером – создаешь произведения искусства, которые хоть в галерею, хоть в музей выставляй. Если бы не темная ночь, Паша бы легко заметил, что Игорь покраснел до самых кончиков ушей. Он никак не прокомментировал высказывание своего соседа. Подумал только на краешке сознания, что задается в его отношении точно такими же вопросами, на которые нет ответов. Как можно быть одновременно таким пессимистичным и при этом бесконечно наивно-романтичным? Как можно сочетать в себе этот невинный образ и количество партнеров, которых Паша затрудняется даже посчитать? Как можно одновременно быть и резким, и мягким, и задиристым, и нежным, и умным, и красивым? Паша, рассуждая об Игоре, кажется, совершенно не видел самого себя: такого уникального и замечательного, такого совершенно несправедливо (должно быть, просто по какой-то случайной ошибке) одинокого. Они продолжили идти молча, каждый думая о своем. Фонари отбрасывали на их лица приглушенный свет, воздух был напоен ароматами лета и тихим стрекотанием сверчков. Обстановка была до тошнотворности романтичной, и если бы хоть у одного из них нашлись силы признать это, то игнорировать ее не получилось бы. Вот только сил этих не было. При этом домой им совершенно не хотелось. Так что, дойдя до одной окраины города, мужчины развернулись и пошли по направлению к другой, иногда обмениваясь короткими фразами, иногда снова замолкая. Паша чувствовал, что сам факт того, что он вот так ходит с Игорем по узким улочкам, наблюдая, как потихоньку начинает светать, привносит в его душу такие нереальное умиротворение, которое он не надеялся получить никогда. В конце концов, они вырулили на родную улицу уже совсем под утро – по ощущениям, было часа четыре. В небе уже защебетали первые проснувшиеся птицы, облака окрасились розовым, а двое уставших мужчин как раз добрались до Пашиного дома – словно завершили долгий квест. Паша, не задумываясь особо, повернулся к Игорю и взглянул на него. Совершенно неожиданно он напоролся на ответный взгляд: как обычно прямой, острый, внимательный. Паша опять ощутил себя антилопой, попавшей в обзор хищника. Львиные глаза смотрели так внимательно, что парализовали все движения, и хотя инстинкты вроде как говорили Паше убежать, он не имел на это совсем никакого желания. И все, что оставалось, это только смотреть в ответ, боясь даже моргнуть, будто в это время на него могут напасть. Сердце тут же сбилось с ритма, начиная выколачивать в грудной клетке какой-то нелепый фокстрот. «Заткнись» – мысленно приказывал ему Паша, но какой от этого толк. Они продолжали стоять друг напротив друга, буквально в паре шагов, отделяющих их, и вглядывались друг другу в лицо, будто силясь прочитать там что-то. Паша несколько раз порывался открыть рот и сказать что-нибудь, но ни звука не желало срываться с его языка, к тому же, он не мог сформулировать ни единой связной мысли. Судя по всему, Игорь испытывал те же сложности. Он молчал, серьезно вглядываясь в Пашины глаза, и ничего не говорил. И вот когда Паша уже всерьез настроился на то, чтобы пожелать спокойной ночи и попрощаться, Игорь, наконец, сдвинулся с места. Он шагнул ближе и сделал вдруг то, что Паша мог бы предугадать в последнюю очередь. Он взял Пашу за руку. Причем немного странно, правой за левую: обхватил ладонь, неудобно выгнув свою, и несильно сжал. Это не было похоже на рукопожатие, потому что тогда бы Игорь взял правую руку, так ведь? И все же это было прикосновением – странным, немного неловким, будто бы поддерживающим, теплым, приятным, нужным… Паша едва заметно сжал пальцы в ответ, и Игорь, задержав его ладонь в своей еще на секунду, отпустил. А затем, не сказав ни слова, просто развернулся и направился домой. Он ни разу не обернулся, скрыв свою широкую спину за открывшимися и тут же закрывшимися воротами собственного дома. А Паша стоял на одном месте, забыв, как дышать, и заставлял себя вспомнить о том, что нельзя придумывать ничего лишнего. И тем временем рука, которую сейчас сжали в этом странном и непонятном жесте, сама взметнулась к Пашиной груди и прижалась крепко-крепко, будто желая сохранить тепло этого прикосновения хотя бы еще на один миг.