По соседству

Еще год назад, Игорь даже не подозревал, что его жизнь изменится на сто восемьдесят градусов за такой короткий срок. Каких-то двенадцать месяцев назад он вот так же тащил к себе домой новогоднюю елку и думал о том, что в очередной раз празднует семейный праздник в гордом одиночестве. Но в этом году все было совсем не так. В этом году Игорь создавал в доме праздничный уют не по инерции и не потому, что так принято. Он создавал его для двоих. Потому что ему хотелось запомнить этот Новый год: не первый для них совместный, но первый, когда они… вместе. Игорь не знал точно, в какой именно момент решил, что ему все равно. Все равно, что Паша – мужчина, пофигу на то, что про них подумают соседи, и плевать даже на то, что Игорь раньше считал «нормальным». Ему на все было положить, как говорится. Если только он сможет хотя бы какое-то время пожить вот этой – неожиданно прекрасной – жизнью. Игорь сказал сам себе: я слишком стар, чтобы о чем-то беспокоиться и переживать. И так всю жизнь прожил в собственной норе, а сейчас… В эту нору будто солнышко заглянуло. И Игорю просто хотелось подольше погреться в его лучах. Он в глубине души все еще искренне недоумевал, почему Паша решил остаться. Причем остаться в широком смысле: и в этом городе, и в Игоревом доме… и в его жизни. Он по-прежнему иногда думал, что Паша для этого слишком молод и слишком неподходящ… Впрочем, это ведь было Пашино собственное решение. А раз так, то надо брать от жизни всё. Крутя эти мысли в голове, Игорь как раз успел установить елку. Как и в прошлом году, она стояла в углу гостиной и занимала примерно четверть комнаты – такая была огромная. Сбегав на второй этаж в кладовку, Игорь притащил большую корзину с украшениями и принялся за дело. Елка чудесно пахла, заставляя Игоря невольно улыбаться и мурлыкать песни себе под нос. Ничего не останется от нас, Нам останемся, может быть, только мы, И крылатое бьется пламя Между нами, Как любовь во время зимы. Забавно, что после того, как Игорь влюбился, он внезапно начал понимать буквально все песни и стихи о любви, которые только знал. Они вдруг наполнились смыслом, чувствами и силой, каждая строка будто писалась исключительно для них с Пашей, и не важно совершенно, что это могло быть сделано задолго до их рождения. Наверное, каждый человек, когда любит, думает, что его опыт уникален и такого никогда прежде ни с кем не бывало. Забавно, что каждый при этом в чем-то прав. Провозившись пару часов, Игорь, наконец, отошел от лесной красавицы, чтобы полюбоваться результатом. Она теперь блестела игрушками, горела гирляндами и переливалась дождем – ничуть не хуже городской елки, уже установленной на площади. Довольный своей работой, Игорь плюхнулся на диван, закидывая руки за голову и глянул на часы. Ровно четыре. Через час Паша уже обещал освободиться и прийти: он по-прежнему уходил работать к себе в дом, хотя ноутбук легко позволил бы ему делать работу, не покидая стен этого. Игорь не знал точно, почему Паша так поступает. Возможно, шум, которым неизменно наполнялось это место, отвлекал его и мешал работать. Возможно, Паша таким образом хотел немного времени провести в одиночестве и отдыхал от Игоря. Тот не спрашивал. Просто молча кивал, когда Паша вставал утром с их ставшей теперь уже общей постели, потягивался лениво, завтракал и уходил работать к себе. Это выглядело так, будто у Паши была какая-то офисная работа, на которую действительно нужно идти – только очень недалеко. Игорь за время его отсутствия тоже успевал сделать все, что нужно: и позаботиться о хозяйстве, и заняться резьбой, и приготовить обед и ужин на двоих. При совместном проживании выяснилось очевидное: готовить Паша любил не очень. Зато он сильно облегчал заботы Игорю тем, что безропотно мыл потом посуду, да и в целом помогал с уборкой. Вопреки первичному (и ошибочному) мнению, Паша вовсе не был избалованным столичным неумехой, которым Игорь его посчитал. Он многое мог делать сам, а еще многому научился за последний год, и как результат, их совместный быт Игоря совершенно не раздражал. Напротив, он почувствовал, что у него стало не только больше сил, но и больше свободного времени, ведь часть забот Паша регулярно брал на себя. Не привыкший к этому Игорь поначалу чувствовал себя неловко, ворчал и скалился волком, но потом просто расслабился и принял это как часть новой и такой удивительной жизни. Спустя час все было готово. Игорь не только украсил елку, но еще и повесил огоньки на окно, что делал каждый год, но сейчас, проверяя, как они работают, он думал только о том, а не заметит ли это Паша из соседнего дома, пока работает? На самом деле, не хотелось бы, потому что Игорь предпочитал сделать сюрприз. Почти ровно в пять хлопнула входная дверь и следом в коридоре показался Паша. Завидев Игоря, он просиял улыбкой, подошел близко, пахнув на Игоря холодом, и коротко чмокнул его в щеку. Игорь ничего не сказал: он все еще не до конца привык к таким проявлениям нежности от Паши, и совершенно терялся, не зная, что ему делать в таких ситуациях. Впрочем, Паша, кажется, и не ждал ничего в ответ. Он, увидев мигающие лампочки в гостиной, тут же устремился туда. – Ого, когда успел? – обводя восторженно комнату взглядом, поинтересовался Паша. – Пока ты работал, конечно, – откликнулся Игорь, стараясь скрыть довольство в голосе. – Решил подготовиться к Новому году. Паша подошел к нему вплотную, сжал ладонь и поднеся ее к губам, сказал негромко: – Золотые руки… И Игорь опять не нашелся с ответом. Тридцать первое в этот раз оказалось куда более суетным, чем в прошлом году. За ночь неожиданно навалило снегу, и Паша с Игорем, едва проснувшись, обнаружили, что в курятник они могут теперь добраться либо по воздуху, либо утонув по пояс в снегу. Как результат – все утро у них ушло на то, чтобы, вооружившись лопатами, разгрести двор и подъездную дорожку. Потом были традиционные хлопоты с заготовлением салатов, мариновкой мяса и прочими прелестями. К шести часам, когда уже начало смеркаться, оба были достаточно уставшими, и Паша уговорил Игоря сделать перерыв. – Мы же никуда не опоздаем, если отдохнем часика два, – убеждал он. – Мы уже все сделали, что нужно. Мясо закинем в духовку хоть в одиннадцать, и все равно к новому году успеем как-раз вовремя! – Ну под твою ответственность, – хмыкнул Игорь, сдаваясь. Паша, жутко довольный своей маленькой победой, направился к горящему камину. Они с Игорем сделали небольшую перестановку, и теперь диван, раньше стоявший возле стены, был перемещен так, чтобы можно было сидеть перед огнем и наслаждаться – больше, пожалуй, эстетически, чем физически, ведь в доме и без того было тепло. Паша растянулся во весь рост на диване, разминая мышцы, затекшие от нахождения в одном положении. Игорь подошел, и видя, что места ему не оставили, легонько стукнул Пашу по щиколоткам, но тот, лишь хитро улыбнувшись, и не подумал убирать свои конечности или куда-то двигаться. Тогда Игорь, решивший не спорить, сел прямо на пол, на ковер. Тот был предметом особенной Игоревой гордости. Ковер был сделан из самой настоящей медвежьей шкуры, которую ему подарил один знакомый охотник в обмен на новые резные наличники. Игорю, надо сказать, подарок понравился, и вот уже несколько лет шкура лежала в гостиной, согревая ноги в холодные зимние вечера. Игорь взялся за телефон, и не успел даже толком включить его, как любопытная Пашина голова тут же свесилась с дивана. – Чего ты там смотришь? – без всякого стеснения полюбопытствовал мужчина, заглядывая в экран. – Проверяю, перевели ли мне заказчики остаток оплаты, – ответил Игорь и тут же щелкнул Пашу по носу. – Но подсматривать все равно неприлично, не учили тебя? Паша хохотнул и сполз с дивана к Игорю в объятия. – Я тебе свой подарок еще не подарил, – промурчал Паша, укладывая голову на чужие колени и растягиваясь на медвежьей шкуре. – Ближе к двенадцати, хорошо? – Да без проблем, – откликнулся Игорь. – А что там? – Одна штука, которую ты давно хотел, – загадочно ответил Паша, прищурившись. – И что за штука? Игоревы пальцы заскользили Паше по ребрам. Он знал, что Паша боится щекотки, и если его совсем легонько вот так подразнить, он тут же начнет извиваться и хихикать. Реакция и в самом деле не заставила себя долго ждать: Паша заерзал, изогнулся, начал скидывать руки Игоря, заявляя сквозь смех, что он не скажет, и что «это сюрприз!». Впрочем, сам Игорь так увлекся, что спустя пару минут уже и забыл, с чего началась эта возня. Он сам не заметил, как оказался над Пашей: стоя на одном локте, он вглядывался в смеющееся лицо, на котором плясали тени от пламени, и чувствовал, как собственное сердце заходиться от радости. – Обойдешься, потерпишь еще пару часов, – провокационно добавил Паша, сверкнув на Игоря своими блудливыми глазами. Игорь накрыл Пашины губы поцелуем. Тот продолжал смеяться, но тут же ответил, привычно обнимая Игоря за шею и притягивая к себе. Опасения Игоря не были напрасными: они пришли в себя и отправились срочно доделывать неготовые блюда и сервировать стол уже после одиннадцати ночи. Паша категорически отказывался как-либо признавать свою вину. Да и Игорь, если честно, прижимая Пашу голыми лопатками к медвежьему меху и любуясь отблесками пламени на перекошенном от страсти лице, совершенно ни о чем не жалел. К тому же, они действительно успели к бою курантов. Ровно в двенадцать мужчины сидели за столом с бокалами шампанского, загадывали желания, а потом пили на брудершафт. А затем, изголодавшие, накинулись на приготовленные угощения, ибо за весь день практически ничего не ели. Паша сдержал обещание и вручил Игорю подарок: новую и дорогущую электрическую пилу. Это было невероятно ценным приобретением для Игоревой мастерской, потому что сэкономит ему кучу времени и физических сил. Игорь же в свою очередь презентовал Паше его любимую фэнтези сагу: запомнил, как Паша рассказывал о ней и горевал, что эти книги у него только в электронном формате. Невероятно довольные и благодарные друг другу, мужчины сидели, непринужденно болтая и делясь всякими новостями. Паша, например, только что закончил рассказывать Игорю про Дашину дочку и про то, как она научилась говорить свои первые слова. Игорь, разомлевший от вина, улыбался и кивал, наполовину слушая Пашу, а наполовину просто любуясь его улыбкой, забавной милой жестикуляцией и растрепанными волосами. – Ну, теперь твоя очередь, – выдохся, наконец, Паша, и положив себе еще немного салата, уставился на Игоря. – Что там интересного и нового происходит в жизни нашего городка? – Да ничего, – лениво потягиваясь, откликнулся Игорь. – Ты же знаешь, из меня сплетник так себе, люди со мной обычно только по поводу работы разговаривают. Паша улыбнулся и хотел было снова взять на себя роль рассказчика, как вдруг Игорь встрепенулся. – Хотя нет, вру! Вспомнил кое-что. На прошлой неделе был у бабы Мани на соседней улице, может помнишь? Дверь в сарай ей чинил. – Ага, – ответил Паша, с небольшим трудом восстанавливая в памяти старушку, приближающуюся к своим восьмидесяти и оттого постоянно пригнутую к земле. – И что она? – Да сама-то ничего, просто болтала без умолку, пока я петли менял. Пересказала мне все, что знает: кто с кем поженился, кто с кем развелся. Как будто я знаю хоть одного из этих людей, – Игорь хмыкнул. – В общем, – продолжил он, – среди прочего она рассказала еще и ритуальные хроники: кто когда умер, и кто кого похоронил. И тут неожиданно-таки мелькнули знакомые имена! Помнишь девчонку-попрошайку, которая одно время постоянно ошивалась тут возле дома? Короче, схоронили у нее мать. А саму ее отправили в детский дом наконец-то! Теперь никто больше не будет на улицах клянчить деньги и наводить беспорядки. Игорь перевел взгляд на Пашу как раз в тот миг, когда его вилка медленно вывалилась из ослабших пальцев и звякнула об пол. Лицо Паши в один миг вытянулось, и он спросил только: – И давно это случилось? – Да я не знаю, – ответил Игорь безразлично, не понимая такой острой реакции. – Наверное, с месяц назад.