По соседству

Это был первый раз, когда они по-настоящему поругались. Все то, что было раньше – недомолвки, молчание, недопонимания – все было ерундой и настоящими ссорами это ни один из них не считал. Но теперь это точно была она. Паша с Игорем впервые дошли до того, чтобы повысить друг на друга голос, а потом даже разошлись по разным домам, чтобы успокоиться и остыть. Паша угомонился первым, вернулся, поругался с Игорем повторно и после этого впервые за долгое время ушел спать к себе. Неуютно было – жуть, а еще он так сильно переживал, прокручивая их споры в голове, что едва смог заснуть. Все дело было в совсем небольшом и, как казалось Паше, безобидном событии. После новогоднего праздника он никак не мог перестать думать о новостях, которыми поделился с ним Игорь. Паша не делился своими мыслями с Гошей, понимая, что тот наверняка назовет это глупостями. Но в итоге, не в силах противиться навязчивым мыслям, он сделал то, что в итоге и привело их к вышеупомянутой ссоре. Ничего такого страшного Паша не сделал. Он всего лишь собрался однажды, и, поддавшись порыву, съездил за город, в соседнюю деревню, где располагался… детский дом. Ничего криминального, Паша даже не заходил туда и ни с кем не разговаривал. Просто погулял по территории прилегающего к заведению парка и понаблюдал издалека за ребятами. И всё бы ничего, вот только о визите своем Паша рассказал Игорю уже постфактум. – Зачем ты туда поперся? – в пылу ссоры вопрошал Игорь, грозно сверкая глазами. – А что, нельзя? Есть какой-то запрет? – возмущенно кричал Паша в ответ, при этом слегка съежившись: определенную вину за собой он все-таки чувствовал. Он не рассказал Игорю о своих планах съездить туда по одной простой причине: знал, что мужчина его отговорит. А если и не отговорит, то одобрить сие мероприятие точно не сможет. И конечно же Паша был прав. Вот только он не предвидел, что Игорь отреагирует настолько остро: мужчина буквально психовал, пытаясь выяснить, что Паша там делал. – Ты из-за нее туда поехал, да? – настойчиво спрашивал Игорь, быстро устав ходить вокруг да около. – Да, – ответил Паша честно, после чего они как раз и разошлись по своим домам. Паша сам точно не мог ответить себе на вопрос, что хотел там увидеть. Посмотреть, как Зоя живет? Убедиться, что она жива и здорова? Ну что ж, в целом, это ему удалось. Он действительно ухитрился рассмотреть девочку среди прочих немногочисленных детей: она сидела одна, в сторонке, ковыряла длинной палкой в сугробе и ни с кем не разговаривала. Когда прогулка закончилась, Зоя так и ушла, не перемолвившись ни единым словом ни с кем, даже с воспитателем. Паша, вертясь ночью в одинокой постели, думал не только о том, как бы ему помириться с Игорем, но и о жизни Зои в новой обстановке, в детском доме. Интересно, у нее там есть друзья? Ей сейчас лучше живется, чем раньше, с матерью? Девочка же наверняка не от хорошей жизни по улицам моталась все время… На следующий день Паша с грехом пополам отработал несколько часов, постоянно отвлекаясь и совершая небольшие погрешности. Убедившись, что работать по нормальному он сегодня так и не сможет, Паша сдался. А потом взял себя в руки, несколько раз глубоко выдохнул и направился прямиком к соседу. «Подулись друг на друга и хватит», – думал Паша, как всегда без стука заходя в знакомый двор. – «Пришло время разговаривать по-взрослому». Игорь, очевидно, за ночь пришел примерно к такому же выводу, потому что когда Паша, неловко топчась, появился в дверном проеме гостиной, он не стал выделываться или задавать лишних вопросов. Просто подошел и обнял его, тепло, крепко. Паше тут же на душе сделалось невероятно спокойно, он ответил на объятие, утыкаясь Игоря в шею и вдыхая любимый древесный запах. Всего одну ночь не виделись, а он уже успел весь известись и соскучится. Спустя полчаса они сидели на кухне за привычным чаем, и хотя не сказали друг другу ничего, было очевидно: вчерашнее напряжение прошло и они снова готовы друг друга послушать. Тогда Паша решил сказать всё самое главное сразу. – Я подумываю о том, чтобы удочерить ее, Гош. Игорь в ответ тяжело вздохнул. – Да я так и понял. Как только ты в детдом лыжи навострил, я сразу догадался, к чему все идет. – Ты считаешь, это плохая затея? Паша поднял на него свои чистые огромные глаза, и Игорь почувствовал, как сердце привычно сжимается. – Ужасная. Думаю, ты совсем не понимаешь, о чем говоришь и чего хочешь. – А что ж тут не понимать? – Паша выпятил нижнюю губу. – Я просто… хочу дать ей лучшую жизнь. Игорь помолчал немного. Потом заговорил. – Ты совсем не знаешь эту девочку, не знаешь о ней буквально ничего. В каких условиях она росла, здорова ли, нет ли у нее каких психических отклонений… Это уж не говоря о том, что ты не знаешь ее характер, привычки, есть ли в ней склонность к жестокости… И это только верхушка айсберга. Паша отвел глаза и промолчал. Игорь был прав, но озвучивать это совсем не хотелось. – Не забывай о себе тоже, – продолжил Игорь все тем же спокойным и несколько наставительным тоном. – Ты одинокий неженатый мужчина и хочешь удочерить девочку-почти-подростка. Странно это будет выглядеть для органов опеки? Еще как странно. Могут начать выяснять что-то про твою личную жизнь… Игорь глянул на Пашу непривычно грустно и проникновенно. – И, конечно, я не могу не думать про то, что будет с нами. Тебе не приходило в голову, что если возьмешь ребенка, то нам… придется расстаться? Паша едва не подпрыгнул от этих слов, так они страшно звучали. Он придвинулся к Игорю, прижался к его предплечью и отчаянно замотал головой. – Конечно нет. Глупости! Мы останемся вместе в любом случае. – А как ты себе это представляешь? – Игорь смотрел на прижавшегося к нему Пашу сверху-вниз. – Мы что-нибудь придумаем, – Пашин голос звучал уверенно. Игорь опять промолчал. Они некоторое время сидели, по-прежнему прижимаясь плечами друг к другу, каждый думая о своем, но при этом – об одном и том же. Наконец Игорь заговорил, и голос его звучал чуть хрипло и более низко. – Если тебе так хочется… Ты ведь мог бы заделать собственного ребятенка. У тебя была и есть такая возможность. Паша взглянул в ответ слегка насмешливо. – У тебя тоже. Так где же он? – Но я никогда не хотел детей! – возмутился Игорь. – Так и я не хочу детей, – Паша нарочно выделил это слово. – Я хочу помочь одному конкретному ребенку. Игорь, кажется, задумался. Обрадованный тем, что смог немного до него достучаться, Паша продолжил: – Как много ты знаешь о детских домах? – Почти ничего, – честно откликнулся Игорь, в ответ на что Паша удовлетворенно кивнул. – Ну а вот я знаю немного. Почитал на досуге, да и в юношеские годы был знаком с парой интернатовских пацанов. Паша смотрел на строгий профиль Игоря исподлобья. Он хмурился – как бывало всегда, когда мужчина о чем-то всерьез раздумывал, но при этом он не смотрел на Пашу – как бывало всегда, когда он не хотел поддаваться эмоциям. – Знаешь, что ее ждет, Гош? – спросил Паша, чуть ближе придвигаясь к нему и слегка понижая голос. – Она начнет курить уже спустя несколько месяцев: в детдоме курят даже маленькие дети и сигареты там – самая ходовая валюта. Через годик она начнет пить, чтобы справиться со всем жутким стрессом, который на нее свалился и будет продолжать валиться ежедневно. Если она не подсядет на наркоту – считай, случится чудо, потому что этого добра в подобных учреждениях тоже навалом. Игорь, наконец, посмотрел на Пашу – чуть укоризненно. Но Паша продолжал, точно не заметил этого: – Сейчас она маленькая девочка, но стоит ей войти в пубертат – она тут же хлебнет развратной жизни. По-другому там просто не бывает. У нее и так не было детства, и поверь, там его не будет тем более. Ты видел ее, Гош? У нее такие чудесные глаза… такие красивые и мудрые. Они потухнут раньше, чем успеют загореться по-настоящему. Игорь опустил голову. Сопротивляться Паше он не мог, это стало понятным уже давно. Так что вместо ответа он притянул его к себе на колени и поцеловал куда-то в скулу, от чего Паша рефлекторно улыбнулся. Они просидели в тишине еще около десяти минут, пока Игорь не нарушил ее, в последней и уже достаточно безнадежной попытке вразумить Пашу: – Ладно, последний вопрос. Ты ведь понимаешь, что она уже окончательно сформировавшийся человек? – Игорь посмотрел выразительно, тем самым показывая, что не пытается его обидеть, а лишь хочет предупредить. – У тебя не получится воспитать ее, как тебе хочется, как мог бы при усыновлении младенца. Она всегда будет исключительно дочерью своих родителей, а ты для нее – всегда чужим человеком. Паша встал. Кажется, последнее замечание-таки задело его за живое, потому что когда Игорь заглянул ему в глаза, то увидел, что те впервые за долгие месяцы заволокло печалью. – Я попробую пообщаться с ней, – сказал Паша негромко. – Может, ты и прав. Может, ей и самой это не нужно. И если это действительно так, то я не буду упорствовать, обещаю. И Игорь, хотевший было обрадоваться на секунду, взглянул на Пашу еще раз, и понял внезапно, что все его доводы ерунда. И что больше всего на свете ему самому хочется, чтобы девочка согласилась. *** Подъезжая к невысокому каменному зданию во второй раз, Паша нервничал даже сильнее, чем в первый. Он решил, что хорошей идеей будет сначала поговорить с Зоей неформально, прежде чем пойти с официальным запросом к начальству. К счастью, устроить это было не так уж сложно. Обширный парк, прилегавший к территории, был свободен и доступен для посещения всем горожанам и жителям деревни, рядом с которой находилось заведение. Так что все, что Паше нужно было сделать, это сесть на промерзшую лавочку, закутаться потеплее в шарф, и ждать, когда воспитанники выйдут на прогулку. Благо, слишком долго терпеть не пришлось. Спустя примерно полчаса ожидания он заметил разбредающуюся от входа в разные стороны группу детей и двух взрослых женщин, что-то им покрикивающих. Ребят, к слову, было совсем немного, человек пятнадцать на вскидку. Среди них были и совсем маленькие дошколята, и ребята постарше, практически подростки. Зоя, которую Паша довольно быстро разглядел среди прочих, была где-то посередине. Не слишком высокая, она разве что лицом отличалась от своих, очевидно, сверстников: слишком оно у нее было серьезное и сосредоточенное. Дети начали играть кто во что горазд: кто-то взялся строить снеговиков, кто-то бегал в догонялки, кто-то рыл тоннели в снегу. Зоя не присоединилась ни к одному из развлечений. Сунув руки в карманы казенной курточки и опустив голову, она зашагала по тропинке в гордом одиночестве. Паша проследил за ней глазами и заставил себя сидеть на месте: парк не настолько огромный, рано или поздно она пройдет мимо него. Так и случилось. Спустя примерно пятнадцать минут однообразного сидения на месте, Паша увидел, что Зоя бредет по той самой дорожке, на которой находилась его лавочка. – Зоя! Паше пришлось окликнуть ее, потому что девочка шла, по-прежнему не поднимая головы, и не заметила сидящего напротив мужчину. Ее большие зеленые глаза растерянно округлились, стоило ей найти источник звука, а следом на лице мелькнуло узнавание. – Здрасьте, – несколько настороженно откликнулась она, подходя ближе. – А чего это ты тут делаешь? – Да так, – ответил Паша, надеясь, что звучит не слишком виновато, – по делам тут был недалеко. –Хмм. По лицу Зои нельзя было определить, поверила она или нет. Просто стояла, слегка наклонив голову, и смотрела на Пашу внимательно. Мужчина делал то же самое. Девочка не сильно изменилась с последней их встречи, хотя прошло, наверное, не меньше полугода. Все такая же худая и невысокая; одежда на ней чуть более аккуратная, чем обычно, но видно, что старенькая и заношенная. Волосы заплетены в длинную растрепанную косу, а на лицо из-под шапки выбилось несколько особенно непослушных прядей. – Как у тебя дела? – вроде как невзначай поинтересовался Паша, внутренне от всей души надеясь, что это звучит естественно, а еще что она ответит правдиво. – Да ничего, – откликнулась Зоя и даже открыла было рот, чтобы продолжить, но словно сама остановила себя. Паша внезапно решил, что честность в данном случае будет лучшей политикой и заявил прямо: – По городу прошел слух, что тебя отправили в детский дом. – Ну как видишь, это правда, – хмыкнула девочка, и – о чудо! – сама уселась на лавку рядом с Пашей. – Очень жаль твою маму, – осторожно закинул удочку Паша и тут же об этом пожалел. Брови Зои тут же нахмурились, и она бросила отрывисто: – Нечего там жалеть. Паша понимал, что дал маху, а поэтому вновь замолчал. Он хотел спросить ее обо всем и сразу, но понятия не имел, как к этому подступиться. – Как тебе здесь живется? – продолжил он после пары минут молчания. Голос его при этом был настолько мягким, насколько возможно. – Вроде неплохо, – девочка пожала плечами, и кажется, даже не лукавила. – Кормят нормально, дают все, что нужно. Скучновато, конечно, и распорядок дня бесит, но в целом пойдет. Паша был удивлен. Потом, на обратном пути домой, он сообразил, что ничего странного в таком ответе не было. Если до этого в семье она периодически недоедала, была вынуждена шататься по улицам даже в новогодние праздники, а дома чувствовала себя плохо… Видимо, жизнь в интернате сейчас кажется ей почти островком спокойствия. Вернувшись в тот день домой и пересказав Игорю в подробностях их с Зоей недолгую встречу, Паша был полон самых разнообразных эмоций. Игорь же в свою очередь снова вздохнул тяжко и сказал только одно: – Нечего тебе на такси туда таскаться. Я буду тебя возить. И в самом деле стал. Каждые пару дней Паша, разделив свое рабочее время так, чтобы все успевать, ехал на пару часов в холодный городской парк, чтобы посидеть на лавочке и поболтать с Зоей о жизни. Она не была слишком разговорчивой, особенно если Паша спрашивал ее о чем-то личном. Говорила нейтрально о своей ежедневной рутине: что они делают, как выглядят их комнаты, что дают на обед. Как-то раз Паша поинтересовался, есть ли у нее друзья, и Зоя почему-то почти рассердилась, заявила, что нет, а буквально спустя минуту попрощалась. Разумеется, его визиты не могли остаться незамеченными, и как-то раз к ним, мило беседующим на скамейке, подошла женщина средних лет. – Зоя, с кем это ты разговариваешь? – поинтересовалась она сердито, между делом сканируя внимательным взглядом Пашу. Прежде, чем девочка смогла что-либо ответить, Паша тут же вскочил и широко улыбнулся. Ему очень нужно было произвести в этот момент хорошее впечатление. – Здравствуйте, меня зовут Павел, – он элегантно наклонил голову в знак приветствия и прямо почувствовал, как только что заработал пару очков в свою пользу. – Мы с Зоей были знакомы еще до того, как она попала сюда. Зоя часто гуляла по нашей улице, и мы иногда вели с ней культурные беседы. И Зоя, и воспитательница выглядели несколько удивленными такой информацией, но Паша продолжил, как ни в чем не бывало. – Я тут периодически прогуливаюсь в парке, и вот, решил поболтать со своей старой знакомой, узнать, как у нее дела. С этим ведь нет никаких проблем? Воспитательница о чем-то подумала недолго, а потом сказала: – У нас есть специальное время для посещений. Если хотите – приходите и общайтесь: у нас комната для гостей очень уютная и теплая. Зачем же сидеть на морозе! Такого счастливого разрешения ситуации даже Паша не ожидал. На следующий день он и впрямь пришел в назначенное время и был приветливо встречен все той же самой женщиной, которую, как выяснилось, звали София Владимировна. Когда Паша вошел, то заметил, как на лице Зои мелькнула едва уловимая улыбка: она тоже его ждала. И Паша в этот миг ощутил, что его сердце будто за секунду взмыло в воздух, и ему захотелось счастливо рассмеяться. – Я знаю, что ты вроде как любишь сладости… Паша, немного замешкавшись, достал из-за пазухи небольшой пакет и протянул Зое. В нем были несколько плиток шоколада и вафли. – Спасибо… Взяв подарок в руки, девочка несколько секунд выглядела растерянной, а потом лицо ее приняло серьезное, едва ли не суровое выражение. – Зачем ты это делаешь? Вот так, сразу в лоб. И ведь не побоялась спросить напрямую, не смутилась, не испугалась возможной реакции! – Есть предположения? – взглянув малышке прямо в глаза, спросил Паша с легкой улыбкой. – Нет, – ответила Зоя, отводя взгляд. И Паше на мгновение показалось, что она все же немного лукавит. – Тогда ладно, – усмехнулся он тихонько. – Мы же можем быть друзьями, правда? Зоя неопределенно повела плечами и отвернулась, явно пряча эмоции. А Паша после их встречи теми же ногами направился в кабинет к Софии Владимировне. – Я задумываюсь о том, чтобы удочерить Зою, – заявил он едва ли не с порога. Женщина была несколько удивлена, но старалась не подать виду. Она окинула Пашу оценивающим взглядом и предложила ему присесть. – В целом, все возможно, – ответила она, поправляя на носу очки и перебирая какие-то бумаги. – Если нет обстоятельств, которые бы противоречили этому с точки зрения закона… Сколько Вам лет? – Тридцать четыре, – с готовностью откликнулся Паша. – Хмм, молодой еще, конечно, но необходимая разница в возрасте соблюдена. Вы женаты? – Нет. Врать было бессмысленно. Женщина еще раз внимательно посмотрела на него, чуть качнула головой, и вернулась к документам. – Это не очень хорошо, но в принципе, тоже не проблема. Что касается Зои, там все совсем просто. Круглая сирота. Нет ни единой живой души, кто мог бы захотеть оспорить ваше родительство в будущем. Паше на секунду стало очень грустно, а затем – наоборот. Это даже плюс в данной ситуации. – Но должна предупредить, – женщина вдруг нахмурилась, отложила в сторону бумаги и, сложив руки на столе, уставилась на Пашу. – Зоя ребенок совсем непростой. – В каком смысле? – осторожно поинтересовался Паша. – В смысле характера. Она тяжело сходится с людьми, периодически нарушает правила, а иногда ведет себя агрессивно. – Агрессивно? – Паша почему-то вспомнил поломанного снеговика и ему стало немного не по себе. – Да. Несколько раз она была участницей очень серьезных драк. После одной из них у девочки, которую она ударила, обнаружилось сотрясение. Что ж, для Паши это, честно говоря, было шоком. Но он постарался совладать с лицом и не слишком торопиться с выводами. – А в чем была причина, почему они подрались? – Этого мы так и не смогли добиться, – вздохнула в ответ воспитательница. – Девочки, с которыми подралась Зоя, утверждают, что она набросилась на них просто так. Зоя же в свою защиту говорит только, что они это «заслужили», но чем… Непонятно. В общем, мы бросили попытки это выяснить. – Я понял, – сказал, наконец, Паша, после нескольких минут молчания. – Есть еще что-то, что я должен знать? – С точки зрения здоровья с ней все в полном порядке, – будто стараясь загладить неприятное впечатление, затараторила женщина. – Нет никаких заболеваний или отклонений, абсолютно нормальный ребенок. Она не очень хорошо успевает в школе – ее были вынуждены оставить на второй год… Но специалист проверял, и с головой у Зои полный порядок. Она просто ленится. Паша вновь кивнул и вскоре они попрощались. Игорь приехал за ним очень быстро, и на пути домой в этот раз Паша был необычайно тихим. Он был вынужден признать: Игорь был совершенно прав, когда говорил, что Паша сам не понимает, во что ввязывается. Мужчина только сейчас начал понемногу осознавать всю серьезность и ответственность принятого решения. Вот только желания отступить у него все равно не возникало. *** Паша узнал много нового, изучая документы Зои. Например, то, что ей, оказывается, десять лет – он почему-то думал, что она чуть младше, возможно, из-за того, какой маленькой и щуплой она выглядела. А еще он узнал ее паспортное имя. – Изольда? – не веря своим глазам, растерянно уточнил Паша, глядя на документы, в ответ на что директор детского дома лишь слегка улыбнулась и промолчала. Когда Паша спросил об этом у самой Зои, она почти рассердилась. – Не вздумай меня так называть! – заявила девочка с угрозой в голосе. – Просто мамаша у меня долбанутая была. Услышала где-то по телику это имя, ей понравилось, вот и записала. Сама же, правда, меня так не называла никогда: слишком длинно. Больше девочка ничего не сказала, а Паша, как бы ему ни было любопытно, с расспросами о подробностях тоже лезть не стал. Вместо этого набрал в грудь побольше воздуха и сказал то, на что никак не решался в последние несколько недель. – Зоя. Я хочу тебя удочерить. Что ты об этом думаешь? Зоя воззрилась на него своими огромными округлившимися глазами. Она выглядела озадаченной, но не то что бы прямо шокированной. – Я догадалась, – отводя взгляд, сказала девочка, и уставилась в пол. – А зачем? – Ну как зачем… – если честно, Паша был подготовлен только к ответу «да» или «нет», а вот такой вопрос на секунду поставил его в тупик. – У нас иногда усыновляют детей, – Зоя не смотрела на Пашу, задумчиво болтая ногой, слегка задевая ей об пол. – Последний раз, говорят, это случилось два года назад. И усыновляют здесь только младенцев. Ребята говорят, что уже после пяти лет твои шансы на усыновление не больше двадцати процентов. А я давненько прошла этот возраст. Паша смотрел на нее и не находил слов. Из их разговоров он уже понял то, что подозревал раньше: у Зои была очень светлая голова и девочкой она была умной, так что трудности в школе его удивляли особенно сильно. Но сейчас, когда она так сосредоточенно рассматривала свои ноги, Паша понял, что она, ко всему прочему, уже не совсем ребенок. Зоя была вынуждена вырасти и осознать взрослые проблемы куда раньше, чем нужно. – Почему ты не хочешь усыновить младенца? – снова подала она голос, на этот раз поднимая взгляд на Пашу. – Потому что хочу усыновить тебя. Зоя вспыхнула, тут же отвернулась, и Паше очень захотелось погладить ее по голове или обнять. – Ты не можешь иметь детей? – не хотела угомониться Зоя и Паша не удержался и хохотнул. – Ну, можно и так сказать. В каком-то смысле он ведь и правда не может. Потому что любимый человек у него есть, а вот возможности зачать с ним детей нет. Так что это не совсем и ложь. – Тогда понятно… Кажется, Зою этот ответ немного успокоил, будто она нашла, наконец, искомое объяснение. – Так ты не против? – улыбнулся Паша, заглядывая девочке в лицо. – Не против, – ответила она почти торжественно и губы ее дрогнули в подобии улыбки. Кутерьма с документами продлилась чуть больше месяца. Паша собрал все необходимые бумаги, посетил уроки в школе приемных родителей, получил рекомендации с работы и от бывших Московских коллег. Зарплата, тоже московская, явно была одним из основных преимуществ: в их маленьком городке и даже в целом районе он зарабатывал больше, чем могла бы среднестатистическая семья, состоящая из двух человек. Так что когда были одобрены все его документы и получено разрешение на удочерение, Паша обрадовался, но почти не удивился. На протяжении всего этого месяца он продолжал регулярно ездить к Зое и несколько раз затащил с собой Игоря, который поначалу хоть и упирался, но все же быстро сдался под Пашиным напором. Коротко объяснив руководству, что это друг, который все время его подвозит (поскольку сам Паша не умеет водить), он на пару минут ушел поговорить с воспитательницей, пока Игорь и Зоя сидели в гостевой и молчали. Паша вернулся, чтобы застать звенящую тишину и почти физически ощутимое напряжение между ними двумя. Они старательно друг на друга не смотрели и стоило Игорю выйти за пределы комнаты, как Зоя почти набросилась на Пашу: – А чего он сюда приперся? – ее глаза сверкали возмущением так ярко, что Пашу аж слепило. – Игорь – мой… друг и очень мне помогает во всем. Пожалуйста, можешь быть с ним повежливей? – Да он же… – Зоя наткнулась на предостерегающий взгляд и быстро изменила концовку предложения. – Не нравится он мне. – Это ничего, – безмятежно откликнулся Паша. – Главное, чтобы он нравился мне. Видя, как Зоя скривилась, Паша поспешил продолжить. – Благодаря ему я могу видеться с тобой почти каждый день. Разве это того не стоит? Зоя промолчала и больше ничего не говорила против присутствия Игоря, хотя он появлялся вместе с Пашей ближе ко дню официального усыновления почти регулярно. Она лишь демонстративно его игнорировала, уводя Пашу на их привычный диван и заводя разговоры о повседневном. Пашу это одновременно умиляло и немного беспокоило, но он не разводил по этому поводу панику. – Я ей не нравлюсь, – заметил Игорь в одну из поездок домой, сосредоточенно глядя на простершуюся перед ним дорогу. – Мда, и она тебе тоже не особо… – протянул Паша задумчиво. – Но это не страшно. Думаю, постепенно вы сможете друг к другу привыкнуть. Мужчины уже неоднократно все обсудили и выработали некоторый план действий. Игоря он устраивал не полностью, но… Больше всего на свете он хотел, чтобы Паша был счастлив. И если для этого счастья ему требуется ребенок-цыганенок… Пусть будет так. Разумеется, в день удочерения Игорь снова был их верным водителем. Прощаясь со ставшим за это время родным персоналом детского дома, Паша испытывал светлую грусть. А вот Игорь между тем делал куда более практичные вещи: директору детдома он подарил в кабинет большое зеркало в резной раме – разумеется, своей собственной работы. А воспитателям презентовал невероятной красоты деревянные расчески, которые они держали в руках с таким восхищением, будто получили в подарок драгоценности. – Это все от Паши, я лишь выполнял заказ, – заявил Игорь принявшимся было благодарить его женщинам. И когда Паша, улучив секунду, спросил к чему и для чего это было, Игорь лишь пожал плечами и бросил негромкое «сам потом поймешь». Когда они втроем впервые ехали домой, то все неловко молчали. Каждый из них понимал, что с этого мгновения для них начнется новая жизнь.