По соседству

Длинная тонкая травинка с каплей еще не высохшей росы колышется от дуновения ветра буквально перед Пашиным носом. Он сосредоточен на ней изо всей силы: иначе нельзя. Запах утренней свежести окутывает его с ног до головы, над которой, к слову, пробивается сквозь кроны деревьев яркий солнечный луч. Стебель травинки, склонившейся под тяжестью хрустальной капли, наконец, не выдерживает, и уронив ее, распрямляется, словно освободившись от тяжкой ноши, и вытягивает голову навстречу солнцу. В эту же секунду Паша тоже не выдерживает, закрывает глаза и издает негромкий протяжный стон. Прошел целый год. Успели смениться все четыре сезона, произошло множество мелких событий и изменений, хотя в глобальном смысле поменялось не так уж и много. Паша с Зоей окончательно обосновались у Игоря, и было твердо решено, что никуда никто больше переезжать не будет. Они – семья, а значит, должны жить вместе, и точка. После той большой ссоры, вызванной Зоиными прогулами и ложью, крупных ссор у них троих не было ни разу. Зоя сдержала свое обещание вернуться в школу и ходила туда теперь без единого пропуска (надо признать, что Игорь с Пашей тоже приложили к этому руку, провожая ее теперь каждый день едва ли не до самого класса). Девочка стала спокойнее, и хотя учебу по-прежнему переваривала с трудом, по крайней мере, вопросы с одноклассниками и учителями понемногу решились. Оглядываясь назад, на последние пару лет своей жизни, Паша с легким неверием и радостью отмечал, что он наконец-то ведет именно ту жизнь, которую всегда хотел. Правда, он никогда не думал, что она будет такой. Взять даже самое очевидное – Игоря. Нет, Паша легко мог себе представить, что будет строить семью с мужчиной, но только тот в смутных фантазиях всегда представлялся немного другим. Лощеные лица, холеные руки, дорогие костюмы – вот что рисовало Пашино воображение, когда он думал о своем идеальном партнере. Кроме того, Пашу всегда привлекали мужчины так или иначе похожие на его бывшего Вову – субтильные, иногда чуть феминные, нежные… А Игорь, ворвавшись в его жизнь, буквально влепил пощечину всем Пашиным вкусам, словно заявив: это все не имеет ни малейшего значения! Возможно, Паша именно поэтому не рассмотрел поначалу в Игоре никакой «квирности» – ведь его облик, одежда, манера себя держать – да всё в целом противоречило тому, что Паша привык искать в негетеросексуальных мужчинах. Поэтому с Игорем у Паши случилось то, чего не случалось раньше: сначала мужчина привлек его как человек, и уже потом – как сексуальный объект. В какой-то момент Паша просто будто бы его разглядел. Глаза, полуприкрытые до этого, распахнулись, и он внезапно увидел в Игоре все то, что его безумно, дико, почти по животному привлекало. Отчего Пашу повело с такой силой, что он едва держал себя в руках, стараясь проявлять благоразумие. Игорь… был мощный и надежный, словно столетний дуб. Сильный, несгибаемый, принципиальный, честный… Человек слова и дела, совсем не похожий на Пашиных бывших. Те были шаткими и хлипкими; стоило чуть надавить, эти люди сыпались трухой, как все их обещания и заверения. На Игоря же можно было давить сколько угодно и как угодно сильно: он все равно продолжал оставаться стойким и несокрушимым. Паша знал почти интуитивно, что Гоше можно и нужно доверять. Кажется, этот человек был просто не способен на предательство, этого не было в его заводских настройках. И та явственная мужественность в его внешности, которая была изначально не в Пашином вкусе, теперь заводила его буквально с полуоборота. Игорь весь был – сплошные мышцы, резкость и динамика. Паша приходил в абсолютный восторг от его рук, от колючей бороды и трогательных треугольных усов, но больше всего, разумеется, – от медовых глаз, которые смотрели на Пашу так жадно, что тот готов был на что угодно и когда угодно. Первые месяцы после того, как они сошлись, и еще до того, как у них появилась Зоя, были, конечно, самыми «запущенными». Оба, наконец, отпустили себя, и отрывались за все то время, что у них внутри копилось напряжение. Паша так и всегда обладал высоким либидо, а вот резвость Игоря стала для них обоих небольшим сюрпризом. Кажется, он и впрямь все это время просто ждал человека, к которому будет испытывать чувства и которого будет по-настоящему хотеть. Иначе объяснить, почему он первые пару месяцев беспрестанно зажимал Пашу по углам дома в совершенно неожиданные моменты, не было никакой возможности. Они, кажется, облюбили каждый уголок и каждую поверхность в их доме, не в силах остановиться и насытиться в полной мере. Паша был не то, что не против, он, наоборот, сам делал все возможное, чтобы Игоря к этому поощрить. И последний поощрался с большим удовольствием. Особенно ярко Паше запомнился один случай, произошедший буквально в первый месяц их отношений. Игорь тогда работал в своей мастерской, а Паша зашел у него мимоходом что-то спросить. Как у них это обычно и случалось, их диалог слово за слово перетек во флирт, и вот они уже целуются, позабыв о том, где они и что делают. Паша совершенно терял голову, когда чувствовал одну горячую ладонь на своей спине, а вторую – где-то возле ширинки, так что в полной мере он осознал, что происходит, только когда его брюки уже стремительно ползли к коленям. – Эй, эй, я же не готовился, – сбивчиво шептал Паша, ощущая лишь влажные поцелуи на своей шее. Вместо ответа Игорь резко развернул его к себе спиной и плотно прижался к обнажившимся ягодицам. – Ничего страшного, – едва разборчиво откликнулся Игорь, снова поцеловал его и надавил на плечи. Паша испугался ровно на одну секунду. У него была за жизнь парочка партнеров, которые делали то, чего он не очень хотел, или делали что-то куда грубее, чем Паша просил. Но Игорь бы никогда не сделал ничего подобного, Паша знал это со стопроцентной уверенностью. Поэтому когда рука, только что вдавившая его в рабочий стол, вмиг сделалась ласковой и прогладила Пашу, словно кота, от самой шеи до копчика, он мигом расслабился. А в следующее мгновение Паша почувствовал Игоря между своих бедер: такого горячего, твердого, возбужденного… Паша так и не рискнул спросить Гошу тогда, где он раздобыл эту позу: сам ли придумал, или высмотрел в интернете… Как бы то ни было, этот спонтанный секс они оба запомнили очень ярко. Паша и сейчас иногда хотел повторить те ощущения: то, как он сильно сжимал Игоря бедрами, как Игорь заводился от этого, и как заводил Пашу. Они настолько тогда расстарались, что ухитрились кончить почти одновременно. Игорь опередил его совсем ненамного, а Паша, заведенный до предела, почти и не помогал себе – хватило чужой стимуляции… Потом, они, конечно, фыркали и смущались, оттирая рабочий стол от последствий их приключений, подкалывали друг друга, а следом – целовались, и Паша чувствовал, что те самые долбаные бабочки в животе уже заселили не только его голову, но кажется, и дом, и сад, и всю планету. После удочерения Зои и скорого переезда к Игорю, секс в жизни мужчин сократился, что, наверное, было делом ожидаемым. Они, будучи ответственными родителями, не позволяли себе ничего откровеннее поцелуев, понимая, что девочка спит буквально за стенкой и с небольшой вероятностью может их услышать. Поэтому они действовали иначе, выкручиваясь из ситуации как могли. Например, занимались любовью утром и днем, точно зная, что Зоя в школе. Правда, это для обоих было не так удобно, потому что приходилось откладывать дела и работу, чтобы потом их в спешке доделывать. Так что эту опцию они использовали редко, хотя Паша уловил в ней даже особую пикантность: секс по утрам был для него занятием не особенно привычным. Куда больше им нравилось (да и прибегали они к этому способу чаще) заниматься сексом в бане. Этому даже никаких оправданий не приходилось выдумывать: ну пошли и пошли мыться, какие тут могут быть вопросы? Они и правда мылись – минут пять. А все остальное время они, дождавшись комфортной температуры в помещении, занимались исключительно друг другом, наслаждаясь тем, что можно быть сколь угодно громкими и сколь угодно откровенными. Паша даже заначку себе сделал на самой высокой полке предбанника: там в черном светонепроницаемом мешочке хранились презервативы и смазка. Игорь бубнил о том, что Зоя станет чуток повыше и обязательно заберется на эту полку, а Паша лишь хихикал, разубеждал Игоря всеми способами и льнул к нему с поцелуями. Самым сложным после таких банных дней было прийти обратно в дом и постараться состроить совершенно спокойное и невозмутимое лицо. Потому что красноту щек еще можно было списать на жару, а вот сверкающие озорством глаза – особенно у Паши – скрыть было куда тяжелей. Но они, кажется, справлялись. Сама Зоя фанаткой парилки не была: пару раз Игорь с Пашей истопили баню специально для нее, показав, что и как делать, но Зоя осталась не впечатлена этим аттракционом. Она сказала, что не понимает кайфа от этой духоты, и что ей куда больше нравится душ. И вправду: в душе она могла проводить хоть по пол часа, играя с шампунями и нежась под теплой водой, в бане же ей становилось слишком жарко. Ну а мужчинам такой расклад был только на руку. Конечно, баня не могла дать того же удобства, что давала просторная постель. Поэтому иногда они совершали немного бездумные, почти подростковые по своей глупости поступки. Один из таких случаев произошел предыдущим летом, в августе, спустя всего несколько месяцев после большого переезда. Ничто в тот вечер не предвещало ничего особенного. Они все вместе поужинали, Паша сходил почитать Зое книжку на ночь, и они все спокойненько улеглись спать. Игорь с Пашей, соскучившиеся по друг другу и по общению на все возможные темы, лежали и тихонько переговаривались, потеряв счет времени. Иногда негромко смеялись, тут же затыкая друг другу рот, иногда шептали что-то на ухо, заставляя друг друга немного вздрагивать от этого тихого щекочущего удовольствия… Слово за слово, они сами не заметили, как начали целоваться – поначалу осторожно, чувственно, одними только губами – прикасались легко и невесомо, готовые в любую секунду разорвать это прикосновение… Но что-то пошло не так, и вот они уже сплетаются языками, нагло и откровенно вторгаясь в чужой рот, борясь за инициативу и не желая сдаваться. Паша понял, насколько сильно они возбудились от обыкновенных поцелуев уже тогда, когда оба начали притираться друг к другу бедрами. Соблазн нарушить собственный запрет был велик, и Паша, глядя сквозь сумрак в глаза Игорю, прекрасно понимал, что его взгляд буквально просит: «Ну может быть мы тихонечко?» – У меня есть идея, – шепнул Игорь, с трудом оторвавшись от Пашиных губ, и жестом показал, чтобы тот встал. – Какая? – полу настороженно, полу обнадеженно спросил Паша, действительно вставая и наблюдая за манипуляциями Игоря. – Пойдем, – сказал тот негромко, и зачем-то схватил в руки одеяло. Спустя пять минут Паша смеялся так, что едва не перебудил соседей, в то время как Игорь сохранял абсолютную серьезность. Они оказались на сушилах – в месте, где Паша сам-то бывал, наверное, пару раз за все долгое время знакомства с Игорем. Они сейчас почти полностью были забиты сеном, но Гоша отыскал прекрасное свободное место, на которое сейчас со спокойным лицом расстилал захваченное из дома одеяло. – Это же надо, какой выдумщик! – прикалывался Паша, наблюдая за бурной деятельностью Игоря, не в силах перестать хихикать. – А ну иди сюда, – рыкнул Игорь и единым движением повалил смеющегося мужчину на только что сооруженную своеобразную постель. Он тут же подмял Пашу под себя, упираясь ему в бедро красноречиво выпирающим стояком, а Паша, встречая поцелуй напористых губ, не мог перестать улыбаться. Это был, пожалуй, один из самых спонтанных и необычных разов за весь период их отношений. Тут и нестандартное место, и запах сена, окутавший их с ног до головы, пока они, не размыкая губ, вжимались в друг друга каждой клеточкой тела – всё создавало особый настрой. Даже ощущать под собой тонкий слой травы вместо привычного матраца – было для Паши новым и удивительным ощущением, хотя его точно нельзя было назвать неискушенным: и уж чего-чего, а секс он успел попробовать в самых различных местах. Но важно было не это, конечно. Важно было то, кто именно в это мгновение страстно впивался в его губы, проникал в него языком и ласкал его рукой. Если бы это был не Игорь, со всей своей темпераментностью, настойчивостью, а также удивительно умещающейся в этом всем нежностью – Паша едва бы запомнил такой секс и едва ли ощутил бы весь невероятный кайф, который чувствовал с Игорем. Паша горел под его прикосновениями, гнулся серпом навстречу его ласкам; слышал Игорево сбитое дыхание и сам забывал, как дышать. Когда Игорь, еще несколько раз скользнув в Пашином кулаке, излился ему на живот, Паша буквально увидел звезды – хотя это и невозможно было сквозь плотную крышу. Он сам на тот момент даже не кончил, но это было не важно: он ощущал удовольствие Игоря настолько ярко, что оно было все равно что его собственное. Впрочем, Игорь, отдышавшись, не оставил Пашу без внимания. Взяв его член обоими руками, он неотрывно смотрел Паше в глаза до того мгновения, пока тот не дернулся всем телом и не провалился в оргазм – сильный, яркий, опустошающий. Одеяло тем же утром было беспощадно отправлено в стирку. Паша не уставал постигать натуру Игоря, и кажется, чем больше узнавал, тем только сильнее в него влюблялся. Игорь был теплым, добрым и искренним, а еще, как выяснилось – до невозможности чувствительным! Паша не подозревал, что Игорь тоже умеет плакать, но выяснил это совершенно неожиданно, когда они решили вместе посмотреть один из самых трогательных фильмов на свете – «Хатико». Паша и сам чувствовал влагу на ресницах, когда картина подходила к концу, но вот Игорь… Он буквально рыдал в три ручья, и Паша был этим так обескуражен, что не знал даже толком, что делать: то ли утешать Игоря, то ли делать вид, что вообще ничего не заметил. Благо, Игорь сам помог решить эту дилемму: сгреб Пашу своими громадными ручищами, обнял, и уткнулся в него точь в точь как дети утыкаются в родителей, ища у них защиты и поддержки. В тот миг Паша понимал, что это – даже интимнее, чем секс, и они действительно доверили друг другу не только тела, но и души. За эти два года Игорь стал неизмеримо смелее во многих отношениях. Он по-прежнему не очень умел говорить о своих чувствах, как позитивных, так и негативных, но Паша и без того их довольно легко отличал, потому что Игорь был в этом плане довольно однозначный. Если у него было хорошее настроение, он было доволен и рад – то обнимал Пашу, зарывался к нему в волосы и целовал затылок, иногда даже при Зое! Если злился или был расстроен – то отстранялся, хотел побыть в одиночестве и мог часами просиживать у себя в мастерской. Паша опытным путем выяснил, что пытаться разговорить Игоря в такие моменты бесполезно, поэтому он выжидал день-другой, и только потом спрашивал, а что же такое стряслось. Вот тогда уже Игорь мог рявкнуть и выпустить пар: на это уходило пару минут. А потом он снова резко становился самим собой, словно ничего не произошло, и Паша понимал, что буря осталась позади. Они были обычными людьми, и ругались, конечно, как все. Не часто, но такое бывало: ворчали друг на друга, как два деда, закатывали глаза в раздражении или повышали голос. Но в главном, в масштабных вещах, они всегда сходились. Паша думал, что именно это позволяет им не обижаться друг на друга всерьез и смотреть в одну сторону: то, что они при всей своей разности были каким-то чудесным образом похожи, словно вымерены одной линейкой. А еще – они друг друга любили. И оба знали об этом. Игорь и в других вещах стал более смелым. Например, перестал бояться того, что его кто-то увидит с Зоей и подумает что-то не то. Довольно скоро и учителя, и ученики привыкли к тому, что он отвозит ее в школу и самое странное – никто даже не задавал вопросов. Паша знал, что это был один из главных страхов Игоря: вопросы. Что же мы будем отвечать людям? Что же мы скажем? Паша заверял обычно, успокаивая, что они уж найдут, чего сказать, но самое забавное – говорить-то было и некому. Кем считали их пару посторонние – бог его знает; может, хорошими друзьями, может братьями, может, дальними родственниками. Но никто им и слова не сказал, ни разу. Даже соседи – преимущественно женщины пенсионного возраста, жившие с ними на одной улице и точно знавшие, что мужчины друг другу никакие не родственники – и те ничего не комментировали и не спрашивали. Единственной, кто высказал свою точку зрения, была баба Тоня, когда Игорь зашел к ней разок помочь подкрутить протекающий кран. – А човой-то Паша с дочкой своей у тебя всё живут? – поинтересовалась она у замершего в испуге Игоря. – Да у них дома ремонт никак не закончится, – пробормотал Игорь, глотая половину слов. Он ожидал, что сейчас последуют дальнейшие расспросы, но баба Тоня лишь добродушно улыбнулась. – А оно и правильно. Вместе-то всяко веселей! Спасибо, сынок, за кран. Возьми с собой пряничков? Заодно своих тоже угостишь. Такое безразличие к его личной жизни Игоря сначала слегка удивляло, а потом он просто принял это как должное и расслабился. Иногда у него возникала неприятная мысль о том, что люди, возможно, как-раз-таки слишком хорошо догадываются о природе их с Пашей отношений, потому и не спрашивают. Но даже если так, Игорь был не против, потому что это невмешательство ему очень сильно нравилось. Так что, успокоившись, он и в школу заглядывал пару раз, и с Зоей ходил на прогулки, и ни у кого из посторонних даже вопросов бы не могло возникнуть, что это за мужчина идет рядом с девочкой. Паша, глядя на то, как поначалу на дух не переносившие друг друга любимые им люди теперь ладят, не мог нарадоваться. Он видел, что между ними установилась своя, очень своеобразная связь; их общение было немного иным, чем у Зои с Пашей, и последний иногда даже ощущал легкую ревность, наблюдая, как они шепчутся или шутят о чем-то своем. Но если честно, по большей части он просто ощущал благодарность и тепло: ему было так невероятно важно, чтобы они поняли друг друга, чтобы поладили, чтобы сошлись характерами… К самому Паше Зоя была крепко привязана с самого начала, и связь их только росла. Паша, конечно, ужасно уставал: всегда быть мудрым, спокойным, понимающим и терпеливым родителем та еще задачка… Но когда Зоя обнимала его или доверяла какую-то свою маленькую тайну… Паша понимал, что оно все стоит того. И что он готов буквально на что угодно во имя этой девчушки. Она всегда называла его по имени. В доме то и дело слышалось «Паш!» – на протяжении целого дня. Паш то, Паш се. Но в один из дней Зоя никак не могла его докричаться с нижнего этажа, и когда Паша, наконец, услышал ее, это было уже: – Па! Па, ну ты где? Ему показалось на секунду, что он ослышался, поэтому стоял наверху лестницы, замерев, не в силах сказать и слова. Зоя как раз в этот момент его заметила: – Па, я тебя уже пять минут зову. Спустись помоги мне, а? – Да, конечно, хорошо, – едва справившись с голосом, откликнулся Паша, думая только о том, что сейчас изо всех сил пытается не расплакаться. Но ему нельзя было показывать слезы, просто нельзя, иначе он точно ее спугнет. После того случая Зоя так больше ни разу и не называла его по имени. Обращалась к нему исключительно вот этим коротким «па», и Паша чувствовал, как в груди бурлит шампанское из радости. Она его окончательно приняла. И это ли было не счастье? Смелым Игорь стал и во многих других вещах, включая их интимную жизнь. За два года они много чего успели перепробовать: опытный Паша лишь немного направлял Игоря – подавал, так сказать, идеи – и Игорь с большим энтузиазмом на них откликался. Но одной вещи он делать никак не хотел. Паша прекрасно понимал, что это связано с психологическими загонами, а отнюдь не с отвращением, поэтому не настаивал. Сам Игорь просто до безумия обожал, когда Паша ласкал его ртом, но вот сделать то же самое в ответ не решался аж два года подряд. Впервые это случилось буквально месяц назад, когда они как-то внезапно оказались в Пашином старом доме и немного увлеклись. Паша совсем не ожидал такого развития событий, когда Игорь ни с того ни с сего прижал Пашу к кровати и сполз в район его ширинки. Выглядел он тогда так отчаянно-решительно, что Паша бы засмеялся, не будь ситуация такой накаленной. Игорь действовал решительно – как и во всем в своей жизни. Результат был ужасен: Паша смог добраться до оргазма лишь за счет новизны и необычности ощущений. Но, разумеется, он ничего подобного Игорю не сказал: в конце концов, этот акт доверия был куда важнее техники, которой при желании не так уж сложно научиться. Травинка продолжает покачиваться перед глазами Паши, но он уже совершенно ее не видит. Воспоминания, мелькавшие в голове, совершенно не помогли: они только усилили и так находившееся на пределе возбуждение. Кажется, пришла пора принять поражение. Он повернул голову и тут же наткнулся на хищный львиный взгляд. Игорь не просто смотрит – он буквально поглощает каждую Пашину эмоцию, ярко отображающуюся на лице. Когда они сталкиваются взглядами, зрачки Игоря вырастают в два раза, затопляя радужку почти целиком. Он нависает над Пашей, полностью держась на руках, и последний не представляет, какая для этого нужна силища. Паша протягивает руку и укладывает свою ладонь на чужую грудь. Горошина соска – напряженная и каменно-твердая – идеально ложиться в ямочку между безымянным и средним пальцами. Паша чуть сильнее сжимает ее, чувствуя, как под кожей ходуном ходят мышцы, и окончательно сдается. – Не могу больше, – выдыхает он полу-капризно, полу-жалобно, и тянет Игоря на себя. Игорь слушается мгновенно: опускается жадным поцелуем на губы, становиться на локти. Движения его, такие дразнящие и размеренные, становятся резче и сильнее, подгоняя Пашу, чьи ноги против воли обвиваются вокруг чужой талии. Еще несколько резких толчков, Паша не выпускает Игоря из глубокого поцелуя, затем – рука опускается вниз, еще секунда… Паша мычит, не размыкая губ, пока между их телами не разливается горячее наслаждение. Паша знает, что Игорь теперь не отпустит его. Поэтому размякает, расслабляясь каждой мышцей, и чувствует лишь отрывистые движения внутри себя. Игорь прижимается к его плечу, слегка прикусывая, тяжело дышит и двигается все быстрее. Паше, разомлевшему после оргазма, становится ожидаемо дискомфортно, но он не сильно волнуется по этому поводу: он знает, что Игорь уже на грани. И точно: после еще нескольких толчков он внезапно замирает в Паше на несколько секунд, а потом выдыхает коротко и резко. Игорь почти никогда не стонет во время секса, но его удовольствие видно по-другому, и оно достаточно красноречиво. Игорь вновь целует Пашу и затем покидает его тело – медленно, осторожно и аккуратно. Паша, одновременно ощущая облегчение и легкое разочарование, тут же тянется к Игорю за объятием. И не только потому, что любит это дело, но и потому, что он почти полностью обнажен, а утро сейчас раннее и немного прохладное. – Ты сегодня не смог меня обогнать, – смеется Паша, пристраиваясь у Игоря в руках. Они лежат на одеяле, брошенном прямиком на холодную землю, так что уют этот кратковременный, но такой нужный. Игорь ухмыляется и ничего не отвечает. Паша по глазам видит: он гордится собой в глубине души. Пока занимающийся рассвет перерастает в полноценное утро, мужчины разбирают вещи, разводят костер и готовят завтрак. У них на все про все чуть меньше суток: уже вечером им нужно будет вернуться, потому что их ждет Зоя. На этот островок посреди озера – маленький, но густо заросший деревьями и травой – Паша с Игорем приплыли не только чтобы побыть вдвоем, но и с целью разведки. Они обещали взять дочку в настоящий поход, но хотели, чтоб место было тихим и проверенным. И сегодня они убедились в том, что островок идеально подходит под все их цели: полное уединение, чистейшая вода вокруг, а также есть место, где расположиться, приготовить еду и даже при необходимости поставить палатку. То, что они, оказавшись в уединении в диких условиях, тут же в первую очередь займутся сексом, стало для обоих небольшим сюрпризом. Но зато теперь, удовлетворенные и довольные, словно сытые коты, они неторопливо занимались своими походными делами. Игорь решил проверить, клюет ли здесь рыба, и направился на другой конец острова – что было настолько недалеко, что можно было буквально его докричаться. Что Паша и сделал, как только поджарил на разведенном костре сосиски и слегка подрумянил хлеб. – Пойдем поедим? – крикнул Паша себе за спину, уверенный, что Игорь его услышит. И в самом деле: продравшись через кусты, Игорь спустя пару минут возник с ним рядом. – Вкусно… – вдохнул он с наслаждением и благодарно взял у Паши пылающую жаром тарелку. – Кстати, рыба пока не клюет. Возможно, ее тут и нет особо. – Или кто-то просто не умеет ее ловить, – с серьезным лицом откликнулся Паша, за что получил тычок в ребра и засмеялся. – Но Зою сюда все же привезем, – уплетая завтрак за обе щеки, уверенно заявил Игорь. – И без рыбалки кучу всего можно делать: наплавается вдоволь, костер научится разжигать, палатку ставить… – Только вот она плавать не умеет, – напомнил Паша, наблюдая за Игорем сквозь челку отросших за последнее время волос. – Вот заодно и поучится! – откликнулся Игорь воодушевленно. – Но мы на нее, конечно, спасательный жилет нацепим, на всякий. – Это да, – согласился Паша, с теплотой думая о предстоящем семейном уикенде. Хотя даже этот еще пока не закончился.