Некроманты тоже люди

— Смена - заебись, меня теперь уволят! — Шастун стоял в ванной комнате перед зеркалом, упираясь руками об раковину.       На него написали жалобу и расписали как первый том «Война и мир». Да, раньше тоже поступали жалобы, на него, но последний раз это был в апреле, то есть восемь месяцев назад. Их писали редко на него, но метко и всегда по существу. Начальник обещал срезать зарплату за такое и, даже, увольнять за халатное отношение к клиентам.       Он всегда был сдержанным к клиентам и даже когда те бесили, он относился спокойно, не подавая виду на злость или раздражение. Легче было уволиться, чем почувствовать значительный срез зарплаты. Официантам и так мало платят, а тут ещё такие выкрутасы.       На него проступило жалоб за плохое отношение к клиентам, от силы, шутки три. Не за месяц или год, а за всё рабочее время в кафе. В основном их писали на само заведение и, зачастую, на поваров, мол невкусно готовят. Был случай как-то, когда пришла женщина, лет тридцати пяти, с ребенком и заказала то ли борщ, то ли куриный суп и когда они съели больше половины, начали звать официанта. По лицу матери ребёнка было видно, что официант требуется для выслушивания очередной претензии. Flashback — Молодой человек, подойдите пожалуйста! — женщина среднего телосложения подняла свою руку, ожидая официанта. По её тону и лицу можно было определить, что что-то явно не так. –Да-да? — Антон встал перед столиком, за которым сидел маленький мальчик и его родитель. Она держала в правой руке ложку, которой ранее ела суп. — Хочу написать жалобу! Вы кормите посетителей невкусной едой и отравой! — она раздражённо смотрела по сторонам, по-актёрски делала вид, что её где-то обманули, кинули и вообще лешили всего, что у нее есть в жизни. — Извините, но в вашем понимании «невкусная еда» это? — Шастун вопросительно изогнул бровь. — С тем учётом, что половину порции Вы съели. — он указал рукой на полупустыне тарелки с супом. — Пришлось есть, потому что отдали за это деньги! Но уже просто стало невозможно есть, поэтому требую вернуть деньги! — мать ребёнка говорила на повышенных тонах. Она сжала ладонь в кулак и положила его на деревянный стол, всеми силами показывая, что она злая. — Как Вы себе это представляете? Хотите жалобу написать - без проблем, сейчас принесу специальную книгу. Но что Вы будете в ней писать, для того, чтобы аргументировать свою жалобу - загадка. — Антон пожал плечами и намереваясь уйти за книгой, чтобы не трепать себе нервы такими клиентами, как та резко, со всей силы, ударила по столу и продолжила свою пламянную речь. — На тебя тоже что ли жалобу за хамство написать? Ишь какие пошли. Вроде взрослый парень, а работаешь каким-то несчастным официантом. Мало того, что не выполняешь желание клиента, так ещё и хамишь! — сын женщины начал смотреть свою мать со страхом, поедая дальше «невкусный» суп. — Где Вы услышали хамство в вашу сторону? Это был вопрос, на который бы мне было интересно узнать ответ, так как жалобы без аргументированного ответа, не будут приняты. С ней листок просто вырвут или оставят без подписи, которая обозначает, что жалоба была просмотрена. — официант стоял облокотившись об стол бедром, желая услышать ещё что-то интересное от этой особи.       Антон понимал, что причина «я требую вернуть мне деньги за заказ, потому что он был невкусным, но при этом мы с моим сыном съели по пол тарелки» вряд ли будет действующей как весомый аргумент. Начальство просто посмотрит на них как на дебилов и спросит, как они ей вообще книгу дали.       Он стоял и всё также смотрел на женщину, ожидая ещё один убийственный аргумент по поводу данной ситуации, чтобы принести ей нужную вещь и уйти со спокойной душой. Но та, в свою очередь, смотрела на него как баран на новые ворота. Было видно, что у неё кончились аргументы, и крыть было просто нечем. — Ладно. — женщина вдохнула и взяла ложку в руку. — Можете себе оставить эти несчастные триста рублей. Они мне погоду не сделают, так уж и быть доедим этот ужас и больше никогда сюда не придём. Кирюш, доедай мой хороший! — она обратилась к сыну, совсем забив на стоящего официанта. — Ну и слава богу, — шепнул про себя Антон, уходя куда-то в сторону кухни. Flashback       Жалобу та женщина, конечно не написала, но если бы написала, весь бы рабочий персонал кафе смеялся долго и упорно. Общепит, зачастую, был синонимом к слову «цирк». По другому охарактеризовать его было невозможно.       Антон всё е также стоял в ванной комнате, но уже не смотря в зеркало, а в сток раковины. Он не знал какая будет реакция у директора кафе, потому что посетитель даже номер телефона для уточнения жалобы оставил, мол: «мало места на листочке для одной жалобы». Звучал как идиотизм, если честно.       Были моменты, когда Антона лешали тридцати процентов из-за доклада о плохом отношении к посетителям и возвращаться к ним он не хотел. Он работал, вкалывал, и по итогу получал ни-хе-ра. Просто реально было легче уволиться, чем пережить такое ещё раз.       На часах было три часа утра и до окончании смены осталось ещё пять часов. Рабочий день так хорошо начинался, даже учитывая, что он бегал и скакал по залу, но тем не менее, всё происходило довольно спокойно. А тут пришёл, за долгое время, посетитель, не за кофе на вынос, но ещё чтобы перекусить. Он понимал, что был виноват, но не понял причину агрессии, которую испытал мужчина.       Было бы куда ясней, если бы его крыли за пролитый кофе, но никак не за нормы этикета. Возможно, хоть это и похоже на хамство, но тем не менее, Антон просто отстаивал свою точку зрения без намёков на оскорбление или что-то подобное. Лишь последняя фраза была, в своем роде, стёбом, но абсолютно в нейтральном ключе. Просто констатация факта, что ли?       Шастун запомнил каким злым и разъярённым вышел клиент. Он, на удивление, всё оплатил, но есть не стал, забрал лишь только кофе. Мужчина был высоким, но чуть ниже самого Антона. Брюнет, одетый в, относительно, деловой стиль. — Что у тебя произошло? — к Антону подошёл Женя, бариста. В момент всей вечеринки, после сделанного кофе, он отошёл покурить и позвонить кому-то. — Да мужик ёбнутый в край пришел, — они вышли из мужского туалета, в который пришел Женя за Антоном. — Нет, я всё понимаю, сам виноват, но этот дятел доебался не за мою неаккуратность, а за извинения, блять! — Чего? — Женя встал по средь коридора, думая, что это какой-то прикол. — Вот я об этом и говорю. Я чашку не так взял и она просто выскользнула. — Шастун сделал паузу. Из-за небольшого стресса адекватно формулировать мысли не получалось. — Ну и короче. Чашка упала, кофе разлилось и стало стекать со стола. Я быстро приложил полотенце к краю стола этого дятла, чтобы на его одежду ничего не вылилось. Он вроде норм отреагировал, спокойно. Но нет, блять, когда я извинился, доебался. Нервы потрепал себе и мне, так ещё и жалобу оставил, — он сел на высокий стульчик у стойки, за которую зашёл бариста. — Жень, налей кофе, по-братски. И добавь что-то сорокаградусное. — Ван сек, плиз. — бариста отвернулся и начал делать кофе. — Дай бог выжить, — Антон посмотрел в потолок и сложил руки в умоляющием жесте. Единственное, что радовало в этой ситуации - приближающиеся выходные, а далее лёгкая рабочая неделя, с укороченными часами работы. Но, учитывая жалобу, укороченные смены были совсем не в тему.

***

      Арсений сидел в своем кабинете и писал отчёт от руки. Рука, держа ручку в одном положении на протяжении часа, затекла. Средний палец, о который упиралась ручка, уже побаливал. Давненько он не писал что-то от руки. Всё и вся было на компьютере. Написано было полтора листа в формате а-четыре, но это было мало. Значительно меньше, чем в самоудалённом отчёте на компьютере. И это учитывая, что и тот был не готов.       Видимо, придётся всё-таки сидеть до утра и писать, как провинившийся школьник, отчёт от руки. Надо было всё расписывать в подробностях, мол, что и как, где и когда, сколько листиков на трупе лежало, сколько из них было пожелтевших, а сколько обычных зелёных. И всё вот из такого разряда.       Брюнет писал это в странном состоянии. Непонятное чувство, которое он никогда ранее не испытывал. Выйдя из кафе он был злым. Но злость пропала через пару минут или, даже, секунд. Вот было и просто, как по щелчку пальца, прошло. И было такое ощущение, даже можно сказать… совесть? Хотя вряд ли.       Изначально, он не хотел ничего писать, а просто пригрозить. Да и ругаться с официантом он тоже не горел желанием, но почему-то так получилось. — М-да, Арсений, тридцать три года, а за языком следить не умеешь, — Попов сказал это в пустой кабинет. Серёжа ушел около получаса назад и оставил его тут одного, прежде спросив справится ли он.       Справится конечно, куда он денется. Впервой что ли. Единственное, что раздражало - это голова полная мыслей об официанте, которого он, к слову, не вспомнил. Он думал о самом заведении и о своём поступке.

***

      На улице постепенно начинало светлеть. Предположительно было часов пять-шесть, или даже семь. Он запутался. Было лень взять телефон и посмотреть точное время. Отчёт был практически готов. Он писал его с трёх часов ночи, периодически отвлекаясь, то на уведомления в телефоне, то на растягивание затёкших мышц. Но телефон, после второго пришедшего уведомления, был выключен и кинут куда-то на стол коллеги. Если честно, хотелось домой. В теплую, мягкую кровать и накрыться одеялом.       В отделении сидел только он и пару дежурных полицейских. Было иногда слышно их отдаленные шаги. Но в целом, было тихо. — Господи, наконец-то! — брюнет поставил точку на последнем предложении в отчёте и кинув ручку куда-то вперёд. Он отъехал на стуле к стене и завел руки за голову сцепляя пальцы над головой.       Арсений просидел в такой позе минуты две, как в это время открылась дверь в кабинет. — Ты чё тут делаешь? — в кабинет зашёл Серёжа, смотря удивлёнными глазами на Арсения.       Арсений повертел головой в разные стороны и сказал: — Предположительно, сижу. — Я не правильно поставил вопрос. Ты тут ночевал или только приехал? — Матвиенко прошёл дальше в кабинет, закрывая за собой дверь. Хотя, по глазам друга было видно, что торчит он тут всю ночь. — А на какой ответ я похож? И вообще, сколько времени? — Арсений ещё раз потянулся на стуле, поднимая руки вверх, а затем вставая с кресла. — Восемь часов. — Восемь?! — Арсений удивлённо посмотрел на коллегу, будто бы тот врал, как дышал. — Так, понятно. Всю ночь просидел, — Серёжа сел за свое рабочее место. В принципе, он был не удивлён. Это Арсений. И от него можно было ожидать всё, что угодно. — Пиздуй-ка ты домой и поспи, а то реально на торчка похож. Ты что вообще столько времени делал? — Всё также. Отчёт писал. Я со студенческих времён столько в ручную не писал, рука просто в шоке, — он показал правую руку, демонстрируя мозоль на среднем пальце от ручки. — Блин, надо же Паше про шайтан машину рассказать. Сдохла всё-таки. — Ты серьёзно всё в ручную писал? Я думал, ты компьютер починил. — Смотри на столе, — Арсений указал рукой на свой стол, где лежали скриплённые листы. — Я, конечно, знал, что ты ёбнутый, но не настолько. Написал бы сегодня днём. Паша к этому времени бы уже мастера вызвал, — Серёжа разглядывал писанину Арсения. — Это какая буква? «А», «И», «О» или «С»? — Это «Т». — Всё, иди отсюда, проспись, — Серый замахнулся стопкой бумаг на брюнета, гоня его далеко от этого места. — Положил на место! Сам переписывать будешь если изомнёшь! — Иди нахуй отсюда!

***

      Арсений добрался до дома за полчаса с копейками. На дорогах не было пробок, что удивительно. Возможно бог сжалился над ним и решил не усложнять ему жизнь.       Он заехал в двор, паркуясь напротив подъезда. Арс жил в девятиэтажном доме, на восьмом этаже. Дом был относительно новым, но на фоне других выглядит старым, ещё со времён СССР.        Прикладывая жёлтый кружочек к домофону, двери размагнитилась. Он вошёл в подъезд, из которого пахло химией, которой моют пол. Всё так хорошо начиналось до того момента, когда Арсений дошёл до лифта и на нем был приклеен листок с надписью «лифт не работает по техническим причинам». Видимо, он переоценил щедрость бога.       Ну, телепортироваться он пока не научился, поэтому пришлось топать на 8 этаж своими ногами. Такой квест выглядел невыполнимым, когда ты устал как собака. — «Может, ну его и лечь спать в подъезде?» — подумал про себя брюнет и переборов свою усталость, начал подниматься на вверх. Мотивацией была мягкая кровать и желанный сон.       Арсений понимал, что жизнь - это спорт и движение, но он, откровенно, вертел такой фитнес утром, после суток без сна. Вроде как-то поднимался, а количество этажей не уменьшалось. Нет, уменьшалось конечно, но очень медленно. Даже улитка в этот момент была бы быстрее его.       С божьей помощью Арс добрался до нужного этажа. Подойдя к тёмно-синей двери, брюнет взяться за ручку и вставил ключ в отверстие. Пару щелчков и прокрученных замков, дверь была открыта. Наконец-то он дома.       Скинув, в вакууме, с себя верхнюю одежду и как-то оказавшись в белой футболке и чёрных шортах, Арсений лёг на кровать. Шторы были плотно задёрнуты и в спальной комнате было темно. Даже звук с улицы из открытого окна его не раздражал, как обычно. Было настолько по барабану, что за пару минут Арс уснул. Желание спать перебороло все раздражения.

***

      У большинства серийных маньяков есть своя методика убийств. Они это делают чтобы как-то отличиться, показывая, что это их рук дело.       В конце этого года, в Санкт-Петербурге начали происходить убийства. Промежуток убийств каждый раз был разный и единственное, что давал ориентир на одного убийцу - кольца оставленные у трупа. Каждая жертва абсолютно разная. Разный возраст, пол, увлечения, место работы. Выбирая следующую жертву как будто методом тыка. Русская рулетка, так сказать.       Не было никакой нитки, за которую можно было зацепиться. Просто полная индивидуальность. И она раздражала. Каждое убийство - ювелирная работа. Маньяк никогда не оставлял следов, кроме колец, хотя может быть и происходили недочёты, но их никто не замечал.       Кольца, которые оставляли на месте преступления, были одинаковые. Но, каждое кольцо было индивидуальным по размеру. Они не продавались в ювелирных магазинах, скорее всего это был самодельный эскиз и работа.       Из предположений, что убийц работает или работал в ювелирном магазине, ну или делал украшения на заказ в интернете. Из ста тысяч людей выбрать того самого - нереально. Поэтому дело встало на одну точку уже месяца два назад, наверное. Ни туда, ни сюда. Одни смерти и ничего. Все обвиняли полицейских в некомпетентности. Мол, не работают, просиживают жопу в своем кресле и даже не пытаются сдвинуться. Таких людей, если честно, хотелось посадить в обезьянник на пятнадцать суток.       Убийцу обозвали Властелином колец. Из-за него стали уходить работники в отделении. И их был сильный нехваток. Работу, которую должен выполнять один полицейский, перекладывалось на другого. А какой человек будет рад делать чужую работу, за которую ему даже не доплатят? Только идиот, наверное. Когда это происходит раз-два, то не особо ощутимо. Но на постоянной основе это был уже трудно и раздражительно.

***

— Ого, ты сегодня не опоздал, — Антон похлопал в ладоши, смотря на зашедшего, в кафе, сменщика. — Артём, сегодня снег выпадет? — Он и так там идёт, — Артём снимал свою куртку, вешая её на крючок. — Чё, реально? — Ты давно смотрел в календарь и на прогноз походы? — сменщик смотрел на Шаста со взглядом «а-ля, идиот?» — Как смена вообще прошла? А то когда я уходил людей реально было дофига. — Меня либо уволят, либо я сам, — шатен пожал плечами, уже свыкшись с данной участью. Ничего уже не сделаешь, не исправишь, поэтому придется принять вердикт начальства с достоинством и поиском новой работы. — Чё произошло? — Спроси у Женька, он те всё расскажет, покажет, объяснит. А я - заебался, поэтому уматываю домой как сайгак, — он снял фартук, кидая его комом в свой рюкзак. Надо будет его постирать, а то сегодня весь изляпался. — Настолько всё плохо? — спросил Артём, сильно удивлясь такому. Что могло вообще произойти за двенадцать часов? — Ага. — А по десятибалльной шкале как? — Десять из десяти, нахуй, — шатен потёр уставшие глаза. — Лады, иди, не буду тебя мучать, — сменщик махнул на Шастуна рукой. — У тебя два выходных же? — По идее да, если, конечно, Борисович не вызовет меня раньше. Поэтому как пойдет, — Антон пожал плечами. — Понял.

***

      Антон вышел на улицу как на него начали падать маленькие снежинки и сразу же таять на нём. Он выходил последний раз на улицу, то ли в полчетвёртого утра, то ли в пять. Не помнит. Но в то время намека на снег даже не было. — Бля, — он похлопал интуитивно по карманам куртки и штанов, но вспомнил, что за сегодняшнюю ночь выкурил целую пачку. Наверное поэтому он не выходил на улицу. Единственная причина для выхода на улицу - перекур. В округе не было круглосуточных магазинов и ларьков, поэтому пару часов пришлось быть за ЗОЖ.       Нужно было сейчас зайти и купить пачку, а лучше сразу две. На пожарный, так сказать. Но он толком не помнил расположение магазинов, потому что какие-то закрыли, какие-то снесли, какие-то переделали вообще под другую тематику. На улице было холодно, отчего Антон поморщился, хотя в погоде на телефоне показывало всего лишь минус один градус. Даже как-то подзабыв, что через два дня зима и снег, обычно, уже лежит в середине ноября. Видимо в этом году у погоды запоздалая реакция, или снег под санкции попал, фиг знает.       Очень хотелось воткнуть в уши белые наушники, которые он, к сожалению, забыл дома в спешке. Ну, хотя бы на работу не опоздал. Он шёл по асфальту, который, тонким слоем, засыпал снег. За пару минут идя по улице, стало ещё светлей и, тихий снег, начал превращаться в метель. Эх, завтра это всё растает и Питер превратиться в один большой каток. Хоть коньки покупай. Даже сейчас, из-за вчерашнего дождя, местами было скользко. Вроде только-только начиналась зима, а уже так хотелось лета и тепла. Не жары, а средней температуры, чтоб и не холодно, и не жарко.       Вдали показался ларём, рядом с трамвайной остановкой. В целом, до дома можно было доехать и на трамвае, хоть от него пришлось бы чуть-чуть идти пешком. Ну, прогуляется. Спорт - это жизнь. Хотя было просто в лом идти обратно на автобусную остановку, где ездит нужный ему автобус. Осталось пару метров до ларька, поэтому Антон ускорил шаг.       Подойдя к маленькому ларьку, он обошёл его, ища входную дверь для покупателей. Найдя ее, он дёрнул на себя деревянную дверь со стеклом, на которой, по ту сторону, было написано «открыто». За кассой сидела женщина средних лет и выглядела она, на удивление, как не типичная кассирша. — Здравствуйте, можно, пожалуйста, зелёный ротманс деми клик? — Антон снял с одного плеча рюкзак, чтобы достать карточку для будущей оплаты. — Паспорт? — продавщица начала разглядывать клиента, сомневаясь в его возрасте.       Антон поднял взгляд на женщину. Ему всегда продавали сигареты без паспорта, даже в школьном возрасте. С класса девятого он спокойно покупал. А тут получите-распишитесь. Он не брал с собой паспорт, так как тот ему пригождался за одиннадцать лет всего несколько раз, когда он сдавал экзамены и когда он поступал в университет. И всё. — Э-э-э… — шатен почесал затылок рукой, не понимая, что ему делать. У него при себе не было никаких документов, дабы предоставить свой возраст. — Паспорта нет. — Тогда ничем помочь не могу, — продавщица убрала сигареты обратно в шкафчик. — У нас поставили камеры и теперь приходится у всех спрашивать паспорт, когда покупают продукцию с меткой восемнадцать плюс. Ты хоть и не похож на школьника, но такие правила, — она пожала плечами и по ней было видно, что она даже как-то сожалела по этому поводу. — Понял, спасибо, — он надел обратно лямку рюкзака на плечо и ушёл из ларька.       Он был удивлен, что у него за все эти года спросили паспорт, даже учитывая, что продавщица видит, что ему уже есть восемнадцать. Понять её было можно, но он был удивлен. Ладно, по всей видимости, придется покупать сигареты у дома, так как там его все знают. И, походу, придётся ещё носить с собой паспорт.       Пройдя пару шагов, он встал на трамвайной остановке перед рельсами, ожидая трамвай. Пока он стоял в ларьке, проехал один трамвай, который было видно вдали. На маршруте было три трамвая, которые все ему подходили. Они ходили довольно таки часто, поэтому долго стоять на придётся. Хотелось курить и спать, но из перечисленных желаний сбудутся они когда он сядет и доедет до дома на транспорте.       Не прошло и пяти минут как на горизонте показался красно-белый трамвай. Он остановился у остановки и машинист открыл двери, которые находятся в середине вагона. В нём находилось восемь людей, учитывая кондуктора, половина из которых пожилые бабушки и дедушки. Куда они в такую рань прутся?       Зайдя в транспорт, к нему подошёл кондуктор ожидая оплаты проезда. Он достал из заднего кармана мелочь и протянул женщине. Та отдала лишние монеты и оторвала билетик. Антон сел на свободное, одноместное, сиденье и смотрел в окно. Трамвай закрыл двери и двинулся с места, воспроизводя стучащий звук. Он облокотился лбом о стекло и смотрел на город. Сегодня было воскресенье и людей не было.       До его дома было восемь остановок и нужно было как-то не уснуть за это время. Он старался всеми силами себя отвлечь, считая, к примеру, людей, деревья, дома, фонари. В общем всё, что было на улице. В первые минут пять это отвлекало, а потом - нет. Даже через чур интересные игрушки на телефоне не спасали, он просто клевал носом.       Если он уснёт, то проспит свою остановку и разбудят его только на конечной. А это было очень далеко от дома. Оттуда не ездил никакой автобус, а у трамвая была получасовая остановка. Один раз Шаст так уснул и потом пытался выехать с конечной больше часа. Так что не повторяя прошлых ошибок, он просто пытался не уснуть. Осталось уже три остановки. Шансы доехать туда, куда надо, были.       В вагон постепенно стало заходить всё больше и больше народу. Только уже не пожилые люди, а женщины с детьми, которые орали на весь трамвай. Хоть в чем-то был плюс. С помощью их криков сон отбивало напрочь. Неужели для окружающей среды есть польза от чужих, орущих, детей. Удивительно. Был, конечно, вопрос, куда они все едут в такую рань, к тому же с детьми, но это не его дело.       Осталась ещё одна остановка и Антон будет на месте. Нужно будет зайти купить сигарет и что-то поесть. Блины готовые какие-нибудь, или доширак. Хотелось и курить, и спать, и жрать, и сдохнуть. Букет хотелок в общем-то. А ещё бы хотелось, чтобы его не уволили, тоже есть такое желание.       Когда объявили следующей остановкой ту, которая нужна Антону, он встал, держась за металлические, верхние, поручни и пыталась пройти через толпу людей, которая собралась за последние остановки две. Его место почти сразу же заняли. Центральный вход был ближе всех и он пытался протиснуться через людей, которым было глубоко плевать, что кто-то пытается пройти. Даже не пододвинулись, суки. За окном стали показываться знакомые места, а это значит что скоро трамвай остановится. Антон даже не дошёл до двери, как вслед за ним пытались пройти ещё пара человек. И у них уже это получилось намного лучше, чем у него самого.       Трамвай начал сбрасывать скорость для остановки. И люди наконец-то стали реагировать на попытки пробраться к двери и стали отодвигается. Остановившись полностью, водитель нажал на кнопку которая открывает двери. Из трамвая вывалилась буквально половина народу, в том числе и сам Антон. — Господи, нахуй ваши трамваи, — прошептал про себя Шаст. Даже в автобусах столько людей по утрам не бывает, как в трамваях. Каждый раз, когда он ездил утром на трамвае, одна и та же картина. Даже в выходной день людей настолько много, что выйти из вагона составляет такой труд. — Голодные игры нахуй.       На улице все также шёл снег и асфальт был покрыт уже не тонким слоем. Время было уже девять часов и двадцать пять минут, а Антон даже до дома не дошёл. Комплект желаний не изменился, поэтому переходя дорогу на сторону, где находился его дом, он составлял список покупок в голове.       Дойдя до пятерочки, которая находилась совсем рядом с его домом, он зашёл в неё, беря у входа пластмассовую корзину для покупок. Он ходил мимо отделов с разными продуктами, ища нужный. Сколько раз он ходил в этот магазин, всё никак не получалось запомнить распоряжение товаров.       Он нашёл отдел с морозильными камерами, где находятся пельмени, мороженные овощи, и, то что ему нужно, блинчики. Даже по акции были. Открытыв дверцу холодильника, Антон взял три упаковки сразу. Ну, а когда любимые блины будут по акции ещё? Вряд ли скоро.       Вроде взял всё самое нужное, Шастун пошёл на кассу. Он достал небольшой кошелёк, подаренный когда-то мамой, и начал искать карту магазина. Когда ты живёшь один и работаешь, то скидочные карты кажутся таким чудом, хотя в детстве ты не понимал зачем они вообще нужны.       Зелёно-белая, пластиковая, карта с цифрой «пять» по середине, обведённая в красный круг, обозначала из какого она магазина. Антон подошёл к ленте, выкладывая весь товар, и достава, уже приготовленную, карту для оплаты. Кассир начал пробивать продукты, иногда расправляя упаковку товара в районе штрих-кода. — Наша карта будет? — Да, — Антон протянул карту пятерочки кассиру и начал убирать продукты в рюкзак. — А, это, можно, пожалуйста, сигареты ротманс деми клик, зелёные с лаймом, две пачки, — сказал парень и продолжил убирать товар.       Кассир открыл шкафчик находящийся сверху кассы, где находились все сигареты. Он достал какую-то пачку и показал её Антону. — Эти? — Да, две пачки, пожалуйста, — шатен к этому времени уже сложил все продукты в рюкзак и ожидал когда пробьются сигареты, а на терминале покажется сумма для оплаты. — С вас тысяча сто двадцать пять рублей, — продавец нажал куда-то там на кнопку в кассе, отчего в экране терминала показалась сумма. Антон приложил карту и, дождавшись, когда пройдет оплата пожелал работнику пятерочки хорошей смены и пошёл домой.

***

      Антон зашёл в квартиру, как стала вырисовываться старая картина. В коридор вышла кошка. Она как обычно терлась телом об ноги и отойдя назад, смотрела на хозяина, мол: «ты где был столько времени, блудный хозяин? Жрать неси!». Если ваш питомец вас так не встречал, то… Как вы добились такого успеха? — Сима, ну етить твою налево, я тебя щас на шапку пущу, — кошка пёрлась на хозяина как танк, сбивая с ног. Вроде бы маленький такой комок шерсти, а толкает как стая собак. — У меня вон, как раз, шапка покрасилась и растянулась. Сделаю себе натуральную, теплую, понятно? — Мяу, — вот это мяу показывало, что Антона послали далеко и надолго. — Мя-я-я-у, — и, похоже, ещё дальше. — Ну и чё ты мяукаешь? — Шаст сел на корточки, беря на руки этот пушистый шарик, который сразу замурлыкал. — Ну вот зачем ты меня толкаешь? Упаду и умру, хочешь?       Сима посмотрела на Антона такими большими и удивлёнными глазами. Она всё также мурлыкала и просто смотрела на хозяина, как на идиота. Хотя, все домашние животные так смотрят, даже тараканы. — Ну и хуль ты на меня так смотришь? — Антон насильно щёлкнул кошку по носу, отчего та дала в ответ лапой. — Э-э-э, я тебя не с такой силой стукнул! — он поставил кошку на пол, демонстративно обижаясь. — Мяу, — Сима опять начала тереться об ноги Антона, то ли прося прощения, то ли фиг знает. Она девочка непредсказуемая.       Антон, пока держал кошку, успел снять обувь и поэтому быстрым шагом пошёл на кухню, чтобы прекратить эту лёгкую атаку кошкой. Сима шла за ним модельной походкой с поднятым хвостом. Если бы был показ мод для животных, то он бы туда отдал свою чучундру пушистую, и она бы заняла первое место. — Сима, корм лежит, вода есть, ты - пушистый фашист! — Антон зашёл на кухню и увидел наполовину полную миску с кормом и водой. — Мяу, — Сима в свое оправдание мяукнула и забралась на подоконник.       Антон пошёл в коридор чтобы взять пакет вместе с рюкзаком, и по-быстрому что-то съесть. Он сильно нервничал по поводу работы, хотя сейчас уже было по барабану. Уволят - хер с ним. Да и в целом Шаст понимал, что к жалобам о халатном отношении к посетителям карается. Адекватно поведение ценилось к стороне клиентов и не было пощады, если что-то сделали не так. И это, отчасти, правильная позиция. Кафе было открыто совсем недавно, когда Антон пришел туда работать и получается, что он был почти первым работником. Это ему давало какой-то плюс, как старому работнику, но сейчас это уже вряд ли поможет.       Шастун не умел и не любил готовить. Его умение в готовке заканчивались в омлете и чае. Поэтому адекватной еды дома никогда не было. Он всегда заказывал доставлю или, на всякий случай, покупал доширак. На доставку денег не было, поэтому лапша быстрого приготовления просто спасала жизнь. Как он ещё желудок не посадил?       Но, в целом то, он умел варить макароны, но они иногда получались недоваренными или переваренными. Даже как-то получилось, что он их пересолил. Готовка - явно не конёк Антона. Сколько бы он не учился приготовить что-то простенькое и съедобное - всё заканчивалось вызовом пожарных.       В квартире, из женского пола, была кровать и кошка. Эти две женщины запросто могли исправить даже самый ужасный день. Антон ни с кем не встречался и даже не был, в свои двадцать пять лет, в отношениях. Даже на данный момент он не влюблён ни в кого, хотя в школьном возрасте, с класса девятого, он бегал за одноклассницей. Ее звали Юля, она была очень красивая, высокая, стройная и умная. Они не были друзьями, но периодически общались.       Юля ему нравилась, но потом, через недели две, он стал за ней ухаживать и всячески проявлять внимание. Ей это нравилось и они как-то сходили погулять. Антон бегал за ней вплоть до одиннадцатого класс. Дарил цветы, делал подарки, провожал до дома, помогал с уроками. Из-за неё даже забыл про подготовку к экзаменам, потому что был полностью занят и одержим влюбленностью к однокласснице.        И даже все стало получатся. Перед самыми экзаменами она тоже начала проявлять внимание со своей стороны к нему. Чаще соглашалась выйти погулять, не отталкивала его. И это было успехом. После экзаменов, на выпускном она его поцеловала. Они оба сдали экзамены на «хорошо» и планировали поступать на похожие должности. Юля хотела работать инспектором ПДН или психологом. Радости было столько, что она несколько дней ходила и светилась как фонарный столб. Жизнь начала налаживаться у обоих. Они действительно любили друг друга и выглядели парой, которая точно свяжет свою жизнь бракосочетанием и, в дальнейшем, у которых появится дети.       Но через месяц как они стали встречаться, Юля спрыгнула из окна. Она не оставила ни записки, ни предсмертного сообщения. Родители девушки стали обвинять Антона в её смерти и даже думали, что это он сбросил её.       После этого его жизнь шла по черной чёрте. Все близкие люди начали резко травмироваться и, некоторые, умирать. Поэтому Шаст перестал заводить общения, чтобы не привязываться к людям. Он предполагал из-за чего это могло начаться и, после этого, стал бился в истерике. Ведь некромантия уничтожает все живое. А он… — Ксюша…

***

      На улице шёл небольшой снег беспрерывно, наверное, часов шесть. На земле и асфальте образовались небольшие сугробы, а по дорогам ездили снегоуборочные машины, убирая снежную ману с проезжей части. На ветках деревьев лежал снег, отчего складывалось впечатление, что деревья стали белыми.       Приближался декабрь, Новый Год, праздники. Скоро начнётся вся эта предпраздничная суматоха. Некоторые люди уже начнут покупать продукты за месяц до праздника, другие же будут закупаться в последние дни и очереди в магазинах будут с размером в торговый центр. Прилавки будут пустеть, начнутся голодные игры на еду.       Арсений не праздновал Новый Год на протяжении лет десять, наверное. Он относится к празднику нейтрально, но в последнее время новогодняя ночь выпадала на его дружество в отделе. А когда был выходной, то он говорил оливье и ещё какие-нибудь салаты и питался ими ещё несколько дней. Украшать квартиру было скучно и незачем.       Хотя, с первого проведенного Нового Года в новой квартире, у него висела гирлянда в спальной комнате. Всё руки не доходили снять её, вот так и висит теперь. Арсений даже не знает, работает ли она, потому что последний раз он ее включал года два назад. Или даже три.       Но почему-то именно мысль о Новом Годе, который будет в этом году, хотя до него ещё о-го-го, вызвала отвращение и желание закрыться в какой-нибудь комнате.       В городе до сих пор ходил убийца, которого боится весь Санкт-Петербург. С каждым новым трупом они всё дальше уходили от поимки преступника. Когда только начинала строиться какая-то логическая цепочка, то следующее убийство полностью опровергало всё, что они выстраивали несколько месяцев. Он ломал все теории, будто бы зная о них и показывая, что всё неверно. Это болото затягивало всех, не давая шанса выбраться.       

***

      Арсений сидел в кабинете, положив ноги на рабочий стол. Он смотрел в потолок и крутил в руках теннисный мячик, который, каким-то волшебным образом, находится в его кабинете уже полтора месяца. Ему кажется, что он выучил все узоры и мог по памяти нарисовать их на листке. — День прошёл, число сменилось, нихуя не изменилось, — брюнет потихоньку начал качаться из стороны в сторону на стуле, подкидывая мячик вверх. На улице все также шёл снег как утром. Уже начинало темнеть значительно раньше, поэтому уже в шесть-семь часов было темно. — Хуйня какая-то, — он бросил мачик куда-то на стол, отчего он подпрыгнул и улетел в неизвестном направлении. — Чё случилось? — Серёжа повернул голову в сторону Арсения, который спускал ноги со стола и садился в нормальное положение. — Да в голове пустота. Вообще ничего, никаких мыслей по поводу вчерашнего трупа, — Арс отъехал на стуле к стене, потирая глаза руками. — Блять, Паша говорил, что через час зайдет за отчётом, а уже второй пошёл. — Он просто в предвкушении твоей писанины. Я открыл отчёт, почитать ради интереса и понял лишь дату с твоим именем и фамилией. На остальном я видел кардиограмму какую-то, — Сережа уткнулся обратно в экран монитора. — Это он ещё не знает, что компьютер сломан. — Ставлю ставки, что он тебя убьёт этим отчётом, — Сережа усмехнулся на последний словах. Будет интересно увидеть Арсения, который уворачивается от ударов папкой. — Что сломалось и кто кого убьет? — неожиданно открылась дверь, в которую вошёл Павел Алексеевич, отчего Арсений, от неожиданности, чуть не упал со стула. — Да так, есть идиот один. — Матвиенко пытался не заржать в голос. Он ещё сильнее уткнулся в экран, закрывая улыбку рукой.       Паша зашёл в кабинет и закрыл дверь. Он сел на стул, находящийся рядом со столом Арсения и протянул руку к, на краю лежавшему, отчёту. — В этой папке точно один отчёт, а не несколько? — светловолосый удивился толщине папки. Обычно так выглядят несколько отчество вместе. — Нет, один. — А что так много? — Открой и узнаешь. — Сережа, не поворачиваюсь к начальнику лицом, сказал и ещё сильнее зажал рот рукой.       Паша взглянул на Матвиенко и следом на Арсения, который резко перевел взгляд на окно. Он открыл первую страницу, где было написано, кто составлял отчёт и дату. На листке показалась надпись синей шариковой ручкой. — Арсений, скажи честно, тебе делать было нехуй? — Алексеевич посмотрел на Арсения глазами с пятирулевую монету. Тот, в свою очередь, смотрел всё также в окно, тоже начиная смеяться. — Арсений, окно красивое? — Очень, — Арсений закрыл двумя руками рот. — Ты только не закомплексуй на его фоне, я тебя прошу, — Паша опустил голову вниз, продолжая, ну или скорее пытясь, читать написанное.       Почерк Арсения выглядел вполне красиво. Ровные и, каллиграфически, маленькие буквы. Красота красотой, но хотелось что-то разобрать. Воля глазами прошёлся по тексту на всех восьми страницах и ещё раз взглянул на Арсения, закрывая папку. — Арсений, скажи честно. Ты в детстве хотел стать врачом и после восемнадцать твоя жизнь пошла по накатанной прямо в МВД? — Ещё чуть-чуть у Паши пойдут слёзы из глаз. — Ты решил вспомнить молодость, а-ля ночь не для сна или что?       К слову, ещё чуть-чуть и у Арсения пойдут слёзы и глаз, но не от печали, а от смеха. Реакцию начальства было легко предугадать, но на самом деле это зрелище было куда смешнее, чем в представлениях. — Вот вся эта навороченная аппаратура решила добавить проблем мне, тебе и в целом всем нам. — Какая?       Арсений показательно подъехал к столу на стуле и нажал пальцем на кнопку включения компьютера. Когда после длительного зажатия не последовало ожидаемой реакции, Арсений развел руки. — Он сломался? — спросил Паша. — Нет, блять, отдохнуть решил. Ну хоть кто-то в нашем отделе, — Арсений оттолкнулся ногами об пол и завел руки за шеей, закрывая глаза. — Я даже не знаю кого мне больше жалко в этой ситуации, если честно, — Серёжа, наблюдавший за постановой «жизнь боль и разочарование», посмотрел на коллег с сожалением. Хотя в душе было смешно. — Пойду вызову экзорциста и священника, чтобы не нагрешить ещё больше, пока я буду пытаться прочитать это, — Воля ещё раз открыл папку и сразу же закрыл. — Арс, в следующий раз когда будешь писать что-то деловое от руки, потренруйся на прописях для первых классов, — он встал со стула и не дожидаясь реакции ушел из кабинета, даже забыв спорить, что случилось с техникой. Паша не был зол, а удивлён. Ну надо же было показать, что он вообще-то начальник. — Ну смотри, отчётом тебя не убили. — Что не убивает, делает нас сильней, — Арсений облегчённо вздохнул. — Я вообще-то могу вернуться и всё-таки прибить тебя этой папкой, Арсений. Если ты уж прям так сильно хочешь этого, — из-за двери послышался голос Паши, который ещё не отошёл от кабинета. — Воздержусь!

***

      На часах было около полдевятого вечера, Арсений всё также сидел за рабочим столом, положив голову на стол. Рядом с его головой были разбросаны последние фотографии с мест преступления. Всё было полностью однотипно. Труп, перерезанная сонная артерия и кольцо. Никаких отличий в этих действиях. Только лишь самое последнее убийство с неровными разрезом, но оно мало что давало. Процент на раскрытия этого дела съезжал настолько быстро, как ребенок с горки на санках.       Дело и до этого заходило в тупик, но после очередного трупа стала строиться опять более-менее логичная цепочка действий, а сейчас никаких идей, предложений и вариантов. Это был лабиринт, без выхода. Чем больше проходило времени, тем Властелин становился опытней. Он выучил почти все их слабые места.       Властелин будто бы выдуманный персонаж из видеоигры, который является самым сильным и за которого хочет поиграть кажный ребёнок.       Уже стали отчаиваться остальные работники отдела, которые никак не связаны с ловлей преступника. Они увольняются и, кажется, что их отдел - самый маленький, в плане работников, в Санкт-Петербурге. Они искали новых людей в рабочий персонал, но если люди соглашались, то потом увольнялись через месяц. Может и раньше. — Интересно, если попросить Деда Мороза на Новый Год убийцу в мешке под ёлкой, он исполнит моё желание? — Арсений был в кабинете один, Сережа куда-то отошёл, а Дима сегодня не появлялся на работе из-за семейных обстоятельств. — Хуйня, — Брюнет начал крутиться и отъезжать туда-сюда на стуле с колёсиками, который уже, не по-доброму, скрипел от этих действий. В последние месяца, стул для Арсения стал своеобразным аттракционом, чтобы отвлечься от всего.       Недолго длилось развлечение, пока в кабинет не зашёл Серёжа с бумажным пакетом как из KFC для еды на вынос. Он сел на свое рабочее место, поставив пакет на стол и оглядев коллегу-товарища, который постепенно сходил с ума. — Ну чё? — спросил Матвиенко и начал открывать пакет, уже точно, с едой. — Будешь? — он протянул Арсению завёрнутый в бумагу какой-то бургер или чизбургер. Арсений не особо разбирался в этом. — Нет, спасибо, — Арсений отказался от предложения. — Фигурку бережёшь, дядь? — Конечно, в отличии от некоторых, — брюнет взглянул на Серёжу и улыбнулся. — Не гоже сменяются над небольшими недостатками друзей, Арсень Сергеич. — Матвиенко демонтировано отвернулся, показывая, мол, обиделся. — Если бы недостатки были небольшими, то их бы никто и не заметил, — Арсений продолжал эту игру, не с целью обидеть друга, а скорее как-то разбавить эту грустную атмосферу.       Серёжа, улыбаясь, достал из импровизационной подставки для карандашей в виде бумажного стакана из-под кофе или чая, металлическую ручку, которую дарили всем мужчинам в МВД на двадцать третье февраля, и кинул её в Арсения. — Серёга, блять! — Арсений оттянул голубую футболку, разглядывая на ней небольшие рисунки от кинутой ручки. — А? — Серёжа вопросительно изогнул бровь. — Ты стержень не убрал в ручку и я теперь весь в чернилах! — Арс поднял ручку с пола и большом пальцем нажал на её кнопку, чтобы убрать стержень в ручку и кинул её в Матвиенко, попадая в стену. — Э, а если бы в лоб попал мне?! — Скажи спасибо, что не в глаз, — Арсений всё разглядывал футболку. — И вот с этим делать? — Стирать, Арсений, стирать. — Серёжа встал из-за стола, доходя до электрического чайника на подоконнике. — Чай бушь? — Чернила этой ручки от рук отмываются только через месяц, а тут на ткани, — брюнет достал влажную салфетку из ящика в столе и попыталась чуть-чуть оттереть. — А чай-то будешь? — Да.

***

      Антон проспал весь день в свой законный выходной. Сима осуждающие смотрела на него с двухметрового шкафа. В комнате было темно и было лишь видно очертания штор.       Окно было чуть-чуть приоткрытым, впуская свежий воздух. Антон проснулся, но вставать не хотелось. Было спокойно и тихо. Иногда лишь был слышен звук проезжающих машин за окном и мурчание кошки. Но уже хотелось есть, пить, в туалет и покурить, поэтому хочешь не хочешь, но поднимать пятую точку с кровати надо.       Сима, увидев шевеление снизу, встала и вытянула передние лапы и зевнула. Антон встал с кровати потирая глаза, параллельно хватая одной рукой телефон с тумбочки. — Ого, полдесятого, хорошо поспал, — он посмотрел на экран включенного телефона и удивился тому, сколько сейчас время. Антон думал, что щас время часов семь или восемь, но никак не полдесятого.       Антон включил свет в комнате в коридоре и пошёл в уборную комнатну. Зайдя в неё, он посмотрел в зеркало над раковиной. Под глазами были мешки, появилась небольшая щетина и волосы были похожи на гнездо для птицы. — Бриться или не бриться… — Шастун провел рукой по щетине, зачем-то задавая вопрос в слух. Вроде как и хотелось отрастить бороду на несколько дней, но в тоже время маленькие, растущие волосы раздражали, придавая вид алкаша.       Надо бы, наверное, ещё и постричься, хотя волосы не были длинными, но уже тоже как-то раздражали Антона. Последний раз он был в парикмахерской больше полугода назад, поэтому надо заскочить на днях туда, что ли.       Выйдя из ванной, Шастун пошёл на кухню, где уже сидела Сима, ожидая, когда ее покормят. Она сидела у миски и лизала свою лапу, заводя её за ухо, а потом снова начала вылизывать ее. При виде хозяина она отвлеклась от своего важного дела. — Мяу, — кошка встала на все четыре лапы, подняла хвост и начиная мурлыкать, стала тереться об ноги Антона. Потом она начала ходить из угла в угол, запрыгивая на стол и сразу же спускаясь с него на пол.       За полторы минуты Сима намотала километров десять, наверное. Антон открыл нужный шкафчик, где обычно стоял корм. Он сделал мысленно для себя пометку, что нужно будет купить корма, так как этот пакет начал заканчиваться.       Сима при виде пакета с едой начала ещё громче мяукать и бегать по всей кухне, запрыгивая куда только можно. Была бы у нее возможность залезть на потолок - она бы ей воспользовалась. Антон открыл корм и нагнулся, чтобы насыпать его в кошачью миску. Кошка в ту же минуту побежала, утыкаясь мордой в отверстие миски, выискивая гранулы корма.        Спустя минуту у Антона получилось насыпать корма питомцу, а та, в свою очередь, начала быстро есть. Поставив корм обратно, шатен открыл холодильник и застал вполне печальную картину, которую он видит уже на протяжении нескольких лет. — Надо бы в магазин сходить, — он закрыл холодильник и пошёл в комнату, чтобы переодеться и взять телефон.        Шастун взял с кресла джинсы и начал надевать их прямо на домашние шорты. Они были довольно свободными, поэтому было незаметно, что под ними что-то было. Надев штаны, Антон зашёл на балкон за сигаретами с зажигалкой и, на обратном пути, за телефоном. Он встал посреди коридора, просматривая уведомления и увидев сообщение от друга. Эд: Привет, вечером выпить не хочешь? За мой счёт!       Антон решил не заморачиваться в написании и по пути в магазин позвонить ему, да и времени не было на это. Магазины, в последнее время, закрываются на два-три часа раньше, из-за технических проблем. Круглосуточный находился на другом конце района и идти туда было такое себе удовольствие.       Шатен быстро обул кроссовки, накинул куртку и проверил на месте ли кошелёк и вышел из квартиры, закрывая дверь на замок. Он убрал ключи в карман и пошёл к лифту, в движении нажимая на кнопку вызова.       Лифт оказался на его этаже и двери открылись сразу, впуская пассажира на платформу. Антон посмотрел в зеркало, которое висит перед входом в лифт и застегнул свою куртку. Он зачесал рукой волосы назад, чтобы привести себя в более-менее приличный вид.       Когда лифт остановился и открыл двери, Шаст пошёл к выходу подъезда. Уже будучи на улице, он достал сигарету из пачки, прикуривая её зажигалкой. Когда в лёгкие пошёл дым, он убрал зажигалку, доставая телефон, чтобы позвонить другу. Ему не так часто звонили люди, поэтому найти в недавних звонках номер Эда было легко. Нажав на номер, он включил положил телефон к уху, слушая гудки. — Алло? — на другом конце телефона послышался голос Эда, который по всей видимости спал. — Привет, предложение выпить в силе? — Антон зажал ухом и плечом телефон, доставая зажигалку и повторно поджигая сигарету. — Конечно, вот я тебе после смены собрался ещё раз написать и спросить, — Выграновский зевнул. — Ну чё, тебя когда ждать? — Да я вот в магазин иду, но могу сразу к тебе пойти, но при условии, что ты меня накормишь. — Доширак к вашим услугам, — на фоне послышался какой-то щелчок. — Приходи, я вот с работы вышел. — Жди, — Антон сбросил звонок и поменял направление в сторону остановки. Хотя в такое время нужно уже вызывать такси. — Сходил в магазин, называется.

***

— Привет, проходи, — на пороге квартиры Эда стоял Антон, который, по всей видимости, замёрз. — Ты чего в таком наряде? На улице минус вообще-то. — Я вышел на пять минут в магазин и решил позвонить тебе, спросить в силе ли. И оказалось, что да, — Антон зашёл в квартиру, закрывая за собой входную дверь. — А потом идти переодеваться было лень, к тому же я ехал на автобусе. — Заболеешь же, еблан. — Выграновский покрутил у виска, смотря на друга: «а-ля идиот?» — Значит умру в одиночестве от мучительное смерти, хули. — Если ты умрёшь, то я буду над твоим телом в морге опыты ставить. — Ты думаешь меня это испугает? – Шастун усмехнулся, снимая обувь и вешая куртку на крючок. — Опыты любишь, да? — Эд улыбнулся, облокачиваясь на стену. — Конечно. БДСМ - наше всё. — Значит буду тебе в жопу градусники пихать, температуру мерять, — темноволосый пошёл в комнату, зазывая Антона рукой к себе. — Что пьём? — Антон зашёл в комнату и увидел перед собой стол с двумя рюмками и всякой закуской по типу чипсов, вяленой рыбы, сухариков, кусочков колбаски. — Кроме водки ничего нет,— Эд достал откуда-то водку «хаски» и поставил ее на стол. — Давно мы не пили вместе.       Хоть последний их разговора выдался не самым удачным и после него они даже не списывались. Выграновский думал, что Шастун обиделся. И такой же мысли придерживался сам Антон, думая, что тот обиделся. Но никто даже злобы на это не держал.        Антон сел на диванчик перед столом и попробовал вытянуть свои ноги. Но получалось это, откровенно, плохо, потому что поместить длинные палки под диванный столик было трудно, а в согнутом состоянии они быстро затекали из-за низкого дивана.       Эд сел рядом с Антоном и взял бутылку водки со стола. Он открыл крышку и пододвинул рюмки к краю стола и начал в них наливать содержимое бутылки. – Ты краёв не видишь? – Антон посмотрел на то, как друг закончил наливать в одну рюмку на половину и возмутился. – Лей больше, –Выграновский усмехнулся и стал доливать в рюмку, а потом налил столько же во вторую. – Ну-с, вечер пьянства открыт! – темноволосый поставил бутылку на стол и взял рюмку в руку. Антон проделал точно такую же махинацию. – Выпьем же за это!

***

      Время было около двух часов ночи. Бутылка водки почти кончилась. Антон и Эд рассказали о том, что произошло с ними за эти дни. Они не были пьяными, хотя в словах периодически заплетались. – А меня кстати, наверное, уволят, – Антон откликнулся на спину дивана и поднял взгляд на потолок, улыбаясь. – А что так? – Выграновский взял чипсину и положил её в рот. – Бля, да клиенты иногда идиоты попадаются, пиздец. Я на смене случайно пролил кофе, но при этом не попал на одежду клиента. Извинился и сделал кофе за счёт заведения. А этому важному хую не понравилось, что я перед ним извиняюсь и он накатал жалобу о том, что я хамло и все такое, – Антон, если быть честным, уже забил на это увольнение и был готов уже уволится по собственному желанию, пока начальство не увидело эти каракули. – А ты что? – А я... Да я то признаю свою вину. Я сразу собрал кофе со стола, чтобы оно не стекло на его одежду. А по итогу что? Помнишь, как у нас жёсткого относятся к жалобам, особенно с таким характером? – шатен сделал небольшую паузу. – Уволитит не уволит - похуй. Но зарплату урежут, это уж точно. Поэтому придется самому увольняться, а то выжить на пятидесяти процентах от моей зарплаты будет трудно. – А чё за мужик то? Он впервые в вам пришёл или до этого был? – темноволосый слушал своего друга с вниманием. – Да вроде не было, я не помню. Клиентов за день дохуя, я уже даже постоянных не помню. Может был, а может и не было, хуй знает. – Антон пожал плечами. Он взял рюмку, ожидая добавки алкоголя. – Наливаешь? – Да, – Эд только потянулся к бутылке, как услышал звон и вибрацию в кармане штанов. Он достал источник звука. На экране показался входящий звонок от начальства.– Подожди минуту, – темноволосый встал с дивана и подошёл к окну, подключаясь к звонку. – Да?       Эд упёрся рукой об подоконник. Из динамика слышался голос, но понять о чем он говорил - было трудно, даже сказать, практически нереально. Антон смотрел на приятеля и положил какую-то закуску в рот. – Да, хорошо, скоро буду, – Эд отключился и положил телефон на подоконник. – Бля-я-я-я-ть! – он сел к Антону, облокачиваясь об спинку дивана и закрывая глаза. – Меня на работу вызывают, у нас там, блять, труп, – Эд потёр глаза руками, накрывая их ладонями. – Ты едешь? – Да-а-а-а, – Эд истерично протянул последнюю букву. Он устал от этого всего. – А можно я с тобой поеду? – То ли с пьяну, то ли фиг знает с чего, сказал Антон. – Чего?