Некроманты тоже люди

— Чего? — Эд резко оторвался от спинки дивана и с недопониманием просмотрел на Антона. — Ты совсем перепил или что? — Нет, я ещё в адеквате, — Антон опустил голову и смотрел вниз на коленки. — Тогда объясни в чем прикол? — темноволосый не понимал друга от слова совсем. Он смотрел на него глазами с пятирублевую моменту и пытался хоть чуть-чуть понять. — Прикол в том… — Антон сделал небольшую паузу. — Пока ты не пришел в пятницу с просьбой помочь в отделе, я о убийце даже не слышал, если честно. Потом на следующий день иду домой с ночной смены, ну и в первые за время решил забрать всё из почтового ящика, листовки там, газеты. И уже когда зашёл домой по приколу начал читать газету и после статьи, как Филипп Киркоров опять с кем-то встречается, идёт статья вот про этого маньяка, — он опять сделал небольшую паузу. — И вчера сидя на работе я лазал в телефоне и залез в новости Санкт-Петербурга и, опять вылезла подобная статья, — Шастун закрыл лицо руками, растирая пальцами глаза. — И? — Изначально мне было как-то всё равно на это. После газеты сложилось впечатление, что бог знак какой-то даёт, а потом уже будучи на работе, после новости, я вбил в интернете и почитал про убийцу. Я не знаю, но мне кажется… — Антон не успел договорить, как его перебил Эд. — Что ты заинтересован? — Да.       Антон действительно думал о маньяке. Эти мысли, наверное, сместили мысли об увольнении. Всё, что писали в статьях и всё, о чем говорили в новостях была однотипная информация с оскорблениями следователей.       Мысли стали настолько невыносимыми, что хотелось повеситься. Вроде бы с момента прошло всего лишь два дня, но какие. Пытаешься зацикливаться на другом и всё равно приходишь к этому. Это раздражало и морально изводило. — Попробовать тебя провести на место преступления я, конечно, могу, но не обещаю что что-то получится. Да и не факт, что это по нашу душу, слишком часто он не работает, хотя... — Эд встал с дивана, подходя к шкафу-купе.       Антон пошёл за ним. Эд начал постепенно собираться и переодеваться, чтобы поехать на место преступления. Шастун сел на кровать Эда и смотрел на друга, который только что снял шорты и стоял в трусах. — Не смотри, я стесняюсь, — Эд закрыл паховую область шортами, изображая смущение. — Да больно ты мне нужен, — Антон улыбнулся. — Чё, прям совсем не нужен? — Выграновский встал в позу боевого хомячка, кладя шорты на плечо, а руку на бедро, параллельно улыбаясь. — Нет, нужен конечно, но ты не в моем вкусе, — Шастун засмеялся от вида Эда, который согнул одну ногу и стоял как проститутка на трассе. — Эх, а у меня были на тебя такие планы… Семья, дети, собака, кот, хомяк. А ты разрушил мои детские мечты, — Эд повесил шорты на спинку кресла, меняя местами с темными джинсами. — Тебе дать что-нибудь потеплее? — он обратился к Антону. — Нет, не надо. — Ну и хуй с тобой, дебил, — темноволосый махнул на друга, открывая шкаф и доставая из него две кофты. — Нахуя? — в лицо Антона прилетела синяя кофта с капюшоном. Он смотрел на друга вопросительно, который вставлял руки в рукава другой кофты. — Идиотов я больше не спрашиваю. Шаст, те двадцать пять лет, а за здоровьем следить не научился. Ты из разряда: «если умирать, то умирать молодым», что ли? Люди уже в куртках зимних ходят, а у тебя лето, блять. — Эд говорил это всё, на удивление, спокойным голосом. — Поэтому не выебывайся, а быстро надевай кофту и поехали. Кто о тебе ещё позаботится? — Ладно, — Шастун послушался друга и стал надевать кофту. — Кстати, Паша сказал, что поможет восстановить тебя в должности, если ты захочешь. — Я подумаю.

***

— Арсень Сергеевич, у нас там труп, — в кабинет зашёл Сережа, который что-то держал в руках. — В смысле? какой труп? — Арсений отвлёкся от телефона и смотрел на зашедшего друга. — Ну дохленький такой, холодный, не шевелится, — Матвиенко что-то взял со стола и двинулся обратно в сторону двери. — Чего? — Арсений убрал телефон в карман джинс и встал со стула в полном недоумении. — Арсений, ты накатить успел, пока меня не было или что? — Серёжа стоял у двери и смотрел на лицо брюнета, которое никак не отреагировало на эту информацию. — Да подожди ты, я нихуя не понимаю. — Ты перетрудился что ли? — спросил Сережа. — Ебнули человека, нашли труп, сообщили в дежурку, а потом уже нам, — он вышел за порог кабинета, ожидая Арсения. — Кто? — Попов вышел вслед за Серёжей, прихватывая с вешалки куртку. — Щас, блять, имя и фамилию скажу. Ещё и портрет составлю, — Серёжа, честно, думал, что Арсений ударился головой. — Гуляла женщина с собакой ночью и наткнулась на джекпот в виде жмурила. Сказали, что подумала, что он пьяный. Вызвала полицию и скорую, а те уже позвонили нам. – А мы-то зачем? – Арсений наконец-то понял о чем речь. – Говорят, это наш убийца. Рядом кольцо нашли, – Матвиенко закрыл кабинет, вытаскивая ключ из замочной скважины. – Странно. – Да я тоже в шоке нахожусь. А ты что тупил-то так? Головой ударился? – Да я подумал, что это не Властелин. День с момента убийства прошел, а тут ещё один. Засомневался, что наш, – Попов почесал затылок. – Ты тоже объяснять прям умеешь. У нас труп, у нас труп. И всё. А дальше не сказать? – Ну извините, – Матвиенко вышел на улицу и накинул капюшон. – На чьей едем? – он кивнул головой в сторону припаркованных машин. – На твоей, мне лень за руль садиться. – сказал Арсений. – Выграновскому и Диме звонили или нет? – Дима знает, Эду щас позвоню. Только в машину сядем, а то холодно.       На улице был сильный, моросящий ветер. Следователи шли к парковке быстрым шагом, но быстрее получилось у Арсения из-за длинных ног. Подойдя к белой машине, послышался звук убирающийся сигнализации. Серёжа сел за водительское сиденье, а Арс обошёл машину, садясь на переднее пассажирское.       Матвиенко держал в руках телефон и в ту же минуту приподнес его к уху. Послышались тихие гудки, а вскоре послышался знакомый голос. – Алло, Эд, – Серёжа сделал небольшую паузу. – У нас труп, адрес скину в сообщениях, – ещё небольшая пауза. – Ждём. – Едет? – спросил Арсений. – Куда он денется, – Матвиенко пристегнулся и завёл машину. Арсений сделал с ремнём безопасности тоже самое и машина тронулась с места.

***

      Антон с Эдом подъезжали на такси к месту преступления, где стояло множество машин с мигалками. Время было было около четырех утра. Вокруг оградительной ленты собирались люди, которые не спали. Они стояли и с ужасом смотрели на эту картину. Некоторые из них стояли в домашних халатах с накинутой курткой и в тапочках. – Он со мной, – они подошли к огородительной ленте за которой по кругу стояли полицейские. Эд показал ксиву, сразу сообщая про своего друга.       Полицейский молча кивнул, отходя на пару шагов назад, пропуская их. Эд поднял ленту и пролез под ней, всё также держа её сверху, ожидая когда Антон пройдет под ней. – Вот ты вообще понимаешь, что я сейчас занимаюсь, как минимум, на отстранение от дела? – Эд достал из кармана куртки сигареты. Он достал две штуки, одну протягивая Антону. – Спасибо, – Шастун поблагодарил друга. – Авантюристы мы, конечно, классные, – Эд поджёг сигареты спичками и дал коробок Шастуну. – Извините, на зажигалку денег не хватило.       Антон усмехнулся, чиркая головкой спички об боковину коробка. Появилась искра, а затем огонь, Антон преподнес спичку к концу сигареты и сделал небольшой затяг, прикуривая её. – Как же я давно не был в таких местах, – шатен оглядывал происходящее вокруг. – Пошли? – Эд кивнул голову в сторону, по всей видимости, трупа и Антон кивнул в ответ, соглашаясь. – Место, блять, для убийства маньяк выбрал удачное, – Шастун пару раз встал в грязь, которая не до конца замёрзла. На чёрных кроссовках виделась следы от грязи, придавая им небрежный вид. – Ты как вообще в белых идёшь... – Антона посмотрел на белые кроссовки Эда, на который даже не было намёка на грязь. – Опыт, Антон, опыт. – Выграновский приподнес к рту сигарету и сделал затяжку, незаметно морщась.       Вдали виднелось белое покрывало, которым был накрыт труп. Возле него на корточках сидел, по всей видимости, патологоанатом и рядом стояли двое мужчин. Один был выше одного и те увлеченно о чем-то разговаривали. На улице шёл небольшой снег с дождем.       Антон шёл рядом с Эдом и оглядывал все вокруг. Они оба были не в трезвом состоянии, хотя алкоголь уже как будто выветрился. Речь стала намного лучше формулироваться и излагаться без запинок. Чувство небольшого опьянения уже не чувствовалось, хотя перегаром пахло. Не сильно конечно, но запах был.       Антон замедлил шаг, начиная внимательно что-то разглядывать, как в то время Эд выкинул бычок куда-то в сторону и приблизился к двум стоящим мужчинам, которые оказались Арсением и Серёжей. – Здравствуйте, – Выграновский протянул руку руку Арсению и затем Серёже. – Ты с бодуна что ли? – Попов поморщился от запаха алкоголя, перемешанным с запахом табака. Арсений хоть и сам выпивал, но курящих людей молча осуждал. – Ну, имел право так-то, – Эд пожал руками, оборачиваясь в сторону стоящего друга. Тот смотрел на землю, копая что-то ногой. – Антон!       Шастун обернулся в сторону приятеля и махнул рукой в свою сторону, зазывая его к себе. Темноволосый тяжко выдохнул и пошёл в сторону Антона под вопросительные взгляды Арсения и Серёжи. – Что? – Эд подошёл к Шастуну, который всё так же что-то рыл ногой. – Я могу показаться идиотом, но тут в землю воткнут нож, – шатен провёл кроссовком по какой-то выпирающий палке из земли. – В смысле? – Выграновский достал из кармана телефон и включил фонарик. – В прямом, блять, – Шастун водил ногой вокруг, ножа, отодвигая грязь и листву. – Вот, – из земли торчала рукоять ножа. – Ты как это заметил... – Эд освечивал фонариком вокруг ножа и сел на корточки. – Арсений Сергеевич, идите сюда! – темноволосый позвал следователя.       Попов двинулся в сторону, сидящего на корточках, Выграновского и, неизвестного ему человека. Эд светил в землю и разговаривал с рядом стоящим парнем. Тот ему отвечал, а Арсению голос показался знакомым. – Да я запнулся за него, – Антон накинул капюшон кофты, убирая руки в карманы куртки. Через минуту к подошёл Арсений. – Чего, Выграновский? – Арсений встал за спиной Эда и посмотрел на неизвестного человека. Он смотрел вниз и из-за капюшона его лица не было видно. Антон незаметно дернулся, узнавая голос. Он немного отвернулся, но всё также смотря в землю. – Тут нож, – Эд встал с корточек и отошёл в сторону, свеча фонариком телефона вниз. – Э-э-э... – Попов сел на корточки и взял из кармана зип-пакетик, и, вывернув его на левую сторону, надел его на пальцы, как перчатку, хватаясь за рукоять ножа.       Арсений вытащил нож из земли с лёгкостью, подводя его под свет фонарика и осматривая. Стоящий человек стал ему абсолютно не интересен. Он разглядывал лезвие ножа и его рукоять. Она была металлической с небольшой, коричневой, кожей по бокам. По металлу были вырезы, придавая изюминку рукояти. – Нож как нож... – Арсений поворачивал его как шампур на мангале. – Ну тут он вряд ли как-то замешан, просто потеряли, наверное, – он встал в корточек, продолжая держать нож.       Эд выключил фонарик на телефоне и подошёл к своему другу. Тот просто смотрел вниз, хотя там уже ничего не было. Выграновский толкнул его в плечо и провёл перед глазами рукой. – Анто-о-о-н, – он ещё раз провёл перед глазами, дожидаясь реакции от парня. – Это кто? – Арсений смотрел в их сторону, указывая на второго человека. – Ну... – Эд положил руку на затылок, придумывая историю для объяснения. – Это всё конечно интересно, но в вашем понимании воткнутый нож считается «потерянным»? – Антон поднял взгляд на Арсения.       Брюнет вопросительно поднял бровь, пытаясь разглядеть лицо. Это выходило плохо из-за темноты, но можно было разглядеть черты лица, скулы и короткие, свисающие волосы под капюшоном. Он показался ему знакомым, но из-за потока людей и информации, мозг запоминать всё происходящее просто отказывался. – Что Вы так на меня смотрите? – Антон снял капюшон. – Что в кафе повели себя как идиот, что тут. А потом в интернете пишут, почему до сих пор полиция преступника поймать не может, – он сделал секундную паузу и смотрел в глаза Арсения. – Нож лежит здесь, от силы, часа два. – Ну и как же это понял обычный, криворукий официант? – Попов наконец-то вспомнил его. Он начал закипать от такого неуважения к себя и пытался понять, как он тут вообще оказался. – Ан... – хотел сказать Эд, но его прервали. – Как минимум по тому, что нож относительно чистый. Если бы он тут пролежал, как минимум, день, то все декоративные вырезы на рукояти были бы забиты грязью. Исходя из того, какая вчера была погода, то это грязь бы ещё и засохла моментально. – Шастун указал на рукоять ножа, за которую держал Арсений.       Попов начал разглядывать рукоять, которая на самом деле была чистой. Эд взял за руку Антона и отвернул его от Арсения. – Ты ёбнутый что ли? – он держал его за руку мёртвой хваткой. – Откуда ты знаешь его? – Эд говорил шёпотом рядом с ухом парня, чтобы стоящие сзади начальство, его не услышало. Он уже жалел, что вообще согласился взял его с собой. Знал ведь, что нельзя. – Ну допустим ты прав, – из-за спины послышался голос Арсения. – Но это не отменяет того факта, что мне было бы интересно узнать, как тебя сюда пропустили. – Арсений Сергеевич... – Эд повернулся к старшему по званию и понимал, что щас будет одна сплошная импровизация. – Я... – Да знаю я, что ты его пропустил. Я неправильно задал вопрос, – Арсений сделал небольшую паузу. – Перефразирую: что он тут забыл, работая официантом?       Все стояли молчали. Антон пытался что-то сказать, но Эд моментально закрыл ему рот рукой. Сам привел, ему и отдуваться. Он придумывал, что можно сказать, но голова не давала идей от слова совсем. Если импровизировать, то он ещё сильнее закапает себя и его. Арсений хоть и был относительно добрым, но сейчас его взгляд был действительно злым.       И как назло стадия лёгкого опьянения появилась именно сейчас, спустя час, или больше, после того, как они выпили по последней рюмке. Жизнь - сука, да и только.       Эд понимал, что идея взять его с собой, да причем, так сказать, с бодуна - не самая хорошая. Хотя с другой стороны он понимал, что если Антон заинтересован, то это надолго и безвозвратно. Возможно, если его не отстранят от дела и не отправят с ксивой следственного комитета разбирать бумажки, то всё не так уж и плохо. – Ого, какие люди в Голливуде...

***

      Шастун и Выграновский познакомились абсолютно случайно. Они поступали на один факультет МВД и, поступившим на бюджет, как нам известно, университет предоставляет общежитие. Исключение были лишь тем, кто жил напротив училища.       Их поселили в одну комнату, потому что желающих жить в общаге было в общей сумме шесть людей и заведующий общежитием решил не заморачиваться и, поселить всех по парам, хотя свободных комнат было много.       Со всех факультетов в общежитии жило, дай бог, людей десять и всё были мальчиками. Девушки на факультетах были и часто приходили в гости, чтобы накормить страдающий, мужской монастырь. Посторонним приходить было нельзя, но с комендантом можно было договориться за дешёвую бутылку водки или коньяка. Он пил всё, что под градусом. И не важно дорогое оно или дешёвое. flashback       Антона опередили в одну из комнат общежития. Родители были против того, чтобы он там жил и до самого отъезда настаивали на том, чтобы он жил с ними, ну или, на пустой конец, снял квартиру.       Но Антона было не переубедить, поэтому жить в общежитие его провожало всё семейство и дальнее, и близкое, и те, о ком Антон вообще не слышал. В первые дни после заселения, мама звонила чуть ли не каждые десять минут и спрашивала нормально ли у него всё, не хочет ли вернуться.       Как бы сильно Антон не любил родителей, но такая гипер опека раздражала. Даже когда он сказал, что хочет работать следственном комитете, то те, не отговаривали конечно, но предлагали множество других вузов, с другой специальностью, намекая, что быть следователем - не его.       И в день, когда он переехал в общежитие, через часа три, после новоселья, приехал сожитель. – Привет! Я Эд! – на порог комнаты зашёл высокий, темноволосый парень. В его руках была спортивная сумка и рюкзак. – Привет... – Антон осматривал сожителя. Со стороны могло показаться, что его «привет» звучало с осуждением и раздражением.       Антону не сказали, что он будет с кем-то жить и он сам думал, что будет один. При заселении говорили, что студентов будет мало. Но кто ж знал?       Шастун не был против, но с сожителем, как минимум, нужно было поддерживать какие никакие, дружеские отношения, а на то время он не жаждал заводить дружбу после смерти Юли. Он всё удивлялся, как в депрессию не впал. Flashback       Но по итогу они как-то ужились и даже подружились. Вместе сидели на парах, ходили по университету. И также вместе не ходили на них. Был момент, что они по пьяни уехали в Беларусь автостопом, в день экзамена.       На курсе третьем, вроде, Шастун опять же по пьяни рассказал о своем проклятии, на что Эд ответил: «ну бывает». А на следующий день расспрашивал его вдоль и поперек. Антон пожалел, что об этом рассказал рассказал, хотя он, на тот момент, это не контролировал. Это был второй человек, которому он это рассказал. Даже родители об этом не знают. Да если бы и знали, то прямой путь был бы в психбольницу. Выграновский был, мягко сказать, удивлён.       Шастун в каком-то переулке купил книгу «как стать некромантом» где списывались действия для, так называемого «перерождения» и разные обряды. К примеру, общение с душами мёртвых. Или же как наслать порчу, смертельную или не очень.       Книга естественно была для развлечения и большинство обрядов было выдумкой для детей. Но некоторые из них были действительно действующими, которым Антон обучался тогда когда и иногда пользовался.       Антон с Эдом ездили ночью на кладбище и тот демонстрировал свои умения. Выграновский стоял с открытым ртом и глазами как волейбольный мяч. Душу мертвого, для обычного человека, видно не было, конечно, но то как при обряде изменился Антон и окружающая атмосфера, была подтверждением.       В момент обряда начинал усиливаться ветер. На улице как будто становилось ещё темней и стали слышаться тихие голоса, которые что-то шептали. Но их шёпот было не разобрать.       За всю жизнь Антон использовал свое проклятье в те моменты, когда ему обучался и несколько раз было, когда он работал в следственном комитете. После выпуска из университета, его и Эда, за хорошее окончание, прикрепили к отделению для стажёрства, а уже там и прикрепили к следователю, который, на тот момент, расследовал дело с маньяком. Помощь мёртвых же не будет лишней...?       Но после ухода из отделения по личным причинам, которые кроме Эда никто не знает, то он решил завязать с этим и жить как обычный человек.

***

– Ого, какие люди в Голливуде... – из-за спины Арсения послышался до боли знакомый голос. – Здравствуйте, Павел Алексеевич! – за спиной Попова стояло начальство отделения, которое, по всей видимости, только приехало. – Привет, – Арсений повернулся к Паше и протянул ему руку. – Здравствуйте... – Антон смотрел на следователя и уже, по совместительству, начальника отделения, к которому он был прикреплен во время стажировки.       Паша прошел вперёд, вставая перёд Антоном. Он смотрел на него и улыбался. Последний раз он видел его больше двух лет назад и тот значительно изменился. И в росте, и в лице, и в телосложении. – Шастун, ты ещё выше стал что ли? – он смотрел на него, который был выше его самого и стоящего Эда рядом. Эд, в свою очередь, облегчённо выдохнул. Арсений стоял сзади с ножом в руках и в голове начал складываться пазл. – А, это тот, к кому Выграновский ездил тогда? – спросил Арсений.        К нему повернулся Паша, молча кивая и поворачиваясь обратно к Антону. Арсений тихо протянул букву «а». – Паш, но это не отменяет того факта, что простые люди тут находится не должны. – Арсений, не душни, – Воля махнул в его сторону. – Какими свадьбами здесь? – он обратился к Антону, всё также улыбаясь. – Ну... – Шастун и не знал, что ответить. – Ладно, спрошу так. Ты помочь хочешь? Антон кивнул. – Но ты же понимаешь, что тебе придется вернуться в должности? Я могу по-быстрому оформить документы, но ты должен будешь пройти медкомиссию через кровь и пот, – сказал Паша. – Понимаю. – выбора у Антона не было, если он уже здесь, то пути назад нет. – Вот и чудненько. Заедешь в отделение сегодня со всеми бумажками, которые подтверждают твою личность и то, что ты умный, хорошо? – Паша ещё раз улыбнулся. – Что у вас тут? – он повернулся к Арсению, который молча стоял с ножом. – Нож нашли. Был воткнут в землю, – Арсений сделал паузу. – Некоторые люди, не относящиеся к делу, сказали что он тут недавно и я, отчасти, согласен. – Удивительно... – про себя буркнул Антон, чтобы кроме Эда никто не услышал. – Но как его к делу отнести - вопрос, – Арсений ещё раз покрутил нож, не имея никакого представления. – В новостях писали, что кольца ручная работа, так ведь? – Антон подал голос. Арсений кивнул, подтверждая написанное. – Этот нож тоже ручная работа. Он не купленный и не сделанный на специальных станках на заводе,– Антон двинулся вперёд, подходя к Арсению, который держал нож. – Можно? – он попросил Арсения взять нож в руку. Попов отдал его Антону, хуже точно не будет. – Если бы это был заводской нож, то вырезы были бы ровнее и симметричней, – он держал нож за конец рукояти в пакете и разглядывая декор. – А тут он не ровный и не одинаковый по сторонам. От руки это сделать просто невозможно, они будут похожи, но разница всё равно будет видна, – Шастун обратно отдал нож Арсению и вернулся к Эду. – И? – Арсений откровенно не понимал к чему это было. Ручная работа и что? – Сравните вырезы с кольца и ножа, если это делал один человек, то техника выреза будет одинаковой, – Антон пожал плечами, говоря своё предположение.       Паша и Эд молча слушали рассказ Антона. Выграновский, походу, не слушал, а стоя спал. Воля, в свою очередь, прокручивал сказанное Шастуном. – А это ведь мысль... – сказал Паша. – Кольцо же у трупа нашли? – Да. – Значит явно нож не просто так здесь. – Воля сделал небольшую паузу. – Ладно, вы тут разбирайтесь, а я пошёл туда, – он указал в сторону трупа. – Антон, если хочешь, зайди ко мне, хорошо? Антон кивнул. – Ну...

***

      Арсений сидел в своем кабинете и играл в три в ряд на телефоне. На столе были раскинуты фотографии с сегодняшнего убийства, которые он рассматривал больше часа, но это мало чего дало. Он был один в кабинете. Серёжа куда-то умотал, Дима тусуется у патологоанатома. Эд, со своим дружком, уехал отсыпаться в свой законный выходной. У него, вообще-то, тоже должен быть выходной, но у маньяка видимо своё мнение на этот счёт.       Шастун раздражал Арсения. Он видел в нем самовлюблённого эгоиста. Даже Паша, с которым он общается уйму тучу лет, возлагал какие-то надежды на мальчишку, который толком не знает, что такое работа в следственном комитете.       Он никогда не судил людей по возрасту и ко всем относился с пониманием. Но он просто в душе не представлял, как двадцатипятилетний парень, без какого-либо опыта в органах, сможет чем-то помочь. Скорее, лишь будет мешаться.       Да, Шастун смог определить сколько примерно часов находится нож, но зачем им эта информация? Хоть он сейчас и отправлен на экспертизу, но, Арсений думает, она мало чего даст. С большей вероятностью, он уверен, что к делу это никак не относится. Скорее, кто-то обронил. Или дети нашли и играли, разное бывает.       Когда Арсений был маленький, то он любил играть с друзьями во дворе в «ножики», чертя на земле или песке круг, разделяя его на две половины или больше, а затем беря ножик за лезвия и кидая его вниз. Он уже не помнил правила и смысл игры, потому что в последний раз он играл в это лет двадцать назад, если не больше.       И по сей день он видел как во дворах дети играли в эту игру. Поколение ещё не потеряно. Да и век такой настал, что любому ребёнку намного легче купить нож, чем в те времена.       Всё настолько сильно стало бесить, что скоро придется пить успокоительное. За последние дни слишком много всего произошло, что дало небольшой сбой в нервной системе. Неестественно частые убийства, для их маньяка, тупик в деле и свалившийся на голову какой-то официант. Арсений видел, что у Шастуна горели глаза, хотя цвет глаз, в темноте, было даже не разобрать.       Всё становилось ещё сложней, отчего начало происходить эмоциональные выгорания. Делать что-то сейчас сопровождалось с желанием повесился или просто забить на всё и втыкать всю неделю в стену, сидя на диване, и размышляя о жизни, и своем состоянии. – О, ты тут, – от размышления о жизни Арсения отвлёк вошедший в кабинет Дима. – А я с подароком пришёл. – Позов сел за свой рабочий стол, держа в руках небольшую, синюю папку. – С каким? – Арсений зажмурил глаза и потёр двумя пальцами переносицу. Не любил он подарки, особенно по средь бела дня. – Власов провёл экспертизу и результаты... – Дима сделал небольшую паузу. – Охуеть какие. – Покажи, – Арсений протянул руку в сторону коллеги, ожидая папку с заключением о экспертизе.       Позов передал папку и нагнулся вниз, чтобы включить компьютер. Арсений вернулся в прежнее положение на кресле, положил папку на стол. На первой странице были указаны ФИО патологоанатома, время и дата. На следующем листке была установлена личность трупа, предположительное время смерти и заключение.       Арсений прочитал пять первых предложений, которые ничем не отличалась от других заключений. Он не понял отчего была такая реакция у Димы. Всё начиналось также как и в других заключениях, из изменений было только время смерти. – И? – Арсений закрыл папку и посмотрел на Диму. – Тебя не смутило, что в крови нашли эпилептические лекарства, хотя убитый не был эпилептиком? – Дима оторвался от монитора компьютера и повернул голову в сторону Арсения. – Я не дочитал. – С этого и нужно начинать, – Позов смотрел на Арсения, который заново открыл заключение и начал читать. – «Лирика»? – Попов читал, что нашли в крови у жертвы. – Может, он был наркоманом? – Её выдают по рецептам для эпилептиков и достать наркоману слишком трудно. По словам друзей и родственников он был за ЗОЖ. Даже если бы он был наркоманом, то доза, которая в крови, слишком большая. Ни один бы нарик не стал в себя пихать такой препарат, учитывая его побочки. – То есть? – Прочитай полностью, ну. Вещество в крови как раз соответствует времени смерти. А на теле жертвы обнаружены следы сопротивления... – Позов не успел закончить предложение, как его перебил Арсений. – Маньяк мог напичкать таблетками, чтобы он успокоился? – Да. Они же снимают приступ эпилепсии почти сразу же после применения, а обычного человека успокаивают, но потом в дальнейшем чувствуется как наркотик, – Дима сделал паузу. – И возникает вопрос. Если маньяк убивает где-то там у себя, то откуда у него под рукой мог оказаться препарат для эпилептиков? Потому что, как мне известно, больные носят с собой лекарство чуть ли не в трусах, так как может ебнуть приступ. – Возможно Властелин - эпилептик? – спросил Арсений. – Да. – Интересно получается... А что там с ножом? – брюнет закрыл папку, прочитав экспертизу полностью. – Дима пока не сдал отчёт по нему, но сказал ближе к вечеру будет – Позов пожал плечами и стал что-то увлеченно делать в компьютере. – Понял.

***

– Я конечно в ахуе с тебя.       На кухню зашёл только что проснувшийся Антон. Эд сидел за кухонным столом и пил кофе с бутербродами. Выграновский до сих пор не мог отойти от ночного представления Антона       Большую часть представления Эд был в вакууме и со стороны могло показаться, что он спит стоя с открытыми глазами. Хотя периодически не забывал дергать Антона за руку, чтобы тот чуть-чуть угомонился. Это мало помогало, но на пару секунд его останавливало. – А что я? – Антон зевал и одновременно потирал глаза двумя руками. Сказать, что он не выспался, ничего не сказать. Мозг не соображал и не помнил, что вообще вчера произошло, Поэтому наезд Эда, Шастун не понимал, но склонялся к тому, что он перепил и что-то натворил. – Ахуеть, доброе утро, – Эд взглянул на Антона, по лицу которого можно было понять недопонимание. – Завтракать будешь? – Буду. Но я так и не понял, что вчера произошло... – Шастун сел за кухонный стол, по новой зевая и потирая глаза. – Мы вроде бы не настолько много выпили, чтобы ты ничего не помнил, – темноволосый встал из-за стола, подходя к сушилке для посуды. – Ты вчера назвал идиотом следователя из отдела при исполнении, – он взял чистую кружку. – Я? – Антон удивлёнными глазами уставился на Эда. – Это ещё малая часть. – Выграновский поставил кружку на стол. – Чай, кофе? – Кофе, – Шастун пытался прокрутить вчерашние действия в голове. Но они заканчивались на том, как он поехал к Эду и всё. Впервые, за долгое время, Антон не помнил пьянку. – Ты помнишь, что тебе сегодня ехать в отделение для восстановления в должности? – Выграновский насыпал в кружку кофе, а затем кидая туда же несколько кубиков сахара.       Антон ещё чуть-чуть и заплачет от того, что он полностью не помнил вчерашний вечер. Он взялся руками за голову под тихую усмешку друга и ещё раз пробовал что-то вспомнить. Эд как будто над ним прикладывался и, вчера они просто напились. Ну не может же быть того, что он абсолютно ничего не помнит. – Э-э-э-д, – Шастун протянул первую букву, хмыкая от безысходности. – Чего? – Выграновский повернулся к другу с электрическим чайником, заливая кипяток в кружку. – Расскажи, что я ещё вчера наговорил, я вообще ничего не помню, – Антон смотрел за тем, как лился кипяток, отчего из кружки пошёл пар. – Пили вместе, накрыло по-разному,– темноволосый улыбнулся. – На – Эд поставил кружку с кофе и тарелку с бутербродами, которые он заранее сделал для Антона. Он сел напротив друга и сложил руки на стол. – Ну слушай...        Выграновский начал рассказывать Антону вчерашние его действия. Как ему позвонили с работы, как он попросил взять его с собой, как нашёл нож, как оскорбил следователя и в целом всё, что происходило ночью.       С каждым предложением у Антона округлялись глаза и рот. Выграновский делал паузы, чтобы посмеяться с вида друга. Шастун был атеистом, но он молился, чтобы это всё была шутка. – Ебать... – шатен отпил из кружки, не веря в сказанное. – Напомню, что тебе сегодня ехать в отделение. Арсений всё-таки прав. Мне нельзя было приводить посторонних людей, а если тебя восстановят в должности, то объяснить твое присутствие будет намного легче. – Съездишь со мной, молю, – Антон сложил руки в умоляющим жесте. Он уже и не помнил, что его могут уволить на работе, эта проблема ушла на задний план. – А куда я денусь?

***

– Почему так холодно? – Антон и Эд стояли на автобусной остановке у дома Выграновского, ожидая нужный им транспорт. За последние полчаса проехали почти все автобусы, не по одному разу, кроме нужного. – Наверное, потому что через пару дней декабрь и на улице минусовая температура, а ты в ветровке? Ещё бы голым вышел, – Эд осуждающие посмотрел на друга, который стоял в летних кроссовках, спортивных штанах и тонкой куртке. – Меня больше интересует, где автобус. – Я не понимаю, нахуя создают расписание для автобусов, если они даже не пытались ездить по ним, – Шастун убрал руки в карман штанов. – Может на такси? – предложил Выграновский. – Если ты заплатишь, то я в целом не против. – Э, нихуя, – Эд возмутился. Он посмотрел на друга, который улыбался во все тридцать два зуба. – Ты видел цены на такси? Моя официантская зарплата съеживается, как хуй на морозе, при виде такого. – Антон улыбался, глядя на Эда, который был бы не против стукнуть чем-то тяжёлым Антона. – Бля, домой же ещё заехать надо... – За документами? – А ты думаешь я с ними хожу двадцать четыре на семь, чтобы пойти обратно работать в отделение? – Ну вдруг у тебя на трусах есть карман. Я знаю что ли? – Эд опустил голову и кивнул в сторону паха Антона. – Автобус! – шатен радостно воскликнул, когда вдали показалась маршрутка, с нужным номером. – Наконец-то.       К ним подъехала белая маршрутка с номером «девять» на лобовом стекле и на боковом со стороны пассажирского салона. Двери открылись и они зашли внутрь, оплачивая проезд у водителя. Тот отдал сдачу и оторвал два билетика. Антон сел за водителем, постукивая по соседнему сиденью для того, чтобы Эд сел рядом.        Шастун облокотился головой об стекло и стал смотреть в окно, Эд, в свою очередь, достал телефон из кармана куртки и кому-то писал. Антон задумался о том, что он сейчас действительно восстановиться в должности, хотя вчерашний вечер вспомнить никак не получилось       Он столько времени пытался себя огородить от этого и сейчас он едет за документами. Антон бы не поехал, потому что он абсолютно ничего не помнит, и склоняется к тому, что такое решение было сделано из-за алкоголя в крови и стресса. Но друга подставлять не хотелось, как бы он не хотел.        Но выбора уже не было. Даже если он по пьяни выбрал такой путь, то придется идти по нему. «Не знание правил не освобождают от ответственности», вспомнила парень фразу. Ситуация, конечно, была другой, но смысл тот же.       Антон чувствовал себя странно. Он находился в прострации с момента выхода из подъезда и это чувство пугало. Давно он не ощущал такое, непривычно и, в какой-то мере, раздражительно. – Глянь, – Эд протянул перед лицом телефон с какой-то мемной картинкой. На ней было изображение маленького, пушистого, растрёпанного котёнка, со смешной матерной надписью снизу. – Ты. – Я, – Антон улыбнулся и где-то в глубине души умер от умиления. Парню двадцать пять лет, о другом думать должен, а он давит лыбу с фотографии котика. Может, это какая-то болезнь? – Нам выходить на следующей остановке. – из динамиков сообщили о том, какая следующая остановка.       Эд убрал телефон обратно в карман куртки и заранее встал с кресла. Антон встал вслед за ним. Их место моментально заняли две женщины, которые разговаривали между собой.       За пару остановок маршрутка наполнилась битком. Стоящие люди даже не реагировали на попытки пройти к дверям, они просто стояли, даже не пытаясь отодвинуться. Хоть двери были относительно напротив места, где сидели Антон и Эд, то этот маленький проём забился полностью.       Эд, как самый крайний, пытался пролезть к выходу, прося некоторых людей подвинуться. Антон шёл за ним, ещё раз прося людей отойти в сторону. У Выграновского почти получилось пройти, он стоял в пару шагах от двери.       Как только автобус постепенно начал сбрасывать скорость и выворачивать руль в правую сторону для остановки, люди начали лезть напролом к дверям.       Транспорт остановился и водитель нажал на кнопки, открывающие переднюю и заднюю дверь. Пассажиры сзади толкались, буквально выталкивая из автобуса на улицу. Эд вышел почти самым первым и отошёл на сторону, пропуская других людей, ожидая Антона. – В рот я ебал общественный транспорт, блять, – из автобуса вышел Антон, спрыгивая с предпоследний ступеньки на тротуар. – Я тоже ахуел. Откуда людей-то столько... – Эд огнянул вышедшую толпу из маленькой маршрутки. – Нахуя они лезут в автобус, если видят, что места вообще не осталось. Я хуй пролез, – Антон достал из кармана штанов пачку сигарет и вытянул из неё сигарету и убранную зажигалку. – Дай, – Эд протянул руку в сторону пачки сигарет.       Шастун достал ещё одну сигарету, отдавая ее другу. Тот кивнул головой в знак благодарности, ожидая когда Антон прикурит и даст зажигалку Эду. Они отошли за пределы остановки, хотя стоящие бабульки молча осуждали их взглядом.       Они пошли в сторону пешеходного перехода, на сторону дома, где живёт Антон. На светофоре шло время до зелёного света, но дорога была пустой и самые ближайшие машины виднелись в больше двухсот метров. Шастун смотрел налево и начал переходить дорогу на красный свет. Эд сделал то же самое.       В это время на пешеходном светофоре загорелся зелёный они посмотрели направо и стали переходить вторую часть дороги с другим движением. – В магазин зайдём, я пушистому фашисту корма куплю, а то она нас сожрёт вместе с косточками, – Антон кивнул в сторону пятерочки. – Пошли.

***

       Арсению казалось, что все это - сон. Сон, с длинною в тридцать тридцать три года, без шанса и намёков на продвижение. Если у вас никогда не было мыслей, что вами кто-то играет, управляет как куклами. Что, в целом, мы и есть они. Странные мысли, но над ними можно задуматься и размышлять ни один день.        А может, что мы сейчас находимся в коме, лежим на кровати с подключенным аппаратом искусственного жизниобеспечение и всего того, что мы прожили в ней, на самом деле нет? Реальность может оказаться абсолютно другой, не такой как во сне. Возможно, у нас другие родственники, которые часами сидят в палате и смотрят на безжизненное тело, которое лежит в одном и том же положении уже несколько дней, недель, месяцев, годов, лет. Все же может быть, верно?       Арсений с детства думает по этому поводу и его мысли всегда приходят в тупик. Рассуждать на эту тему бессмысленно. Можно просто напросто загнаться и жить с этими мыслями на постоянной основе.       Иногда в жизни складывалось так, как будто этим кто-то управляет и решает как должно быть, хорошо или плохо. Он не был верующим. Если бы бог был, то рассуждая вполне с логичной стороны, почему он не наказывает людей, которые в самом деле достойны этого? Почему на улицах всех городов, стран уйму извращенцев, насильников, педофилов, убийц и они до сих пор не понесли наказание?       Арсений не оскорблял чувство верующих, но к большинству из них относился с каким-то отвращением, что ли? Не ко всем, а лишь к тем, кто доказывал с пеной у рта, что бог существует, называют атеистами грязными, демоническими отродьями и призывали их молиться, дабы покаяться перед Господом и очистить свою душу, полностью забивая на чужие взгляды и мнения.       Будучи атеистом, он не навязывал верующим свое мнение. Когда те спрашивали причину не веры, то он спокойно говорил, ни к чему не призывая и не оскверняя позицию других.       Темы для рассуждений лезли из головы как тараканы, заставляя сидеть и действительно разбирать темы, предложенные мозгом из воздуха. С одной стороны, можно поразмышлять с собой наедине на любую тему, а с другой эти мысли казались чем-то психически ненормальным. Возможно так и есть?

***

      Арсений сидел в своей машине, собираясь ехать домой. На улице шел незаметный снег, отчего были включены стеклоочистители, чтобы убирать капельки растаявшего снега с лобового стекла. Ему дали возможность съездить домой и поспать пару часов, потому что он после убийства ехал прямо в отдел и сидел там до полудня.       Каким бы взрослым человек не был, но спать важно. От этого зависит состояние человека и его работоспособность в дальнейшем. Отдыхать, к слову, тоже надо, но работая следователем, это выходило редко.       Попов завел машину, выворачивая руль до конца влево, параллельно нажимая правой ногой на педаль газа, выезжая с парковки у отделения. Машина ехала плавно, без резких движений.       Сразу после выезда с парковки, бал светофор с пешеходным переходом. Для автомобилистов горел красный свет. Арсений держал руки на руле, наблюдая за людьми, переходящими дорогу. Неделя была не рабочей, но все куда-то торопились.       Когда на светофоре с красного света переключился на жёлтый, Арсений положил ногу на педаль газа, но не нажимая её. Машина была на автомате, поэтому в вождении она была не особо трудная, как на механике. Хотя для каждого человека по-разному.       Единственный минус от автоматической коробке передач был такой, что нет такой концентрации. Когда человек уставший, за автоматом намного легче уснуть. Поэтому Арсений, дожидаясь зелёный свет, отвлекался на всё, чтобы не клюнуть лицом в руль.       Он вообще не особо любил водить машину. Но это, можно сказать, была вынужденная мера, потому что ездить на автобусе или такси - проблематично. От его дома нет автобуса, который бы шел прямо до места работы. Можно доехать только с тремя пересадками.       Ездить на такси выходило дороговато, поэтому куда легче сдать на права и купить машину. Лучше уж иметь личный транспорт для передвижения, чем тратить уйму денег на такси и автобусы.       Загорелся зелёный свет, Арсений нажал на педаль газа и машина плавно тронулась с места. На дороге было пару машин, что удивительно неудивительно. Пока он едет домой, в голове составлял план действий, которые.нужно было сделать по пути. – «Надо заехать в магазин. Купить лампочку, стирального порошка и молотого кофе для кофемашины», – Арсений мысленно составлял список покупок.       Он жил один и был холостой. Большинство девушек, с которыми он когда-либо встречался, не могли свыкнуться с его местом работы. Они хотели иметь семью и их дико раздражало, что Арсений допоздна мог сидеть на работе или же посреди ночи уезжать в отделение. Мама твердила, что уже бы пора жениться, завести детей, а то не молодеет же. Но ему, вроде как, и одному хорошо. Вроде?

***

– Сима-а-а-а! – Антон шагнул на порог своей квартиры, зовя кошку. Та была уже на месте и ждала, когда он полностью зайдет в квартиру, чтобы атаковать хозяина. Вслед за ним зашёл Эд. – Она у тебя расти когда-нибудь перестанет? – Эд огнянул пушистый комок, который, по ощущениям, неделю назад был меньше.       Кошка углядела вторую жертву в лице друга Антона, отчего хозяин стал менее интересным. Она запрыгнула на тумбочку и круглыми глазами начала смотреть на Эда. – Да вроде маленькая же, – Антон повесил куртку на крючок и протянул руку в сторону кошки, которая в ответ двинулась головой, чтобы её погладили. – Сима. – Мяу, – Сима встала на лапы, стараясь максимально приблизиться к хозяину.       Выграновский снял куртку, тоже вешая её на вешалку, затем протягивая обе руки, чтобы взять пушистое создание друга. Он прижал её к груди и начал гладить всё, что только можно. Сима начала громко мурлыкать и по ней было видно, что ещё чуть-чуть и она начнёт растекаться как плавленый сыр.       Сима была ласковый и почти каждому человеку давала гладить себя. Когда в квартире бывало небольшое количество людей, хотя такого уже давно нет, и на не-е-е не обращали внимание, то она забиралась куда повыше и начинала громко мяукать.       Пока его друг развлекался с кошкой, Антон снял уличную обувь и пошёл на кухню. Он держал в руках белый пакет, в котором были продукты и корм для кошек. Пошёл только за едой для Симы, а по итогу накупил всего нужного, что есть по акции.       Он поставил пакет на стул и вытащил из него двухкилограммовый корм. На звук шуршания пакета моментом пришла Сима и вскочила на стул, садясь рядом с пакетом. Эд в коридоре доставал себе тапочки из тумбы.       Шастун убрал закрытый корм за дверцу шкафчика, где стоял такой же мешок корма, только уже начатый и почти пустой. Он взял старый пакет и раскрыл на нем липучки, наклоняясь в сторону миски, чтобы высыпать остатки корма.       Сима спрыгнула вниз и стала быстро поедать свою еду. Антон скатал пустой пакет в свёрток и кинул в мусорку, находящуюся под раковиной. – Ты её голодом моришь, что ли? – на кухню зашёл Эд и стал наблюдать за тем, как кошка набирала в рот корм, как хомяк. – Кормлю, она просто об этом не помнит, – шатен вернулся к пакету с продуктами и начал разбирать его, выкладывая что-то на стол, а что-то сразу убирая в холодник. – Есть хочешь? – он увидел в морозильной камере пакет с сырой нарезанной картошкой. – А что есть? – Вот это, – Антон достал картошку. – Буду не против. В отличии от некоторых у меня здоровое, трёхразовое питание, – Выграновский улыбнулся, подмечать плохие привычки друга. – В отличии от некоторых у меня здоровое питание, – шатен передразнил друга и кинул пакет с едой на столешницу, закрывая холодник.       Антон ел как пойдет. Иногда один раз, иногда два, иногда вообще не ел. Из-за того, что он не умел готовить, питаться получилось как получится. Эд, в отличии от него, умел готовить. Правда не трудные блюда, но мог сделать себе мясо с макаронами, или приготовить какой-то супчик. По большей части, конечно, готовкой занималась его девушка, которая оставалась у него на ночёвку. Или он мог спокойно съездить к своим родителям и поесть, мама накормит за милую душу и ещё даст с собой.       Сколько бы раз он не пытался научиться готовить, всё закончилось сгоревшей посудой, грязной плитой, потраченными деньгами на продукты и вымотанными нервами. Даже элементарно сварить макароны это был целый квест. Иногда получалось, конечно, но это было всего пару раз. Про жарку он вообще молчит. Кроме яичницы, приготовленных блинов и картошки он пожарить ничего не мог. Ну и не всегда это выходило хорошо, иногда пригорало, но уже был успех, не сгорело ведь.       Шастун взял с лежащего полотенца, у кухонной раковины сковородку и поставил её на плиту. Он зажёг под ней газ и налил масла, затем открыл пакет с картошкой и высыпал ее в сковороду. – Я покурить, – Эд вышел с кухни и пошёл в сторону комнаты, к балкону.       Антон накрыл крышкой сковородку и сделал газ чуть-чуть поменьше и двинулся вслед на Эдом. Тот уже стоял на балконе и прикуривал сигарету. – Чёт я заебался немного, – Шастун вышел на балкон и достал из кармана штанов свои сигареты. – Не один ты, – Эд стряхнул пепел в открытое окно. – Поедим и поедем? – Наверное.       Антон стоял и смотрел в небо. Он находился, как будто, в прострации. Состояние было настолько идиотское, что хотелось вешаться, плакать, жить и ещё раз вешаться. Надо бы ко врачу обратиться или попить таблетки для памяти. – Ты рад вообще? – Эд затянулся и ещё раз стряхнул пепел. – Не знаю. Я до сих пор не помню, что ночью происходило, вот убей, блять, – Антон тяжело вздохнул. – Я помню то, как пришёл к тебе и когда уже проснулся, всё. – Головой не бился нигде? – Блять, да хуй его знает... – Антон сделал последнюю затяжку и потушил сигарету об пепельницу.       Шатен вышел с балкона и пошёл на кухню. Квартира наполнилась приятным запахом жареной картошки. Он поднял крышку со сковородки и помешал лопаткой картошку. На ней появилась золотистая корочка, которая означала, что скоро будет готова. Сделав газ чуть-чуть побольше, он ещё раз помешал и накрыл крышкой обратно.       Сима сидела на холодильнике и умывала левую лапу, периодически поглядывая за действиями хозяина. Она тихо мурлыкала, что это можно было услышать только подойдя к холодильнику.       Эд зашёл на кухню и сел на стул, смотря на Антона. Сима при виде темноволосого, спрыгнула с холодильника и уселась к нему на коленки. Выграновский стал легонько гладить по шерсти, также смотря на Шастуна. Тот стоял к нему спиной и мешал картошку в сковородке.       Шатен выключил газ под сковородой и положил снятую крышку на столешницу. Из посудника над раковиной Антон достал две черные, плоские тарелки, купленные на последние деньги.       Он поставил одну тарелку на столешницу рядом с крышкой, а в другую начал накладывать картошку. Наложив, Шастун поставил её перед Эдом, который повернулся к столу. – Вилки знаешь где? – спросил Антон у Эда. – Обижаешь, – Эд встал, спуская кошку на пол с коленок и подошёл к выдвигающимся ящикам у плиты. Он достал две вилки, положив одну в свою тарелку.       Шастун поставил вторую тарелку на стол и достал из холодильника сосиски и пару разных соусов по типу: майонез, кетчуп и ещё пару каких-то острых и не очень. Эд сел на стул, кладя вторую вилку в тарелку Антона. – Я выйду за тебя замуж, если не отравлюсь твоей едой, – Выграновский накалол на вилку картошку и приподнес ко рту. – Отравишься, я туда яда налил, – шатен сел на стул напротив и достал пару сосисок себе и другу. – Жаль, такая пара бы красивая была. – Скорее: ах какая пара, пиздабол и шмара, – Антон засмеялся в голос. – Приятно аппетита. – Эх, а я ведь серьёзно... – Выграновский сделал максимально жалостливый голос, из которого были слышны нотки смеха. – Поженились бы, завели детей, уехали на Мальдивы. – Я согласен лишь при таком условии, что на Мальдивы везёшь ты, за свой счёт. – Да пошёл ты на хуй, подаю на развод, – Эд театрально отвернулся, скрывая руками улыбку. – Кстати, вкусно давольно таки. – Ну, годы практики и горы сожжённой посуды, – Антон сам удивился тому, что картошка даже не подогрела, а лишь покрылась красивым, золотистым слоем. – Удивительно...

***

      Когда Шастун и Выграновский поели, Антон пошёл переодеваться в более-менее приличный вид. Это, конечно, сопровождалось пинком Эда, который сказал: «нужно выглядить опрятно, мужественно, по-взрослому. А не как пятилетний мальчик, обосравшийся в спортивные штаны.»       У него было всего две пары джинс, которые приходились на все временные года уже как пару лет, наверное. Синие и темно-серые широкие джинсы, одинаковые по плотности и ширине. Он не помнил где и за сколько их купил, но цена была смешной. – Только скажи, что мне бы ещё рубашку надеть, то я тебя задушу этими штанами, – Антон указал на лежащие джинсы. Он устраивал Эду показ мод.       Эду не хватило только таблички с цифрами для оценки прикида. У Шастуна гардероб был настолько маленький, что все вещи, находящиеся в шкафу, могли спокойно поместиться в спортивную сумку. Даже бы место ещё осталось. Рубашка была в его шкафу последний раз лет восемь назад, на выпускной. После этого он сжёг её, тем самым сжигая все воспоминания о школе.       Сейчас его гардероб составлял одни толстовки, да футболки. Больше ничего и не требовалось. Ещё несколько спортивных штанов, целая куча носков и трусов, куда ж без этого. – А ну покрутись, – Эд после очередной примерки одёжки попросил покрутится вокруг. – Вот так куда лучше, – на Антоне были серые джинсы и белая футболка с какой-то английской надписью. – Блять, да неужели, – шатен облегчённо вздохнул, когда показ мод был окончен. – Поехали уже, а то время уже много. – Поехали, – парни пошли в коридор, не забывая потискать кошку по дороге. Сима сидела с выпученными глазами, не понимая, куда они собрались. Обычно Антон в свой выходной постоянно дома, отсыпается, а тут шляется как проститутка по всей ивановской в поисках клиента.

***

      Антон стоял на пороге входа в следственный комитет. Снаружи здание было такое же, когда он проходил здесь стажёрство, но внутри, как говорил Эд, сделали ремонт до неузнаваемости. Они добирались сюда через кровь и слёзы. Автобуса долго не было, а когда приехал, то кондукторша хотела высадить их, потому что они не натурально выглядели. Подозрительно слишком.       Шатен тихо засмеялся с того, что их завуалированно назвали геями, а Эд вообще ничего не понял. Но как бы хотелось кондуктору высадить, так называемых, «пидоров», она полностью не имела права это сделать. В правилах общественного транспорта нету такого пункта, что нужно высаживать парней, которые похожи на нетрадиционную пару.       Он не верил своим глазам, что он опять находится здесь и через пару минут войдёт внутрь, для восстановления в должности. Эд стоял да территорией комитета, курил и разговаривал с кем-то по телефону. Антон вспоминал, как входил в это здание первый раз стажёром, потом входил уже будучи младшим лейтенантом юстиции и через какое-то время простым лейтенантом.       Происходило некое чувство дежавю. В голове производились отрывки из памяти, как он впервые надел на форму, погоны. На душе было так тепло, вспоминая то время. Но сейчас это место приносило лишь одни кошмары. – Чё не заходишь? – пока Антон бараном смотрел на вход в следственный комитет, сзади подошёл Эд и положил руку не плечо. – Тебя жду. – А меня зачем? – Выграновский прошел вперёд, поворачиваясь лицом к другу. – Вдруг заблужусь. – Антон улыбнулся, вспомниная первый день в отделении, когда он хотел отойти в туалет, но по итогу потерялся в коридоре дальнего корпуса. – Потеряешься - обратишься к вышним силам, – Эд тонко подстебнул друга, отчего тот замахнулся рукой, в которой держал рюкзак. – Меня нельзя бить, упаду, умру, а денег на похороны нет! – Ничего, обращусь к всевышним силам, они тебя туда и без похоронного обряда примут нормально. С котлом лавы и горящим веником, – Антон засмеялся. – Да ну тебя, – Выграновский махнул рукой. – Пошли. Или тебя как маленького мальчика за ручку вести? – Да, мам, веди, – шатен протянул руку. – Почему мама-то сразу? Я буду папой! – Ну пошли, папочка, – Антон закрыл глаза второй рукой, с рюкзаком, и внимательно следил через пальцы, за реакцией друга, который был уже на грани истерики. – О своих фетишах на общее обозрение, не рассказывем, – темноволосый толкнул в плечо, взяв Антона за локоть и повёл в сторону двери.       Шатен вырвался из слабой хватки и пошёл рядом с Эдом. Он потирал лицо, пытаясь успокоиться и принять более-менее серьёзный вид. – Заходи, – Выграновский открыл перед Антоном металлическую дверь, пропуская его вперёд.       Вдали показались белые стены. С левой стороны у входа была расположена дежурная часть, где за стеклом сидел мужчина, лет тридцати. По другим сторонам виднелись дверные проёмы, насколько Антон помнил, в столовую и на лестницу.       Эд прошел вперёд, говоря ему, чтобы он шел за ним. Выграновский в знак приветствия кивнул головой дежурному и быстрым шагом дошёл до конца коридора, заворачивая налево.       Шатен идёт за Эдом как собачка, повторяя его действия. Они свернули на лестничный пролет и стали подниматься на второй этаж. Антон разглядывал всё вокруг, как будто в первый раз.       Выграновский завернул направо и вышел в длинный коридор. По бокам были расположены двери с табличками. – Следователь Иван Алексеевич... – Антон шёл за Эдом и читал ФИО следователей с табличек. – Следователь Арсений Сергеевич... – это имя ему показалось давольно знакомым и в голове стал вырисовываться предположительный портрет человека. – Ты его вчера идиотом назвал, кстати, – темноволосый остановился у двери, на которой было написано «главный следователь Павел Алексеевич» – Я? – Ты, – Эд постучал в дверь и нажал на ручку, притягивая её к себе. – Здравствуйте! – он взял за руку Антон и дёрнул его в сторону кабинета. – А я уже успел подумать, что ты передумал, – Павел Алексеевич сложил руки на стол. – Здравствуй. – Здравствуйте... – Антон стоял на пороге кабинета и мялся. За ним стоял Выграновский, который не давал прохода назад. Со стороны это выглядело, что он пятилетний мальчик, которого будут ругать за что-то. – Иди, блять! – шёпотом сказал Эд и легонько толкнул его вперёд. Антон повернул голову и испуганными глазами посмотрел на него.       Шастун сильно волновался. А от чего - неизвестно. Такого волнения не было даже тогда, когда он подавал заявление на стажировку. В отделение зашёл спокойно, но только поднялся на второй этаж - его стало трясти как осиновый лист. – Садись, – Паша указал рукой на диванчик. Антон послушно сел, моля взглядом Эда остаться тут. Тот кивнул, проходя в кабинет и закрывая дверь.       Антон более-менее начинал успокаиваться и Паша начал задавать вопросы, почему он решил вернуться и, почему вообще ушёл. Шастун предполагал, что такие вопросы будут задаваться и примерно выстраивал у себя в голове ответ.       С божьей помощью он как-то выкрутился, полностью обходя вопрос о том, почему ушёл с должности. Антон на минуту стал верующим и мысленно молился, чтобы это всё кончилось. – Ну смотри, тебе сегодня бы съездить и сделать свежую фотографию для документа и принести её мне. Если принесешь сегодня - завтра будет готова ксива, – Паша улыбнулся. – Медкомиссию пройдешь потом, если ты надолго, конечно. – Хорошо, – Антон кивнул. – Эд, можешь вести дела Антона. Там скоро Арсений должен приехать, а Серёжа по-моему в вашем кабинете сидит, – старший следователь забрал нужные документы, которые Антон положил к нему на стол и убрал в ящик стола. – А мне же этот выходной будет зачтен как рабочий день? – спросил Выграновский, надеясь, что ему оплатят этот день. – Размечтался, ты тут по своей инициативе, – сказал Антон, вставая с диванчика. – Замолчи, пока я тебя не убил прямо тут. – Мальчики, вы до кабинете дойдёте сами, или мне на помощь позвать, чтобы вас довели до туда? – Паша давно скучал по вот таким живым и весёлым людям в отделение. Помнит, когда они были на стажёрстве у него, то он мог смеяться с них круглосуточно.

***

– Это кто? – в кабинет зашёл Выграновский с Антоном. За столом сидел Матвиенко. Он вопросительно поднял бровь и отодвинул голову за монитор, глядя на незнакомца. – Я - Антон. – шатен представил себя, кивая в знак приветствия. – Как из рекламы жвачки что-ли? – Серёжа встал из-за стола, приближаясь к парням. – А по-конкретней можно? Антонов на земле - как у дурака фантиков. – Антон Шастун, двадцать пять лет, лейтенант юстиции. – он протянул руку, для пожатия. – Тот самый, что ли? За которым танцы с бубнами устраивали? – Да, – ответил Выграновский, уходя на свое рабочее место. – Приятно познакомиться, – Матвиенко пожал руку, садясь за стол обратно. – Его в курс дела ввести надо, а мне лень, – темноволосый завел руки за голову, кладя ноги на стол. – Сергей Борисович, Вы как старший по званию, введите его, пожалуйста. – Нихуя себе, девки пляшут, – Сережа удивлённо развел руки.       Пока те выбирали, кто будет просвещать его в дело, он сел на диванчик, закинув ногу на другую. Кабинет казался знакомым, в принципе, как и всё в этом отделении. Но из знакомых лиц был только Павел Алексеевич.       Пока Антон молча разглядывал кабинет и размышлял о своем, в него кинули белую папку. На картонной обложке было написано «дело номер сто пять» – Пускай сам просвящается, я занат, – Матвиенко подвинулся на стуле ближе к столу, кладя одну руку на стол, а вторую на мышку. – Игрой в пасьянс? – спросил Эд. – Да.       Эд цокнул. Время шло, но ничего в отделении не менялось. Шастун положил папку на колени и раскрыл её, читая текст. Он читал это с интересном, вычитываясь в самые интересные моменты, на его взгляд. Прочитав пару страниц, в голове стали скапливаться вопросы, которое он озвучит чуть позже. – «На каждом трупе маньяк оставляет кольца, подходящее по размеру на безымянный палец, сделанные в ручную» – Антон прочитал предложение вслух. – А может быть так, что он их не оставляет? – В смысле? – в унисон спросили Выграновский и Матвиенко. – Может, жертвы носили эти кольца в жизни? – В большинствах случаев кольца находились в метре от трупа, – сказал Выграновский. – Тут сказанно, что жертвы между собой никак не взаимосвязаны. И чисто в теории может же быть так, что это их кольца? Не будет же убийца изготавливать специально кольцо под размер пальца или носить их с собой, – шатен продвинул свою идею. На него уставились две пары глаз, которые явно недопонимали его мысли. – Ну, смотрите. Как я понял из прочитанного, вы родственников убитых не спрашивали про наличие колец, по причинам того, что кто-то уже давно не общается с ними или у кого-то их просто нет. – Я вроде бы понял мысль, но не понял того, где они брали эти кольца, если их делают на заказ, в интернете нет магазинов, которые их производят. – темноволосый смотрел на Антона, начиная рассуждать на эту тему. – Кольцо, к примеру, могли подарить. Или купить где-нибудь на рынке, там этого добра полно. Много вариантов, откуда у них оно, – Антон продолжил читать. – Теория интересная, конечно, но нелогичная и странная, – Серёжа выглянул из-за монитора на Антона. – Допустим, если кольца он не оставляет, но факт в том, что они есть и откуда жертвы могли их взять, и откуда маньяк знает, что именно у этого человека это кольцо - непонятно тогда. – Я когда был маленький, часто ездил в деревню к бабушке и дедушке. Дед мой любил делать ножи. Сам вытачивать лезвие, рукоять, делать какие-то рисунки, – шатен сделал паузу. – И у большинства людей в деревне были эти ножи, как подарки. Возможен тот факт, что эти кольца он кому-то дарил. Если человек творческий, то свое творение он будет дарить друзьям или родственникам. – Тогда если он их, так сказать, подарил кому-то, то какой смысл ему убивать этого человека? К тому же, он их не забирает обратно, а просто оставляет либо на трупе, либо где-то рядом, – логическая цепочка в голове Матвиенко порвалась. Мысль Антона он понял, но к чему ее применить - не понятно. – Теоретически, да, смысла нету и даже глупо. Но в описаниях убийца явно психически неуравновешенный. Может, эти люди со временем что-то ему сделали, или же он дарил не друзьям, а врагам, к примеру, – Шастун не мог сформулировать свои мысли намного точнее и всё это, со стороны, казалось полным бредом. – Это всё вроде как-то и глупо, но я задумался на этот счёт, – Выграновский закрыл глаза, кладя руки на макушку. – То, что он людей убивает, скрывается и играет с нами, то это уже признак психической болезни. К тому же, каждые его действия не являются однотипными, а идёт какое-то разнообразие. – Всё равно, непонятно, – Матвиенко подвернулся к Эду и через пару секунд отвлёкся на сообщение в телефоне. – Скоро Арсений приедет, ахуеет он знатно. – Да он и вчера не сильно расслабленный был, – темноволосый всё также лежал с закрытыми глазами. – В плане? – Вот эта двухметровая палка сегодня ночью Арсения назвала идиотом и ещё что-то там наговорил, я уже не помню.       Серёжа перевел взгляд на Антона, смотря на него пятирублевыми монетами. Шастун, в свою очередь, спокойно читал дело, пропуская все высказывания в его сторону мимо ушей. – Почему он живой остался тогда? – удивлённо спросил Матвиенко, не веря сказанному. – Мне сегодня Сергеевич мельком рассказывал про какого-то самовлюблённого парня, но я даже не подумал, что он, – Серёжа указал на Антона. – Да там история длинная, мне лень рассказывать. У меня вообще сегодня законный выходной, а я с самого утра как белка в колесе, – Эд в знак усталости зевнул.        Пока Серёжа сидел в шоке, Антон успел прочитать всю папку. Всё было настолько странным и нелогичным, что уже сейчас вешаться хотелось. На каждое убийство были прикреплены фотографии жертв. Он сделал пометку, что пару людей ему показались знакомыми. Возможно, в самом деле просто показалось, но забывать об этом он не будет. Отложит, так сказать, у себя в голове. – У меня в голове есть ещё пара каких-то предложений, но они уже совсем выглядят как полнейший бред... – Антон прокручивал в голове прочитанное, вспомниная подмеченные факты. – Хуже уже точно не будет, я так думаю. Хоть у кого-то появились какие-никакие теории, – Серёжа, на самом деле, был рад, что в отделение пришел новый человек. Да и к тому же молодой, так как в основном приходят мужчины, и редко, женщины за сорок плюс и толку от них никакого. Через какое-то время они просто увольняются и всё, будто бы и не было их.       Да и честно, тоже в какой-то степени ему было по барабану на нового человека, главное чтобы к нему не прикрепили стажёрства, то это всё было просто замечательно. Из относительно молодых следователей в отделении был только Выграновский. Насколько Серёжа помнит, его прикрепляли в Павлу Алексеевичу, а потом к кому-то ещё. Но суть не так важна. – Не, бред, – Антон отказался от рассказывания своих мыслей. Подумают ещё, что совсем идиот. – Хотя... – он хотел спросить про один момент, написанный в папке, как неожиданно открылась дверь в кабинет, задевая его коленку. – Серё... – в кабинет зашёл Арсений, первым увидев друга за столом, он в моменте закрыл дверь, краем глаза замечая фигурку на диване, которая активно потирала ладошкой ногу. – Жа... А он что тут? – он указал на знакомое, со сегодняшней ночи, лицо и повернулся к Серёже.       Выграновский от неожиданности подскочил со стула, распахивая глаза. У двери стоял Арсений, по глазам которого можно было заметить злость и раздражение. Ещё бы чуть-чуть и он уснул в таком положении на стуле, потому что поспать сегодня получилось настолько плачевно, что даже в рабочие дни он спит гораздо больше. – Я временно с вами, получается, – Антон пожал плечами, не понимая возмущения зашедшего мужчины. Ему было настолько по барабану на него, что проявлять агрессию в ответ даже не хотелось. Ещё с кафе он понял, что Арсений с прибабахом. – И давно? – Со сегодняшнего дня, блять. – адекватно отвечать явно не получилось, да и вопрос заданный Поповым был действительно тупым. Антон поставил вторую ногу на пол, выпрямляя спину. – Не маловат ли для мата? – брюнет не понимал, в чем его раздражал этот парнишка, но именно к нему просыпалось желание докопаться из-за какой-то «фигни»       Выграновский смотрел на них с небольшой тревогой, на что Серёжа, увидев его взгляд, махнул в сторону, говоря губами: «сами разберутся» – А Вы на староваты для существования на этой планете? – шатен стал поддерживать эту войну, подливая не масло, а уже бензин, в огонь.       Арсений от такого заявления открыл рот. Вроде бы у них не такая уж и сильная разница в возрасте. Не маленький мальчик же, но хамил как второклашка-хулиган, который не может жить без внимания. За спиной Арсения послышался тихий смешок. – Мальчик, а не ахуел ли ты? – Попов был довольно сдержанным человеком и на моменты, когда его специально провоцировали, просто не реагировал. Он понимал, что Антон его нарочно выводит, но не реагировать на это просто не получилось. – Никак нет.       Арсений решил помолчать и уйти на свое рабочее место. Сзади всё также был слышен тихий смех Серёжи и боковым зрением удивлённые глаза Выграновского. Он сел за рабочий стол, раздражённо посмотрев ещё раз на Антона и повернувшись в сторону Матвиенко. – Арс, зря ты на него бочку катишь, – Серёжа достал откуда-то красное яблоко и откусил от него, оповещая друга. – Он идею подкинул, правда её доработать нужно, но мысль хорошая. Мы с Выграновским задумались на этот счёт. – Интересно услышать даже. Там идея из разряда «их никто не убивал, они сами упали и умерли», да? – Арсений даже не представлял, что мог предложить пацан, который отработал в комитете меньше года, чем следователь, который работает уже десять лет. – Мы же не задумывались на тот счёт, что кольца - вещь жертвы, а маньяк, на самом деле, не подкидывает их, – Серёжа рассказал теорию Антона. – Эй, как там тебя, – Попов обратился к шатену. – А ты точно трезвый сегодня? – от услышанного ему хотелось плакать и смеяться. – Вы ведёте дело почти полгода, но все также стоите на мертвой точке. Может, пьяный Вы, а не я? – Шастуна стал раздражать Арсений, до тряски в руках. – Все убийства с собой никак не взаимосвязаны, как я понял. Жертвы не является родственниками, друзьями, работниками одного рабочего места. Они все абсолютно разные. Если убийце настолько скучно, что он стал убивать людей, тогда зачем ему выделать себя, оставляя кольца на трупе? – То есть? – брюнет внимательно слушал речь Антона, все также считая это полным идиотизмом. – Если бы это было для него развлечение, то какой смысл делать убийства так, чтобы окружающие поняли, что это он? – шатен сделал паузу. – Значит между ними есть всё-таки какая-то общая черта. Как написано в деле, все кольца подходят под размер безымянного пальца на правой или левой руки. И возникает вопрос. Чтобы изготовить кольцо, нужно какое-то время, учитывая, что они сделаны из сплава металла. Палец жертвы нужно измерить для точности размера, а потом уже делать. – И что? – Составьте у себя в голове примерное время изготовления кольца. Сроки убийства и сроки изготовления кольца не совпадают. Если бы это было, к примеру, как обручальное кольцо, без всяких там вырезов и прочее, то возможно, да, по времени бы оно сошлось. Но на кольце есть гравировка, ручная. И также рассматривая с более логичной стороны, таскать ему кольца с любым размером, тупо как-то. Арсений молчал, уходя в свои мысли. – И также, если бы кольцо было только сделанное, то при экспертизе можно было бы определить, новое оно, или нет. Так как свежие кольца, да и вообще любое ювелирное изделие может оставлять пыль, от полировки, которую даже не убрать в ультразвуке. Она со временем убирается сама, – Антон закончил свой рассказал, внимательно наблюдая за реакцией следователя.       Как бы это странно не звучало, но Арсений тоже задумался. Он вспоминал, допрашивали ли они близких жертвы на наличии кольца. Только, наверное, первую, и то с родственниками жертва общалась давно. Можно сказать, были в ссоре. – А вообще, это мысль...