Некроманты тоже люди

— А, вообще, это мысль. — Арсений взглянул на потолок. — Чисто теоретически можно покопать в эту сторону, только что оно нам даст. Хотя, теория интересная, на самом деле. Я удивлён, — он посмотрел на Антона и заново поднял взгляд на потолок.       Они сидели в полной тишине и каждый думал о своём. Антон, в свою очередь, дальше читал дело, надеясь заметить ещё какие-то интересные факты. Он понимал, что работа следователем довольно трудная и не всегда получается сразу расследовать преступление, но всё было настолько запутанно, что это было похоже на идиотский детективный сериал. — А сколько в общей сумме жертв? Просто я уже столько прочитал и не считал. — спросил шатен. — Одиннадцать или двенадцать, — ответил Серёжа.       Шастун продолжил читать. Периодчески, прикрепленные фотографии жертв, ему казались знакомые и это уже как-то пугало. Хотя, он всё-таки работал в общепите, которые посещают сотни людей за день. Поэтому и могло казаться, что люди были знакомыми. — Что мы всё о деле то… — вдруг резко сказал Матвиенко и отодвинулся от стола на стуле. — Как ты вообще пришёл к нам? — он посмотрел на Антона, указывая на него. — Э-э-э… — Антон замялся, придумывая что можно сказать. — Я вообще не планировал сюда, так-то, но… — Не планировал сюда идти работать, но сидит теперь здесь. — Попов усмехался. — Из разряда: «сначала сделал, а потом уже подумал» да? — он в открытую язвил в сторону Антона и, завуалированно, подстебывал его.       Шатен смотрел на Арсения как на идиота. Его это никак не задевало, но в голове, как на репите, производился момент с работы. Поэтому на подобные высказывания он не реагировал, а лишь в ответ усмехался. Что можно было взять с человека, которого раздражает норма этикета? Ничего. — А сколько лет то тебе и день рождения когда? — Серёжа расспрашивал парня. — А зачем вам? — Антон считал эту информацию ненужной, ведь знал, что тот может спокойно посмотреть его личное дело. — Ладно возраст, то дата рождения зачем? — Натальную карту, блять, сделаю. Расскажу про будущее твоё. — Ого, не знал, что в следственном комитете люди тарологами подрабатывают, — шатен изобразил удаление и улыбнулся. — Раньше люди в такси подрабатывали, так, для души. А тут… — Входим на новый уровень, — Матвиенко улыбнулся. Ему нравился парень и чуство юмора у него было обалденным. — Двадцать пять лет мне, вроде, — после сказанного, Шастун зевнул, прикрывая рот рукой. — Вроде? — Ну может в роддоме подменили, не знаю, у родителей не интересовался, — шутки шутками, но Антон в какие-то моменты жизни задумалась о том, что родной ли он сын своих родителей.       Всё равно не получалось объяснить то, что он родился с такой особенностью. Никто из родственников, даже самых дальних, не были связаны с чёрной магией или чем-то подобным. Он спрашивал как-то у бабушек, по маминой и папиной линии, ради интереса. Но те давали отрицательный ответ.       В целом, он жил обычной жизнью, обычного человека, периодически забывая о том, что он всё-таки является, так сказать, «особенным». Это не мешало в жизни. Наседали только мысли, которые иногда били в барабаны в голове и напомнили, типа: «эй, чувак, ты можешь входить в контакт с мертвыми и делать разные обряды». Антон не сильно копался в этой теме, хотя надо было бы.       К тому же средства информации, где он мог узнать чуть-чуть по подробней, вовсе не было. В интернете, большую часть, писали статьи, которые являлись выдумкой и просто фрагментами из книг и сказок. Поэтому читать это было бессмысленным делом. Стоит радоваться, что он дал точное определение тому, кто он есть, спасибо и на этом.       Выграновский сидел за своим рабочим столом с закрытыми глазами и периодчески вслушиваясь в разговоры. Ему хотелось спать, ну, или на крайний случай, повесится на люстре. Он, конечно, был безумно рад за Антона, но выходить куда-то в свой законный выходной после четырёх часового сна - даже врагу такого атракциона не пожелаешь.       В кабинете опять настала гробовая тишина. Каждый занимался своим делом. Шатен отложил папку на чей-то стол и начал молча залипать в телефон, листая ленту ВКонтакте, периодчески улыбаясь из-за мемов. Правда мысленно, но улыбался.       Атмосфера была раздражающей, отчего было абсолютно не комфортно. Солнце, на улице, сменились тучами. На стекле были небольшие водные разводы от идущего дождя со снегом. Весь снег, который выпал вчера и этой ночью уже растаял, не оставляя следа и видимости, что он вообще шёл.       Скоро, вроде как, зима, но погодные условия видимо об этом забыли. Хотя, в том году снег полноценно выпал в конце декабря, за пару дней до нового года. — Знаете чё я нашел? — неожиданно для всех сказал Серёжа, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Девушку себе? — предположил Арсений. — У кого что болит, тот о том и говорит, Арс, — Матвиенко подстебнул Арсения в ответ, отчего тот сделал обиженное лицо. — Я щас посмотрел страницу в ВК убитой девушки и заметил интересную вещь. Арсений встал из-за стола и подошёл к Серёже. — Интересно, что? — спросил Попов, подходя к другу, паралельно заглядывая в монитор. — Смотри, — на мониторе была изображена фотография женской руки, в которой держался бумажный стаканчик с каким-то напитком. — И? — брюнет рассматривал фотографию. Он видел её, когда составлял личность убитой девушки. Обычная атмосфера фотография, которые делали множество людей. Ничего примечательного. — Ещё раз смотри, — Матвиенко приблизил фотографию, останавливаясь на костяшках руки. — Кольцо?       На безымянном пальце правой руки было еле заметное кольцо, из-за ракурса. Толком было непонятно какое оно. То ли обручальное, то ли обычная бижутерия. Рука обхватывала стаканчик и из-за этого было невозможно разглядеть кольцо. Арсений стоял и все также с недопониманием смотрел на фотографию.       Сидящий, в телефоне Антон, поднял голову в сторону двух мужчин и выключил гаджет, полостью переключая свое внимание. Эд, в свою очередь, уже спал и не реагировал на происходящие. Шастун внимательно следил за реакцией следователей, ожидая чего-то хорошего, но, исходя из выражения лица Арсения, заключение будет по типу: «хуйня, переделывай». — И что это даёт? — Арсений искрении не понимал то, что хотел от него коллега. — Да, повторяюсь ещё раз, согласен, мысль Антона была очень интересной, но она нам мало чего даст. Не факт, что это именно оно. Множество людей носят обычные кольца в повседневной жизни и, даже я не исключение. — он выставил ладонь, демонстрируя на безымянном пальце правой руки, серебряную печатку.       В этот момент Антон резко вскочил с диванчика и двинулся в сторону следователей, чтобы посмотреть фотографию. Как никак, он тоже замешан в деле, с сегодняшнего дня, и он имеет полное право как-то помогать. — По цвету они очень схожи с кольцами маньяка, — Серёжа то отдалял фотографию, то приближал. — Но при приближении не получается разглядеть его, размыто слишком, а отдалённо тоже не видно. — Сохраните фотографию и в фотошопе повысьте резкость, — предложил, подходящий к столу, Антон.       Шатен встал со спиной Серёжи, рядом с Арсением, и упёрся руками об спинку кресла. — Да не, это было ты тупо, — Арсений пожал плечами и вернулся за свой рабочий стол. — Да, было бы действительно тупо, если Вы это не заметил изначально. — Шастуна раздражал брюнет. Для того все казалось каким-то тупым и не имеющим какого-либо смысла. — Следователи должны, как мне казалось и как меня обучали, отрабатывать все версии, даже или они кажутся уж очень идиотскими. — И мне это говорит мальчик, который толком не работал в следственном комитете… — съязвил Попов, тяжело вздыхая. — Арс, он прав всё-таки, — Матвиенко в фотошопе прибавил резкость на фотографии. — Смотри.       На фотографии стал виден вырез на кольце. Картинка была так же размытой, но она стала более четкой для того, чтобы разглядеть. Антон смотрел на это с небольшим чувством гордости, хотя, по большей части, он радовался тому, что получилось поставить на место Арсения. Хоть и не надолго, но получилось показать, что он не такой уж и плохой. — Антон, скажи, ты маньяк? — Серёжа был удивлен тому, как за последний час, в деле начинал выстраиваться принцип убийств. — Я не понимаю, почему мы этого не заметили и даже не думали в эту сторону…       Арсений всё так же сидел на своём месте и по нему было видно, что он взорвётся от злости. Он не понимал, почему он так реагировал на Шастуна. В его сторону моментально поставлялась какая-то ненависть, которая с каждой минутой всё больше и больше подпитывалась маслом. Он всегда был сдержанным, но тут сдержанность моментально куда-то пропадала. — Ладно, соглашусь, толк от тебя есть, — согласился Попов, указывая на Антона. — Серёж, просмотри ещё страницы убитых, может ещё что-то найдем. — Я уже. — А этот чё, дрыхнет что-ли? — Арсения резко переключился на спящего Выграновского, который упускал все самое интересное. — Выграновский! — Отстаньте, у меня законный выходной, — хриплым голосом, не открывая глаза, сказал Эд. — Ну хоть у кого-то…

***

      Антон сидел на лавочке в торговом центре, ожидая своей очереди на фотографию. Людей, которым тоже было нужно сфотографироваться, было откровенно много. Рядом с фотостудией уже поставили две лавки для ожидания. Эту очередь можно было легко объяснить тем, что фотографии на документы у них получались хорошими, что можно было без слёз смотреть в документ. Шастун вспоминал свой паспорт в четырнадцать лет, где он выглядит как дегенерат с патологией в развитии. Цена была, конечно, не самая дешёвая, но за качество снимка - это было ещё давольно дёшево.       Он сидел один, без Эда. Тот поехал домой, так как выглядел откровенно плохо. На улице всё-таки не май месяц и заболеть было не таким уж трудным делом. Поэтому Антон отправил его домой вставлять градусник под подмышку и пить лекарства, чтобы стало полегче.       Шатен до сих пор не верил в происходящее. Ему казалось, что всё это сон. Просто идиотский сон. Он настолько долго огорождал себя от этого всего, что сейчас сидит в очередь на фотографию для ксивы. Это всё так странно, и так непонятно, что голова просто не работала и начинала болеть.       Помимо этого была ещё проблема в том, что ему завтра выходить на смену, на официальной работе. Начальство по поводу жалобы ничего не писало, но это не внушало доверия. Он не знает, как он будет разрываться на две работы, потому что кафе бросать не хотелось. У него уже там был какой никакой авторитет, премии и что-то подобное. Но после инцидента, как оказалось, с Поповым, не то что премия, зарплата за этот месяц не светит. Дадут рублей сто и скажут: «живите как хотите». И это волновало.       Он собирался уходить из кафе через ближайшие месяца три, когда найдет нормальный вариант работы, но не сейчас. Была надежда, что всё-таки начальство сжалится над ним и всё обойдется просто выговором. Ну, может, пару дней бесплатно поработает, всяко лучше чем вообще лешаться зарплаты.       Очередь потихоньку становилась меньше. Люди выходили из студии с бумажными конвертами, в которых были снимки. На лицах были улыбки и восторг от хороший фотографий. Поэтому Антону так нравилась это фотостудия, что он считал её самой адекватной из всех, в которых он был.       Настроение было на нуле, как и желание жить. Почему проблемы не могут приходить постепенно, а не наваливаться разом? Пока разгребаешь одни, сразу же появляются новые, куда серьёзней. Потом уже просто опускаются руки и ты живёшь в море проблем, которые уже не решить.       Почему в школах не обучают тому, что действительно важно в будущем? Ни одна теорема, ни один закон, ни одно правило, которые вдалбливал в голову в школе, не помогло в жизни. Всё только больше усложняло.       Очередь становилась всё меньше и меньше, отчего перед ним осталось всего трое людей. На улице, наверняка, уже стемнело. Антон размышлял о том, как ему завтра быть. Он работал три дня и отдыхал два. Одну рабочую неделю он выходил на вечернюю смену, в другую неделю на утро.       Работать утром было для него куда сложнее, чем ночью. Просыпаться утром - как персональный круг ада. Он никогда не понимал людей, у которых абсолютно спокойно получается просыпаться в рань, без типичных переводов будильника на пять минут. Что в садик, что в школу, что в университет пробуждение утром происходило под полное непонимание происходящего. Тело проснулось, а мозг нет.       Пока Антон сидел и размышлял обо всём, перед ним остался один человек. В это время телефон в руке завибрировал от пришедшего сообщения. Он включил телефон и на экране блокировки показалось сообщение от Эда. Он разблокировал телефон, заходя в соцсеть, в которую пришло сообщение. Эд: Я походу ухожу на больничный

Антон:

Ты как себя чувствуешь?

Эд: Я чувствую себя словом из пяти букв, которое начинается на «х» и заканчивается буквой «о»

Антон:

К тебе приехать? Купить каких-то лекарств?

Эд: Не, у меня все есть.

Антон:

«Голым» вроде бы хожу я, а заболел ты

Шастун улыбался, подстебывая друга. Эд: Ой, отстань. Ты до сих пор в ТЦ?

Антон:

Да, вот последний человек передо мной ушёл фотографироваться, я следущий.

Эд: Че с работой делать будешь? Антон мысленно взвыл.

Антон:

Блять, я щас только и думаю об этом. Хуй его знает. Разрываться на две работы я вряд ли смогу, тогда выбирать придётся. К тому же уже нужно продолжать начатое, иначе нахуя я сижу у фотостудии.

Сообщение было сразу прочитанно. В левом верхнем углу под аватаркой поменялось вместо «в сети» на «печатает». В этот же момент из студии вышел человек, который был перед Антоном. Он встал, попутно печатая Эду.

Антон:

Чуть позже отвечу, я фотографироваться пошёл.

Написал Антон и выключил телефон, убирая его в карман штанов.       Он зашёл в помещение. За стойкой, с стеклянной стенкой и полками, на которых лежали различные обложки для документов, стояла молодая девушка. — Добрый вечер! — девушка за стойкой обратила внимание на зашедшего Антона. — Добрый вечер. Сделаете фотографии на документы? — Антон впритык подошёл к стойке. — На паспорт? — Нет, на полицейское удостоверение и на личное дело. Размеры не помню, извините, — он попытался вспомнить какой должен быть формат фотографии, но не получалось. Ни — Все хорошо, я знаю формат, — девушка улыбнулась. — Пройдёмте! — она вышла из-за стойки и открыла деревянную дверь, находящуюся справа от Антона.       Шатен прошёл за девушкой. За дверью находилось небольшое помещение с белым фоном, табуреткой и двумя напольными лампами для освещения. Всё выглядело как в самых обычных и дешёвых фотостудиях, различие было лишь в качестве фотографии.       Рядом с входом был столик, на котором лежал фотоаппрат. Девушка взяла его в руки, указывая Антону на табуретку и, паралельно настраивая камеру. Он подслушано сел, зачесывая прядь волос, которая не вовремя вылезла, а затем сложил руки на коленях. — Не моргайте, — она подошла, вставая на нужную дистанцию для фотографии. Антон слушал указания и через пару секунд послышался щелчок, оповещающий о сделанном снимке. — Посмотрите, вам нравится или переснять? — девушка повернула фотоаппарат сторой с экраном, показывая Антону получившийся снимок. — Да, подойдёт, — Шастун посмотрел на фотографию, соглашаясь с девушкой.       Девушка достала флешку из фотоаппарата и вышла из помещения. Шатен проследовал за ней, становясь у стойки. Та подошла к компьютеру, чтобы распечатать фотографии. — Через пару минут будет готово. У вас наличные или карта? — спросила девушка. — Карта. — Прикладывайте, — она протянула терминал, на котором была указанна сумма. Антон, не обращая на это внимание, достал из кармана штанов кошелёк, вытаскивая из него зелёную карту. Он приложил её к терминалу, расплачиваясь. — Не знала, что в полиции стали работать такие красивые парни, — она протянула Антону бумажный конверт с фотографиями и чек. — Вам бы моделью быть, — она улыбнулась. — Спасибо за фотографии и за комплимент, — Антон улыбнулся в ответ, забирая конверт. — Меня Настя зовут. Может, дадите номерок, а я вам устрою фотосессию? — Настя все так же улыбалась. По ней было видно, что Антон ее заинтересовал. — Вы сильно расстроитесь, если я вам откажу? — он не любил отказывать, особенно девушкам. Воспитание как никак присутствовало и просто не позволяло. — Очень! — Ладно, хорошо. Плюс семь девятьсот шесть…

***

      Антон никогда не мог отказать девушкам. За последние лет восемь им заинтересовались девушки, прося номер или социальную сеть, для дальнейшего общения. Кто-то писал и он поддерживал общение, а кто-то и вовсе забивал. Но ни с одной девушкой он не поддерживает общение на данный помент.       Он не понимал с чем это связано, но он склонялся к хорошему воспитанию от родителей. С школьного возраста он носил портфель одноклассницам, когда те просили. Когда просили помочь с каким-то предметом, хоть он и не учился на одни пятерки, но в начальной школе его даже можно было назвать отличником. В средней школе этот статус пошёл по наклонной с добавлением новых предметов, но он старался вытягивать всё на хорошие оценки. Его родители никогда не ругали за оценки, и ему иногда казалось, что те и не возглавляли никаких надежд.       В его семье был стереотип, что мужчина должен работать физически, а не умом. Если не служил - значит не мужик. Но смотря на Антона, в армии его не то, что мужчиной сделают, а скорее инвалидном. Он всегда был худым с значительным недовесом. На каждом медосмотре при взвешивании его спрашивали: «Мальчик, ты не депрессуешь? Голодом себя не моришь? Тебя родители не кормят?» и всё в таком роде. Вроде бы врачи, должны понимать, что генетика - шутка весьма интересная.       Но экзамены он сдал хорошо, даже лучше, чем он рассчитывал. В аттестате всего четыре тройки, и то, по предметам, которые он считал не особо нужными ему в жизни. Он с лёгкостью сдал вступительные экзамены и поступил на первый курс.       Бывали моменты, когда ему бабушка говорила, что без знаний ему работать только дворником, но такие случаи были всегда на эмоциях, к примеру, когда с ним делали домашнее задание и он откровенно не понимал тему. После таких фраз всегда следовали извинения и просьбы забыть то, что было только что сказано.       И Антон забывал. Он никогда не реагировал на подобные высказывания со стороны родственников или ещё каких-то людей. Он слушал разные советы от людей, мнение, высказывания, но никогда не пользовался ими и шёл по своему собственному мнению. Наверное, из-за этого правила он чего-то и добился в жизни. Антон делал так, как он считает нужным, не слушая никого. Не получается - значит ему это в самом деле не нужно.

***

— Ну что, как вам Шастун? — в кабинет Арсения неожиданно зашёл Паша, отчего присутствующие в нём дернулись от испуга. — Кажется, в моих волосах скоро появятся прожилки седины… — Арсений театрально сложил руки в районе сердца. — Паш, нельзя так пугать, без работников ведь останешься. — Арс, ты в следственном комитете работаешь, тебя испугает только смерть с косой, и то, не факт, — Серёжа улыбаясь смотрел на друга. — Бе-бе-бе, — Попов отъехал на стуле к стене. — Извините, а это точно не детский сад? — Паша сел на диванчик, внимательно наблюдая за своими работниками. Вроде бы взрослые мужчины, а ведут себя как маленькие дети. Правду говорят, что сорок лет у мужчин - самые тяжёлые. — Не знаю, я утром в отделение следственного комитета заходил, может что изменилось за это время, всякое бывает, — Арсений пожал плечами, пытаясь не засмеяться. — Арсений, у моего сына в детском садике есть свободное место в группе, могу пристроить тебя, по старой дружбе. — Вынужден отказаться, там кормят невкусно. — Ну вот и всё, — Воля кашлянул в кулак и продолжил. — Как вам Антон-то?        Веселое настроение Арсения моментально изменилось на раздражение. Он закатил глаза, откидывая голову назад, показывая, что он абсолютно не хочет разговаривать на эту тему. Шастун всё также его раздражал, хотя тот ушел уже несколько часов назад, но как будто в кабинете остался какой-то неприятный осадок, что хотелось открыть окно, чтобы проветрить. — Он прикольный, мне нравится. А Арсения он бесит, — Серёжа положил себе в рот маленькую печеньку, пожимая руками. — Да не бесит он меня… — не зная зачем, Попов начал оправдываться и опровергать сказанное. — Вот это девки классное пляшут, — Матвиенко удивлённо посмотрел на Арсения, разговаривая с набитым ртом. — А не ты ли его полчаса назад обзывал малолетним эгоистом? — Было дело, не отрицаю. Воля тяжело вздохнул. — Арсений, чем он тебя не устраивает? — Паша предполагал подобную реакцию от Попова, но чтоб настолько... — Паш, ну по нему же видно, что он неопытный абсолютно. Каким образом он нам поможет, если он ничего не знает? — брюнет сложил руки в замок и положил на стол. — Ага, только этот «неопытный» заметил то, что мы всем отделом не видели на протяжении этих месяцев, — Матвиенко уважал Арсения и считал его другом, но в некоторые моменты тот его подбешивал своей раздражительностью. — Это… — Арсений не успел договорить, как его перебили. — Стоп ругань, что он заметил? — Павел Алексеевич заткнул Арсения, обращаясь к Серёже за подробностями. — Маньяк не оставляет кольца на трупах, он убивает владельцев этих колец. — Звучит как краткое описание какого-то фильма про убийц, — Арсений усмехнулся. — В плане? — Он когда читал дело, то выдвинул версию о том, что властелин не оставляет кольца на трупах. Когда он рассказывал об этом, то это, изначально, выглядело как-то глупо, но я ради интереса решил пересмотреть социальную сеть одной из убитых и на одной фотографии можно увидеть это кольцо, хоть и плохо, но видно. — Почему мне не рассказали? — спросила Паша. — Ну Вы ж занятой очень, Павел Алексеевич. Решили не мешать, — съязвил Попов. — Теперь более-менее стала выстраиваться логическая цепочка убийств, как минимум. И по какому принципу он убивает, — закончил Серёжа, возвращаясь обратно к своему компьютеру. — Интересно… — Я про то же. А этот, — Матвиенко указал на Арсения. — Упёртый как баран, ни бэ, ни мэ. Арсений опять закатил глаза. — Я не понимаю, почему ты так на него взъелся. Ни на одного нового работника в отделении ты никогда так не реагировал, а тут как с цепи сорвался, — Серёжа знал его не первый год. Тот всегда был сдержанным ко всем, даже когда те откровенно раздражали. Он впервые видел его таким и это, отчасти, пугало.       В кабинете повисла тишина. Паша даже не знал, что можно сказать по этому поводу. Серёжа молча залипал в компьютер, Арсений смотрел в потолок, периодически покачиваясь на стуле из стороны в сторону. Воля понимал и знал, что Арсений понимает то, что новые работники, особенно следователи, им нужны. Все устали от серийного убийцы, что мозг просто не мог соображать. Им нужен человек со «свежим» мозгом, который будет, в данный момент, мыслить более масштабней. Когда дело заходит в тупик, то такие люди являются навесом золота. — Вы знали, что Выграновский и Позов на больничный ушли? — Паша решил намного разбавить обстановку нужным фактом. — Ну глядя на Эда, который выходил из этого кабинета как труп, то тут все предельно ясно, а Позов-то куда? Сколько здесь работаю, ни разу не видел чтобы этот уходил на больничный. Он хромой, больной, седой всегда ходил на работу, а тут что… — Серёжа удаленно посмотрел на начальство, отрываясь от своего монитора. — Потому что он умеет следить за здоровьем, а вы - не особо, — Паша тихо усмехнулся, намекая на момент, когда Арсений и Сережа за месяц два раза ушли на больничный. — Да про Диму можно сказать, что его остановит только смерть. В это время Арсений как-то подозрительно молчал, размышляя о чем-то. — Это что, мы тут в троем с Шастуном будем? — неожиданно для всех сказал Арсений. Серёжа, от неожиданности, подпрыгнул на кресле. — Выходит что так. — Пристрелите меня…

***

      Антон лежал и молча смотрел в потолок. Он недавно пришёл домой, покормил пушистое существо, переоделся и лег на кровать. В голове была пустота и осознание того, что произошло сегодня. Если быть предельно честным, то до сих пор была надежда, что это сон или неудавшаяся шутка, хотя до первого апреля ещё было далеко. За пару минут размышлений, Сима поела и улеглась на животе своего хозяина, укладывая голову на грудь и начиная тихо мурлыкать.       Он думал, что делать дальше. Всё-таки разрываться на две работы не получится, учитывая утренние и ночные смены, поэтому придется выбирать что-то одно. Антон не был никогда в подобной ситуации и даже не мог представить и подумать, что когда-то окажется в ней. Как гласило правило, по которому он действовал практически всегда «если взялся за дело, то доведи его до конца». Но тут подобная схема мало чем помогла.       Морально убивал факт, что некоторое время он будет в отделении без друга. У Попова к нему была неприязнь, а Антон относился к нему более нейтрально и сдержано. Матвиенко казался ему намного приятней, чем Арсений. Хоть тот и был по началу резок, но доверия он внушал куда больше.       Иногда просыпалось желание, чтобы в мире существовала машина времени. Зачастую хочется исправить ошибку в прошлом, чтобы нынешнее время было не настолько поганым. Если бы она действительно была, то Антон готов отдать все свои деньги, чтобы всё вернуть.       Ещё пугала неизвестность завтрашнего дня. Обычно, за малейшие косяки, и не только, директор кафе пишет в личных сообщениях с просьбой зайти к нему в кабинет, когда будет рабочая смена. Он не так часто получал подобные сообщение, но на душе было бы куда легче, если бы он получил его. Теория о том, что начальство ещё не видело - отпадает моментально. Тот книгу жалоб просматривает практически каждый день, а со дня инцидента пошли вторые сутки. От этого хотелось лезть на стену.       Пора постепенно укладываться спать. Но размышления о том, о сём не давали уснуть, хотя оргазм уже сообщал о потребности сна. Сима всё также лежала на груди хозяина, только уже без музыкального сопровождения. По мимо мыслей о завтрашнем дне и дальнейшем его развитии, в голове были размышления по поводу сегодняшнего дня и убийце. Весь день сегодня происходил в вакууме и осознание которого пришло только перед сном.       Всё произошло резко и неожиданно. В его жизни, конечно, были, и не редко, импульсивные решения, но в таком плане - впервые. Дело оказалось интересным, на удивление Антона. Оно выделялось своей нелогичностью убийств, хоть такие случаи не первые, но тут это было как-то по-особенному. Тут даже навыки некромантии не помогут, хотя Шастун периодчески забывал о том, кто он. Можно провести обряд и вызвать дух мертвого, побеседовать и узнать хоть какую-то информацию, но был страх, что что-то может пойти не так.       Последний раз подобный обряд он делал когда прошёл стажировку в отделение. Но сейчас долго не было практики и очень боязно что-то сделать не так. Даже самый правильно проведенный обряд отнимает много сил и уже страшно представить, что будет если накосячить. Наверное, в первое время он будет пока думать своей головой. А дальше уже как пойдет.       Потихоньку стали стихать навязчивые мысли, освобождая голову и наконец-то начиная засыпать. Была лишь единственная мысль, которая больше всего тревожила. Когда Антон смотрел фотографии убитых в деле, то ему показалось, что он половину людей где-то видел. Это было не на подсознательном уровне, Шастун был уверен, что он видел этих убитых, и, некоторых из них, не по одному разу.       Но, после пару минут размышления, желание спать все-таки взяло свое и Антон отрубился, держа свою руку на кошке.

***

Звон будильника.       По комнате раздался противный трель будильника, заставляя Антона протянуть руку к тумбочке, дабы взять телефон и прекратить надоедливый звон. Шастун выключил будильник, отбрасывая гаджет куда-то в сторону подушки и начал потихоньку принимать сидячее положение, в процессе потирая глаза пальцами рук.       На активное движение, в комнату прибежала Сима, смотря на хозяина грустным и голодным взглядом. Она тихонько мурлыкала и внимательно наблюдала за пробуждением хозяина. — Мяу, — Сима стояла в дверном проёме. — И тебе доброе утро, — Антон зевнул, вставая с кровати и двигаясь в сторону кухни. Кошка быстро развернулась и последовала за хозяином.       Парень находится в какой-то прострации. Сказать, что он абсолютно не выспался - ничего не сказать. Вставать рано утром для него был всегда квест, но на удивление сегодня он проснулся с первого раза, а не как обычно нажимая кнопку «прозвонить через пять минут».       Сегодня нужно что-то решить с работой в кафе и отнести остальные документы Павлу Алексеевичу. Одному ехать в отделение желания почему-то не было, но как говорится: «нравится не нравится - терпи моя красавица». Какой чёрт его вообще дёрнул на эту авантюру? Он не понимает.       Антон достал пакет сухого, кошачьего корма и насыпал в миску Симы. В эту же секунду кошка начала поглощать пищу. Ему бы самому нужно было позавтракать, на работе ему это сделать вряд ли дадут, но в холодильнике, как на зло, ничего подходящего для утреннего приема пищи не было. Антон не особо горел желанием есть с утра что-то тяжёлое, желудок ему за это «спасибо» потом не скажет. Но и оставаться голодным тоже перспетива отвратная.       Видимо, придётся по-старинке. Чай и обычное печенье.

***

      Время было около шести или семи часов. Точное время Арсению было смотреть было слишком лень. В отделении как обычно пусто и только он единственный сидел в своем кабинете и пытался зацепится ещё за что-то в деле. За весь вчерашний день они с Серёжей просомтрели все страницы убитых, и, фотографии с их участием. Сказать, что это было тяжко и муторно - ничего не сказать. У некоторых людей было по сто, а то и двести, триста фотографий из разных социальный сетей. И приходилось внимательно рассматривать всё.       Как бы Арсению не нравится Шастун, но в какой-то мере он был благодарен ему за такую мысль. Паша всё-таки был прав, что им нужен человек с «не забитым» мозгом. В свое оправдание, почему они не додумались посмотреть раньше, была усталость от этого дела и мечтания закрыть его побыстрее, поэтому они не отрабатывали самые элементарно-идиотские версии. Но вон как оно.       Нет, странно подумать, что они даже не смотрели социальные убитых. Первым делом, когда становилась известна личность убитого, они смотрели страницы на наличии каких-то зацепок и также просматривали фотографии, но не прям досконально. Практически на всех фотографиях было трудно разглядеть кольцо, но пройдя через кровь и пот у них это получилось.       Но больше никаких зацепок, за последние восемь часов, Арсений не обнаружил. Абсолютно ни-че-го. Результаты экспертизы по ножу до сих пор не было и брюнет был уверен на сто процентов, что он никак не относится к делу. Это был точно не тот нож, которым были убиты жертвы. Он более короткий и узкий, а раны на убитых - полные противоположности.       Арсению казалось, что он скоро повесится. Когда-нибудь настанет момент, когда его найдут мёртвым. Он устал от всего, по большей части от дела в тупике, но передать его другому следователю не хотелось. Подобные действия от других следователей он оценивал слабыми. Может его мировоззрение было не правильно, но такого мнения поддерживался не он единственный.       От рассуждений, брюнет начал засыпать. Веки становились всё тяжелее и тяжелее, а голова, абсолютно не слушаясь, опускалась вниз, отчего легла на лежащие руки на столе. Сопротивляться потребностям организма не получалось, поэтому Арсений быстро заснул лёжа на столе.

***

— Попов!       Сверху раздался громкий голос. Арсений от неожиданного пробуждения резко выпрямился, давая кому-то своей головой в нос, отчего послышалось недовольное шипение. Отъежая на стуле к стене, он поднял взгляд, жмурясь и потирая глаза. — Арсений, блядь ты голубоглазая, а поаккуратнее нельзя?! — перед ним стоял Серёжа, которая прикрывал нос рукой. — Э-э-э… — мозг брюнета до сих пор пытался проснуться, отчего происходящее доходило до него долго. — Экает он блять, а я теперь с больным носом, — Матвиенко сел за свое рабочее место, всё также держась за нос, который стал болеть ещё сильнее. — Арс, есть такое место интересное. Кроватью обзывается, слыхал? Спать нужно на ней, а не сложа ручки на столе.       Если взглянуть Арсения сейчас со стороны, то можно было подумать, что у него какие-то проблемы в развитии. Он абсолютно ничего не понимал. — Алё, гараж, — Сережа помахал рукой, но реакции от друга не последовало. — Арсений! — А… — Попов ещё раз потер глаза, массируя всё лицо ладонями, дабы взбодриться. — Мне тебя из отделения как маленького за ручку домой вести? — спросил Матвиенко, смотря на Попова не с раздражением, как это было пару минут назад, а теперь уже с сочувствием и сожалением. — Такое ощущение, что ты только что родился. — Интересные у тебя сравнения однако. Спасибо на этом. Хоть не с наркоманом сравниваешь, — Арсений более-менее стал осознавать происходящее. Мозг, наверное, только сейчас начал просыпаться. — Ну и на наркомана тоже, — Серёжа усмехнулся. — Ты че вообще здесь делал всю ночь? — А откуда ты знаешь, что я пробыл здесь всю ночь? Матвиенко оглядел Арсения и посмотрел на него как: «а-ля идиот или прикидываешься?» — В зеркало глянь на себя, может поймёшь. — Да я шучу, — Арсений отмахнулся. — О, кстати, есть какие-нибудь новости от экспертов по поводу ножа? — Есть, но хуй я тебе их дам, пока ты нормально не выспишься. Ты выглядишь как труп ходячий, — Матвиенко переживал за Арсения. Сколько был тот без нормально сна - не выдержит даже самый стойкий человек. — Работа работой, но про себя забывать нельзя, Арс. — Да что ты говоришь… — Попов был безумно благодарен за беспокойство друга, но оно было ни к чему. Если он что-то делает, то в ста процентах он делает это осознанно. И в какой-то мере думает в дальнейших последствиях. Но сейчас хотелось найти маньяка намного больше, чем спать. — Едь домой и отоспись нормально, иначе я Пашу попрошу, чтобы он тебя от дела отстранил на время, — это была последняя капля и Серёжа решился идти на крайности. Ему бы ничего не помешало так сделать, здоровый друг ему куда важнее, чем какой-то идиот-маньяк. Он бы без загрызенния совести сказал начальству, который, к слову, тоже был против ночлежок Арсения в отделении. — Какой же ты нудный…

***

      Антон стоял на остановке и ждал свой автобус. Сегодня, на его удивление, он вышел за полчаса до планируемого выхода, но это было даже лучше. Перед выходом он провёл обычный обряд, как хозяин четырёхлапого существа. Проверил закрыты ли окна, налита ли вода, насыпан ли корм, почищен ли лоток и на последок поцеловал кошку во все приличные и не приличные места. Сима перед уходом хозяина села на тумбочку в коридоре и молча наблюдала за тем, как уходит Антон.       До его смены оставался час. На горизонте виделся автобус, но номер пока разглядеть не получалось. Антон чувствовал тревогу с самого утра, и это сильно портило его моральное состояние. Сегодня нужно будет поговорить с начальством и как-то объяснить такой резкий уход без предупреждения. Шастун боялся, что его заставят работать ещё две недели и он просто не вывезет.       Автобус подъехал к остановке. Антон посмотрел на его номер и в быстром темпе зашёл в него, сразу же оплачивая проезд на входе. Свободных мест не было, поэтому придётся ехать стоя. В целом, ему не привыкать. В это время, обычно, людей много, отчего автобус набит битком и даже встать некуда. Бывали моменты, когда он из-за подобных случаев опаздывал на работу, но благо ноги длинные, быстро ходит.       С пробуждением сегодня утром, проснулись и мысли о убийце. Что-то крутилось в уме, но расставить всё по полочкам не выходило. Антон подзабыл уже то, что было написано в деле, и это утрудняло ситуацию. Наверное, пора начать пить таблетки для улучшения памяти, а то в последнее время он стал слишком много забывать. Склероз может?

***

      Антон стоял у входа в кафе, сто раз перекрестившись. Его смена начнётся через двадцать минут, а это значит, что есть время подышать и перекурить перед смертью. В целом, больше ничего и не надо.       Начальство придёт только через час после принятия смены, и это, с одной стороны, расслабляло, а с другой стороны, пугало. Два дня выходных прошли куда интересней, чем все его двадцать пять лет. Даже поделиться с кем-то этим, кроме Эда, не было. — О, Антоха, — со спины подошёл его сменщик, пугая Антона до чертиков, отчего тот уронил сигарету. — У тебя только что был шанс остаться работать до вечера, — Антон достал из заднего кармана пачку сигарет и еще раз прикурил. — Как дела? — Клиенты всю кровь уже выпили, — Артём сделал небольшую паузу. — Дай сигаретку, по-братски. — он протянул ладонь в сторону Антона и сделал максимально жалостливые глаза. — Сто рублей, — Шастур усмехнулся, зажимая сигарету губами, и заново доставая пачку из кармана. — Держи, — он протянул Артему сигарету вместе с зажигалкой и убрал пачку обратно. — Храни тебя господь! — Борисыч про меня что-нибудь спрашивал или говорил? — спросил Антон. — Не знаю, я с ним вообще не пересекался. Мельком видел его и слышал, как он Настюху ругал и всё, — Артём пожал плечами. — А Настя что сделала? — Кто-то воду на пол разлил, она поскользнулась и разбила тарелки, которые на подносе несла. Не, то, чтобы он сильно орал на нее, сделал замечание скорее, и сказал, чтобы была аккуратнее, — сменщик вспомнил вчерашний день, делая небольшие затяжки. — А ты чего в кафе не заходишь? — Дышу перед смертью.       Артем усмехнулся, делая посланную затяжку, а после туша окурок, кидая его в металлическую мусорку. Антон сделал тоже самое и они двинулись в сторону входа в кафе.       На улице было пасмурно, видимо это какой-то намёк в сторону Антона. Но, тем не менее, было довольно тепло, по отношению к предыдущим дням. Шастун даже успел вспотеть в куртке, хотя она была не зимней.       Когда они зашли в кафе, Антон интуитивно начал оглядывать помещение. Посетителей не было, и все присутствующие люди в нем были персоналом. Была спокойная и уютная атмосфера, которая прекратится через пару часов, когда все люди окончательно проснутся и начнут заходить в кафе чтобы перекусить или взять еду с собой.       Большие приливы людей случаются в основном рано утром и вечером. Но, ночные смены, по большей части, проходят куда спокойнее, чем дневные. Посетителей всё равно меньше. Это была одна из причин, почему Антон любил работать ночью, а не утром. Помимо тяжёлого пробуждения, количество людей днём может превысить настолько много, что даже столиков не хватает.       Шастун до конца не понимал, как он спокойно работает с людьми. С существами, которых он стал ненавидеть года три назад. Отвращение, конечно, появлялись и с осознанного возраста, но щас была одна ненависть к человеческому обществу.       У людей лишь одна ненависть, двойные стандарты, бесконечное враньё. Шастун не был святым, и себя он тоже ненавидел, что ему пришлось адаптироваться в обществе и стать такими же как все. По-другому выжить в этом мире никак. – Ты че сидишь такой мрачный? – в комнату для персонала зашёл Артём, который внимательно смотрел на задумчивого Антона. – Что-то случилось? – А? – Антон поднял взгляд, спрашивая о том, что спросил сменщик. – А, нет, всё нормально. Размышляю о жизни, пока есть время. – Твоя смена через десять минут начнется, можно я пораньше свалю? Просто мама попросила сестру в садик отвести, – Артем хлопал глазками, молясь всем богам на соглашение. Хотя, сколько он знал Шастуна, тот редко когда отказывал. – Да без проблем. Я всё равно тут, поэтому вали, – шатен улыбнулся и махнул рукой в сторону Артёма. – Я тебя обожаю!

***

      Был час дня. Первая волна посетителей успешно была пережита. Антон бегал от столика к столику, а затем на кухню, чтобы отнести заявку на заказ. По ощущениям, он на шагал шагов так на тысяч двадцать, хотя помещение не было большим. Сейчас Шастун мог спокойно посидеть и отдохнуть. Люди, находящиеся в кафе, были обслужены и за последние минут десять, никто больше не приходил.       Начальства до сих пор не было, и это обозначало, что сегодня оно уже навряд ли придёт. С одной стороны Шастун был рад этому, что разговор о увольнении и жалобе оттянется на денёк, но с другой стороны жалоба уже не особо волновала, а увольняться надо было как можно быстрее, иначе он просто не вывезет.       Пока Антон сидел со сложенными руками в зале, в кармане джинс завибрировал телефон. От усталости было лень его доставать и смотреть что там, но интерес взял над Шастуном шество и вынудил достать предмет его раздражения.       На главном экране были уведомление о новых постах пабликов в вк, пару уведомлений из каналов телеграмма и там же сообщение от Эда. Он ткнул на сообщение и сразу же открылся чат. Эд: Доброе утро. Ты че там, как? Разговор с начальством успешно прошел или тебя откачивают валерьянкой? Антон грусно ухмыльнулся и написал сообщение в ответ.

Антон:

Если уж откачивать меня, то только водкой. И то, лучше б вообще не откачивать. Борисыч сегодня не придёт.

Эд: А че он?

Антон:

А я ебу? Я тут на грани чтобы не спалить эту забегаловку вместе с посетителями к чертям собачьим.

Эд: Ты это, чёртиков собак не трогай. Они, наверное, будут куда приятнее человеческих чёртов.

Антон:

Да люди что при жизни, что при смерти какие-то ебанутые. Сегодня мужик в кафе проклял нас и всю нашу родословную за то, что бариста сделал кофе на минуту раньше. На темноволосом Женьке уже виднеются седые волосы.

Эд: А я вот лежу... Не сказать, конечно, что я прям счастлив, что заболел, но хотя бы высплюсь и отдохну чуток.

Антон:

Ты как себя чувствуешь вообще?

Эд: Мною как-будто играли в футбол. Тебе сегодня в отдел топать?

Антон:

Вот зачем ты напомнил... Мне тут так хорошо сиделось, спокойно. Но, да. Надо документы Павлу Алексеевичу отнести, чтобы оформили по-нормальному и дали удостоверение. Ну и ещё раз прочесть дело и поспрашивать то, что в него не вошло.

Антон отправил сообщение и оно сразу же пометилось прочитанным. И через пару секунд добавил:

Антон:

И спросить че там по ножу вообще. Как бы этот Арсений Сергеевич не убеждал с пеной у рта, что он здесь случайно, но у меня на него что-то типа... чуйки?

Эд: Ну, в принципе, она тебя ещё ни разу не подходила. Хотя, прислушиваешься ты к ней крайне редко. Но на самом деле, меня он тоже напрягает. Слишком в странных обстоятельствах был найден.

Антон:

Да и я про это же. Ладно, спишемся чуть позже, у меня тут клиенты пришли. Держи в курсе если что. И поправляйся, иначе через пару дней будешь реально стоять на моих похоронах и кидать землю на гроб.

Антон выключил сообщение и встал из-за стола.       За свободные столики уселись две девушки. Антон встал и сразу же оказался у стола посетителей. – Здравствуйте! Что будете заказывать? – Шастун достал из кармана фартука блокнот и ручку. – Э-э-э... Мне салат «цезарь» и бокал вина, – сказала русая девушка в очках с короткой стрижкой. – А вам? – Антон обратился ко второй девушке, которая ещё разглядывала меню. – Мне тоже самое, – ответила девушка с длинными ярко-рыжими волосами. – Ожидайте в течении десяти минут. И, мне нужно удостоверяется, что вам есть восемнадцать, поэтому попрошу показать паспорт, – шатен написал заявку в блокнот и вырвал листочек. Девушка в очках достала из сумки паспорт в фиолетовой обложке, развернув его на главной странице и показала официанту. – Все, хорошо, ожидайте!       Антон двинулся на кухню, чтобы передать заявку. Он был слегка удивлен возрастом девушки. На вид ей было лет семнадцать, а по документам почти двадцать пять. Она была его ровесница, но Шастун, как он считал, выглядел на свой возраст.       Радовала мысль, что до конца смены осталось всего каких-то три часа. Но радостный настрой сразу перекрывала мысль о том, что после работы ему нужно идти в отделении. К счастью или сожалению оно находилось не далеко от кафе, поэтому можно спокойно дойти пешком за минут пятнадцать. Все нужные документы он взял с собой и, если по-честности, он даже не выстаскивал их из рюкзака, было слишком лень. Вот она, взрослая жизнь...

***

      Антон быстро сдал смену и пошёл переодеваться. Она прошла довольно спокойно. Неадекватных посетителей практически не было, а те, которые были, затыкались моментально. Геннадий Борисович, как чувствовал Антон, сегодня не пришёл. Настроение было хорошим, на удивление. Скорее всего, это связано с тем, что он в перерывах выйграл в картах у бариста бутылку пива. Вот он, общепит. Работники развлекаются как могут.       Сейчас ему нужно идти в отделение. На улице собирался дождь, но решение идти пешком не отпало. Попадет под него - хер с ним. Проезд нынче дорогого стоит для официанта. Если уж можно дойти, то почему бы и нет. Спокойно пройдётся, выпьет пива, расслабится, лепота.       Но сколько бы не было приятных моментов, жизнь Антона его явно не возлюбила с самого рождения, когда наградила этим «даром». Любой бы человек, наверное, узнав, что у него есть необычные способности по сравнению с другими людьми, то они бы её развивали, но не Антон. За все двадцать пять лет он знает только лишь пару обрядов из интернета и шуточный книги про некромантов. Да и пользовался он этим крайне редко. Но всё-таки работая в следственном комитете, самая важная и наводящая информация у тех, кого уже никогда не спросишь. И это было в своей роде каким-то плюсом, учитывая, что он опять встал на те же самые грабли. Чуть позже съездит на кладбище, до кучи возьмёт с собой Эда и попробует что-нибудь нашаманить.       Да, некромант из Антона слабый и странный. Но это можно объяснить тем, что он не хотел копаться и разбираться в этом. Его единственная мечта - быть нормальным человеком. Жить нормальной жизнью. Не видеть вещие сны, от которых может зависеть чья-то жизнь, не видеть призраков, которых он до сих пор боится. Он - живая нечисть, которая работает проводником тьмы в светлый мир. Скорее из-за этого у него нету нормальных друзей и девушки. Скрывать что-то от тех, кем ты дорожишь и которые могут от тебя пострадать - самое ужасное, что есть в мире. Он уже пару раз обжёгся об это, поэтому решил жить как меланхолик. Жизнь явно свернула не на том повороте.       Шастун уже был на улице и быстрым шагом двигался в отделение следственого комитета. По сравнению со вчера, погода была теплой, но тучи доверия не внушали. Он открыл честно выйгранную бутылку пива и сделал глоток. – А ничего такое, вкусное, – подумал про себя шатен и посмотрел на этикетку бутылки, чтобы понимать какое пиво брать в следующий раз.       В голове ещё были мысли как наладить отношения с Поповым. Не очень этого хотелось, но возможен факт, что они поубивают друг друга пока работают вместе. А как сообщала его чуйка - работать предстоит им ещё ой как долго. У них не то, чтобы взаимная неприязнь, Антону, по большей части, вообще фиолетового на него. Чего взять с мужчины, который язык за зубами держать не умеет, и, всячески пытается задеть, чтобы казаться сильнее и могущественее, чем Шастун? Это поведение не взрослого и адекватного человека, а ребенка. Что с него взять? Но Эд, говорит, что Попов нормальный. Но вкаком месте он это увидел - загадка. Может быть и так, они работают намного больше, поэтому и делает такие выводы. Все может быть.       Но, честно, если такое отношение к нему не прекратится, то он просто его пошлёт в пешее эротическое. Даже путь проложит куда идти, а то вдруг ещё потеряется. Потом придётся как за человека отвечать.       Антон прошёл полпути под пол бутылки пива. Всё небо полностью было закрыто тучами и вдали слышался гром. Дождя пока не было. Не то, чтобы он его ждал, ведь судя по всему будет не просто дождик, а ливень. Вот под него попасть точно не хочется. Но сейчас его всё полностью устраивает. На улице было неестественно мало людей, хотя это место, по которыму он идёт, довольно людимое, даже ночью. И это его почему-то настораживало.       Вдали уже виделось знакомое высокое здание следственого комитета. Бутылка с пивом была уже полностью пустая и нужно отдать должное баристу, который познакомился его с вкусной маркой пива. Антон встал, ища глазами урну. Не идти же прямо до отделения с бутылкой. Подумают ещё что-то, да и со стороны выглядит это некрасиво. А люди там могут придумать всё, что угодно.

***

      Антон стоят напротив кабинета Арсения Попова. Он уже заскочил к Павлу Алексеевичу и отдал все недостающие документы с свежей фотографией. Но в кабинет войти всё никак не решался. Что-то останавливало. По ту сторону двери был слышен голос Сергея Борисовича и Арсения Сергеевича.       Постояв ещё пару секунд и окончательно собравшись с мыслями, он положил ладонь ручку дверь, но не успев на нее нажать, как дверь резко распахнулась, давая Антону по носу и отбрасывывая его к стене напротив. Шастун интуитивно взялся рукой за нос. В руке стало морко и липко, а по губе и подбородку было ощущение, что что-то стекается. Оторвав руку от носа он увидел, что она вся в крови. Антон поднял взгляд и перед ним стоял Арсений Сергеевич, который держался рукой за ручку двери с открытым ртом. – Ну, если я вам настолько не нравлюсь и Вы захотели меня убить, то в следующий раз, пожалуйста, сделайте это менее болезненно, – Антон нервно улыбнулся, прикладывая обратно руку к носу, чтобы не испачкать одежду в крови ещё больше.       Арсений стоял с невозмутимым лицом и не мог выдави из себя даже слова. Ему, конечно, не нравился Антон, но сейчас он чувствовал вину и стыд перед ним. Колечить людей в его планы не входило. – Э-э-э.... – протянул Арсений отрываясь наконец-то рукой от ручки двери. – Извини... – он хотел подойти к нему и как-то помочь, но Антон мотнул головой, что обозначало, что подходить лучше не стоит. – Арсюх, ты че тут? А... – за спиной Арсения появился Серёжа, который при виде Антона резко замолчал. – Ты за что его так? – он шепнул Попову. – Я... – Арсений только хотел сказать, как его перебили. – Может это, впустите меня в кабинет или хотя бы киньте в меня какой-нибудь салфеткой, а то уже не только я в крови, а ещё и пол.       Арсений посмотрел на одежду Шастуна, которая была вся в крови. По руке, прямиком под одежду, стекала маленькой струйкой кровь. На светлый пол капало с подбородка и одежды. Попов не боялся крови. Видел он за свою карьеру много мерзкого, но почему-то от картины, которая происходит перед его глазами, ему стало плохо.       Серёжа исчез из-за спины и через пару секунд вернулся с небольшой упаковкой сухих салфеток. Он кое-как отодвинул Арсения, который стоял в немом шоке, непонятно от чего, и подошёл к Антону, протягивая ему пачку. – Ага, спасибо, – Антон достал из упаковки пару салфеток и приложил к носу, а затем пропихнув их чуть-чуть в ноздри. Он оглядел свою бежевую рубашку, на которой были пятна крови и вздохнул. – М-да, – шатен сел на корточки, чтобы убрать с кровь, которой было как-то слишком много, но его сразу остановил Сережа. – Иди сядь, уборщица уберет. Ты какой-то бледный. Кто-то перестарался, – Матвиенко зло взглянул на Арсения и взял Антона за локоть, который встал с корточек и пошатнулся в сторону. Он видел, как тот открывал дверь и складывалось впечатление, что это было сделано специально. – Сильно больно? – зачем-то спросил Арсений, наблюдая за тем как Серёжа ведёт, как малое дитё, Антона в кабинет. – А давайте я вам так же дверью приложу и вопрос отпадет мо-мен-таль-но, – огрызнулся Шастун, проговорив последнее слово со злостью, разделя его на слога. – «Он ещё блять спрашивает». – уже подумал про себя парень, но озвучивать это не стал.        – Не забывайся, – после слов Антона вина и стыд куда-то резко пропали. Взгляд Арсения с растерянного превратился в злой и раздражительный. Как будто никому, пяти минутами ранее, не прилетела дверь в нос по его вине. – Ага, спасибо, – Шастуна усадили на знакомый ему диванчик. Он посмотрел на руки, которые были все в крови и ещё раз тяжело вздохнул. – Есть ещё что-то по делу, что не написано в папке? Что по ножу там? – спросил Антон. Сережа кинул в него влажные салфетки и сел за свое рабочее место. Кровь, вроде как уже перестала течь, поэтому Шастун рискнул вытащить салфетки. Он вытер лицо и руки, убирая следы засохшей крови. – Нож из той же серии. Эксперты согласились, что вырез на кольцах и ноже делал один и тот же человек. Но на лезвии или рукояти следов крови нет, так же как и отпечаток. Но, ты молодец, – сказал Сережа. Последние слова он дополнил, чтобы позлить Арсения ещё сильнее. Тот, когда читал заключение от экспертов, сжимал кулаки от злости Арсений цокнул и сел за свой стол, отвернувшись к окну. – А ещё что-то есть? Теории какие-нибудь или что-нибудь подобное, – дальше интересовался Антон, сжимая в руках комки салфеток. – На днях была теория, что все убитые играли в казино. Один из убитых даже за это срок получил, я уж не помню что там у него, а у второго убитого долг. Но казино накрыли недавно, а у других погибших, в этом плане, всё чисто, – Сережа развел руки. – А можно ещё раз взглянуть на фотографии убитых? – спросил Антон. В его голове зажёгся фитилёк, отвечающий за память. – Да, – Сережа протянул Антону папку с делом.       Антон сразу же начал ещё раз разглядывать лица убитых. Не зря некоторые казались ему знакомыми. Он точно их где-то видел и сейчас даже понял где. Он смотрел на все фотографии, помечая для тебя тех, кого он видел. Серёжа вопросительно смотрел на него, не понимая что он делает. Ему кажется, если он щас расскажет одну вещь, то его тоже посадят или будут расспрашивать, что не хотелось. Но да, Антон вспомнил этих людей. Двоих он знал поименно. Но это было так давно, что в первый раз он просто не заметил. Собравшись с мыслями, Антон сказал: – Они все играли в казино. На Невском. Просто только двое попались на этом. Туда вход строго с восемнадцати и жертв меньше этого возраста нет, – Антон тяжко вздохнул предвкушая то, что сейчас начнётся. – Серьезно что ли?... А ты это откуда знаешь?