Некроманты тоже люди

– Сука... – Шастун рванул к Князеву, оббегая стол и хватая мужчину за воротник полицейской формы. От сильной хватки, по раненной ладони прошла болевая пульсация, на которую ему было наплеват. Его переполняла злость и обида. Весь адекватный разум испарился как по щелкчу пальца.       Антон хотел было поднять мужчину за воротник, как его торс обвила крепкая и теплая рука Попова, в ту же секунду резко отбрасывая парня в сторону, отчего тот не хило впечатался в стену. Шастун был готов бросится на Князева ещё раз, но на опережение сработал Арсений, хватая Антона за руку и притягивая его к себе. – Шастун... – зло прорычал Арсений, держа парня мёртвой хваткой. Антон барахтался, пытаясь освободиться, но с каждым разом хватка становилось всё крепче и больнее, отчего, скорее всего, останутся небольшие синяки.       Попов зло и непонимающе смотрел на парня, который потихоньку начал успокаиваться. Всё так же держа Шастуна, он приволок его к выходу допросной. Арсений постучал в дверь, чтобы её открыли с той стороны, как в это время Антон встал истуканом, не желая покидать помещение.       Как только дверь открылась, Арсений начал проталкивать парня на выход, но это получалось плохо. Антон хоть и был худым, но по силе он не отступал самому Попову. – Шастун, свали! – зло крикнул Арсений, буквально толкая парня за дверь.       Антон полетел за дверь, теряя равновесие от неожиданности, и падая на пол, прислоняясь к стене. Перед его носом сразу же закрылась металлическая дверь допросной комнаты, а боковым зрением он заметил удивлённый взгляд от Выграновского, который остался стоять в коридоре, наблюдая за допросом через окно. – Антон? – к Шастуну подбежал Эд, протягивая руку, чтобы помочь встать парню.       Антон воспользовавшись помощью быстро вскочил на ноги, искренне благодаря взглядом Эда. Он резко повернулся в сторону выхода из отделения и быстрым шагом шёл до него, под вопросы Выграновского, которые он уже не слышал. Шастун завернул за угол, накидывая на голову капюшон от толстовки, ускоряя шаг. Антоном сейчас правила злость, непонимание, желание кого-нибудь застрелить прямо здесь, а потом застрелить самого себя.       Он выбежал из здания следственного комитета, заворачивая в сторону и идя туда, куда ведут ноги. На улице было темно и холодно. Антон шёл быстрым шагом, сворачивая куда-то в дворы, ища взглядом место, куда можно сесть. Выбор пал на скамью у подъезда. Он двинулся в сторону скамейки, параллельно стукая себя по карманам в поисках сигарет. – Блядство, – про себя сказал перень, понимая, что пачка с сигаретами осталась у Выграновского.       Антон сел на скамью, упираясь локтями на колени и утыкаясь лицом в ладони. Из глаз непроизвольно потекли слёзы, а в голову начал возвращаться здравый разум. Слова Князева были лезвием, разрезающим кожу, оставляя после глубокие порезы. Было больно. Было тяжело. Было непонятно, откуда об этом знает Князев. В голове начали прокручиваться моменты, заставляя слёзы течь ещё больше. Антон так долго и старательно запихивал в себя это, не позволяя никому знать об этом. – «Если не хочешь быть опять виноватым в чье-то смерти. Да, Антош?» – парень прокручивал эту фразу в голове на репите, вспоминая психическую ухмылку Князева.       Он был виноват в смерти своей сестры. Виноват. Антон обещал себе перестать лить слезы из-за этого, ведь Ксюшу он больше не вернёт. Он чувствовал себя преданным из-за Арсения, который выставил его за дверь. Антон ненавидел всех, и себя, в том числе.       Бинт на руке полностью пропитался слезами, отчего те начали стекать сквозь пальцы, капая на джинсы и на асфальт. Его начало трести от холода, но на это Антон не реагировал. Ему было наплевать. Хотелось окоченеть до смерти, чтобы перестать чувствовать моральную боль. Размазав слезы по лицу, Шастун поднял взгяд вверх, смотря на темное, ясное, небо. – За что мне всё это? – тихо спросил Шастун, утыкаясь обратно в сырые ладони.

***

– А ваш новый следователь проходил психиатра? А то он у вас какой-то нервный, – обратился Князев к Арсению, продолжая улыбаться. – Павел Кириллович, Иван Алексеевич, – крикнул Арсений, обращаясь к лейтенантам, охраняемых допросную. – Этого в камеру, – он кивнул в сторону Князева, а сам встал со стула и двинулся в сторону выхода. – Так точно! – в допросную комнату забежало двое мужчин, надевая на Князева наручники.       Попов покинул комнату, встречаясь взглядом с непонимающим Выграновским. Арсений был зол как собака от выходки Шастуна. Что на того нашло? Если бы он во время не среагировал, Князева бы пришлось доставлять в морг. Он Арсений видел разъярённость в Антоне, а во взгляде читалось, что он щас убьёт мужчину прямо здесь. – Что у вас произошло? – спросил обеспокоенный Выграновский, подбегая к Арсению. – Шастун где? – рыкнул Попов. – Убежал. – Куда? – Я не знаю, – Эд пожал плечами. – Что у вас произошло? – Шастун, случаем, не наблюдается у психиатра? – уже спокойно сказал Арсений. – Нет. Так что случилось?! – уже не выдерживал Выграновский. – Шастун твой Князева был готов убить прямо в допросной. – Я видел, что Антон кинулся на него. Что Князев сказал? Шастун бы не пошёл бить морду просто так! – Выграновский начал вскипать от происходящего, прикрикивая на Попова. – Он сказал, что Антону не стоило лезть в дело, если он не хочет быть снова виноватым в чьей-то смерти, – сказал Арсений, а через секунду пришло понимание, – Блять? – губами сказал Попов, не озвучивая слово. – Активирован квест: найди Шастуна живым, – буркнул Выграновский, оценивая ситуацию на десять из десяти. – Антон виноват в чьей-то смерти? - тихо спросил мужчина, обращаясь к Выграновскому. – Я считаю, что он не виноват, а Антон считает иначе. – А что произошло? – Арсений окончательно успокоился. Он двинулся в сторону лестницы, держа в руке бумагу с показаниями Князева. – Это не моя тайна, Арсений Сергеевич. Я не могу вам об этом рассказать, хоть убейте, – вздохнул Эд. – Ну хотя бы в общих чертах? – Тоже не могу, извините, – грустно ответил Выграновский. – Надо Антона найти. – Куда он побежал? – Завернул за допросную, а дальше я не видел куда он побежал. Скорее всего, выбежал на улицу, – Эд потёр лицо руками. – Иди глянь его на улице, – сказал Попов. Выграновский кивнул, уходя в сторону выхода.       Арсений стоял и смотрел на уходящего парня и пытался понять, что произошло. Что такого случилось у Антона, что тот был готов убить Князева? А ведь он накричал на парня. Арсений видел взгляд Шастуна, в котором отчётливо читалось предательство. Всё шло опять на перекосяк. Но если бы он этого не сделал, не привёл Антона в чувства, тот бы убил Князева. Просто взял и убил, не церемонясь. – Шастун... – тихо сказал Попов, потирая свободной рукой лицо.

***

      Слёзы уже кончились. Антон растирал влагу на лице, пытаясь прийти в себя. Как на зло, на улице пошёл снег с дождём, заставляя промокнуть одежде парня. Он не знал, сколько просидел так. Конечности затекли, сидя в такой позе, и в добавок ещё замёрзли. Телефон в кармане периодически вибрировал, но Антон на него никак не реагировал. Было плевать.       Он долго собирал себя по кирпичикам, пытаясь не реагировать на прошлое. В один миг это всё разрушилось. Одной простой фразой. Любой бы человек назвал Шастуна девчонкой, за то, что тот не смог справиться со своими эмоциями. Но ему было всё так же плевать. Он бы уже давным-давно спрыгнул с моста, но Антон обещал, что не сделает этого. Он будет стараться как-то жить, ведь Ксюша бы этого не хотела.       Антон раньше не понимал, насколько в жизни может произойти переломный момент, что людей не спасают даже психиатры. Но увы, несколько лет назад он прочувствовал это на своей шкуре. Ему никто не поможет. Ни мозгоправы, никто. Если уж что поможет - так это смерть. – Мальчик, а ты чего тут сидишь? – подъездная дверь открылась, а из нее вышел мальчишка, лет десяти. – Грущу, – ответил Антон, переводя взгляд на мальчика. – А ты чего тут? Время позднее, на улице темно. Родители искать не будут? – он вытер рукавами слёзы с лица. – А я из дома ушёл, – кратко ответил мальчик. – Меня Ваня зовут, – он подошёл к Антону, протягивая руку в знак знакомства. – А меня Антон, – Шастун пожал руку мальчику, а затем постукал ею по лавке, говоря этим, чтобы мальчик сел рядом. – Зачем ты из дома сбежал? – поинтересовался Антон. – Родители ругаются на старшего брата за плохие оценки, а он сказал, что это всё из-за меня, – Ваня шмыгнул носом. – Сказал, что если бы я не родился, родители бы его любили. Вот я и решил уйти. – Ох, – единственное, что мог сказать в этой ситуации Шастун. Он хотел поддержать мальчишку, но что говорить - не знал. – А ты уверен, что твоему брату и родителям будет лучше без тебя? – Уверен. – Почему же? – Родители постоянно на работе. Я всегда с Женькой тусуюсь. Он меня и накормит, и с уроками поможет, и поиграет со мной, – Ваня вздохнул. – А родителей я вижу только по вечерам. Как раз за тем, когда они ругают брата. Женьку я люблю. У него экзамены скоро, ему нельзя нервы тратить. – Думаешь, Женя тебя не любит? – спросил Шастун, помечая для себя, какой парень умный в свои-то года. – Я не знаю, – Ваня опять шмыгнул носом. – Говорил, что любит. Что я лучший младший брат на свете. А сегодня... а сегодня вот... Я его вчера вечером доставал, просил поиграть. Женя поиграл со мной и видимо не успел сделать свое домашнее задание. И ему двойку поставили. Лучше бы родители на меня накричали, чем на него. – Ты очень мудрый мальчик. Но жертвовать своим уходом не стоило. Брат тебя любит. А сказал он это с горяча, потому что ему тяжело. Когда я экзамены сдавал, я всех побить хотел, чтобы меня не трогали, – Антон улыбнулся и положил руку на макушку мальчика. – Возвращайся домой, попроси у брата прощение. И скажи, что ты его очень-очень любишь, и, хочешь чтобы он хорошо сдал экзамены. – Я боюсь, – ответил мальчик. – Давай я с тобой схожу? – предложил Антон. – Если можешь, конечно, – смущённо произнёс Ваня. – А ты чего тут сидишь? На улице холодно, ты же замёрз! – Просто прогуляться хотел, – Шастун встал со скамейки, пообнимая Ваню за плечи. – Ты плакал, – ответил мальчик, глядя на лицо Шастуна. – Всё нормально. Не забивай голову, хорошо? Мальчик кивнул. – Пошли, – Антон двинулся в сторону подъезда, открывая дверь, которая была не замагничена. – Вот тут я живу, – они поднялись на второй этаж. Ваня указал на бордовую дверь.       Антон встал рядом с мальчиком, нажимая на звонок. Через минуту послышались прокручивания замков, а на пороге появилась худенькая женщина, лет сорока. – Здравствуйте, – начал Антон, глядя на непонимающую женщину. – Ванька! – воскликнула женщина. – Ты куда ходил? А Вы?... – она перевела взгляд на Шастуна. – Это Антон! – ответил мальчик. – Иди домой, – сказал он Ване, садясь перед ним на корточки. – А с вами, если Вы не против, я хотел бы поговорить. – Д-да, конечно, – растерянно говорила женщина, пропуская сына в квартиру. – Пока, Антон! – крикнул Ваня и исчез в квартире. – Ваня из дома сбежать хотел, – тихо сказал парень, чтобы его слышала только мама мальчика. – Как? Почему? – глаза женщины округлились до пятирублёвой монеты. – Вы ругали старшего сына, а он сорвался на Ване. Ваня посчитал, что вам будет хорошо без него, – Антон сделал паузу, всматриваясь в женщину. – Не ругайте сына. Он получил сегодня двойку из-за того, что вчера играл с младшим братом, а домашнее задание сделать не успел. Ему экзамены сдавать, учителя и так давят сильно. Он просто хотел поиграть с братом, а оно вон, во что обернулось. – Да-да-да! – виновато затараторила женщина. По ней было видно, что она даже не догадывалась об этом. – Извините, пожалуйста. Мы попросим у Жени прощения с мужем. Спасибо, что вернули Ваню домой. Мы бы даже не заметили, как он ушел. Схватились бы только завтра. Извините, пожалуйста, – она искренне извинилась. – Всегда пожалуйста, – ответил Антон улыбаясь. – У вас очень хорошие дети. – добавил он. – Не хотите чаю? А то Вы дрожите.. Замёрзли поди, – женщина в ответ улыбнулась, открывая дверь полностью. – В этом нет нужны, спасибо за предложение. Хорошего вечера вам, до свидания! – Шастун напоследок улыбнулся и двинулся в сторону лестницы, спускаясь по ступенькам вниз.

***

      Шастун стоял у входа в следственный комитет. Дошёл он до него с божьей помощью. Истерика прекратилась, но на душе был скребящий осадок. Хотелось спать и курить. Ещё помереть хотелось, но это он оставит на неопределённый срок. Он пожалел, что выбежал на улицу без куртки. Зайдя в отделение его сразу же схватили за руку, отводя куда-то в сторону. Перед ним стоял Эд, держа в руках телефон. – При... – Антон не успел договорить, как ему прилетела не хилая пощёчина. – За что? – крикнул Шастун, потирая щёку ладонью. – Мудак, блять! – зло сказал Эд. – Ты, блять, где шароебился? – Военная тайна, – Шастун зажмурился от замахнутой руки Эда, но удар не последовал. – Я поседел, блять! Ушёл на улицу, ничего не объяснив. Трубку ты не берёшь, блять. А я сиди обзванивай морги, – Эд сжал кулак и убрал его в карман джинс. – Давай напьёмся? – перевёл тему Антон. Напиться бы сейчас не помешало. – Хуй тебе, а не напиться. Тебя не было полтора часа, я весь извёлся. Арсений весь извёлся, ахуительно прям! – Арсений? Что прости? – удивлённо воскликнул шатен. – Да нихуя! – Выграновский взглянул в глаза Антона. – Ты плакал? – тон Эда смягчился. – Возможно. – Пошли, блять, отогревать тебя буду. Если не объяснишь, что произошло, я тебе втащу куда сильнее, чем пощёчина, – Эд пригрозил кулаком и взял Антона за локоть, ведя того в кабинет. – Попов волновался? – спросил Шастун по пути в кабинет. – Да, – уже спокойно говорил Выграновский. – Я тебя ненавижу. – Я тоже.

***

      До кабинета парни шли в тишине. Антон не рискнул завести разговор с другом. Эд выглядел плохо. И ведь это он его довёл. В области сердца неприятно щемило от происходящего. И в чём же Князев был не прав? Он довёл Выграновского до того, что тот ему треснул. И вполне заслуженно.       Дойдя до кабинета, на него уставился обеспокоенный взгляд Арсения. Мужчина смог спросить только «всё хорошо?». На большее его не хватило. А Антон смог только лишь кивнуть. Чувство предательства его не покидало, хотя... с чего такая реакция? Арсений, ведь, ему никто. Но было неприятно, что тот буквально вышвырнул его из допросной.       Выграновский всучил Антону чай, требуя полный рассказ получасового путешествия по городу. Шастун слёзно попросил, что расскажет позже. Сейчас его эмоциональная батарейка была разряжена в ноль. Эд легко согласился, но сказал, что завтра он должен всё рассказать. – Поехали домой? – спросил Арсений у парня. – Э? – удивлённо выдавил Выграновский. – Я потом объясню, – тихо ответил Антон, прислоняя кружку к губам. – А вот нихуя! Хватит с тебя молчанки, – разъярённого ответил Эд, ожидая ответ на свой вопрос. – Антон временно поселился у меня, – решил сказать Попов, вместо Антона. – У меня нету слов, – Выграновский встал с дивана, поспешно покидая кабинет.       Дверь кабинета хлопнула настолько сильно, что от тряски, Антон продил на себя чай. – Похоже, он обиделся, – грустно произнёс Арсений. – Есть момент, – тяжело вздохнул Шастун. – Ты ему не говорил? – Нет. – Почему? – Довольно странно, не находите? – парень опять перешёл на «вы». – Ладно, не буду даже лезть, – ответил Попов, отъезжая на стуле к стене. – Поехали? – Наверное... да, – согласился Антон, допивая оставшийся чай. – Нормально себя чувствуешь? – обеспокоено спросил Арсений. – У тебя глаза красные. – Нормально, – Шастун проигнорировал последнюю фразу. – Пошли тогда. Время много уже, – Арсений указал на настенные часы, которые показывали девять часов вечера. – Для начала мне нужно перед Эдом объяснится. – Думаю, он сейчас не настроен на разговор. Напиши, что завтра всё объяснишь. – Спасибо? – не зная на что, поблагодарил Антон мужчину, вставая с дивана.

***

      Шастун сидел на кухне мужчина, поедая гречку по-купечески, приготовленную Арсением. По пути до дома никто не решался завести диалог, потому что каждому казалось это неуместным. Самый длинный разговор, за это время, у них завязался, когда Шастун отказался от еды. Но, Арсений настоял, чтобы тот поел, сказав, что готовил специально для него.       Антон впервые в жизни чувствовал себя настолько смущенным, что не передать словами. Ему было приятно, но он всё никак не мог понять, зачем это нужно Арсению. И самое грустное, интересное, веселое в этом - ему это нравится. И он боится, что привыкнет к такому. Не к тому, что его содержат бесплатно, а к такой доброте. К такому Арсению. – Вы же знаете, что у меня была сестра? – разорвал тишину Антон. Он долго обдумывал говорить это или нет, но решил, что стоит рассказать. Как минимум Арсению об этом стоит знать, учитывая сегодняшний инцидент. – Да, – Арсений кивнул, не до конца понимая, к чему клонит парень. – А помните несколько лет назад в отделении было что-то на подобии теракта? Мужик какой-то ворвался в отдел с пистолетом, – продолжал парень под вопросительный взгляд Попова. – Помню, мне рассказали. Но самолично не застал этого. У меня отпуск был, – мужчина внимательно смотрел на Антона, вникая в суть повествования. – У меня была сестра, на шесть лет младше меня. Очень добрая девочка, улыбчивая, весёлая. Хотела поступить в Москве в какой-то там психологический вуз, а потом отучится на следователя и работать вместе со со мной, – Антон вздохнул. – Как только я начал проходить стажировку в отделении, она меня канючила с тем, чтобы я взял ее с собой на работу. Я ломался, да и родители были против. Считали, опасно это всё. Они меня-то отпускать не хотели, когда я сказал, что хочу на следователя поступать. Мол: «найдутся дебилы, которые будут бегать за преступниками, колечив себя». Правда через какое-то время свыклись, но только до момента, когда Ксюша заявила им, что тоже пойдет в следственный комитет. Они со мной перестали разговаривать, считая, что это я заставил сестру идти по моим стопам. Антон резко замолчал, собираясь с мыслями. – Когда я прошёл стажёрство, Ксюша всё-таки доклевала меня тем, чтобы я взял её в отдел. Родители так и не начали со мной разговаривать, поэтому они были не в курсе. И мы попали как раз в самый разгар этого теракта, – сказал Антон, а глаза предательски начало щипать от поступающих слёз. – Так не было ж раненых, а тем-более убитых... – Попов понял каков конец этой сказки, но у него была другая информация на этот счёт. – Вы знаете со слов начальства, да? Арсений кивнул. – Разочарую вас, но Вы какое-то время работали в подчинении у редкостного ублюдка, который волновался лишь за свою жопу, – Антон вытер слёзы, продолжая рассказ. – Ковалев замял это дело, пригрозив увольнением и сроком, мол, сговорилсь с мужиком, который ворвался с оружием. Если бы была информация о том, что были постаравшие и убитые, то проверка кружилась бы как стервятник над отделением, иначе как объяснить, что вооружённый человек спокойно пробрался в отделение, где целая куча оперов? Да и людей в отделении было не так много. – Сколько работаю в этом отделении, я не знал об этом... – тихо, но удивлённо произнёс Арсений. – Было двое пострадавших в форме и... одна убитая гражданская. Пострадал какой-то следователь и дежурный, Илья Максимович вроде. Если следователь, Шилов вроде, отделался лёгким испугом, то дежурный пострадал довольно серьёзно. Он хотел писать заявление, со мной даже пытался консультироваться, но Ковялев сказал, что фиг вам и это всё обернётся же против вас, – Шастун потер лицо руками, пытаясь снять стресс и убрать новые слёзы. – Я стоял тогда, ругался с кем-то по телефону, а этот мудак нацелился на меня. Ксюша встала передо мной, ловля две пули прямо в сердце. Она умерла практически сразу, даже скорая бы не успела приехать. Последние слова, которые я слышал от неё : «ой...» и «ты лучший брат на свете», – новая партия слез подкатила к глазам. Щас он был опять на грани того, чтобы разреветься.       Арсений молча встал из-за стола, подходя за спину к Антону и... обнимая его. Он не ведал, что творил, но ему хотелось это сделать. И он полостью доверился своим чувствам. – Ты не виноват, – Арсений стоял в нагибку, обнимая парня. – Виноват. Если бы я не сдался и не повёлся на её поводу, то она бы была жива, – Антон чувствовал тепло, нисходящее от мужчины. Он готов растаять прямо тут, в объятиях Арсения. – Родители, узнав об этом, сказали, что у них больше нету сына. Я дико извиняюсь за инцидент в допросной. Мне было... – он не успел договорится фразу, как его перебил мужчина. – Знаешь, на твоем месте я бы поступил точно так же, – Арсений разорвал объятия, выпрямляясь. – И ты извини меня. У тебя ничего не болит от того, как я тебя вышвырнул из допросной? – Нет, всё нормально, – парень улыбнулся, мысленно грустя и того, что Арсений перестал его обнимать. Кажется, он и в правду начинает привыкать.