Воскрешение нежности

В доме стоял густой аромат супа с копчеными ребрышками, было тихо, лишь приглушенно бубнил телевизор. Фиона пила кофе, лениво листая журнал и поедая шоколадные конфеты. Она вытянула свои отекшие бледные ноги с выпуклыми венами на сиденье соседнего стула. На кухонном столе стояла миска с кружками сладких помидоров, посыпанных кольцами красного лука и приправленных домашним уксусом. Исаак смущенно отложил ложку и поднял настороженные глаза на доктора. — Здрасьте, — он слегка заикался. Джеймс молча присел за стол. — Руки помой, — велела Фиона. Доктор послушно встал, сполоснул руки в раковине кухни и снова уселся на стул, глядя на Исаака. Парень был полноватый, круглолицый, совсем не похожий на Гришу, разве что какой-то мягкой леностью движений. У него были круглые темные глаза и гладкие черные волосы. Фиона налила тарелку горячего супа Джеймсу и добавила еще один половник в тарелку Исаака. В золотистом бульоне с разваренной чечевицей плавали кружевные листики петрушки. Щедрой рукой Фиона разложила по тарелкам дымящееся мясо на косточках. Достала из духовки и положила в плетенку толстые ломти поджаренного белого хлеба. Лет тридцать назад она вычитала в газете, что хлеб следует есть только в таком виде и с тех пор неукоснительно следовала этому правилу. Доктор встретился глазами с растерянным Исааком и молча указал подбородком на его тарелку. Потом с хрустом откусил кусок хлеб, роняя крошки, и принялся за еду. Исаак немного посидел и продолжил есть. Он обглодал дочиста ребрышки и доел весь суп. Герои на экране вполголоса выясняли отношения, за тонкой льняной шторой жужжала пчела и билась об стекло. В доме было очень жарко, несмотря на открытую настежь заднюю дверь. Фиона закрыла журнал и встала, одернула домашнее платье в зеленую и черную клетку. — Пойдем, матушка моя, — позвала она собаку. — Польем цветы. Собака послушно поковыляла за ней. Она быстро прониклась доверием к Фионе, должно быть потому, что они обе были женщины в летах. — Зачем пришел? -спокойно спросил Джеймс. Парень замялся. — Поговорить. — Хочешь, чтобы я рассказал тебе, как все было на самом деле? — Н-не надо, я знаю. Кое-что вспомнил. Я скажу все, что надо, ну там в суде. Они молча мерили друг друга взглядами. — Почему ты вдруг передумал? Ведь и имя Гриши слышать не хотел. Парень отвел глаза. — Давай прямо, — хочешь денег? — Нет! — почти выкрикнул Исаак. — Я хочу помочь. — А твоя мать? А брат? — Они не знают, что я к вам поехал, -пробурчал он. — Надо встретиться с адвокатом и все обсудить. Завтра я заеду за тобой в 8 утра, идет? — Идет, — Исаак сполз мягким телом со стула на пол и погладил собаку. — Я-то думал, что ты давно уже сдохла, — доверительно сказал он ей. Он поднялся и неуверенно посмотрел на Джеймса. — Ну, тада я пойду? — Он глотал некоторые звуки, как все обитатели бедных районов. Гриша, в отличие от него, говорил очень складно. Когда Исаак возился с тросом, отматывая захудалый велосипед от крыльца, Джеймс перевесился через перила — Кстати, как ты нашел мой дом? Парень застыл и разинул рот с глупым видом. — Ну, вы же оставили адрес, — неуверенно сказал он. — Разве? — Да, эт точно, — он убедительно помотал головой. — Ты приехал на поезде? — Да, а на вокзале вот велик взял. — Я дам тебе деньги.- Джеймс полез в карман. — Есть у меня деньги, я же работаю, — сказал Исаак, гордо вскинув голову. Пусть они были с Гришей удивительно разные, все же в чем -то они были похожи. Парень наконец отцепил трос и сел на велик. — А почему сначала не позвонил? — продолжил выпытывать доктор. — Ну это, телефон у меня сломался, а мне все равно надо было в здешние края, по работе. Он с любопытством окинул Джеймса взглядом и прищурил глаза — Так Гришка живет с вами? Не думал, что такой, как вы, тоже может быть, — он замешкался, очевидно подумав, что слово из его лексикона слишком грубое. — Кем? — Ну это, типа по мальчикам, — он смущенно опустил глаза, жалея, что вообще брякнул такое. — А про брата, значит, ты знал? — Ну, он же жил с Ником, — поднял брови Исаак. — Когда его поймали полицаи, он и не соображал ничего, только твердил про Ника своего, — он скорчил гримасу отвращения. — Жить даже не хотел. Он сочувственно посмотрел на доктора с какой-то невысказанной мыслью в глазах. — Выходит, ты общался с ним, когда он был в бегах? — Не-а, к нам однажды Ник приезжал, говорил о чем-то с мамой. Но она его слушать не стала и выгнала. Но я краем уха кое-что услыхал. А потом, когда Гришу арестовали, я с матерью ездил в полицию. Он еле на ногах стоял, больной совсем был. Мы подумали, что у него та болезнь, ну как у всех… — он опять запнулся и покраснел. — Ну ладно, мне пора, а не то опоздаю на поезд, мне ж еще педалить до станции. Парень уехал повеселевший, все же не отказавшись от приятно хрустнувшей крупной купюры. Джеймс задумчиво закурил, глядя ему вслед. Он был точно уверен, что не давал ему свой адрес. И старенький телефон в кармане Исаака вполне себе живо пиликал, принимая сообщения. Кто заставил его передумать? Кто дал ему адрес Джеймса. И что он, черт возьми, задумал?