Воскрешение нежности

На следующий день Джеймс взял отгул, чем вызвал недовольство Фелпса. - Буду работать круглые сутки,- пообещал ему Джеймс, -дай только решить одно дело. Да он с радостью будет работать хоть в две смены, только бы знать, что Гриша лежит на диване, ест попкорн и смотрит какие -нибудь “Звездные войны”. Джеймс выехал из дома на рассвете. Он гнал по пустой дороге, собирая штрафы, и к 8 утра был на месте. Исаак ждал его на перекрестке, как и договаривались. Увидев издалека его нескладную фигуру, маячащую у обочины, Джеймс испытал облегчение, он до последнего не был уверен, что парень не передумает. На Исааке была белая застиранная футболка и широкие бежевые штаны с карманами по бокам. Волосы прикрывала красная бейсболка с логотипом футбольной команды. По прикидкам Джеймса, ему должно было быть около восемнадцати лет, но выглядел он не старше шестнадцати. - Здрасьте, - кивнул парень, с удовольствием влезая на кожаное сидение. Он горделиво повел глазами по сторонам, но, к сожалению, никто из знакомых не видел его в этот момент, сидящим в дорогой машине. Джеймс находил все больше сходства между братьями. Не успели они выехать на шоссе, как парень задремал. Доктор скосил глаза и заметил темные полосы вокруг лунок неровно подстриженных ногтей, круги от недосыпа под глазами. Очевидно, Гришин брат трудился на тяжелой работе. В полдень они медленно проехали по шуршащей гравийной дороге к главному входу Вестморленд-Холла. Дворецкий взял ключи от машины и проводил доктора и его спутника через темную гостиную на террасу. Исаак, раскрыв рот, разглядывал потускневшую лепнину на потолке и картины в тяжелых рамах. - Такое старье, да? - громким шепотом сказал он. - Того гляди и шмякнется на голову. Филипп поспешно затушил сигару, когда увидел приближающихся посетителей. Кол и Беатриса уехали в город, адвокат был еще на подъезде к особняку, а лорд маялся от скуки, играя сам с собой в шахматы за маленьким марроканским столиком. По его знаку молодой парень в строгой рубашке принялся быстро накрывать стол к чаю. На белоснежной хрустящей скатерти появились горячие булочки с яблоком и корицей, рогалики, посыпанные орехами, белый хлеб, сыр, масло и варенье трех видов в тончайших фарфоровых вазочках. Филипп и Исаак рассматривали друг друга. Лицо лорда часто вызывало у незнакомцев ощущение неясного беспокойства. То ли дело было в отсутствии красок в его внешности, то ли в его глазах, которые напоминали изумрудные глаза змеи, такие же острые, яркие и магнетические. Филипп пригласил Исаака за стол в самых учтивых выражениях, хотя и продолжил смотреть на него, как на занятную зверушку. Парень немного застеснялся, но разыгравшийся аппетит победил его скованность. Он намазал толстым слоем масла кусок свежего хлеба, сверху добавил варенье и прихлопнул все это куском желтоватого чеддера. Потом с удовольствием откусил, пожевал и с громким хлюпом втянул в себя горячий чай. Он закашлялся и подозрительно повел глазами, но лорд и доктор спокойно беседовали, не обращая на него внимание. В этот момент на террасу торопливо вошел Наполеон. Исаак уставился на него, медленно пережевывая свой бутерброд. Адвокат выпил стакан воды и, тяжело дыша, промокнул мокрый лоб белоснежным платком. - Закончим это дело, и я лягу к вам в больницу, доктор О'Лири, - сказал он слабым голосом. - Боюсь, мое бедное сердце не выдерживает этой жары. Доктор взглянул его блестящее изможденное лицо. «Только смотри мне, не помри раньше времени», - подумал он не совсем человеколюбиво. - Конечно, - сказал он вслух. - Итак, давайте к делу, - адвокат Ги щелкнул диктофоном и повернулся к Исааку. Тот быстро заработал челюстями. - Сколько вам было лет, когда случился пожар, в котором погиб ваш отец ? - Десять. - Вы помните тот день? - Да так себе. Это случилось ночью. Днем мама и отец сильно ругались, я не знаю из-за чего. - Как ваш отец относился к Григорию? - Ну он, бывало, бил его и в подвале запирал. Но это ради пользы. Чтобы изгнать бесов. Он молился у его кровати каждую ночь. Гришка плохо спал, он ведь был одержимый. Кричал по ночам, а отец его успокаивал. - Исаак подергал себя за нижнюю губу. - Так я всегда думал. - тихо добавил он. - А к вам он приходил? Исаак замолчал. -Да, -неохотно сказал он. - Когда Гришка сбежал жить к деду, какое-то время мы жили спокойно, потом отец начал приходить ко мне, чтобы помолиться у меня в комнате, он сказал, что Гришина одержимость - это зараза. Отец мне ничего плохого не делал. Он только читал молитвы, и гладил мои волосы. - Вы знаете, что ваш отец насиловал Гришу? - вдруг прямо спросил адвокат. Щеки Исаака вспыхнули. Он тяжело задышал. Было заметно, что мысль об этом приводит его в крайнюю степень смущения и негодования. - Я не знал, -сказал он через силу. - Но сейчас...Теперь все стало понятно. - Что именно ?- уточнил адвокат. - Ведь это не Гриша его поджег. Трое мужчин пораженно уставились на парня. - В ту ночь я видел, как мама пришла домой вместе с Гришей. Было заполночь. Они долго шептались, потом Гришка ушел, и больше я его не видел до самого суда. Потом мама сказала, что мне это приснилось, но я помню, что в ту ночь дома пахло, как в гараже. - Как пахнет в гараже?- уточнил адвокат. - Бензином, машинным маслом. Исаак поднял свое пухлое глуповатое лицо, испачканное вареньем. Он медленно скользил глазами по застывшим в ожидании лицам троих мужчин. - Это мама его сожгла. Мама. А не Гриша. Теперь уж я знаю, почему. Никто не издал ни звука. Его тяжелый вздох в тишине показался особенно громким. Он продолжил свой рассказ. -Мама тогда была беременная, если бы ее посадили, она бы родила в тюрьме, и ребенка бы забрали. И нас бы запихнули во вшивый приют. Вот Гришка и взял всю вину на себя. Мама думала, что его никогда не поймают, что он уйдет на родину с цыганами, с дедом. Но дед умер, а Гриша остался шляться в городе. Вот его и замели. Тогда уже появился Мирко, он у нас вроде дурачка. Если бы тогда мама призналась, Мирко забрали бы в психушку. Там детей веревками привязывают к кроватям и морят до смерти, понимаете? - Исаак выразительно таращил круглые, как пуговицы, глаза. - Перед судом Гришка сказал маме, что у него неизлечимая болезнь, и он все равно скоро умрет. Это уж я сам слыхал, хотя и не знал тогда, что это мама виновата. Видать, он специально так сказал, чтобы она и не подумала признаваться. А я тогда его так ненавидел. - Исаак с силой потер глаза кулаком. - Я тогда кричал ему всякие гадости, обзывал его. А он сидел в маленькой клетке и, как дурак, улыбался. Он был бледный как смерть, еле дышал. Будто и впрямь умирающий. Джеймс ощутил уже знакомое тоскливое чувство, будто сердце медленно сжимает твердый костяной кулак. - Мама постоянно повторяла, что это Гриша убил отца, мы и поверили. Она, наверное, и сама поверила. Да нам некогда было об этом думать. Оказалось, что отец был должен кучу денег, нам пришлось ночью тайком съехать. Потом родился Мирко и все время болел. И мама сильно болела. Исаак замолчал, тяжело дыша. Его глаза блестели от непролитых слез. - Это ваша мама рассказала вам правду? - спросил адвокат. - Нет. Она даже не знает, что я тут. Когда мы прочитали про него в газетах, да и доктор приехал, она очень испугалась. Мы даже хотели уехать, но у Мирко нет документов. Он ведь в цыганском поселке родился, и мама боялась его врачам показывать. - Я вот зачем пришел, - парень неуверенно теребил край скатерти. - Я подумал и решил взять вину на себя. - он гордо вскинул подбородок, и у Джеймса екнуло в груди от знакомого жеста. Мужчины продолжали молча смотреть на парня. - Гришка уже свое получил, а я ведь тогда совсем был малой, может мне и сидеть не придется, а? - он с надеждой взглянул на адвоката. - Говорят, вы самый умный, придумайте что-нибудь, а я скажу все, как надо. На обратном пути Джеймс напряженно молчал. Выходит, Гриша соврал. И про мать, и про младшего брата. Чего он боялся? Что еще он скрывает? Исаак безмятежно пялился в окно на проплывающие мимо голубые озера. Доктор скосил на него хмурый взгляд и вдруг, резко повернув руль, съехал на безлюдную песчаную колею, поросшую высокой травой. Исаак испуганно повел глазами. - Вы это куда? Джеймс молча ехал по ухабам. - Эй, доктор, - дрожащим голосом запротестовал Исаак. Джеймс резко затормозил. - Кто рассказал тебе всю эту душещипательную историю? - мрачно спросил он, блокируя кнопкой двери. - И что ты задумал на самом деле? Откуда ты знаешь мой адрес? - Не скажу! Что вы мне сделаете? - пытался храбриться парень, вжимаясь в сиденье. - Мне кажется, что ты мутишь воду, Исаак, а я не дам тебе испортить дело.- Он посмотрел на парня долгим ледяным взглядом, и тот съежился. - Ты ведь знаешь, что я хирург? - Джеймс медленно потянулся куда - то под руль. - Это был Ник, - пискнул Исаак. Джеймс выпрямился и недоуменно нахмурился. - Какой еще Ник? - Ник Войцек. - Какой еще нахрен Ник Войцек? - рявкнул доктор, теряя терпение. - Ну парень, с которым у Гриши была любовь. - Его убили,- мрачно возразил Джеймс. - Вовсе нет. Он ведь приезжал ко мне. Это точно он, я же его с детства знаю. Подкараулил меня возле гаража, я ведь автомехаником работаю, и все рассказал. Про отца, про маму. Он сказал, что надо рассказать вам всю правду. Он сказал, что у Гриши самый дорогой адвокат, - тут Исаак с уважением посмотрел на доктора, - и он что-нибудь придумает. Еще он сказал, что если ничего не делать, то Гриша опять все на себя возьмет и его посадят надолго. - Откуда он все знает?- медленно спросил Джеймс, чувствуя, как предательский холодок распространяется по груди. - Он общается с Гришей? - Я не знаю, не знаю, - парень так энергично затряс головой, что красная бейсболка накренилась. - Вообще… - Что? - почти выкрикнул Джеймс. - Ник просил никому про него не говорить, - пристыжено сказал Исаак. - Он вроде как тоже скрывается.