Воскрешение нежности

Джеймс, полный дурных предчувствий, ехал в трейлерный поселок Красного холма. Исаак сначала не отвечал на звонки, а потом и вовсе его телефон оказался выключен. Было почти семь вечера, когда доктор съехал на глубокую колею, заполненной дождевой водой. Автомобиль перекатывался по выбоинам, поднимая грязные брызги. Янтарные лучи закатного солнца прорезали салон насквозь, и даже солнцезащитные очки от них не спасали. При хорошей погоде поселок выглядел немного приятнее. Оказалось, что некоторые трейлеры выкрашены в веселые цвета — голубой или желтый. У кого — то были устроены маленькие цветники в покрышках. Двери были раскрыты нараспашку в этот теплый летний вечер. Пахло костром, едой и острыми специями. Люди сбились стайками на улицах. Кто — то сидел на облезлых автомобильных сидениях, кто- то просто на корточках. Смеялись, грызли семечки и пили пиво. В поле позади поселка дети с криками гоняли мяч. Трейлер Миличей, находящийся в самом конце улицы, выглядел нежилым. Окна были затянуты пластиковыми створками, хлипкий колченогий столик и детский велосипед, которые стояли в прошлый раз на улице, исчезли. Джеймс обошел трейлер со всех сторон, но сомнений не оставалось — Миличи съехали, а это значило, что Гриша лишился своего единственного шанса. — Тебе кого? — раздался скрипучий голос, и из дверей соседнего трейлера вышла старуха с пластмассовым ведром. Ее седые волосы были подвязаны на макушке обрывком розовой тряпки. — Где Миличи? — спросил доктор. — Уехали они, укатили к себе на родину, — заплетающимся языком ответила соседка. Запахло чесноком и перегаром. — Собрались быстро, словно за ними дьявол гонится. — Может быть, они оставили адрес или номер телефона? — Ничего не оставили, — старуха плюнула на землю. — Да они тут ни с кем особо и не общались, пришлые они. А у нас тут все свои живут. — А в какой мастерской работал Исаак, вы знаете? — без особой надежды спросил Джеймс. Женщина покачала головой. — Кажется, он работал вместе с Бобом. Там вон спросите, — она указала пальцем с разбухшим суставом на неприметный трейлер, — вон, где занавески красные. — А вам пошто они? — вдруг спохватилась старуха. — Я врач, -ответил Джеймс. — Ааа, ясно. Старуха, шамкая что-то бессмысленное, пошла с ведром за угол. Джеймс прошел к трейлеру с красными шторками, из его открытых дверей доносилось бормотание радио. Женщина с неприветливым лицом высунулась из дверей. На ней был джинсовый жилет, надетый поверх черного бюстгальтера. — Зачем он вам? — спросила она подозрительно. — Заплатить им хочу, Исаак с Бобом как-то выручили меня с проколом на дороге, а денег с собой не было, — быстро соврал доктор. Женщина сразу изменилась в лице и заулыбалась щербатым ртом. — Как город проедете в сторону Берга, там будет съезд. Желтая крыша, и на столбе указатель «Автомастерская Петерсона». — Так вы мне давайте, а я передам? — спохватилась она. Но доктор, коротко поблагодарив, уже спешил к автомобилю. Мастерская располагалась на пыльной площадке у трассы. Здесь стояло несколько разбитых машин, а под навесом трудились закопченные от жары и выхлопных газов ребята. — Не, не знаю, — протянул Боб, парень с простым лицом и маленькими слезящимися глазами идиота. — Просто не вышел на смену, — добавил он обиженно, — пришлось пахать за двоих. Джеймс возвращался домой с тяжестью на душе. Быстро стемнело. Навстречу сплошным потоком шли большегрузы. На крышах кабин стояли рамы с яркими лампочками и празднично освещали вечернюю трассу. Казалось, будто едет цирковой караван. Джеймс перекатывал невеселые мысли в голове. Кажется, ему придется смириться, что Гриша не вернется домой в ближайшее время. Он чувствовал себя виноватым, беспомощным. По правде говоря, он предпочел бы сам сесть в тюрьму, чем жить все эти годы с мыслью о том, что Гриша с обритой головой и с потухшими глазами ходит в одном строю с уголовниками. Адвокат Ги прямо сказал, что постарается сбить срок до минимального, но чудес сотворить даже он не может. Приехав домой, Джеймс молча выпил стакан виски под мрачным взглядом Фионы, ужинать отказался и сразу лег в постель. Он долго ворочался и наконец уснул. А во сне к нему явился Гриша с подведенными глазами, с волосами, мягкими золотыми волнами касающимися плеч. Он сел доктору на бедра, потираясь об его возбужденный член. Джеймс поднялся и заключил его в объятия, беспорядочно покрывая поцелуями его лицо, припухшие губы и шею. Потом спустился ниже к нежным розовым соскам, таким чувствительным и отзывчивым. Он прижался лицом к впадинке между грудей и упивался запахом пота, который напоминал ему юность, росу на полыни, сбрую лошадей. Наконец, он стянул с Гриши штаны, из которых, спружинив, выскочил твердый член. Уложил его на спину, устраиваясь между длинных ног, и неотрывно смотрел в его светлые лисьи глаза. Доктор уже был готов войти в одурманивающие теплые глубины, но в этот самый момент проснулся и разочарованно застонал. В руках он сжимал одеяло, а его тело, ноющее от возбуждения, было одиноким в этой постели. В это же время, по другую сторону от леса, лорд Вестморленд проснулся с пересохшим горлом. Он потянулся к прикроватной тумбочке, в которой всегда хранился запас бутылок с минеральной водой. С тихим хлопком открутив крышку, он наполнил стакан и с удовольствием напился шипящей освежающей воды. Потом Филипп огляделся и вздрогнул, увидев, что его любовник молча сидит на противоположном конце кровати, сгорбившись и повесив голову. Лунный свет нежно сиял на завитках черных кудрявых волос. Лорд подполз к нему по огромной кровати, на которой еще спали аристократы позапрошлого века, и прикоснулся кончиками пальцев к гладкой спине. — Кол, почему ты сидишь так? Парень вздрогнул и тяжело вздохнул.Он посидел неподвижно еще какое -то время, а потом вдруг заговорил глухим и несчастным голосом. — Мне надо кое -что тебе рассказать, Фило. — Обязательно так драматично? — попытался пошутить лорд, но ощущение надвигающейся катастрофы нависло над ним. — Помнишь, как ты увидел меня в театре? — спросил Кол и в его голосе зазвучала нежность. - Я тогда играл Аладдина. А ты прислал мне букет темно- синих роз в золотой бумаге. — И пригласил на ужин, — добавил Филипп. — К чему ты это? Я все прекрасно помню. — Потом мы полетели на остров, и ты сам сидел за штурвалом. — продолжил Кол. - С тех пор рядом с тобой у меня всегда такое ощущение. Будто я парю над миром. Филипп молчал, не сводя глаз с напряженной спины Кола. Нет ничего в этом мире, что смогло бы заставить его отказаться от него, подумалось ему. — Ты думал что приглашаешь в свою жизнь человека, выросшего в хорошей семье, с прекрасным образованием и манерами, разбирающегося в искусстве, — проговорил Кол. — Но все это ложь. Я просто безродный сирота, выросший в приюте. Я выживал на улицах, попадал в разные передряги. Моя биография полна грязи. Мои документы — фальшивые. Как и сам Кол. Я был готов носить эту маску всю жизнь, лишь бы не потерять тебя, — с отчаянием сказал он, — но жизнь не оставила мне выбора. Я должен помочь ему. — Значит, ты и есть Ник, — задумчиво произнес лорд. — Как же тесен этот мир. — Да. — Парень повернулся к лорду лицом, и тот увидел его блестящие темные глаза. — Мое настоящее имя Николас. Моя мама была актрисой, она умерла, когда я родился. А про отца я никогда не знал. Я вырос здесь, совсем рядом, за перевалом. Лорд вздрогнул. Он очень медленно оглядел своего любовника. По его лицу пробегали странные гримасы. Казалось, будто его сейчас стошнит. — Николас из приюта Сенси? — вдруг спросил он со странным смешком и прижал ладонь ко рту. — Откуда ты… — Тебе на самом деле двадцать пять? — перебил Филипп, не отнимая руки от лица. — Будет… — В сентябре, — одновременно закончили мужчины. Лорд посмотрел на Николаса очень сложным взглядом. И если бы Ник не знал его так хорошо, подумал бы, что это похоже на страх. Он потянулся к нему, но Филипп отпрянул и вскочил с кровати. Он дрожащей рукой нащупал свой халат, лежащий в кресле возле кровати и натянув его, поспешно вышел вон из комнаты. Лорд бегом спустился по лестнице, босиком, напрочь забыв об обуви.