Воскрешение нежности

Ник прождал до утра, неподвижно сидя на краю кровати, но Филипп так и не вернулся в спальню. Когда розовая полоса растянулась по небу над лесом, парень медленно вздохнул и встал. Он быстро принял душ и натянул на еще влажное тело темные джинсы и белую футболку. Мокрые волосы небрежно промокнул полотенцем, достал из гардероба несколько вещей и небрежно бросил их в дорожную сумку. Его лицо ничего не выражало, да он и ничего не чувствовал. Как будто внутри все омертвело. Ник спустился вниз, бесшумно ступая по толстой ковровой дорожке, и вышел из особняка. Первые лучи солнца уже согревали щеки. Легкий ветерок пах сырой травой. Возбужденно чирикали птички. Николас быстро шел по гравию, глядя под ноги и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не оглянуться на окна особняка. Садовые скульптуры и розовые кусты остались позади, он вышел через черные железные ворота, кивнул охраннику и пошел в сторону леса. Перед глазами стояло лицо Филиппа, полное отвращения и недоверия. Ник яростно пнул какой- то пенек у дороги и взвыл. — На что ты вообще рассчитывал, — прошипел он сам себе, морщась от боли. Он развернул бумажную карту и внимательно ее изучил. Если идти по лесу вдоль ручья, то примерно через десять километров начнется поле, а за ним уже будет дом доктора. Николас мог бы вызвать такси, но ему очень хотелось пройтись. Ему казалось, что если он хоть на миг остановится, то тотчас же упадет ничком на землю, корчась от боли. В это время лорд Вестморленд сидел в своем кабинете с отупевшим видом и смотрел на стену, на которой висел портрет его отца. Лорд Эдуард Вестморленд, высокомерно подняв подбородок, пронзал своего сына насмешливым взглядом. В этом безмолвном противостоянии их застала Беатриса. Филипп изможденно полулежал в кресле, в длинном черном халате, мрачно контрастирующим с его чересчур белой кожей и волосами. Брови лорда сошлись в одну линию на переносице, веки порозовели, а подбородок покрылся щетиной, словно сахар просыпали на белый фарфор. — Где он? — хрипло спросил он. — Я думала, ты знаешь, — удивленно ответила Беатриса. Лорд по-прежнему смотрел покрасневшими глазами на портрет отца с задумчивым и хмурым выражением лица. — Он ушел пешком на рассвете с сумкой, пошел в сторону леса, его видела охрана. Что у вас произошло? — Вышло недопонимание. — Не иначе, как ты что — то выкинул, — рассердилась Беатриса. Лорд хотел что-то ответить, но передумал и, сжав губы, отвернулся. Его сестра вышла с недовольным выражением лица. За два года Ник смог завладеть не только сердцем Филиппа. Беатриса тоже обожала его. Лорд осторожно встал с кресла и медленно пошел, держась руками за деревянные панели на стене. Его кожа постепенно приобретала сероватый оттенок. На столе стояла круглая шкатулка из белого кварца. Филипп быстро сдвинул крышку и достал таблетки нитроглицерина. Закинув одну под язык, он сел за стол и поднял блестящую изогнутую трубку старинного телефонного аппарата. — Быстро готовь машину. Едем в госпиталь, — сказал он сиплым голосом, зажимая языком таблетку. Филипп тяжело дышал, держась за грудь. Он набрал номер доктора О’Лири. — Боюсь, что у меня инфаркт, Джеймс, — медленно сказал он в трубку.- Буду в больнице через полчаса. И, с твоего позволения, я буду в совершенно неподобающем виде. Когда спустя двадцать пять минут его верный телохранитель Фэрроу вбежал в холл больницы, неся на руках бессознательное тело Филиппа, тот был все еще в своем черном халате, а лицо его было пепельным. Беатриса бежала следом. Джеймс уже ждал внизу в сопровождении реанимационной бригады и Антона. Лорда уложили на каталку. — Поехали, — скомандовал доктор, быстро накладывая кислородную маску. Ник влетел в больницу спустя десять минут. Он получил сообщение от Беатрисы, когда направлялся сюда, чтобы встретиться с доктором. Он не застал его дома и взял такси до госпиталя. Леди Вестморленд ждала его внизу. — Это я виноват, я виноват, — в отчаянии повторял Ник, обливаясь слезами. Они сели, обнявшись, возле дверей отделения реанимации, как брошенные дети, и принялись ждать. Спустя час, слегка потный и взъерошенный Джеймс забрал их в свой кабинет. Они опустились на диван, так и не расцепляя рук и выжидательно уставились на него. Элиза прикатила медицинскую тележку, застеленную чистой пеленкой, и сервировала на ней чай и конфеты, после чего бесшумно испарилась. — Пока он останется в реанимации.- сказал Джеймс. — Дела не очень хорошо, но не смертельно. Что вообще произошло? — Они повздорили ночью, — сказала Беатриса, — а утром — вот… — Я расстроил его, — прошептал Ник. Несмотря на заплаканные глаза, он выглядел очень привлекательным. Его золотистое загорелое лицо было полно контрастов. Над твердым подбородком с маленькой ямкой — нежные губы со вздернутыми вверх уголками, словно всегда готовые к мягкой улыбке. Прямой, с резко очерченными ноздрями нос и мягко сияющие глаза. Все в нем было задумано и исполнено природой с особой тщательностью и любовью. Неудивительно, что даже холодный и аутичный лорд Вестморленд потерял от него голову. — Я рассказал ему правду о себе. Я… — Это вам лучше обсудить дома, — прервал его доктор. — Меня это не касается. — Ошибаетесь, доктор О’Лири. — твердо возразил Ник. -Ведь это касается Гриши. Джеймс, который секунду назад со скучным видом сидел в своем кресле, резко выпрямился и вперился взглядом в парня. — Да, доктор. Я и есть Ник Войцек, которого вы разыскиваете. — Погоди, Кол, что ты такое говоришь? — воскликнула Беатриса. — Какой еще Ник? Доктор, совершенно позабыв о хороших манерах, шикнул на нее, и она оскорбленно замолчала. — Я вчера признался Филиппу, что Кола не существует. — Ник повернулся к Беатрисе. — Я вырос в монастырском приюте. У меня никогда не было семьи. Я просто безродный проходимец, который посмел покуситься на то, что ему никогда не получить. — Гриша сказал мне, что ты умер, — мрачно перебил его Джеймс. — Это почти правда, — ответил парень, опустив глаза. — Мы тогда оба скрывались от полиции. Гриша заболел, он лежал и задыхался от кашля. Нам нельзя было идти в больницу. Я тогда нашел врача, отдал ему все наши сбережения, но нужно было купить дорогие лекарства. Тогда я, — Ник замялся. — У меня был шанс хорошо подзаработать, и я встретился кое- с -кем. Это была ловушка. После этого, — он неровно вздохнул, — я почти год себе не принадлежал. — Потом один человек помог мне, вывез из страны, сделал документы. Он спас мою жизнь. Так Ник умер, и родился Кол. Я очень боялся сюда возвращаться. Я до сих пор до ужаса боюсь встретить тех людей. Тот мужчина, который помог мне бежать, он человек из высшего общества. Я прожил с ним пять лет. Он был добр ко мне. Я приобрел манеры и хорошую речь. И я постепенно поверил в то, что принадлежу этому красивому, чистому миру. Потом я встретил Филиппа, и моя жизнь перевернулась. Я молился, чтобы он никогда не узнал правду о моем грязном прошлом. Но так получилось, что мне пришлось все ему рассказать. — Он потер глаза. — И Филипп из-за меня чуть не умер. — Глупости, — вдруг прервала его покаяния Беатриса. — Стал бы Филипп так сокрушаться из-за такой ерунды. Да, он ужасный сноб, но он любит тебя, а, значит, к тебе не применимы никакие законы этого мира. Джеймс поднялся. — Я позвоню адвокату и договорюсь о встрече, — сказал он и вышел из кабинета. Беатриса и Ник уставились друг на друга. — Это просто совпадение, милый, — сказала женщина ласково. — Он придет в себя, и вы помиритесь. И будет все как прежде. Парень со стоном уткнулся в ее колени, обтянутые длинной юбкой. Беатриса погладила его кудри. — Ты просто не видела его лицо, — сказал он сдавленно, — его как будто тошнило от моего вида. «Николас из приюта Сенси?» — изобразил он голос лорда. В тот же момент он почувствовал, как пальцы Беатрисы больно вцепились в его кудри и буквально оторвали его голову от шелка юбки. — Ай, — охнул он, — да что с тобой такое? — Что ты знаешь о Николасе из приюта Сенси? — напряженно спросила Беатриса, не сводя с него взгляда. — Да это же я, я — Николас. Я вырос в приюте монастыря Сенси, — потирая макушку, озадаченно ответил Ник. Беатриса посмотрела на него еще несколько секунд и вдруг прижала ладони ко рту с каким — то странным всхлипом.