Воскрешение нежности

Благодушие семейного ужина развеялось в тот миг, когда Мирко стошнило на Гришу. От стыда и испуга ребенок расплакался, глядя на стекающую по штанам брата зловонную разноцветную жижу. Гриша окаменел от отвращения и осуждающе сверлил взглядом доктора, который, напротив, старательно отводил от него глаза, чтобы не портить себе аппетит. Фиона, покачала головой и со вздохом отставила свою тарелку. — И как только вы собираетесь воспитывать ребенка, — проворчала она. Женщина взяла за руку горько плачущего мальчика и увела его ванную. С появлением в доме Фионы и Мирко, Джеймсу пришлось устроить в доме еще одну ванную комнату. Она получилась просторной, с большим окном, выходящим на задний двор. Возле этой стены дома густо разросся жасмин. Джеймс представлял себе, как будет соблазнительно летом лежать вдвоем в этой ванне, вдыхать аромат цветов и слушать пение горихвосток. Чисто вымытый мальчик в свежей пижаме пришел на кухню и забрался на колени к Джеймсу, который в одиночестве попивал свой виски. Они молчали, и каждый думал о своем. Успокоенный надежным теплом Джеймса и убедившись, что никакой катастрофы не произошло, Мирко повеселел и отправился спать. Доктор все никак не мог решиться заказать детскую кровать и тем самым окончательно признать свое неожиданное отцовство, поэтому Мирко пока спал вместе с Фионой. Джеймс залез в большую новую ванну и принялся поливать себя горячей водой из душа. Постепенно его умиротворенное состояние сменилось острым голодом, будоражащим кровь. Долгожданная ночь сгущалась за окном. Когда он вошел в спальню, Гриша все еще мылся в душе. Джеймс присел на край кровати и впился взглядом в дверь в ванную. Он думал о том, что молодой обнаженный мужчина за этой дверью тоже предвкушает их близость. И скорее всего, старательно к ней готовится. От этой мысли у него сжалось горло, а член под халатом дал о себе знать сладкой истомой. В этот момент вода перестала шуметь, и Джеймс подобрался. Дверь открылась, и он увидел Гришу, абсолютно обнаженного, смотрящего на него блестящими глазами. Он тоже был возбужден. Джеймс медленным движением отвел полу халата, и Гришины глаза спустились туда, где уже изнывал от желания его любимый «красавчик». Он облизнулся, крадучись подошел к доктору и опустился на его колени, прижав лицо к его лицу. — Как в первый раз, да? — прошептал он. Джеймс мягко покусывал его ключицу. — Ммм… — промычал он. Они начали целоваться, Гриша дурачился, то облизывая губы доктора, то прикусывая их с кошачьим урчанием. Джеймс взял его за бедра и приподняв, подтолкнул на кровать, а сам выпрямился и сбросил халат. Какое-то время они молча скользили глазами по телам друг друга. Гриша похудел, под его тонкой белой кожей были видны все мышцы и сухожилия. Его впалый живот подрагивал от нетерпения под горящим взглядом Джеймса. Доктор развел его ноги в стороны, заводясь до предела от вида томно покачивающегося члена и тугих яичек, просвечивающих розовым из- под тончайшей паутины золотистого пушка. Он прижался губами сначала к одному соску, потом к другому. Гриша нежно всхлипывал, его глаза увлажнились, будто он собирался плакать. Когда Джеймс спустился ниже и прижался губами к головке, по телу Гриши прошла крупная судорога. — Не надо, — прошептал он смущенно, — а то я сразу… — У нас вся ночь впереди, — возразил Джеймс и решительно взял в рот упругий гладкий член. Он посасывал его, наслаждаясь знакомым пряным вкусом и тем, как волновался Гриша, как приподнимались его бедра, а пальцы сжимали простыни. Джеймс немного усилил всасывание, и в его рот брызнула солоноватая, немного отдающая хлоркой, жидкость. Он поспешно ее проглотил, не слишком оценив вкус. Но взглянув на своего любовника, смотрящего на него восхищенным и признательным взглядом, довольно облизнулся. Он прилег к Грише, и тот обнюхал его губы. — Противно? — спросил он, сморщив нос. Джеймс заметил, что его веснушки совсем побледнели. — Сойдет. Гриша довольно хихикнул и бесстыдно закинул на бедро доктора длинную ногу. Джеймс поглаживал его зад, как бы случайно проводя пальцами по нежному входу. Гриша прижался к нему еще плотнее. Джеймс ласкал его, позволяя себе все больше и больше. Он не сводил горящих глаз с раскрасневшегося парня, который насаживался на его пальцы, становясь все более бесстыдным и необузданным. Джеймс, не выдержав, перевернул Гришу на живот и одним движением вошел в него, навалившись сверху. Он двигался очень медленно, целуя шею и плечи парня. Тот нетерпеливо подвигал бедрами, подстрекая любовника к ускорению. Джеймс охотно отпустил на волю свою страсть и начал яростно засаживать свой крупный член во всю длину, двигаясь все быстрее и яростнее. Гриша непрерывно стонал в подушку, Джеймс шумно дышал. Время от времени он закрывал глаза, чтобы не видеть распятого под собой парня, с расставленными ногами и послушно выставленным задом. Иначе все бы закончилось очень быстро, а ему хотелось потомить их обоих. — Кончи в меня, — прошептал парень полуобморочным голосом, чувствуя, что Джеймс близок к оргазму. Доктор замедлился, сжал Гришину талию и поставил парня на четвереньки. Снова в него вошел, и, держа одной рукой за бедро, второй обхватил его член. Еще несколько мощных, как таран, ударов, и Джеймс почувствовал, как затихший Гриша содрогается, зажимая его член внутри мышцами. Доктор невольно застонал и почувствовал, как и по его телу проходит сладкая волна, которая выливается прямо в разгоряченное тело Гриши. Они лежали какое- то время молча, наслаждаясь отголосками только что отшумевшей страсти. — И этот человек убеждал меня, что он почти развалина, — усмехнулся Гриша, поворачиваясь к Джеймсу, — да ты меня до смерти затрахаешь, прежде чем развалишься. — Ммм, — Джеймс, довольный собой, приоткрыл глаза. — Иди первый в душ. — Не хочу, — отмахнулся Гриша. — Хочу всегда пахнуть твоими слюнями и твоей спермой, — заявил он бесстыже. — Вот поросенок, — мягко пожурил его доктор. — Поросенок? Ты стал такой папочка. — сказал Гриша и скорчил гримасу отвращения. Потом он вдруг помрачнел и начал сосредоточенно мять кусок одеяла. — Что такое? — спросил Джеймс. — Никогда не думал, что тебе хочется быть отцом, — сказал парень. — Я могу отдать тебе все, что у меня есть, но ребенка я не смогу тебе дать. Вдруг ты пожалеешь об этом когда-нибудь? — Чушь, — коротко ответил доктор, — я никогда не хотел иметь детей. — Поэтому первый встречный маленький дурачок называет тебя папой, а ты улыбаешься? — В голосе Гриши зазвучала ревность. — Он не первый встречный, он — твой брат, — возразил Джеймс. — Да какая разница! — Иди сюда, — Джеймс поманил Гришу к себе, и тот придвинулся вплотную, внимательно слушая. — Этот ребенок мне дорог, потому что он похож на тебя. Он пахнет, как ты, и плачет, как ты, вот с таким лицом, — Джеймс изобразил смешную гримасу и улыбнулся. — Я не могу попасть в твое детство и прикончить твоего папашу, и мне больно от этой мысли, — доктор помолчал. — Но когда я забочусь о твоем маленьком брате, мне становится немного легче. Я хочу сделать все, чтобы у этого ребенка была спокойная и радостная жизнь. Гриша прижался к Джеймсу. — Не грусти из-за меня, — попросил он. — Я ни за что не стал бы менять свою судьбу. Ведь из -за нее я стал таким, какой есть. Таким я привлек твое внимание, таким ты меня полюбил. Он застенчиво улыбнулся. — Ты ведь любишь меня, так? — Люблю, — подтвердил доктор, и его руки обвились вокруг стройного тела. Теперь Гриша лежал в объятиях доктора. — А он долго будет жить? — Достаточно. — То, что ты теперь папочка, не значит, что я буду мамочкой, — строптиво заявил парень. — Я не хочу, чтобы ты становился мамочкой, но я хочу знать, что могу положиться на тебя, как на моего любимого человека, как на моего равноценного партнера. Гриша выбрался из объятий доктора и заглянул в его серые глаза. Мужчины смотрели друг на друга какое -то время, потом Гриша серьезно кивнул. — Обещаю, что позабочусь о вас обоих, — сказал парень. Джеймс молча притянул его к себе и накрыл одеялом. В теплом коконе они незаметно уснули, тесно прижавшись к другу липкой кожей, окутанные аурой секса и доверия.