Суровая меланхолия безразличных глаз

      У Кэйла нет любимых животных, только нелюбимые.       Он терпеть не может медведей – помнит изувеченных монстров по их образу и подобию в период апокалипсиса, взрытую землю и глубокие берлоги с гнойным запахом крови не вернувшихся разведчиков этой территории, пары яда, расплывающиеся по воздуху густыми облаками от пятиметрового тела медведя и огромные потери команды при устранении этой твари. Раненный в плечо Ли Су Хёк, шесть ошмётий человеческих тел.       Затем эти гады доставили ему проблем уже в новом теле и мире. Перелетающие на хитрых приспособлениях через каньон смерти и нападающие на его подчинённых, что за шутка: огромным облегчением оказалось увидеть, как они оседают и пропадают чёрными точками в недрах ущелья.       Не только медведи, Кэйл не питал особых симпатий почти к любым видам животных: волк в змеиной коже, змея с птичьей головой, паук с человечьим лицом, как маской, тёмный тигр, ястреб со стальными перьями, даже белый кролик. Практически к каждому животному нашёлся хотя бы один монстр, обагривший землю кровью людей и заставивший Кэйла, тогда Ким Рок Су, провести бессонные ночи в попытках высчитывания слабостей и составлении стратегий.       Термин «любимое животное» казался пустяковым, детским и недостижимым, непосредственным после ужасов прошлого, деформированных, мутировавших тел различного калибра зверья и нескончаемой вереницы похорон. Люди гибли, растерзанные громадными клыками и исполосанные стальными когтями. Если бы Кэйл умел быть совершенно откровенным, а не просто прятал свои эмоции и чувства до неузнаваемости, он бы сказал, что тихо горит в иррациональной ненависти к любым животным.       В другом мире, однако, в его жизни появились зверолюди. Под словом «кошка» стали подразумеваться Он и Хонг, а не обезображенное чудовище, притаившееся в засаде с зажатым в пасти подчинённым содружественного лидера команды. «Волками» стали Лок, Мэис, орава мелюзги с сверкающими глазами, поднятыми торчком ушами и елозящими хвостами, а не дикий монстр со смертоносным рёвом. Тигры в лице Гашана и его племени тоже оказались куда более симпатичными, чем бездушный монстр-дегустатор, равнодушно наблюдавший за страданиями людей полными сознания глазами.       Раньше Кэйл бы сказал, что не любит животных вообще.       Сейчас Кэйл бы проигнорировал вопрос и сделал вид, что его не услышал, но сам подумал бы одно простое слово:       Кошка.       Потому что, будем честны, Хонг и Он настолько очаровательны, что даже сумели победить природную нелюбовь Кэйла к своему виду.