Тень звезды и ночи

      Если миру суждено было разрушится, то сейчас — идеальный момент. Я находилась с самым ненавистным человеком в моей жизни в одной комнате. Я боялась его, а не любила. Никогда не любила. Сам факт осознания того, что рядом нет моей привычной поддержки, пусть и молчаливой, ставит меня в тупик.       Я сделала шаг назад и уткнулась спиной в стену, повторяя себе, словно мантру, что я должна быть сильной. Что я уже слишком взрослая, чтобы боятся его. Ну же. Скажи что-то, ответь ему. Но вместо слов я могла выдавить лишь испуганный вздох, когда он, вдруг, встал на ноги. Перед глазами всё поплыло от ужаса и волнения, но я заставила стоять себя смирно.       — Ты не прошла экзамен?       Я не смотрела на отца. Не смотрела ему в глаза. Но я ощущала его взгляд и мне хотелось смыть его с себя.       Внутри я понимала, что это не риторический вопрос и на него нужно ответить. В голове, словно вспышка храбрости, всплыл достойный ответ, который, отбиваясь от стенок разума, становился глупее и глупее с каждым новым кругом.       — Это ничего страшного, — полушёпотом, оправдываясь, заворчала я. — Такая неразбериха, что они всё равно возьмут меня, вот увидишь…       — Адарель, — отец подступил ко мне на шаг, а я поняла, что мне некуда бежать. — Это провал.       Кровь отлила от лица, и я почти что сползла по стенке. Ожоги, травмы, смерть — всё это тут же отошло на задний план, когда я почувствовала сильный магический поток, исходящий от отца. Он давил меня своей силой, заставлял вжаться ещё сильнее в стену. Я готова была скулить, но с трудом сдерживала себя.       — Я всё исправлю, я обещаю! — слишком громко вскрикнула я, надеясь хоть как-то улучшить ситуацию.       — Адарель, — отец остановился почти на шаг от меня, а это значило, что он может достать до меня руками. — Смотри мне в глаза.       Я не успела взвизгнуть, как он схватил меня за волосы на затылке и дёрнул назад. Меня тут же утянуло в его чёрные, бездонные и удушающие глаза. Самый любимый метод пыток — моральный. И он с радостью тратил свою силу на то, чтобы показать мне, чего я стою.       От него исходят потоки магии, а я не могу двинутся, потому что в этих чёрных точках, словно метель, проносятся образы и картинки, от которых у меня по спине пробегают мурашки, а руки холодеют. Если ему плохо — значит плохо всем. И он не стесняется показывать самые ужасные домыслы по поводу нашего будущего из-за моего провала.       Голод, страдания, одиночество. Он всё ловко приминил ко мне, терзая тем, что будет теперь с семьей. И по итогу, мысленно отдаёт меня на растерзание его больному уму, он продал меня за копейки самым мерзким ублюдкам, которые готовы взять такую ничтожную уродину как я.       Мама, Маолин… Он убил их самым низким и страшным образом, оставив нас двоих. Как вечное напоминания того, что куда бы я не шла, он будет следовать за мной по пятам. Что я — его послушная выдрессированная зверушка, которая не смеет ослушаться.       — Видишь это? — он сжал кулак на волосах сильнее, отчего на глаза выступили слёзы. — Ты видишь, Адарель? — грубо зашипел он. — Вот на какое будущее ты обрекла нашу семью. Ты в этом виновата. Мы отдали тебе всё, всё для того, чтобы ты была хотя бы чего-то достойна. И вот что ты преподносишь в ответ? Неудачу? Ради чего мы старались?       Где-то в горле стал ком, и я почти что не могла дышать из-за него, кашляла, шмыгала носом. Но не плакала. Нельзя. Если я покажу свою слабость, если я позволю ужасу захлестнуть себя и поверить, что всё, что он показывает — правда…       — Круор! — голос матери прервал его кровожадные видения, что спасло меня от ужасов его воображения. — Ты что творишь!       Мама, моя милая и любимая мама. Сколько же она натерпелась, защищая нас с сестрой. И если мы ужасались и трепетали перед его телепатией, то мама терпела это постоянно. Пока не научилась закрываться от него. Наверное, тогда он и стал ещё более жестоким.       — Не лезь, Некса, — огрызается мужчина. — Я воспитываю нашу тупоголовую дочь.       Его взгляд вновь вцепился в меня, а я заскулила.       — Сейчас не время! — взмолилась мама. Венка на её лбу вздулась, а глаза загорелись нездоровым огоньком. — Немедленно отпусти её!       Отец издал смешок. Ещё с секунду он смотрит на меня, словно на жертву, пока его лицо не сводит от злобной гримасы. В один момент он отступает в бок и со всей силы отшвыривает меня на землю, тут же переключаясь на мать.       Не знаю, как ей хватает сил держатся, и как она всё ещё не упала к его ногам. Но в какой-то момент сила его магии слабеет и ужас сменяется страхом, а потом обычной дрожью. Я чувствую себя тряпичной куклой. Мама же смотрит на него злобно, но не двигается.       — Прочь отсюда. — убийственно спокойно произносит женщина. Огонь в её глазах сменяется льдом.       — Ты что себе позволяешь, низшее создание! — рявкает мужчина. От его голоса дрожат стаканы, а я зажимаюсь на полу. — Твоё место в моей тени, а ты вздумала мне перечить?!       Но мама даже не шелохнулась. Она смотрела ему прямо в глаза, с достоинством выдерживая его взгляд. Он не бил её. Никогда за долгие годы их супружеской жизни. Не бил, наверное, только потому что она повиновалась любому его слову. Дальше гневных взглядов и видений, которые он посылал в наши умы, дело не заходило. Но сейчас он пылал гневом. Сейчас он был похож на зверя. На животное.       Поджав ноги и собравшись с силами, я зашептала слова заклинания. Видят богини, я училась и правда хорошо и знала много, но сейчас… сейчас я не чувствовала ничего. Когда заклинание пошло по второму кругу, я поняла, что что-то не так. Моя магия…       Она пропала.       Страшнее этого может быть только отец и его жестокость. Но что же будет дальше?       — Круор, — мама кинула на меня беглый взгляд и вновь переключилась на мужчину. — Успокой свой нрав. Это наша дочь и она больна.       Смотря на мать, я могла бы сказать, что больна она. Её кожа стала болезненного синюшного оттенка, губы потрескались и кое где виднелись кровавые подтёки. Её глаза не блестели. Только сейчас я заметила, насколько плохо она выглядит.       — Наша дочь, — отец издал смешок и проговорил, словно выплюнув слова: — Она безмозглая тряпка. И судьба у неё быть портовой шлюхой. Я тебе это говорил ещё тогда, когда пришла эта Селена.       Его магия, в отличии от моей, плескалась в отголосках меробу. Хоть её и было мало, но она всё ещё была. Я чувствовала себя слабой, ничтожной, разбитой. Но мне нужно было помочь матери. Нужно было утихомирить отца. Потому что по его сжатых кулаках, прямой спине и оскалу на лице, я понимала, что он на грани.       И даже если бы я могла, я бы не успела его остановить.       Необузданная ярость вспыхнула в глазах отца, и он занёс руку. В одно мгновение воздух стал тяжелее, а я успела только вздохнуть, когда он обрушил удар на мать. Её тело отшатнулось, и она упала на деревянный пол, раскидывая руки в стороны. В горле застыл крик. Она упала, словно тряпичная кукла.       — Мама! — заскулила я. Вопреки страху, я подползла к женщине и положила её голову на колени. Она дышала.       Отец размял кулак и посмотрел на нас свысока. Ни единой эмоции сожаления. Ни единой мысли о том, что он мог её убить. Даже краснеющая щека матери не смогла шелохнуть его сердце.       — Глупые женщины, — он улыбнулся и с отвращением плюнул на мамино платье. — В следующий раз не полезет.       Он оценивающе посмотрел на нас и развернулся, чтобы уйти. Я дрожала от злости, от несправедливости и страха. Мне хотелось выдавить его надменные глаза и расцарапать его лицо. Заставить его мучатся в его самых страшных кошмарах.       Я хотела, чтобы он умер.       Дверь закрылась, и я зарыдала. Мама неподвижно лежала на моих коленях, едва заметно дыша. Глубокие тёмные круги под её глазами стали почти что чёрными, а на щеке расплывался синяк. Как так вышло, что она встретила такого жестокого человека? Как можно так сильно не любить свою жену и мать своих детей?       Время шло, но женщина не открывала глаза. Её размеренное дыхание успокаивало мысли, но я всё равно вздрагивала, когда она в очередной раз выдыхала и не спешила делать вдох. Слёзы высохли на щеках и неприятно стягивали кожу. Но она не щипала, не саднила.       Я чувствовала себя полноценно. Здоровой. Полной сил. И это было странно.       Мне было тяжело смотреть на то, что отец сделал с мамой. Мне было тяжело осознавать, что, возможно, это конец хрупкого равновесия в нашей семье. Да и не будет уже никакой семьи.       Судно тряхнуло. Я внутренне сжалась и удобнее уложила голову матери. Где-то внутри нарастала паника. Мгновения тишины, заполнившей каюту, морально давило. Я мысленно перебирала в голове, как могу выйти из этой ситуации. Что сказать Мао. Как теперь смотреть на отца.       Но это всё оказалось не важно.       Крики заполнили судно. Некоторые — отчаявшиеся, боящиеся. Некоторые — раздосадованные и злые. Я точно не могу сказать, с чем это было связано, но будучи натянутой, словно струна, я заёрзала и осмотрелась.       Нужно найти Мао. Найти и привести сюда, чтобы быть в какой-никакой, но безопасности. Если это пробоина, то… то этот вариант глупый. А что тогда?       Что тогда делать?       Я тряхнула головой и схватила себя за щёки. Сначала нужно найти Мао. Потом — решать по ситуации. Мама всё ещё лежала у меня на коленях и находилась в некотором подобии сна. Я пыталась её растрясти, но женщина не открывала глаза. Я осмотрелась ещё раз.       В голову пришла вполне разумная идея — её нужно спрятать. Засуетившись, я отодвинулась от мамы и заметила щель между кроватью и полом. Вполне вероятно, что это будет самым правильным местом, ведь если начнётся суматоха, её могут ранить на полу либо сделать ещё что хуже.       Недолго думая, я аккуратно подвинула маму к кровати.       — Я приду за тобой. Всё будет хорошо, — напоследок, взглянув на её измучанное лицо, я спрятала её бессознательное тело и для пущей уверенности свесила край покрывала с кровати, чтобы её точно никто не заметил и не смог причинить вред.       Тем временем, крики становились почти истеричными. Я быстро поднялась на ноги и двинула к двери. Высунув голову в щель, увидела, что коридоры, и без того не часто заполненные живыми, стали безжизненными. Голоса людей доносились с верхних этажей, и я мысленно прошептала молитву богиням и, напоследок глянув на маму, закрыла дверь и выскользнула в коридор. Деревянные половицы скрипели под моими шагами. Я старалась вглядываться в каждый шорох, но, к моему удивлению, никого не было. Не уверена, сколько времени я просидела с мамой, но за эти минуты, возможно, часы, общая атмосфера стала совсем гнетущей.       Миновав лестницу, я двинула наверх.       На улице заметно темнело. Едва я высунула голову на палубу, как тут же беззвучно вскрикнула и пригнулась.       Все, кого я помнила и знала с этого судна, стояли на коленях, повёрнутые в одном направлении. Многие молили о пощаде, некоторые плакали. Все голоса сливались в одну нить какофонии, мешая сконцентрироваться. В голове проскочила мысль, что я должна вернутся за мамой. Но в этот момент я услышала голос Маолин.       — Представительство Идана не оставит это просто так! — её голос был звонким и твёрдым. Я вновь выглянула наружу, чтобы увидеть, что она, подобно всем прочим, на коленях.       Вот только тот, перед кем она стояла — вызвал настоящую панику.       Блестящие чёрные доспехи, тяжёлый увесистый меч на поясе и свирепые, почти что светящиеся от закатного солнца глаза. Герб Амотиалы на плечах и рукоятке оружия. Я столько раз думала о них, представляла в своих кошмарах и готовила себя к чему-то подобному… но сейчас словно застыла от страха.       Дети Ночи.       Они все были на голову, а то и две выше наших мужчин. У всех по виду была военная выучка и готовность к бою. Они внушали страх одним только своим видом. Я и представить не могла, как страшно стоять перед ними на коленях. Неужели они пришли, чтобы убить нас? Продать в рабство? Или просто поглумится над соперником?       В любом случае, они наверняка знали, что нападают на эвакуационное судно. И только Шестеро ведают, какую судьбу они решили уготовить для нас и остатков нашего народа. От этого по затылку пробежала дрожь. Я металась от того, чтобы защитить маму и тем, чтобы не дать в обиду сестру. Но судьба решила всё за меня.       Тяжёлые шаги сзади я услышала только когда ко мне подошли почти что вплотную. Я успела только обернутся. Передо мной стоял солдат армии Детей Ночи. Он смотрел на меня свысока и улыбался краешком губ. Но ничего не делал. Возможно, во мне сыграло отчаянье, но я замотала головой и отступила вниз на одну ступеньку. Солдат хмыкнул и в мгновенье ока наклонился ко мне. В следующую секунду, его цепкие пальцы схватили меня за волосы и резко дёрнули на себя. Я вскрикнула от боли и неожиданности.       — Тут ещё одна, — самодовольно заявил мужчина. Он осмотрел меня с ног до головы и метнул взгляд вниз. — Вылазят оттуда, словно жуки. Недолго думая, я дёрнулась в сторону, пытаясь вырваться из его хватки, но этим только причинила себе больше боли. Мужчина цокнул языком и отшвырнул меня ко всем остальным. Я упала на бок и зашипела.       — Потом проверишь остальные этажи, — отозвался второй солдат. Он был одет в красно-чёрные доспехи и держал в руках шлем. Мужчина осмотрел меня и остальных и кивнул в сторону. — Проверь их всех. Иданцев веди вниз. Энианцев оставь тут. — скомандовал солдат.       Люди вокруг стихли на мгновенье, а затем наперебой начали кричать, молить о пощаде и пытаться откупиться.       — Можете забрать всех наших женщин, — я узнаю этот голос из тысячи. Пусть стена и скрывала говорящего, но я узнала горделивый и громкий голос отца. — Отпустите мужчин к Представительству, и мы сможем договорится.       Он хотел использовать беззащитных, как разменную монету. Пара солдат переглянулись. Всего их стояло около десятка, отчего падал любой моральный дух.       — Ваших женщин? — отозвался мужчина в разноцветных доспехах. Он сделал шаг в сторону, намереваясь подойти ближе к говорящему. — Отчего ваши женщины могут быть нам полезны? — усмехнулся тот.       Стараясь не привлекать внимание, я подползла ближе к сестре. Благо, она была не так далеко от меня. Маолин тихонько пискнула, когда я дотронулась до её ладони, но не повернулась ко мне. Она лишь ободряюще погладила меня по пальцам. Её плечи немного опустились и она, кажется, шмыгнула носом, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Ей было страшно. Мне тоже.       Отец встал с колен. Он осмотрел толпу своего народа, словно кого-то в ней искал. Его глаза блуждали по изувеченным и серым лицам, а рот скривился в мерзкой улыбке.       — Наши женщины могут послужить действительно хорошим товаром, — не унимался мужчина. — Вы когда-нибудь трахали звёздных женщин? — он дёрнул бровью и перевёл взгляд на, как казалось, главного солдата. — Ух… возможно, это сладкий плод, который вам никогда больше не доведётся отведать.       Я уронила челюсть от ужаса и удивления. Он хочет сделать из нас шлюх. Мало того, отдать нас врагу.       Главный солдат жестоко улыбнулся. Он смерил отца насмешливым взглядом и жестом повёл рукой по всем, кто стоит на коленях.       — Вы все и так у нас в руках. Зачем нам с тобой договариваться?       Казалось, у отца и на это был ответ. Он скрестил руки на груди и его поза стала какой-то расслабленной, словно он полностью контролировал всю ситуацию.       — Когда весть дойдёт до Представительства, нас всех заберут. Законы запрещают брать в рабство Детей Звёзд. Тебе ли не знать, — он сделал паузу. — Но я могу сделать так, чтобы Представительство узнало не обо всех женщинах.       Солдат задумался. Я слышала о том, что на землях Амотиалы и Эвон Или Офе процветает работорговля. Представляю, какой будет ажиотаж, если они начнут торговать нами. Законы всех стран запрещают торговать всеми, кроме энианцев — Детей Солнца. И нас хотели прировнять к самым обычным смертным людям.       Кто-то из налётчиков заулюлюкал. Я вздрогнула, когда почувствовала на себе взгляд. Солдат, который вытащил меня из моего укрытия, смотрел на меня с какой-то жалостью и, в то же время, оценивающе. От мысли, что меня осматривают, словно товар, сдавило горло.       Главный поднял ладонь вверх и остальные замолчали. Он облизнул губу и подошёл ближе к отцу. Тот даже не дрогнул. Дитя Ночи ехидно улыбнулся. В его глазах заплясал огонь.       — Предлагаешь нам нарушить закон? Тогда предложи кого-то действительно стоящего, — налётчик свёл брови у переносицы. — Наверняка у тебя есть та, которая будет очень хорошо смотреться на нескольких членах одновременно. — он засмеялся, но не отвёл взгляда от отца, наблюдая за его реакцией.       Мужчине было тяжело поддерживать зрительный контакт. Это было видно. Наверное, именно поэтому он машинально отвёл глаза и тут же столкнулся взглядом со мной и сестрой. Я скривилась.       Но к моему ужасу, солдат проследил за его взглядом и тоже взглянул на нас.       — Думаешь, они? — с весельем в голосе протянул тот. — Ротграр, посмотри на этих прекрасных девушек. Что скажешь? — обратился тот к Дитю Ночи по соседству.       Сердце пропустило удар. Я почувствовала, как Маолин сжала мою ладонь и вздрогнула. Будь ты проклят, отец. Пусть твоя душа сгорит и не достигнет богини Энис. Я оскалилась на родителя и мысленно желала ему самой мучительной смерти. Он, в свою очередь, лишь улыбнулся краешком губ.       — Да, они, например.       На судне все знали, что мы семья. Все видели, как мы прибыли вместе, ходили вместе, жили вместе. Наверное, от этого пошёл шёпот. Люди недоумевали и в тот же момент радовались. Радовались, что не они. Что не на них указали и не их выделили из толпы.       — Нет… — тихонько шепнула я. Маолин совсем осунулась, опустила голову. Она ещё слишком мала. Слишком невинна.       Секунды тянулись вечность. Меня плавило под взглядами стражи, под их надменными улыбками и очевидными желаниями. Но никто не смел касаться, не смел подходить. Они просто смотрели.       — Встань, дитя. — скомандовал Главный. Он более не смотрел на отца, его глаза были прикованы к Мао. Меня передёрнуло.       Сестра лишь всхлипнула и вопреки моей руке, державшей её за запястья, принялась подниматься с колен. Я судорожно вздохнула, а, затем, дёрнула её вниз и поднялась сама. Решение далось мне так же легко, как и вдох. Просто, потому что я смогу это перетерпеть. Смогу выдержать, не сломаюсь быстрее. А ей ещё слишком мало лет. Она должна добраться до Представительства. Должна попробовать жить дальше.       Главный усмехнулся. Он кивнул мужчине за моей спиной и тот тут же вцепился в меня мёртвой хваткой. Его руки сомкнулись на моих запястьях, и он потащил меня через толпу людей.       Но я лишь думала, что смогу всё выдержать. По факту, волна паники накрыла моментально.       — Нет, нет… отец! — вскрикнула я, начиная брыкаться, пытаться вырваться из его рук. Я готова была прыгнуть за борт, утонуть в воде и отдать свою душу океанским богам. Солдат лишь сильнее сжал меня, словно в тисках, обхватил рукой талию и приподнял, отчего мои ноги стали болтаться в воздухе над палубой.       Ужас. Страх. Паника.       Я готова была кусаться, выгрызать свою свободу. Пару раз мне удалось ударить солдата ногами, но это вызвало у него лишь больше жестокости. В конце концов, у него были железные доспехи, которым уж точно не страшны девичьи ноги и зубы. Меня бросили только перед самыми ногами Главного и отца. Я больно ударилась руками, и кожа тут же засаднила.       — Как интересно, — протянул Главный и сел на корточки напротив меня. — «Отец», — повторил тот. — Ты готов отдать свою дочь? Не подругу, не жену, не случайную женщину… дочь.       — Одна жертва — ничего по сравнению с нашей расой. — сухо заключил отец. Я не смогла сдержаться и подняла на него затравленные глаза. Он смотрел так, словно перед ним был чужой человек.       — Ублюдок. — выплюнула ему в лицо я.       Солдат засмеялся и встал. Он некоторое время осматривал меня, отца, остальных заложников, но в конце концов лишь хмыкнул.       Рядом стоял Дитя Ночи наперевес с тяжёлым клинком. Единственная мысль, которая крутилась у меня в голове — я должна его убить. Забрать его жизнь за то, что он сделал с мамой. За то, что он делал с нами.       Мгновенье и я повернулась корпусом к солдату и выхватила клинок из его ножен. Металл заблестел в свете Аих, ослепляя даже меня. Всё вокруг замерло.       Отцовский взгляд встретил мой. Презрение, ненависть. Он и не подозревает, что та, кто всегда была слабым звеном в его глазах может взять оружие и направить его в его сторону. И не думает, что я действительно способна на нечто подобное. Я сделала короткий и неумелый выпад, вкладывая в него всю силу. Старалась задеть хотя бы немного.       В тот миг, когда я вырвалась вперёд, отец вспыхнул, ловко перехватил клинок своей рукой. Я чувствовала, как дрожу в его хладнокровном захвате, чувствовала, как ненависть продолжала толкать клинок вперёд, словно по инерции. Но его улыбка стала зловещей тенью на лице, когда он легко выхватил оружие из моей руки.       — О, малышка, думаешь, что можешь мне противостоять? — он насмехался, его голос звучал, как гром и рокот бурь. Я мелко задрожала, не то от страха, не то от злости.       Он прокрутил клинок в пальцах. Всего на долю секунды проскользнула мысль, что он мог бы воткнуть его в солдата по соседству, спасти народ народ, перерезать всех недоброжелателей, но он смотрел лишь на меня. Моя попытка в его глазах — лишь пустой жест.       — Ты такая же слабая, как и твоя никчёмная мать и сестра, — продолжил он, презрительно ухмыляясь. — Ты ничего мне не сделаешь. — он откинул клинок в сторону, пока его слова больно резанули по моей душе. Почему он ничего не сделал? Почему не воспользовался шансом?       Главный лишь качнул головой. Он наблюдал за всем этим с интересом. В момент в его глазах вспыхнула и потухла искра. Я лишь дрожала, искоса поглядывая на клинок в стороне. Возможно, нужна ещё одна попытка. Возможно, нужно продолжать, пока мне это дают сделать. Никто из солдат не шелохнулся, когда я выхватила оружие. Никто не сдвинулся с места и не попытался отобрать.       Я протянула руку к клинку вновь. Он был настолько близко, всего лишь в нескольких сантиметрах, и я должна была просто сорвать его с места, взять в дрожащие от страха и ярости пальцы. Попытаться ещё раз. И снова. Сколько угодно.       Внезапно раздалось звяканье металла и свист, рассекающий воздух. Я мгновенно схватила клинок, не успев поднять взгляд. Что-то тяжелое упало на палубу и покатилось по деревянному полу, остановившись рядом с моей рукой. Пустые глаза смотрели на меня.       Это была его отсеченная голова.       Тело отца безжизненно обмякло и свалилось следом на палубу. Я стояла на коленях, не ощущая внутри себя ни злобы, ни горя. Лишь пустота. Это был конец. Не было радости от освобождения, я не испытывала удовлетворения. Все эти годы я мечтала об этом моменте, представляла его бесчисленное количество раз. Но теперь, когда он наступил, осталась лишь пустота внутри.       Взгляд был прикован к отцовской голове. Лицо искажено удивлением, словно он не ожидал такого, не был готов. Отчего-то часть меня ликовала. Я отвела взгляд в сторону, подняла голову.       — Жалкое зрелище, — отозвался Главный, обращаясь ко мне и трупу рядом. Затем, он продолжил уже для остальных: — Детей Звёзд мы трогать не будем. Всех вас, по законам, мы передадим в Представительство вашей страны. Детей Солнца мы заберём с собой. Пусть Норса благословляет наши деяния.       Закончив, он смахнул кровь со своего клинка и спрятал его в ножны. Ни сказав более ни слова, Дитя Ночи развернулся и спустился по трапу. Послышался первый крик. Кричала Маолин.       Я развернулась к ней и поднялась на ноги. Остальные заложники дрожали и вешались на солдат Детей Ночи, моля отпустить их. Среди нас действительно были обычные смертные. И они намерены забрать их с собой. Нарастал гул, крики, пререкания. Но я не слушала. Я смотрела на сестру. Она оплакивала отца, словно не он только что готов был отдать нас, словно падших девок. Я же не чувствовала ничего. Только спокойствие и странное удовлетворение.       Маолин подхватили на руки. Она не брыкалась, не сопротивлялась. Лишь плакала, закрыв руками лицо. Солдаты начали проверку. Они проходили мимо пленных, грубо хватали их за подбородки и смотрели им в глаза, словно пытались что-то выискать в них.       Бежать было некуда. Верить Детям Ночи не хотелось. Они могли лгать, манипулировать и убивать. Они держали нас, словно в клетке, морально давя одним своим присутствием.       — Нет-нет, это ошибка! Я Дитя Звёзд! — послышался чей-то вскрик. Это был мужчина. Я точно знала, что он человек. Но ради своего спасения он готов был говорить что угодно. И солдаты это понимали.       Они грубо схватили его за руки и вытолкали по трапу вниз. Я дёрнулась, словно сбросив оковы оцепенения и побежала за сестрой. Она была всё так же на руках у солдата, но всех Детей Звёзд собирали в дальнем углу судна. Я должна быть с ней.       Оставались считаные метры до моей цели. Но стража не дала мне подойти к ней. Дитя Ночи вцепился в мой подбородок и повернул голову на себя. Я застыла.       Он ворвался в мою голову грубо, сметая всё на своём пути. Он шарил в моей сути, перебирал события и само моё естество. Я видела только его потемневшие глаза, видела его непрерывный взгляд. Солдат читал мою душу, словно она была буквами на пергаменте. Тело ослабло.       — Её тоже к остальным. — мужчина отшвырнул меня в сторону, подобно тряпичной кукле, потеряв любой интерес к моей персоне.       Рука схватила меня за волосы, резко дернув вперед. Я почти упала, но сумела сохранить равновесие. Меня волокли в направлении, противоположном тому, где оказалась Маолин, по трапу вниз. Это ошибка.       Я не та, кто им нужна. Пока я брыкалась и сыпала проклёнами, судно постепенно отдалялось. Ноги коснулись сырой земли, а Маолин совсем скрылась из виду. Всё это теперь было так далеко, что, казалось, меня протащили так целые километры, а не несчастных пару метров.       Как просто было лишиться всего — семьи, какого-то статуса, своей родословной и значимости в обществе.       Клетка с грохотом закрылась. Я билась в железные двери, сбивая руки в кровь, кричала и сыпала ругательствами. Но таких было много. Мой голос смешивался с десятками других. А после — мы двинулись вперёд. Наш спасительный корабль сначала стал размером с ладонь, а потом, почти как маленькая далекая точка, скрывающаяся за пристанью, домами, высокими деревьями.       Неизменным оставались только вопли, от которых саднило горло и звенело в ушах.       Впереди меня ждала неизвестность.