Тень звезды и ночи

      Дети Солнца — единственные по-настоящему смертные существа в нашем мире. Они плодятся, словно крысы. Работают на износ, рано умирают, служат духовным кормом для Детей Ночи и тех, кто практикует запретную магию. Но с другой стороны, они получают возможность заработать, принести что-то в свою семью, выбиться в сливки общества и обеспечить себе более-менее безбедную жизнь. Многие из семей добровольно продают своих детей, супругов и жён на невольнические рынки Эвон Или Офе. Это стало нормой. И даже сами невольники часто не могут пожаловаться на свою жизнь, потому что даже рабство имеет свои, хоть и спорные, но всё же законы. Их никто не называет рабами в официальных источниках, но сути это особо не меняет.       Тогда что же может пойти не так? Почему тело сковывает ужас, когда ты слышишь, куда тебя везут? Всего одно слово — Амотиала. Местный правитель давно перестал подчинятся правилам. Он организовывает свои рынки рабов, свои отряды по поимке несчастных Детей Солнца и получает с этого очень большую прибыль, облагает налогом и своими собственными правилами. Другие народы смерились. Дети Луны вообще перестали обращать на это внимание. У них свои проблемы. Но мы… мы не хотели оставлять это просто так. Наши дети тоже могут появится на свет без возможности владеть магией, что, условно, приравнивает их к Детям Солнца. Всё это риски — риск быть пойманным, обвязанным цепями, заморенным голодом и пытками. Закрывают ли на это глаза в Представительстве? Делает ли с этим что-то Верховный Король? Не особо часто.       Я же — чистокровное Дитя Звёзд, полноправная гражданка Идана. Мало того, я пятнадцать лет училась в Академии, что уже само по себе значит, что я не Дитя Солнца. Они ведь копались у меня в голове. Неужели этот участок остался для них незаметным? Или они подстроили всё специально.?       Лёжа на холодном и грязном полу своей ничтожно маленькой клетки, я прокручивала в голове все правила и законы, все лазейки и пути отхода. Мы ехали уже больше двух недель. Мои светлые волосы стали похожи на свисающие вниз спутанные сосульки, а без ванной я пахла так, словно на меня вылили помои. Под голубыми глазами виднелись глубокие тёмные круги, которые было видно даже в отражении грязной воды в чашах. Я вся была в пыли, остатках еды. Ходить в туалет приходилось в маленькую дырочку в углу клетки. Спать — рядом.       К слову, меня кормили. Раз в день, куском какой-то непонятной желейной субстанции, которую кидали на пол прямо через решётки на двери. И если первые два дня я отказывалась есть и демонстративно выкидывала всё наружу, то на третий день голод заставил ждать момента, когда смотритель вновь подойдёт к клетке, чтобы бросить в неё еды. Я ловила её, словно ручной зверёк. От самой себя было мерзко. Кричать я уже не могла — голос я сорвала на первый день. И если бы это принесло результат, это была бы победа. Но таких вопящих о свободе было много, потому нас просто игнорировали. Нужно беречь силы. Повозку с клеткой тряхнуло и меня подбросило немного вверх, отчего я больно стукнулась рукой и бедром. За решёткой мелькали деревни, леса, поля. Колонна с рабами не останавливалась почти никогда. Исключение — кормёжка.       Вскоре, я вновь почувствовала запах океана. Он тонким шлейфом проник в мою тюрьму, заставив принюхаться и открыть глаза. Была ночь. Одна из тех холодных и дождливых, пробирающих до самых костей. Бинты и платье давно не грели. Они, буквально, приклеились к моей коже и стали её частью. Я схватилась исхудавшей рукой за прутья клетки и выглянула наружу.       Мы вновь оказались в порту. Тут было малолюдно. По большей части — наш конвой и ещё с десяток других людей. Краем глаза, насколько мне позволяло маленькое окошко, я заметила небольшое судно. Вихрь мыслей тут же заполонил мою голову.       Неужели нас хотят отправить на другой континент? Или это Представительство Идана пришли, чтобы спасти подобных мне? Либо…       Дверь клетки щёлкнула и её дёрнули снаружи.       — …эту на судне звёздных. Они бежали с континента и прихватили с собой много энианцев. — послышался голос мужчины. Я отскочила от двери и вжалась в противоположную стену.       — Сколько их? — мелодичный и спокойный женский голос тут же резанул по слуху. За долгое время пути я не слышала женщин. Только мужчины и их грубые голоса. Но этот… этот был настолько приятным и завораживающим, что я невольно захотела услышать его ещё раз.       — Около двадцати человек с первых трёх суден. — кратко ответил мужчина. В ту же секунду дверца открылась.       Первым делом, взгляд зацепился за солдата — всё те же чёрные доспехи, герб Амотиалы и уставший, потемневший взгляд. Затем я перевела глаза вправо и застыла.       Высокая и прекрасная женщина брезгливо сморщила нос, увидев, — либо унюхав, — меня. Её синие, такие живые глаза пробежались по маленькой клетке и она склонила голову набок, оценивая её содержимое. Чёрные, почти что поглощающие свет волосы, волнами лежали на плечах и груди. Изящные кисти были спрятаны за перчатками со звёздной россыпью, а явно дорогое алое платье едва выглядывало из-под плотного плаща. Женщина подняла краешек губ в полуулыбке.       — Сложно их оценивать, когда они пахнут, хуже сельских животных у плохого хозяина, — она свела брови у переносицы. — И выглядят так же… Ловиз! — она развернула голову куда-то в сторону и сделала шаг назад. — Эту тоже нужно отмыть.       — Хотите её посмотреть? — оживился солдат.       — Да. Её и ещё вот тех двух, — кивнула женщина. — Пусть их обольют водой. Просто смыть грязь.       Я всё так же вжималась в холодную металлическую стену. У меня не хватало духа что-то сказать или шевельнутся. Само присутствие этой особы просто парализовало. Не то от её величественного вида, не то от осознания, кем она являлась. О том, что это Дитя Ночи говорило всё: её кожа, её глаза, её манеры, даже её голос. Эти создания были сотканы из темноты и ночи. Они дополняли её, украшали, делали себя самим центром. Казалось, что только ради них Аих уходит с неба и позволяет трём лунам занять его место. Только ради того, чтобы они блистали.       Солдат кивнул женщине и та ушла дальше, словно в одно мгновенье забыла, что только что смотрела и отвращалась, будто ей в момент стало как-то безразлично. Но отчего-то лёгкие болезненно сдавило. Хотелось смотреть на неё, слушать её голос, касаться её волос. И едва она отошла на приличное расстояние и скрылась из поля видимости, всё это пропало. Я тряхнула головой и осела на пол. Мысли обрывками фраз роились в голове. Неужели поэтому Дети Солнца так беспечно лезут в руки Детей Ночи? Что это за чувство? Это приворот? Магия? Чувствовать себя слабым зверьком, зачарованным хищником — самое отвратительное, что я могла чувствовать.       — Выходи, — рявкнул солдат. Я вздрогнула. Под его взглядом становилось не по себе, я чувствовала себя вдавленной меня в пол, с неестественным желанием ползти на коленях, низко опускать голову. Я беззвучно взмолилась, но мужчина лишь смотрел. Ждал. — Видят Шестеро, я хотел по-хорошему.       По-хорошему — это как?       Он поставил ногу на платформу у клетки и потянулся длинными руками ко мне. Я бы отползла дальше, если бы могла. Но он без труда схватил меня за тонкое запястье и оно словно растворилось в его огромной ладони. Словно я — веточка. Без труда он дёрнул меня на себя и я распласталась на полу грязной клетки. Потянул — я вывалилась на мокрую землю. По коже тут же забарабанили крупные капли дождя.       На улице совсем потемнело. Я неспешно отлипла от грязи и встала, сначала на колени, потом на ноги. Слабость волной обдала всё тело. Оно отвыкло стоять прямо. Да и вообще стоять. Шлёпающие по лужам шаги звучали, как раскаты грома. Сидя у себя в клетке, я была почти что изолирована от всего, что было вокруг. Я не общалась, не ходила, не смотрела. Лишь маленькое окошко с решёткой и дырка в полу, через которую можно разве что просунуть кисть. Мы шли вдоль берега, уставленного остатками шатров, коробок, прочего мусора. Впереди, словно маяк, горел свет факелов. Совсем скоро я рассмотрела большую платку, которая то тут, то там, пропускала полоски света.       — Жди тут. — приказал солдат. Я встала на месте. Дождь только усиливался и я начинала дрожать от холода.       Наверное, та женщина и другие сидят там, греются возле костра и болтают о своих делах. Внутри появилось отвращение.       Я всю жизнь терпела издевательства, унижения и боль от отца, чтобы совсем скоро терпеть всё то же самое со стороны врага и вражеского народа. Неужели это — большее, на что я гожусь? Неужели моя нить на самом деле не блестела, а Селена решила просто пожалеть бедную девчонку и дать ей хотя бы какую-то возможность выбраться наверх? Какая глупость…       Совсем скоро привели ещё нескольких невольников. Это были девушка и совсем ещё молодой парень, который смотрел лишь себе под ноги. Девушка же выглядела более бодро: её волосы были уложены в косу, а одежда была свежее, чем у остальных. На её теле почти не было видно грязи, а глаза, отчего-то напоминающие кору дерева, блестели живым огоньком.       Край палатки дёрнулся и раскрылся. Наружу вышла девушка и блеснула своими зелёными глазами. Рыжие как само пламя волосы были взъерошены и коротко стрижены.       — Госпожа Ловиз, — с уважением и кротостью в голосе отозвался стражник. Я удивилась, ведь у нас даже знатным дамам не достаётся ничего, кроме сдержанных кивков — в лучшем случае. — Я привёл их для Госпожи Каисы.       Ловиз лишь отмахнулась от солдата и подошла ближе к нам. Она внимательно осмотрела девушку, затем парня и очередь дошла до меня. Я тут же почувствовала такое родное и привычное шевеление магии вокруг девушки, что невольно подняла на неё взгляд. Она излучала силу и величие, а лёгкий, но прочный доспех из серебряного металла лишь подтверждал мои догадки.       Дитя Звёзд.       Сначала я почувствовала облегчение, затем, обиду и только после этого — злость. Хотелось накинутся на неё, облаять за то, что она предаёт свой народ, за то что водится с этими работорговцами и ворами, но мысль, которую выдал мой уставший мозг я не смогла проигнорировать:       «Она ключ к твоему спасению».       Мысль проскочила быстро, так же, как это было на судне в первые дни. Я пошатнулась.       — Парня и эту девушку вымыть и доставить в поместье. А вот эту… — она недобро глянула на кареглазую. — Её стыдно предлагать Госпоже Каисе, если её перетрахала половина ваших солдат. Она больна и красивая обёртка этого не спрячет.       Вторая девушка осунулась, дёрнулась и огонёк в её глазах исчез. Она покосилась на солдата, но тот лишь цокнул языком.       — Она хорошо выполняет свою работу и может быть полезна в качестве прислуги, Госпожа.       — Я сказала — нет. — повысила голос Ловиз. Её тело напряглось, а меробу колыхнулось. Отчего такая злость?       Солдат лишь потупил взгляд.       — Я прикажу привести другую девушку.       Он тут же ушёл, уводя за собой бракованный товар. Это было мерзко. Ею воспользовались и теперь… теперь что? Её отдадут за бесценок? Оставят на цепи, как личную шлюху? Или просто выкинут на улицу? Подобная судьба может ждать кого угодно. Фаворитка в казармах, мусор на улицах.       Немного осмелев, я прочистила горло, намереваясь заговорить с Ловиз.       — Госпожа, — голос был скрипучим и неприятным. — Это какая-то ошибка. Я не Дитя Солнца. Я Дитя Звёзд. Вы не имеете права держать меня рабой. Но если вы пришли от Представительства…       — Молчать! — шикнула девушка. Она, казалось, даже притопнула ногой. — Заткни свой рот и стой молча, пока я не передумала.       По позвоночнику прошёл неприятный озноб. Всё-таки, она предатель. Мерзкая перебежчица, которую заманили на сторону врага. Именно из-за таких, как она и идёт война. Именно из-за неё наш народ вот уже которое столетие не может победить этих омерзительных ночных существ.       — Паскудина… — непроизвольно вырвалось у меня.       Ловиз не стала терпеть подобного в свою сторону и тут же ответила мне звонкой пощёчиной. Она вывела меня из равновесия и я рухнула на колени, утопая в луже и грязи.       — Знай своё место, шавка. — прошипела девушка.       Щека неприятно саднила, а в ушах немного звенело. От такой несправедливости хотелось выть, а ком в горле мешал дышать. Но не смотря на это, я вновь встала на ноги.       — Моё место давно определено богиней Энис, а ты продала свою душу мерзким тварям. Здесь только ты забылась. — злобно выпалила я.       Ловиз лишь зло улыбнулась и за один шаг стала вплотную ко мне. Нас разделяли сантиметры, прежде, чем она не схватила меня за волосы и не швырнула на пол снова.       — Я отрежу тебе язык и скормлю его самым ненасытным залди. И если им понравится, — она понизила голос. — То они придут за добавкой. И тогда я буду отрывать от тебя кусочек за кусочком, пока у тебя останутся одни только кости и сухожилия, а твоё мясо я отдам им. И всё это время ты будешь оставаться в сознании. Снова и снова.       То, с какой лёгкостью и увлечённостью она это говорила, вызывало мелкую дрожь и уверенность в том, что ей доводилось уже делать нечто подобное. Какой бы миловидной она не была, но та жестокость, таящаяся за фасадом милого личика — это её настоящая суть. Девушка лишь фыркнула, когда я не решилась подняться на ноги вновь.       — Мы ещё их не выкупили, а ты уже обучаешь? — лениво протянул знакомый обворожительный голос. Я опустила глаза и вздохнула. Хватит с меня этого всего.       — Она слишком наглая для нашего двора, Каиса. — не без отвращения кинула Ловиз.       — И пусть, — Каиса подошла ближе. Дождь забарабанил по её плащу. — Это только твоя мысль. Нам нужно пополнение и потому проще взять худших из лучших и потом переучить, чем искать лучших среди худших. Ты — отличный пример.       Ловиз поёжилась. Каиса не кричала на неё, не давила, не старалась унизить. Но девушка осунулась и покорно опустила голову.       — В чём твоя проблема, дитя, — Каиса смотрела на меня и ждала ответа. — Я готова выслушать твои претензии первый и последний раз. Я намерена тебя выкупить и дать тебе новый дом и цель, — её голос лился, словно мёд, а синие глаза были холодными, словно лёд. Мне не было особо комфортно рядом с ней, но это было лучше, чем пощёчины и таскание за волосы. — Но ты должна быть послушной. Возможно, шанс, который я тебе дам — лучший в твоей жизни.       «Соглашайся»       Эта мысль резонировала с тем, что я собиралась сделать, она была частью того, что я хотела. Но где-то глубоко внутри я сомневалась. И чтобы сомнения не успели победить меня окончательно, я кивнула, собравшись с мыслями для того, чтобы попытаться выбраться из этого дерьма.       — Я хочу, чтобы вы обратились в Представительство Идана и уточнили про меня, — мой голос уже не был дерзким, он был сломленным, дрожащим, как и я сама. Это всего лишь попытка хотя бы как-то избежать худшего. — Я считаю, что это вопиющая ошибка.       Каиса подняла палец вверх, жестом приказывая меня замолчать. Она сузила глаза и кинула настороженный взгляд на Ловиз. Девушка лишь пожала плечами.       — Интересно… — протянула женщина.       Не смотря на грязь и дождь, она уверенно зашагала в мою сторону и опустилась на корточки, пачкая своё платье в грязи. Мы столкнулись взглядами и Каиса протянула ко мне руку. Она осторожно взяла меня за подбородок и врезалась в моё сознание. Женщина делала это осторожно, аккуратно петляя между моими воспоминаниями, эмоциями, образами. В отличии от солдат на судне, это не причиняло боли. Или, возможно, мой разум был слишком слаб, чтобы особо сильно сопротивляться.       В какой-то момент мне показалось, что она зацепилась за что-то важное, потому что её взгляд стал восторженным, удивленным и заинтересованным одновременно. Ещё некоторое время она продолжала свою нехитрую манипуляцию с моим разумом, пока не наткнулась на что-то чёрное, что-то, что даже я чувствовала в себе, но не могла разобрать. Оно шевельнулось и моментально выкинуло Каису из моего разума. Она зашипела и маска очарования в момент пропала.       — Ох, Шестеро… — выдохнула женщина. На её лице читалось смятение.       — Что-то нашла? — вмешалась Ловиз, подступая ближе к своей Госпоже, чтобы, в случае чего, помочь ей.       — Даже больше, чем мне следовало, — усмехнулась Каиса. — Отмойте её, накормите и дайте новую одежду.       Женщина вытерла ладонь об плащ и направилась в сторону палатки. Походка почти перестала быть лёгкой и свободной, что-то вывело её из себя, лишив совсем маленькой частички контроля.       Ловиз искоса осмотрела меня с ног до головы. Я лишь оскалилась.       — Мы уточним. — лишь коротко кинула Ловиз, отвечая на мою недавнюю просьбу. Этого хватило, чтобы я выдохнула, чувствуя счастье.       Пара стражников, молча наблюдавшие за нашими спинами, тут же принялись исполнять волю Госпожи. Они подхватили меня и потащили в сторону. Сил на сопротивления не было. Хотелось в тёплую ванну, хотелось спать и есть. Отдалённо я осознавала свою участь, понимала, что ситуация меняется на ходу.       Ещё сутки я жила в комфорте. Новая одежда была простой, похожей на сорочки, но этого было достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Еда была не изысканной, но это лучше, чем непонятная липкая жижа, которую приходилось есть до этого. Про горячую воду я вообще молчу. Лишь на второй день ко мне вновь зашла Ловиз. Она брезгливо отодвинула в сторону ткань небольшого шатра и встала в проходе.       — Выходи. — грубо кинула девушка.       Я встала со стула и посмотрела на неё исподлобья.       — Пришёл ответ? — я надеялась, что так и есть. Надеялась, что сейчас меня отправят к моему народу, дадут возможность увидеть Мао и маму.       — Дурная девка, — выплюнула Ловиз. — Мы отправим запрос уже из поместья. Будет ответ — я скажу, — на мой немой вопрос, девушка лишь фыркнула. — Мы выдвигаемся в поместье. И так уже опаздываем.       Не сказав больше ни слова, она вышла. Я вновь почувствовала себя товаром, хотя, по факту, им сейчас и являлась. Сутки свободы от этого ярма были чудом, передышкой от чего-то страшного, непредсказуемого, выбивающегося из всех планов и предположений.       Через час все были собраны и готовы выдвигаться. Часть клеток вновь плотно закрылась, оставляя людей внутри. Не было похоже, что они тоже куда-то выдвигаются. Скорее всего, они ждали новых покупателей. На место этих господ прийдут другие, заменят их в шатрах, заставят невольников ползать по грязи и будут рассматривать их как мясо.       Мне было проще не думать об этом, и я просто взошла на очередное судно, занимая место подальше от окон. Смотреть на воду уже просто не было сил и желания. Она неумолимо разделяла меня с сестрой и матерью, которая осталась лежать под кроватью, там же, где я её и оставила.       Дорога в Амотиалу заняла чуть меньше трёх дней. Мы прибыли в порт на судне, а после нас усадили на повозки. В детстве мне приходилось слышать о теневых бегунах, которых запрягали вместо быков и собак в Амотиале. Тогда любой приходил в ужас от самой только мысли о костяных пластинах вместо кожи, лапах с когтями и удлинённой морде, полной острых зубов в пасти.       Но самая главная причина их названия — бесшумный шаг. Они ступают так тихо, что это почти неуловимо для уха. Всю дорогу было ощущение, что повозка ехала сама, а с учетом, что мне не хотелось смотреть в их сторону — меня сковывало ощущение нереальности происходящего. Можно сказать, что я невольно невзлюбила подобные прогулки и этих существ.       Но всё когда-то должно было закончится. Эта поездка тоже. Среди густых лесов, на отвесной скале, стоял настоящий замок. Он величественно мелькал своими верхушками из-за деревьев и внушал страх и уважение. Я тихонько вздохнула, когда мы заехали через арочные ворота и остановились заметно дальше главного входа в поместье. Рядом уже ждала прислуга и стража.       Каиса, выйдя из первой повозки, тут же начала раздавать указания. Она вела себя столь естественно и спокойно, что я подумала, будто она — и есть хозяйка. Но когда все расступились и она, едва встретившись взглядом с высоким мужчиной, тут же кинулась к нему с объятиями, всё стало ясно. Она не совсем хозяйка тут. Скорее всего, супруга хозяина, либо его любовница.       Мужчина не был удивлён её поступку, ведь доброжелательно погладил её по макушке и перекинулся парой фраз. Женщина махнула в сторону колонны и что-то залепетала. Взгляд хозяина тут же поменялся с приветливого на настороженный и недовольный. Он нахмурился и пробежался глазами по повозкам, пока не наткнулся на ту, где везли новых рабов.       Мы были на достаточном расстоянии, но казалось, что он заглядывает прямо в душу каждому из нас. Парочка моих соседей поёжилась и отодвинулась к другому краю. Мужчина лишь усмехнулся. Неужели это и была сила истинного Дитя Ночи? А что, если это не всё, на что они были способны?       Внутри поселилась паника. Пока я будут ждать ответа от Представительства, нас успеют убить по несколько раз каждого. Но я всё равно надеялась, что моя участь будет не такой сумрачной, как я себе её рисовала. Где-то внутри плескалось странное чувство волнения, предвкушения, скрытой, замаскированной радости от того, что всё оказалось, возможно, не так страшно.       И это, действительно странное чувство, поселившееся у меня в голове и в душе, определённо не давало мне покоя. Оно запросто меняло вектор моих мыслей и ощущений. Но всё это было не моё. Не принадлежало настоящей мне.       И это пугало.