Тень звезды и ночи

      Ловиз усмехнулась мне. Её глаза потемнели, сузились, словно она выискивает добычу. Словно она уже нашла её. Её усмешка очень быстро превратилась в оскал. Я выше подняла голову, но отступила на шаг дальше. Она пугала меня. Да, мы невзлюбили друг друга ещё при первой встрече. И я пыталась найти объяснение в этом.       — Ты боишься? — продолжая тянуть уголки губ вверх проговорила Дитя Звёзд. Её голос дрогнул. Совсем немного, но этого хватило, чтобы понять, что тот отвар начал действовать.       Отвечать смысла не имело: всё было написано на моём лице. Она жутко напрягала меня. Но Ловиз опустила глаза и отошла прочь, вернувшись на кресло своей госпожи. Казалось, что в какой-то момент для неё это всё стало игрой. Беспощадной, но очень забавной. Девушка кинула на меня презрительный взгляд и фыркнула, когда заметила, что я замерла, с осторожностью наблюдая за её действиями.       — Не то, чтобы боюсь, — спустя время я всё же ответила. — Мне непонятно, в чём смысл этой демонстрации.       — Госпожа Каиса никогда не делает ошибок, — заговорила Ловиз. Её слова играли как мелодия, обволакивая меня своей мягкостью. Её голос, словно дым, скользил по воздуху, невидимый, но всепроникающий. — Она слишком много видела в этой жизни, чтобы позволить себе падения. Умные учатся на чужих ошибках.       И тут, будто волшебным прикосновением, она отвлекла меня от сути своих слов. Ловиз облизнула нижнюю губу, словно предвкушая что-то запретное. Её движения были плавными, соблазнительными, словно призыв к запретному плоду. Она провела языком по своей губе, танцуя на грани соблазна, и улыбнулась.       Я отвернулась, пытаясь сохранить хладнокровие. Ловиз небрежно закинула ногу на ногу, и немного утонула в кресле. Она наблюдала за мной, словно хищник, ждущий своего момента. Её дыхание было спокойным, ровным, словно океан перед бурей.       Она была властной, как сама ночь. Её присутствие наполняло комнату, словно тьма, она была сильной, опасной. Казалось, что передо мной не просто обычная женщина, а воплощение самой сущности чего-то божественного. Свободной. Сильной. Неукротимой.       Ловиз манила взгляд, словно огонь мотылька. Она притягивала к себе внимание, будто загадка и ярко светящийся клад. Даже в покое она излучала необузданную энергию, живую стихию, готовую обрушиться в любой момент. И я поняла, что это была не просто женщина — это был воплощенный хаос и порядок одновременно.       — Ты не первая, кто будет с Господином Зейлом, — Ловиз слегка склонила голову набок. Непослушная прядь рыжих волос упала ей на лоб. — И далеко не последняя. Ему много лет, он пробовал разных женщин: рабынь, вольных, знатных. И ни одна не осталась с ним надолго. Кроме одной.       Вероятнее всего, Ловиз говорила про его фаворитку. Про ту, которая была воплощением самой грации, изящества, красоты. Про светловолосую Ингрид. Признаюсь, я и сама в какой-то мере была поражена ей. Если Дети Ночи считались одной из самых великолепных рас на планете, то она, будучи простым Дитём Солнца, не уступала им ни на йоту.       — Почему Каиса считает, что я останусь? — я неловко взглянула на Ловиз. Девушка хмыкнула и упёрлась щекой на ладонь.       — Она так не считает, — улыбнулась маг с явным насмешливым оттенком. Её улыбка расширилась ещё чуть-чуть. Она бесстыдно провела кончиками пальцев вдоль шеи, ложбинок меж грудей, спустилась на живот, а затем положила ладонь на коленку. — Она просто пробует. В очередной раз. Не считай себя особенной. Ты — лишь случайная её жертва. Не зазнавайся.       По тому, как вела себя Ловиз было понятно, что афродизиак начал действовать. Её дыхание стало немного более глубоким, а румянец заиграл на её щеках, как рассветные лучи на плоскости вечернего неба. Её движения стали словно танец, плавные, изящные, точно у змеи, которая манит свою жертву в свои объятия. Каждый жест, каждое касание было пропитано загадочной привлекательностью, словно приглашение в опасный, но увлекательный мир.       Мне хотелось оттуда бежать. Но я не могла себя заставить даже просто отвернутся. Она была соблазнительна, даже просто сидя на этом проклятом кресле. Я боялась подумать о том, что будет, если она решит встать. Клянусь, Ловиз тогда могла бы положить весь мир к своим ногам. И, возможно, я бы и сама к ним тоже упала. Не колеблясь.       Эта мысль заставила встрепенутся, словно от ледяной воды. Какой наглядный и простой урок. Буквально минут десять назад я ненавидела её, презирала, хотела разорвать на кусочки. А сейчас, в голове мысли лишь о том, что она великолепна.       Уловив смену моего настроения, Ловиз легонько прикусила губу и всё же встала. Её походка была расслабленной, тело двигалось плавно, завораживая своими формами и изгибами, хотя, признаюсь, до этого я и не обращала внимание на её фигуру. Сейчас же ей удалось одной лишь походкой подчеркнуть все свои достоинства. Этим можно искренне восхищаться.       — Мне кажется, что урок Каисы я усвоила. — вместе с тем, мне было неловко от её присутствия, от того, что она идёт прямо на меня, неотрывно смотрит мне в глаза, затуманивая при этом разум.       И когда я уже упёрлась спиной в прохладную дверь, маг подошла совсем близко. Она не касалась меня, не давила и не угрожала. Лишь бесконечно умело навевала странные, постыдные и абсурдные мысли. Ловиз молчала, гуляя взглядом по моему лицу, шее, декольте, словно оценивала меня, представляла. Её слегка разомкнутые губы, полуопущенные веки, странное, но такое приятное колыхание меробу… это всё влекло, напрочь отключая мозг.       — Нет-нет, — сладко протянула девушка. Она подняла ладонь, явно желая коснутся меня, но резко одёрнула руку, почти в тот момент, как я почувствовала её тепло. Это сыграло со мной злую шутку. Захотелось ощутить её касания, которых она меня лишила. — Усвоишь ты его ещё не скоро. Должно пройти время. И ты поймёшь.       Она была так близко, от неё веяло жаром, желанием, страстью. Я мимо воли начала поддаваться. Хотя, если так подумать, это она надпила с того флакона, не я. Но действовало всё на меня.       — Перестань, — я сделала глубокий вдох, словно мне не хватало воздуха, словно она выжгла его одним своим присутствием. — Отойди от меня.       Взгляд Ловиз загорелся темным пламенем. Она медленно подняла руку и уперлась ею в дверь, заставляя смотреть только на неё, обращать внимание только на себя, ограждая от всего прочего, что находится вокруг. В темных глазах мелькнуло нечто завораживающее, и её близость стала уже не отталкивающей. Она стала напряжённой, но желанной.       Я ненавидела её. Но моё тело так не думало. От неё шло столько энергии, что она заполняла меня до краёв, заставляла концентрировать все мысли только на ней. На её губах, которые были непозволительно близко. Слишком близко, чтобы отказывать себе.       Смелый вдох.       Несмелый выдох.       Она была ядом, который я готова была поглотить весь, совершенно до последней капли. Она толкала меня к этому, не прилагая совершенно никаких усилий.       — Ловиз…       — Закрой рот, — перебила меня девушка. Её дыхание касалось моих губ, обжигало кожу, дурманило разум. — Смотри мне в глаза. Не ври себе.       Сердце предательски забилось чаще. Между нами оставались сантиметры, затем, жалкие миллиметры. Наши губы касались, почти невесомо. Она без особого сопротивления запустила пальцы в мои волосы на затылке, сжала их, создавая контраст ощущений. Вихрь эмоций, готовый подхватить меня и унести с собой. Как она и приказала, я смотрела в её глаза, видя в них плескающийся океан желания. Дикого, едкого, ядовитого.       Ловиз легонько обхватила губами мою нижнюю губу, а по телу прошёлся электрический разряд, словно от вспышки молнии. Всё то, чем она горела, всё то, о чём она думала, тут же, в один миг передалось и мне. Меня, буквально, расплавило от неё. Я не могла оттолкнуть её. Не хотела.       Без всякого сопротивления она приблизилась ещё ближе, срывая все запертые замки на своём пути. Её поцелуй был жадным, грубым, но в то же время столь желанным, что я потеряла счёт времени, отдаваясь этому мгновению. Я чувствовала каждое её прикосновение, её пальцы в моих волосах, сжимающие их настолько сильно, что в другой момент это вызвало бы слёзы. Но для меня сейчас этого было неважно. Мне было мало. Слишком мало. Осколки разума протестовали, требуя остановиться, собраться с мыслями. Но касания Ловиз заглушали их, топя их в океане страсти и наслаждения, которое захлестнуло нас обоих.       Я мгновенно погрязла в чувствах, утонула в них, но в какой-то момент Ловиз резко отстранилась, словно преодолевая себя. Её глаза искрились, как огонь, и взгляд был настолько интенсивным, что казалось, будто она могла проникнуть в самые глубины моей души.       Она шагнула назад, отступая от меня, осматривая — таинственно, загадочно, словно зная все мои мысли. В тот момент я почувствовала, как во мне разгорается странная смесь разочарования и облегчения, словно моё тело протестовало из-за того, что не произошло, но мой разум чувствовал благодарность.       — Проклятье! — зашипела она, беря себя в руки. Затем она закрыла глаза и прошептала ещё несколько крепких словечек, пытаясь вернуть себе самообладание. Словно всё, что она делала — было огромной ошибкой, досадной случайностью.       Открыв глаза, взгляд Ловиз на мгновение задержался на моих губах, будто она была готова вновь прильнуть к ним, продолжить, но она грубо оттолкнула меня от двери и быстро вышла из комнаты, оставив меня одну с моими мыслями и смутным чувством того, что только что произошло.       Сердце колотилось, как безумное. Я неосознанно коснулась кончиками пальцев своих губ, шумно выдохнула, пытаясь осознать, понять и, возможно, оправдать всё то, что я чувствовала в этот момент. Тугой узел внизу живота почти что болезненно сжимался, но я всё равно старалась не думать об этом.       Это было невероятно сложно. Всё смешалось в кучу — ощущения, мысли, вкус её губ, страх, ненависть. Из этого всего получился настолько странный коктейль эмоций, что я сползла на пол и прикрыла глаза, стараясь успокоить сердце. Недалеко от меня лежал полупустой флакон с мутной жидкостью.       Если эта дрянь может заставить делать подобные вещи, то мне стоит опасаться этого. Ловиз стала действительно отличным примером. Я почти что чувствовала её ненавидящий взгляд на себе, каждый раз, когда мы были рядом. Но то, что она делала всего минуту назад, наплевав на все свои настоящие чувства, то, как легко она поддалась этому… Поэтому ни в коем случае нельзя переборщить. Вряд ли Каиса хотела, чтобы Ловиз показала мне именно это. Но логика есть. Я повелась на неё, испытывая к ней самые отрицательные эмоции. Она соблазнила меня. И ей это удалось настолько легко, настолько естественно, что я даже не заметила, как сама захотела этого.       Каиса хочет, чтобы я провернула аналогичный трюк и с Зейлом. За веру в меня, конечно, спасибо, но я не смогу сделать так же. Это кажется невозможным. Это и есть невозможным. А ещё и вовремя остановится.       Просидев на полу достаточно времени, чтобы прийти в себя, я зажмурилась и сделала глубокий вдох и шумный резкий выдох, словно вместе с ним выгоняя все-все мысли из своей головы. Уже по пути к себе, я неоднократно ловила себя на мыслях обо всём, что произошло. Они обрывками картинок проскакивали перед глазами, мешая ясно видеть дорогу перед собой.       Ночь только вступала в свои законные права. Слишком насыщенный день. Полный довольно разношёрстных эмоций и впечатлений. Хотелось поскорее добраться до постели и провалится в крепкий сон без сновидений. Но мысль о том, что Зейл должен вернутся под утро не особо способствовала этому. Наоборот, это выбивало из колеи, добавляло волнения или даже паники. И маленький флакончик с афродизиаком в руках совсем не помогал ситуации.       Смогла бы я действовать без него, даже, если бы от этого зависела моя жизнь? Получилось бы у меня отпустить эту ситуацию, соблазнить его? Нет. С таким же успехом я могла бы попытаться влюбить в себя какое-нибудь лестное чудище. Меня бы съели быстрее, чем я вообще начала. Зачем я вообще это делаю?       А ответ достаточно прост: Зейл могущественнее, чем Каиса, у него больше власти. Попадать в фаворитки я не хочу. Мне нужно расположить его к себе. Возможно, он подарит мне свободу, поможет найти сестру. Но для этого мне нужно быть для него чем-то большим, чем просто донор, но меньшим, чем Ингрид. Такая тонкая грань, которую никак нельзя перешагивать.       Уснула я незаметно для себя самой. Знакомое ощущение пустоты, густого дыма, тьмы окутало меня с ног до головы. Я провалилась в сон и вновь оказалась в том же месте, где и в прошлый раз. Только сейчас я точно знала, чего ожидать. И не прогадала.       — Интересную игру затеяло это дитя, — завлекающий, таинственный женский голос прозвучал совсем близко. — И я советую тебе не играть по правилам.       — Норса. — скорее, как утверждение, чем как вопрос прозвучало имя. Я до боли сжала пальцы в кулак, пытаясь таким способом выдернуть себя из сна. Напрасно.       — Они тебе не враги, — продолжила Норса, всё ещё не показываясь мне на глаза. — Но и ты им не друг. А нужно быть другом. Хорошим и верным.       Я тут же закрыла уши ладонями, желая закрыться от её слов, от её голоса. Но он звучал внутри моей головы. В моих мыслях.       — Защити меня, Энис, молю… — прошептала я. Мне не хотелось говорить это вслух, но я сказала. Это вышло само собой, чем явно повеселило Норсу. Она громко захохотала.       — Она обязательно тебя защитит, Адарель, не переживай, — лёгкое касание к моему плечу заставило меня резко обернуться, чтобы наконец чётко увидеть ту, которая всеми силами явно пыталась свернуть меня с верного пути. — Вот только после — с удовольствием развесит твои внутренности по всем деревьям Амотиалы. Она любит так делать, когда у неё плохое настроение. А сейчас оно у неё просто ужасное.       — Я знаю, кто ты такая, Норса, — мне стало страшно, когда осознание всё же настигло меня. Она — божество Детей Ночи. Первый и злейший враг нашей верной и праведной Энис. Пусть это и был всего лишь сон, но один только взгляд на неё заставлял трястись от ужаса. Она соткана из тьмы. Нет… она и есть Тьма. — Ты враг моего народа. Ты мой враг.       Норса вновь захохотала. От этого смеха пространство вокруг колыхнулось, задрожало в такт её голосу.       — Не будь такой категоричной. В конце концов, именно я спасла тебя от твоего же народа, — она многозначительно подмигнула изумрудным глазом. — И будь уверена, твоя благодарность не заставит долго ждать. Не хочу заставлять тебя приклонятся передо мной, в этом нет смысла. Хочу послушания, раз ты меня слышишь.       Я не успела ответить. Норса растворилась так же неожиданно и быстро, как и появилась. Мне оставалось лишь провалится в темноту. Я не управляла сном, не могла повлиять на то, что видела, слышала, на то, что окружало меня. Было ощущение, что я лишь марионетка. И это жутко пугало, навевало мысли о том, что мне и вовсе не получится проснуться. По ощущениям, это всё длилось целую вечность, было ночным кошмаром, в котором пугают не монстры, не звуки, а простая пустота, чернота. Вот тебе и сон без сновидений.       Очнулась я в поту, постельное бельё было скомкано, местами порвано, словно я с силой дёргала его. Дыхание сбитое, тяжёлое. Воздуха не хватало. Пусть и с первыми лучами вся та тьма, которая окутывала меня, растворилась, но неприятное послевкусие душило изнури. Я резко спохватилась и вскочила на ноги, одним большим шагом преодолевая расстояние от постели к окну.       Воздуха не хватало даже возле него. Пришлось приблизится почти вплотную к магическим стёклам, отчего стало слышно едва различимое жужжание барьера. Оно отрезвляло, возвращало меня в реальность, где есть звуки, краски, ощущения твёрдой поверхности под ногами.       Пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы успокоится, убедить себя, что это лишь глупый сон. Даже не смотря на реальность ощущений и память о каждой секунде в этом непроницаемом кошмаре.       Яркий солнечный луч медленно подобрался к моему лицу, даря своё тепло и спокойствие. Но вместе с тем, возвращаясь к реальности, возникала и странная тревога. И если я хотела от неё избавится, мне не стоило открывать глаза, не стоило всматриваться в тёмную фигуру в рассветных лучах.       Ведь точно так же, как я смотрела на неё, она отвечала мне своим взглядом. Это была тень. Чёрная, густая, тянущаяся к ногам своего хозяина. Такого же чёрного пятна, но более реального, более осязаемого, более устрашающего, укрытого кровью.       Хозяин поместья вернулся домой. И какой бы не была цель его отъезда, он явно достиг желаемого. Это было видно по его окровавленных доспехах, опьянённому взгляду и довольной улыбке. И Каиса, и Зейл, они оба пролили кровь. Они были достойны друг друга. И почему-то мысль о том, что это далеко не конец, как и не начало чего-то более ужасного, не отступала, но ещё и укреплялась в моей голове.       Я поспешно отступила назад, в тень комнаты. Оставалось молится Шестерым, что он забыл обо мне, что не позовёт сегодня к себе, не станет выпытывать правду.       «И я советую тебе не играть по правилам.»       Голос Норсы резанул по разуму, словно хлыстом. Предостережение, наставление, приказ… я не знала, что это было. Но я была согласна. Игру, которую затеяла Каиса, её планы на меня… они могли свести меня в могилу. Нет-нет-нет, она не учится на своих ошибках, она совершает их вновь и вновь, раз я далеко не первая, по словам Ловиз.       Значит, чтобы выжить, нужно действовать иначе, наперекор её желаниям. Но как? Как можно избежать смерти, опасности? Разве только довести до конца то, чего Каиса просила не делать. Насытится и отстанет. Сделает меня донором, даст какую-то поблажку. Но как отдать ему своё тело, если душа этого совсем не хочет? Он может быть безмерно привлекательным, но у меня нет к нему чувств. Без них это всё будет лишь простым принуждением, сексом с выгодой. Вряд ли с выгодой для меня.       Пришлось обхватить лицо ладонями, а затем пару раз сильно шлёпнуть себя по щекам, чтобы вернуть хоть какую-то ясность разуму. Это помогло. Вырисовалось только два варианта: либо бежать, как можно дальше и как можно быстрее, либо заставить себя поверить, что всё, что я делаю — моя личная выгода, благо для меня и постараться выловить удовольствие из ситуации, хоть это и казалось почти что невозможным. Пути были кардинально разными. И выбирать нужно сейчас.       Весь завтрак, часть обеденной суеты в виде Каисиной прислуги, которую она гоняла ко мне почти весь остаток дня, с целью ублажить и исполнить малейшие мои желания. Её можно было понять. Она вкладывала в меня силы, надеясь получить желаемое. Если не выйдет, она найдёт другую, так же, как она нашла замену Айлин и ещё другому огромному количеству девушек, побывавшему в этом доме.       Стать очередной её неудачей или её триумфом — частично решать мне. В первом случае — смерть. Во втором — не менее пугающее будущее, исход которого мне, увы, предвидеть сложно. Я меряла шагами комнату, то мучаясь от пустоты и бессмысленности мыслей, то от целого града тревог и предположений, не зная, как можно прекратить этот порочный круг.       Дополнением ко всем само копаниям стал стыд от анализа прошлой ночи. Волна напряжения прокатилась от головы до пят, когда я наткнулась на весьма яркое и неоднозначное воспоминание. Доказательством его реальности был слабый отблеск среди измятых простыней. Я тут же подскочила к кровати и схватила ненавистный флакон. В нём переливалась мутная, дурманящая разум жидкость. И осталось её там как раз на один глоток. Как предусмотрительно со стороны Каисы. И как предусмотрительно со стороны Ловиз.       Именно она и занимала бóльшую часть всего этого беспорядка в моей голове. Я думала о ней, краснела, злилась, снова думала. Это неправильно, это странно. Мне стоило бежать оттуда, как можно быстрее. Зачем я решила остаться?       Но в этом гневе была и странная, запретная прелесть. Вспоминая прикосновения Ловиз, я не могла отрицать, что что-то в них мне нравилось. Я ощущала, как злость смешивалась с непонятным желанием, создавая внутренний конфликт, знала, что это неправильно, что мне следует противиться этим чувствам, но в то же время, я не могла отказать себе в удовольствии вспомнить каждую дрожь, каждое прикосновение, даже если это приносило лишь мучительное страдание.       Сердце моё бешено колотилось в груди, словно хотело выбраться наружу и разорвать меня на части. Я чувствовала, как гнев пронизывает каждую клеточку, взрываясь внутри и заставляя тело дрожать от напряжения.       Не сдерживаясь, я вцепилась в флакон, словно это был единственный выход из этого мучения. Мой крик раздался в комнате, наполняя её яростью и отчаянием. И я метнула это снадобье в стену с такой силой, будто это должно было стать концом всей моей боли.       Но он с глухим стуком ударился о стену и вместе с эхом от моего крика, упал на пол, покатился обратно, к моим ногам. Мутная жидкость вспузырилась, но ни единая капля не пролилась. Всё осталось целым. Я смотрела не моргая, словно пытаясь осознать всё, что произошло и, возможно, будет происходить.       Я попала сюда полной уверенности в том, что смогу выбраться, что передо мной ещё будут извиняться. По итогу, я даже не могу разбить чёртову колбочку с этой дрянью и вынуждена выпить её, чтобы хотя бы сымитировать что хочу Зейла.       Мерзко.       Обессилено рухнув на колени, я зарылась лицом в ладони и громкий, сотрясающий воздух в комнате плач тут же вырвался наружу. Я рыдала долго, меня трясло от такого количества эмоций, а щёки совсем скоро начали жечь от солёных слёз. Где та уверенная Ада, которая хотела поставить их всех на колени? Вот она. Лишённая сил, сломленная, без права выбора.       В таком состоянии меня нашла одна из служанок. Я точно не помнила её имени. Да что там, я и лица её не запомнила. Она помогла мне встать, помогла снять одежду и смыть все следы моей истерики. Меня нарядили в очень короткое, словно ночнушка, платье, которое едва доходило мне до колен. Оно было ярким, броским, таким непохожим на все остальные, которые мне доводилось видеть на других девушках.       И тогда, меня на миг озарило. Зачем вообще подчиняться всем этим глупым правилам? Я до сих пор жива только потому, что всё в моей жизни пошло не по плану. Пережила взрыв, не погибла в океане, попала в это место, встретила Зейла и обратила его внимание на себя, а, вместе с тем, заручилась какой-никакой помощью его сестры. Кто знает, что со мной было бы, если бы хотя бы одна переменная из этого уравнения была бы убрана?       Я кинула взгляд на флакончик с афродизиаком и нахмурившись, обречённо качнула головой.       К Зейлу я шла полная решимости. Если и стоит нарушить правила игры, к которой меня принуждают, то именно сейчас. Если из меня хотят сделать послушную игрушку, то я лучше удавлюсь на той проклятой ели. Если он хочет честности, то так тому и быть. Пусть мучает, пытает, заставляет страдать, но это лучше, чем тупое бездействие, покорность судьбы марионетки. Я не их рабыня, не их товар. Я — Адарель Анн, Дитя Звёзд с континента Идан, выпускница Академии Звёзд, старшая дочь с потемневшей нитью судьбы и счастливица, пережившая ужасную катастрофу и желающая найти свою сестру Маолин. Пока что этого хватит, чтобы держать себя на плаву и жить.       Едва мы успели подойти к двери Зейла, она тут же открылась. Служанка, завидев своего Господина быстро поклонилась и беззвучно юркнула прочь, оставив меня один на один с моим похитителем, моим врагом, моим будущим мучителем. Но я лишь выше вздёрнула подбородок и, особо не дожидаясь приглашения, вошла внутрь. Зейл без лишних слов отошёл в сторону и дёрнул ручку двери, оставляя меня с ним наедине.       Первое, что встретило меня в его кабинете — едва уловимый терпкий запах дерева и океана. Ещё пахло дымом, воском и чернилами. В отличии от остальной части поместья, тут не было магических светильников. Комнату освещали самые обычные свечи, пламя которых танцевало на тёмных стенах. Я сделала глубокий вдох и на пятках повернулась к Зейлу лицом. Он кивнул мне.       — Если честно, я думал назначить встречу в купели, — он поджал губы, сдерживая улыбку. — Но подумал, что это будет глупо даже для меня.       — Зря. В неформальной обстановке диалоги вести проще. — даже отшутившись, мне не удалось надолго удержать хотя бы тень улыбки на лице. Мужчина вновь кивнул.       — Тогда, раз мы тут, — он прошёл к своему столу у стены и опёрся на него поясницей, — В более формальной обстановке, — добавил Зейл. — Хочу сразу перейти к сути дела.       Внутри разлилось странное чувство. Словно, произошло что-то, что не соответствовало моим ожиданиям. Какое-то разочарование, грусть. Но вместе с тем — едва ощутимая волна ярости. Я сцепила руки за спиной и склонила голову.       — Если хочется услышать что-то новое, то, боюсь, не смогу тебя обрадовать, — я отвела взгляд, не в силах выдержать прямого зрительного контакта. — Ты всё уже слышал.       Зейл хмыкнул. Ненадолго повисло молчание. Я тайком рассматривала мебель, бумаги на столе, колышущиеся на ветру тюли, танцующие на стенах языки пламени. Даже его они смогли подчинить. Здесь всё живёт и развивается в неволе.       — Ты хочешь сказать, что всё до этого момента — случайность? — бархатный, совершенно спокойный тон Дитя Ночи давал обманчивое чувство безопасности, отсутствия угрозы.       Но я помнила, каким он вернулся утром. Видела, как по полу за ним тянулась тень. Она, клянусь, всматривалась в саму мою душу. Я сглотнула ком в горле.       — Мне нечего скрывать. — ложь. Мне есть что скрывать. Много чего.       — И всё же, — настаивал он. — Это — случайность?       Я кивнула и тогда мужчина оттолкнулся от стола и шумно выдохнул. Если бы я не готовила себя к худшему, отшатнулась бы, испугалась, когда он шагнул в мою сторону. Странное волнение, на грани с предвкушением накрыло с головой. Я боялась его, но отчего-то хотелось, чтобы он подошёл, оправдал мои ожидания, показал свою жестокость. Словно я была готова к этому. Хотя, я и была. Это происходило неоднократно, когда я была дома.       Вопреки моим ожиданиям, вместо прямой атаки или даже пренебрежительного взгляда он лишь остановился на месте, удерживая разговор на безопасном расстоянии, словно и сам ощущал некоторую неуместность в том, чтобы подойти ближе.       — Я звал тебя на простой разговор, но ты одета так, словно ждёшь ночи со мной. Это и есть твой план?       Внутренне я хихикнула от его наивности, но смогла удержать смех. Что за глупость! Конечно, у него есть основания так думать. Но он ошибается. Моя ситуация не так проста, как ему кажется.       — Нет. Я ничего не жду, — отрицательно покачала головой я, даже не стараясь скрывать раздражение. — Всё, начиная от моего запаха, причёски, одежды… это всё продуманно не мной. Даже эта встреча.       Зейл поднял брови в удивлении, но тут же скрыл свои чувства за маской непроницаемости. Его глаза задумчиво проскользнули по моему лицу, словно он пытался разгадать мои мысли.       — И кем тогда это всё продуманно? — спросил он, затем откровенно добавил: — Хочу слышать это от тебя, Адарель. Чей это замысел с самого начала?       — Каисы. — это имя лично для меня звучало, как проклятие.       Мужчина никак не изменился в лице. Лишь его глаза стали внимательнее, а блеск куда-то пропал. Он думал. Возможно, впервые так тщательно подбирая слова. Я только что обвинила его сестру. Думаю, этого может быть достаточно, чтобы лишится головы.       — И что она сказала тебе делать? — он стал говорить немного тише, голос стал глубоким. По коже пробежались мурашки. Весь его вид был и угрожающим и спокойным в одно время. Хоть на нём уже не было никаких пятен крови, так же, как и доспеха, но я всё ещё улавливала металлический запах крови.       — Выпить вот эту дрянь и соблазнить тебя. — пусть это и не было моим козырем, но я преподнесла его именно так, просто кинув ему под ноги флакончик с жидкостью. Я не смогла заставить себя выпить его. Не смогла позволить Каисе диктовать правила игры.       Зейл заметно удивился, явно зная, что именно находится внутри. Его глаза потемнели, а брови сошлись на переносице. Мужчина наклонился, чем, честно, меня удивил, и поднял флакон. Чётко один глоток. Нужная доза, чтобы разжечь внутри огонь, стать подобной Ловиз, перестать контролировать себя, отдать себя во власть этого отвара и забыться. Весомый аргумент. Даже слишком.       — Зачем ей это? — он не смотрел на меня, а изучал содержимое, наблюдая, как жидкость плавно стекает с прозрачных стенок.       — Наверное для того же, что и всегда, — я передёрнула плечами и тут же добавила: — Хотя, она особо не делилась своими планами. Но догадаться не сложно.       Дитя Ночи одним ловким движением пальцев откупорил флакон и поднёс его к лицу, отчего я невольно дёрнулась, словно желая не дать ему выпить это, забрать эту дрянь и вылить её. Моя реакция, видимо, была достаточно показательной. Мужчина взял каплю на пальцы и растёр её, не спуская глаз с моего лица. Я нервничала, ожидая, что произойдёт дальше.       — Похоже на Каису, ты права, — он продолжал смотреть, выискивая у меня на лице эмоции, — Чего же ты тогда хочешь, Адарель? — его голос стал любопытным, но при этом оставался тихим. Несмотря на то, что я знала, что для активации афродизиака нужно выпить его, сам факт его наличия в руках Зейла вызывал во мне беспокойство.       — Явно не этого. — сказала я, указывая на флакон, который до сих пор находился в его руках.       Он понимающе кивнул и, заглядывая мне в самую душу, вылил всё содержимое. Жидкость стекала, образуя бесформенное пятно на поверхности пола. Я почувствовала облегчение.       Мужчина отвернулся, шагнув к окну и прикрыв занавеску. Его движения были плавными, но в то же время напряженными, словно он боролся с каким-то внутренним конфликтом.       — Надо же, впервые желания Каисы поставили на второй план, — произнес он, не поворачиваясь к мне. Его голос звучал как эхо, призванное пробудить его собственные забытые воспоминания, — Интересно, какие именно планы у неё на тебя, Адарель? — он взглянул на меня, и его глаза засверкали огнем.       Я почувствовала, как напряжение в комнате нарастает, словно воздух налит электричеством, готовым сорваться в искры. Зейл медленно пошёл ко мне, не отрывая от меня взгляд, проникая в само моё естество, ожидая от меня верного ответа. И я знала, какой именно ответ должна ему дать.       — Чтобы вести игру, нужно знать её правила, — я ответила, чувствуя волну решимости. — И я их узнаю.       Зейл кивнул, словно одобряя мои слова, и его глаза сверкнули, отражая пламя свечей. Облачённый в неизменный чёрный цвет, он походил на саму тьму, вырвавшуюся из-под земли и готовую поглотить весь бренный мир.       — В таком случае, давай сыграем в её игру.