Тень звезды и ночи

      Ночь я провела сама. Зейл, словно следуя своей привычке, ушёл ещё задолго до рассвета. Возможно, это было лучшее, что он мог бы сделать для меня в тот момент. Нужно было много чего обдумать.       «Перестань искать свободу в чужих решениях и найди её внутри себя.»       Я сидела на краю кровати, размышляя о своих выборах и решениях. Свобода… Для меня она всегда была чем-то абстрактным, чем-то, что казалось недостижимым. Но теперь я понимаю, что в моих руках намного больше, чем я думала. Я могу управлять своей судьбой, если только позволю себе это осознать.       Минута за минутой. Кажется уже даже речь шла о часах, но я по нитке вытягивала из памяти всё, что со мной происходило. Почему я так долго полагалась на чужие решения? Почему считала, что только рядом с семьей могу быть свободной? В реальности, рядом с ними я была словно в клетке, где каждый мой шаг контролировался и направлялся во благо ненужных для меня результатов.       Дитя тёмной ветви Энис… Если это и правда так, то это означало, что мне опасно как на родине, так и в Амотиале. Везде, где бы я ни находилась, моя сущность несла в себе угрозу. Моя родина видела во мне предателя, а Амотиала — врага. Я была словно между двух огней, и каждый мог обжечь меня.       Мысли вернулись к Зейлу. Этот мужчина был для меня чем-то большим, чем просто союзником. Он был моей защитой, моим щитом. С ним я чувствовала себя в безопасности, как нигде раньше. Но нужно быть реалисткой. Его помощь не бескорыстна, и моя роль в его жизни может измениться в любой момент. Он для меня очень полезен. Я понимала, что мне нужно стать для него кем-то значимым. Другом, или, в худшем случае, очень ценной любовницей. Потому что как только я закончу свою миссию, и он поймёт, чего добивается Каиса, моя ценность для него может иссякнуть.       Нужно задуматься о будущем. Какую роль я хочу играть? Могу ли я стать для Зейла не просто временным союзником, а кем-то большим? Его цели важны, но еще важнее — мое выживание. Я не могу позволить себе стать ненужной. Для этого мне нужно доказать свою ценность, быть полезной и незаменимой.       Каждое мое решение должно было быть взвешенным и обдуманным, каждое действие чётким и не терпящим возражений. Однажды этот мужчина уже стоял передо мной на коленях. И как бы я не хотела, но отрицать тот факт, что мне понравилось, я не могла.       Я глубоко вздохнула, чувствуя, как мысли проясняются в сознании. Мне не стоит бояться своего происхождения или своей судьбы. Я должна использовать это в свою пользу, стать сильнее и умнее. Он относился с опаской к тому, кем я могла являться. Значит, нужно понять реальную причину. Если бы он хотел, — мог, — убить меня, то уже давно сделал бы это. Чем ему ценен Давен? Почему он остался живой? Видимо, причина та же, что и у меня. Стоит копать глубже, но очень осторожно.       Этот момент осознания был для меня переломным. Опустить руки и плакаться о том, что я потеряла смысла уже нет. Мне больше нельзя быть наивной, слепо следовать чужим указаниям. Я должна стать кем-то большим, кем-то, кто управляет ситуацией, потому что я потеряла всё и ставить на кон могу исключительно свою жизнь. И каждый новый день для меня — это маленькая победа и возможность сделать так, чтобы прожить ещё и следующий день.       С этими мыслями я почувствовала, как внутри меня что-то шевельнулось, разлилось теплом по венам, по каждому волоску. То, что таилось внутри, что скреблось из-под плотной скорлупы в моей душе. Сила, которая позволит мне выстоять и победить, независимо от того, какие испытания меня ждут впереди. Я готова бороться за свою свободу и за свою жизнь. И я знала, что для этого мне нужно было стать кем-то, кого я раньше боялась. Чем-то, что я раньше отрицала. Аих уже давно приближалось к самой высшей точке неба. Я перевернулась на другой бок на кровати и прикусила губу.       Нужно что-то делать, действовать и перспектива пролежать на кровати весь день казалась мне не очень привлекательной. Покрутившись ещё немного, я встала и пошарила глазами по комнате. На дверной ручке висел небольшой свёрток серой ткани. Я точно не помнила, заходил ли кто-то ко мне, оттого колебалась ещё пару секунд прежде, чем подойти и развернуть его.       Когда я наконец решилась и распаковала сверток, передо мной открылось нечто удивительное. Внутри оказалась утонченная платье, явно изготовленное вручную. Ткань, тончайший шелк с изысканным узором, переливалась на свету. Платье было глубокого изумрудного цвета, с элегантными кружевными вставками на лифе и рукавах. Оно выглядело одновременно роскошно и скромно, создавая впечатление, будто его создатель знал о каждом моем предпочтении в одежде. Подол платья был украшен тонкой вышивкой золотыми нитями, изображавшей виноградную лозу, тянущуюся к самому низу. На плечах и спине виднелись аккуратно вышитые цветочные мотивы, придававшие платью еще больше изысканности. В руках я ощущала мягкость и легкость ткани, словно держа в руках самое настоящее облако.       Из свертка выпала маленькая записка, аккуратно написанная ровным почерком. Это точно было от Зейла. Мои догадки подтвердились, когда я прочитала послание:       «Надеюсь, оно принесет тебе столько же удовлетворения, сколько мне доставляет наблюдение за твоими внутренними терзаниями.»       Я фыркнула, представляя себе картину, где я за ночь решаю повернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов, а Зейл стоит возле двери и смеется с меня. Но это было ничего. Пусть он и бессмертное старое существо, это не значит, что я не смогу выйти ему ровней. Пусть его предложение и было, скорее, с целью хоть как-то меня встрепенуть, но оно было ценным.       Вот только я не хочу принадлежать ему. Принадлежать мне должен он. Иначе я просто погибну.       Приведя себя в порядок и переодевшись после купели, я решила не подниматься обратно в комнату, а немного побродить по окрестностям, немного освежиться, и, возможно, ещё раз хорошенько всё обдумать. Днём было не так опасно, да и лишний раз нарываться на неприятности я не хотела.       Под светом солнца, Фласадена казалась совершенно иной: менее суетливой, размеренной, спокойной и не такой яркой и броской, как ночью. На улицах всё так же стояли торговцы, ходили люди, играла музыка. Я словила себя на мысли, что ночной город привлекает меня намного больше. Ночью он преображается во что-то более настоящее, живое и несдержанное.       Выйдя на оживлённую площадь, я улыбнулась. Летний день был в самом разгаре, и улицы кишели людьми, погруженными в свои дела. Я наслаждалась ароматами свежего хлеба и цветов, доносящимися из лавок и уличных киосков. Солнце, стоящее высоко в небе, наполняло город теплом и светом, создавая ощущение безмятежности.       То тут, то там, почти вплотную друг к другу, стояли небольшие палатки, увешанные различным товаром. Кто-то торговал тканями, кто-то — свежими фруктами и овощами. Идя вдоль прилавков, я наблюдала за всем во все глаза. В Идане редко когда можно было встретить такое разнообразие. Ми перебивались тканями собственного производства, либо тем, что привозили из Эниана. По качеству было плохо, зато, в разы дешевле, чем наше. Все продукты везли из Свободных Земель, что делало их непомерно дорогими, особенно, если хотелось побаловать себя чем-то действительно свежим, а не с побитыми и подгнившими боками. Хоть рыбы у нас было в достатке, за это и спасибо.       Тут же и цены были приемлемыми, и выбор. Одна только витрина с украшениями чего стоила! От разнообразия камней и драгоценных металлов рябило в глазах. Тут тебе и розовое золото с опрятными алыми камушками, усыпанными на украшении, как маленькие ягодки на ветке, и синеватое колечко с чёрным, словно сама ночь камнем и с десятком более мелких, серебряных точек по периметру кольца, и даже опрятные серёжки гвоздики с вычурными узорами на небольшом золотистом сердолике.       Я сама и не заметила, как нависла над украшениями, рассматривая их внимательно и с восторгом, словно я была совсем юной девушкой, которая никогда в жизни подобного не видела. Но когда взгляд зацепился за великолепное украшение, в животе запорхали бабочки. На бархатной подставке покоилось изящное ожерелье, которое сразу заворожило меня своей красотой. В центре его сиял серебристый полумесяц, обрамленный филигранными узорами, как будто ночное небо отражалось в его изгибах. От полумесяца грациозно свисали тонкие цепочки, украшенные каплями аметистового цвета. Каждая из этих капель переливалась в свете, будто хранила в себе отблеск волшебства. Цепочки нежно касались основания, оформленного в виде переплетающихся ветвей, словно ожерелье принадлежало самой природе, сотканное из серебра и магии.       Я невольно протянула руку, чтобы коснуться этого великолепия, чувствуя, как сердце замирает в предвкушении. Серебро было холодным, отчего я поморщилась, недоумевая оттого, что подобное вообще может быть возможным. На улице во всю светило солнце, и даже от остальных украшений веяло теплом. Но это… оно холодило кончики пальцев, словно я касалась льда.       Торговец не спешил прерывать мои любования, что стало для меня сюрпризом. Пусть он и следил за каждым моим движением, но не пытался отогнать меня, запретить трогать или хотя бы просто помешать мне. Он терпеливо ждал, пусть его маленькие чёрные глазки и прожигали во мне дыру.       Этому была причина. Но я была слишком занята, погруженная в свои мысли, пока за спиной не раздался глубокий, обворожительный голос:       — Вам нравится это украшение?       Я обернулась и встретила взгляд высокого мужчины с белоснежными волосами средней длины, падающими на лицо, обрамляя его выразительные черты. Каждая прядь была словно нарочно взъерошена, создавая эффект легкой небрежности и придавая ему особую привлекательность. Челка, словно непослушная, касалась бровей и чуть прикрывала глаза, делая его взгляд загадочным и притягательным. А глаза… они были гипнотического сиреневого цвета. Вкрапления светлых точек были похожи на снежинки на холодном закатном небе. Его кожа казалась бледной, словно у мраморной статуи, а осанка — безупречно прямой, что сразу же вызвало у меня настороженность. Он выглядел как хищник среди стада, выделяясь среди толпы своей грацией и уверенностью.       — Да, оно очень красивое, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце отчего-то начало биться быстрее. — Но я просто смотрю.       Мужчина мягко улыбнулся и перевёл взгляд на драгоценность. Он стоял слишком близко ко мне. Я ощутила приятный, свежий аромат с нотами морской соли, древесины и легкой пряности.       — Понимаю, — сказал он с легкой улыбкой, обнажая ровные белоснежные зубы. — Здесь действительно много красивых вещей.       Его голос был обволакивающим, словно шелк, но я не могла избавиться от ощущения, что под этим гладким фасадом скрывается что-то темное. Он на мгновение замолчал, словно давая мне время привыкнуть к его присутствию. Затем продолжил:       — Вас часто можно увидеть здесь? Я сам не так давно открыл для себя эту часть рынка.       Я осторожно взглянула на него, пытаясь понять его намерения. Его учтивость и манеры были безупречны, но что-то в нем вызывало у меня тревогу. Он располагал к себе, все фибры души трепетали рядом с ним, сердце непослушно ускоряло темп. И только где-то глубоко внутри что-то настороженно заставляло отвернуться, уйти, убежать. Оно было столь ненавязчивым, но столь отчаянным…       — Нет, не часто, — ответила я, надеясь, что его интерес ко мне утихнет. — Я просто решила прогуляться. Уже ухожу.       Вокруг нас жизнь кипела: люди спешили по своим делам, смех детей раздавался с близлежащей площади, воздух был наполнен ароматами специй и свежевыпеченного хлеба. Несмотря на это, я ощущала, как весь мир сузился до этого разговора, до этого странного незнакомца.       — Прогулки могут быть удивительно освежающими, — заметил он, кивая. — Особенно в таком городе. Каждый уголок здесь дышит историей и тайной.       Его слова звучали искренне, но я все еще ощущала скрытую угрозу. Он выглядел весьма обеспеченным и даже не смахивал на Детей Ночи. Не было той странной поглощающей энергетики, меробу было чистым, спокойным, даже не колыхалось. Он продолжил:       — Я всегда восхищаюсь людьми, которые умеют ценить красоту. Кажется, вы одна из них.       Его комплимент был ловко вставлен в разговор, и я почувствовала легкое замешательство. Торговец потерял к нам любой интерес и теперь занимался уже другим клиентом, который во все уши слушал про замечательный товар. Точно так же, как и клиент, я тоже была поглощена речью. Но далеко не торговца.       — Спасибо, — ответила я, пытаясь сохранить невозмутимость. — Но красота — это лишь внешнее проявление. она поверхностна.       Для чего я это сказала? И я ли это была? Мои же слова меня отрезвляли, толкали к мысли, что его внешность может быть обманчива, что передо мной не просто очаровательный мужчина, а нечто другое. Он не был Дитём Ночи, не был Дитём Звёзд и уж точно не относился к Детям Луны. Тогда кто он?       — Очень мудро, — улыбаясь, согласился он. — Истинная красота — в душе, в поступках, в мыслях. Но её же можно украсить чем-то поверхностным?       Как удивительно ловко ему удалось сконцентрировать всё моё внимание на нём, как неумолимо странно и безрассудно меня тянуло к нему, словно мотылька к открытому огню.       Незнакомец перевёл взгляд к украшению, которое я совсем недавно рассматривала. Его лавандовые глаза блуждали по камням почти что такого же цвета, огибая украшение, словно поток воды огибает берег.       — Позвольте мне сделать вам подарок, — сказал он, его голос был одновременно мягким и настойчивым. — Я считаю, что это украшение достойно такой женщины, как вы.       Я свела брови у переносицы и отступила на шаг. Почему-то в голове крутились догадки о том, что ему нужно, потому я выпрямила плечи и добродушно улыбнулась.       Ничего в этом мире не бывает просто так. Я знала это слишком хорошо.       — Это слишком щедро для незнакомца, — сказала я, чувствуя, что поступаю верно. — Я не могу принять такой подарок.       Нужно просто уйти. Сейчас моя тревога наконец начала выбиваться из-под плотной скорлупы внутри. Я плохо знала традиции этого народа, потому могла запросто впутать себя в какую-то передрягу. Зейлу это не понравиться.       — Иногда незнакомцы могут принести неожиданные радости, — его улыбка была чарующей, но я чувствовала, как по спине пробежал холодок. — Разве не стоит воспользоваться такой возможностью?       — Нет, не стоит, — мотнула головой я. — Как я и говорила, я просто решила взглянуть. Очень мило с вашей стороны предложить подарок, но я оставлю за собой право отказа.       Он посмотрел на меня с легким удивлением, затем его улыбка стала еще шире. В его глазах не было угрозы, но моя настороженность не исчезала. Он изучал меня, проникал под кожу, смотрел глубоко в душу. Под его взглядом не было дискомфортно, но я чувствовала себя голой. Просто уйди, Ада. Поверь своей интуиции хотя бы один проклятый раз.       Незнакомец легко считал моё настроение и поменялся в лице.       — Прошу прощения, если я вас напугал, — мужчина положил руку на сердце и слегка склонился ко мне, словно извиняясь. — Мой хороший знакомый указал на вас в толпе, и я не смог пройти мимо такой очаровательной девушки. Возможно, вы знаете Давена Тоса? Уверен, вам приходилось встречаться с ним ранее.       Давен? Возможно, он мне сейчас и нужен. Я тут же обвела взглядом улицу и наткнулась на светлую фигуру мужчины. Он скромно сидел на крытой летней площадке какого-то ресторанчика и неотрывно за нами следил. Как только наши взгляды соприкоснулись, Дитя Звёзд напрягся, а затем, как виноватый мальчишка пожал плечами и затейливо улыбнулся. Зейл будет совсем не рад узнать, что его друг занимается сводничеством по отношению к его вещи. А ещё больше он разозлиться, если узнает, что я собираюсь с ним поговорить.       Мужчина рядом подошёл ближе, явно замечая, что я потеряла к нему любой интерес и помахал Давену рукой, на что последний почти что мгновенно ему ответил тем же.       — Пожалуйста, позвольте мне, — проговорил он с мягкой настойчивостью. — Это будет радостью для меня.       Прежде чем я успела возразить, он быстро перебил торговца и заговорил с ним не на общем языке. По звучанию он был похож на амотиальский, но что удивило — без явного акцента. Вскоре, ожерелье уже лежало на бархатной подушечке у него в руках.       — Повернитесь, пожалуйста, — попросил он, держа ожерелье.       — Нет, — сказала я, отступая еще на шаг. — Оно мне не интересно. Спасибо, но, как я и говорила, мне правда не интересно.       Он посмотрел на меня внимательно, его глаза потемнели, но он все еще улыбался.       — Я понимаю ваши сомнения, — сказал он, мягко протягивая ожерелье. — Тогда позвольте мне хотя бы подарить его вам вот так.       Я колебалась еще несколько мгновений, прежде чем, с украдкой в голосе, предложить другой вариант:       — Я могу принять ваш подарок только в том случае, если вы дадите мне поговорить с Давеном. Наедине.       Кинув беглый взгляд на мага, я непроизвольно застыла. Всего пару мгновений назад я видела его за столиком, а сейчас лишь случайно уловила похожий силуэт, мелькающий где-то вдалеке. Ради Шестерых, куда он собрался?!       Незнакомец цокнул языком и мотнул головой.       — Коварная женщина, — он глянул вслед Давену и сощурился от солнца. — Постараюсь устроить вашу встречу. Только оплата вперёд.       Он вновь протянул ко мне ожерелье, и я устало вздохнула.       — Если вы меня обманите, то я вас найду, — я ловко забрала ожерелье, оставив у него в руках только подушечку. — И когда я вас найду… не уверена, что покажусь вам милой.       В глазах мужчины заиграло любопытство, а глаза стали во много раз ярче. Точечки-снежинки почти слились с лавандовой радужкой.       — Тогда я просто вынужден повиноваться, — он сделал поклон и улыбнулся мне. — Встретимся тогда тут же, но уже завтра.       Он развернулся и ушёл прочь, оставляя меня одну. Я решила не дожидаться, пока его фигура раствориться в потоке людей.       Меня несло оттуда так быстро, что я даже не подумала спрятать куда-то ожерелье, которое непослушно болталось между пальцами. Даже забыла, какая, изначально была цель прогулки. Это всё было теперь не важно. Удача повернулась ко мне лицом и нельзя её упустить. Информация от Давена может быть очень полезной.       Лишь в комнате, плотно закрыв за собой дверь, я позволила себе внимательнее рассмотреть украшение, подмечая, насколько красивые аметистовые камни, свисающие с тонких плетённых цепочек. Именно сейчас я в полной мере осознала, что у камней почти такой же оттенок, что и у глаз незнакомца. Серебро только плотнее связывало эту драгоценность с мужчиной.       Я вздохнула и отложила его в сторону, стараясь не придавать никакого значения побрякушке. Намного важнее было то, сможет ли он организовать встречу так, чтобы об этом не узнал Зейл.       Ещё несколько раз я подходила к ожерелью, рассматривая его с разных ракурсов, любуясь тому, насколько детально сделаны ветви, насколько утончённая работа проделана над цепочками и как гладко обточены аметисты. И вопреки внутренним страхам, я не смогла отказать себе в удовольствии надеть его. Полумесяц особенно сильно холодил кожу, но совсем скоро нагрелся. А когда я увидела своё отражение в зеркале, снимать его уже вовсе перехотелось. Оно смотрелось на мне изумительно, идеально гармонируя с зелёной тканью платья.       Но как объяснить подарок? Я тут же помрачнела, накрывая украшение ладонью. Это должно быть что-то правдоподобное. Нашла? Нет, может заставить найти и отдать хозяину. Купить такое я тоже не могла, денег у меня нет.       По площади всё так безустанно бегали дети, а их возгласы вырывались из общего гама особенно ярко. Я склонила голову набок и подошла к окну, отодвигая лёгкую занавеску. Это будет дико глупо. Это будет чертовски глупо, Ада.       Зейл вернулся лишь под вечер. Он выглядел уставшим и даже немного осунувшимся, но едва его взгляд нашёл мой, в нём что-то изменилось, ожило. Чёрная рубашка на нём была расстёгнута на верхние пуговицы, а манжеты закатаны вверх. Тёмные волосы он собрал в низкий хвост, но пара непослушных прядей всё же выбилась ему на лоб.       Я встретила его, замотанная в полотенце. Волосы уже успели подсохнуть, но всё равно липли к спине. Такое же влажное платье мирно покоилось на спинке стула. Колено щипало, а на ладонях были неглубокие царапины. Виновник этого цирка неаккуратно покоился на столе. Всё что мне оставалось, найти в себе силы перестать дрожать от страха.       — Привет, — голос всё же дрогнул, и я быстро перевела взгляд на платье, словно на его месте было что-то постыдное. Оно так и было. Но нужно поверить в то, что я собираюсь ему рассказать. — Кажется, оно испорчено… мне так жаль.       Дитя Ночи нахмурился и скрестил руки на груди. Его взгляд даже не метнулся к, теперь уже, тряпке. Он смотрел на меня.       — Почему-то я даже не удивлён, что, когда говорили про девушку, которая умудрилась полезть в фонтан, говорили про тебя, — хоть говорил он это совершенно спокойно, но в глазах играло любопытство и даже заинтересованность. — Расскажешь?       В голове сразу же всплыли подробности того, как я на спор полезла в городской фонтан с мальчишками, чтобы достать украшение, которое было наготове в лифе. Поступок ребёнка. Но ведь именно такой он меня и считает? Значит, должно сыграть на руку.       — Ребятня носилась вокруг фонтана, а в воде лежала побрякушка. Заметили её одновременно и я…       — Решила с ними в скорости посоревноваться? — ухмыльнулся Зейл. Его поза стала более расслабленной, хоть заинтересованность и не пропала. — Ты же взрослая девушка. Полгорода теперь обсуждает то, как ты чуть тапочки не потеряла. Адарель…       — Я знаю, что ты скажешь, — перебила его речь я, — Я хуже ребёнка, порчу твою репутацию, позорю твоё имя… но мне тут скучно. Ты куда-то уходишь, возвращаешься вечером. Тем более, я вряд ли ещё когда-то попаду в этот город, — всплеснув руками, я отвернулась от него, стараясь спрятать волнение и перекроить его во что-то другое. — Но я была счастлива в тот момент. Наконец-то, спустя столько времени, я просто наслаждалась тем, насколько безрассудно и глупо это было.       И тут я не лгала. Сама идея была глупой, пожалуй, даже для Маолин, не то, что для меня. В тот момент, когда я проговорила достаточно громко, что, кажется, в фонтане лежит что-то ценное, мальчишки подхватили эту новость, словно пересмешники. Я и не ожидала, что мне и правда придётся соревноваться с ними, а не просто имитировать. И когда я победно выхватила из воды украшение, ребятне досталась приличная горсть монеток оттуда же. Мы смеялись и ещё долго резвились в воде, пока стаю детей не разогнали взрослые. Мне лишь оставалось плестись домой промокшей до нитки. Да ещё и с испорченным платьем и расцарапанной коленкой и руками.       — Ты как-то слишком буквально, видимо, восприняла мои слова про свободу, — голос Зейла стал веселее, и когда я повернулась, он покачал головой. — Но я рад, что ты повеселилась.       Я почувствовала, как напряжение постепенно покидает меня, и медленно улыбнулась. Зейл, наконец, расслабился и перестал смотреть на меня с осуждением, а его взгляд стал мягче и теплее.       Всё ещё не веря в то, что он мне действительно поверил, я кивнула на свой «приз».       — Оно стоило каждого брызга воды на моё платье.       Зейл без особого интереса осмотрел украшение и отошёл к окну, наблюдая за тем, как город вновь погружается во тьму. Я не знала, о чём он думал, не могла даже представить. Но Дитя Ночи был расслабленным, его грудь взымалась размеренно и медленно. Невольно, но я залюбовалась. Было в нём что-то такое, что приковывало взгляд, делало особенным. Наверное, почти три сотни лет за плечами.       — О чём думаешь?       Мне показалось, что спросить об этом напрямую будет правильно. Что толку гадать о его мыслях, строить теории, если можно действительно просто спросить. Если захочет — расскажет. Если нет — пытать не буду.       Зейл пожал плечами. Я была почти уверенна, что он, в очередной раз, проигнорирует мой вопрос, потому не была готова услышать ответ.       — Расскажи мне ещё о чём-нибудь, что тебе здесь понравилось. — его голос звучал мягко и спокойно, почти дружески.       Я задумалась на мгновение, пытаясь выбрать из множества мелочей, которые меня радовали. Чего-то конкретного не было.       — Мне нравятся здешние рынки, — сказала я наконец. — Эти яркие палатки с пряностями и фруктами, запах свежего хлеба и сладких пирожков. И ещё мне нравится слушать уличных музыкантов. Они такие разные, но все играют с душой.       Зейл кивнул, словно соглашаюсь с моими словами, но ничего не сказал. Я поняла, что он хочет услышать что-то ещё, возможно даже разбавить свои мысли и проблемы чужим голосом. И это осознание наполнило меня теплом.       — А ещё, — продолжила я, улыбаясь, — Мне нравишься ты, — я могла поклясться, что имела в виду совсем не это, что хотела сказать какую-то глупость, но уже было слишком поздно. Всё вышло неосознанно и слова были сказаны. — Нравится, насколько естественно ты тут смотришься, нравится, что с тобой мне, вопреки всему, комфортно. И пусть я буду звучать наивно и предсказуемо, но это правда. И какими бы не были твои мотивы, но я согласна на твоё предложение. Но это совсем не значит, что я готова целиком и полностью отдать свою жизнь в твои руки.       Зейл удивлённо моргнул, а его глаза вспыхнули неожиданным интересом. Он сделал шаг ко мне, и я не смогла не заметить тени усмешки на его губах. Опасно, но не настолько, чтобы я захотела отшатнуться. Я что, ждала этого? Готовила себя к подобному? Возможно. Но его взгляд был о другом.       — Комфортно, говоришь? — его голос балансировал между грубостью и насмешкой.       Я сглотнула, почувствовав, как внутри разливается холод. Он подошёл ближе, почти вплотную, и его рука скользнула по моей щеке, заставив меня вздрогнуть.       — Ты действительно не глупая девочка, чтобы отказаться от того, что я предложил. Умница, — прошептал он, словно проверяя границы моего страха. — Но говорить о комфорте…?       Он вдруг наклонился ближе, его дыхание обжигало мою кожу. Я сглотнула ком в горле и почувствовала, как по телу идёт мелкая дрожь. Это был не страх. Страх не вызывает желания стать ещё ближе. Не наполняет мысли различными желаниями.       — Мне нужно было тебе врать, как это делали остальные? — криво усмехнулась я, — Нарочно льстить, приправлять слова мёдом и блёстками? — я мельком взглянула на его губы, пробежалась глазами по лёгкой щетине, выбившимся прядям волос.       Его рука опустилась ниже, очерчивая линию моей шеи, и я почувствовала, как его пальцы слегка надавили. Страх и возбуждение смешались во мне, как два противоречивых чувства. Он смотрел прямо мне в глаза, не отрывая взгляд, наблюдал, выискивал что-то, но ничего более. Зейл уже делал так прежде, врывался в мою душу, что-то пытаясь узнать. Но не сейчас.       Сейчас он просто смотрел. Смотрел и чего-то ждал.       — Ни в коем случае, — его голос, вдруг, стал низким, мягким, тягучим. Он испытывал меня, проверял на прочность. — Я не люблю ложь, точно так же, как не люблю лжецов.       Пальцы скользнули ниже, по ключицам, и я вздрогнула от остроты ощущений. Каждое его прикосновение словно оставляло горячий след на моей коже. Взгляд Зейла стал тяжелее, в нём читалось нечто, что я не могла до конца понять, но чувствовала всем своим существом.       — Ты говоришь о честности, — я шумно выдохнула и прикрыла глаза. — Но сам ты хоть иногда бываешь честен сам с собой?       Зейл коротко хмыкнул и его шёпот жаром обдал нежную кожу у уха. Я машинально упёрлась ладонью в его торс. Сейчас это было единственной моей опорой. Крепкие мышцы были напряжены, я ощущала тепло его тела под своими пальцами.       — Честен с собой? — промурчал он, и его голос был с легкий оттенком насмешки. — Может быть, больше, чем тебе кажется.       Его руки медленно скользнули вниз по спине. Прикосновения вызывали волну возбуждения, смешанную с лёгкой дрожью. В этот момент я не могла думать ни о чём другом, кроме того, как сильно я хочу ощутить его ещё ближе. Закрыв глаза, я откинула голову назад, подставляя шею под его дыхание, под его прикосновения.       — Ты играешь с огнём, — прошептал он, его губы почти касались моей кожи, — Но, возможно, тебе это и нужно.       Зейл обхватил мою талию, притягивая к себе. Моё дыхание участилось, близость становилась невыносимой и притягательной одновременно. Дитя Ночи смотрел на меня, и в его глазах светилась смесь желания и чего-то глубже, чего-то, что я не могла до конца понять.       Мои пальцы невольно сжались на его торсе, и я вздрогнула, ощущая, как его губы медленно двигаются вниз по моей шее. Каждое его прикосновение было как огонь, обжигало и заставляло трепетать. Внутри меня разгоралось пламя, которое я не могла контролировать.       Он приподнял моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде было что-то неотразимое, что-то, что притягивало меня, как магнит. Я видела в его глазах отражение своих собственных чувств, своих собственных желаний. Его губы, чувственные, такие мягкие на вид, изогнулись в улыбке, заставив меня напрячься.       — Уверен, ты очень устала. — его голос, хоть и был хриплым, но всё же сочился насмешкой.       Слова были как холодный душ, возвращая меня в реальность. Я почувствовала, как внутри разливается разочарование и смущение. Он что, издевается надо мной?       Зейл медленно отпустил меня, и я почувствовала, как между нами вновь возникла дистанция. Моё сердце всё ещё колотилось, но теперь это был совсем другой ритм — ритм разочарования. Когда он отступил на шаг назад, я всё ещё продолжала держать пальцами его проклятую рубашку.       Насмешка на его лице бросала мне вызов, заставляла кровь в венах закипать. Теперь я чётко понимала, что он действительно шутил надо мной, словно это был его личный способ развлечься, разбавить свои будни. Но я ему не какая-то шлюха из поместья, чтобы послушно дожидаться его команды. В тот момент в голову ударила кровь. Холод на месте, где недавно были его руки сводил с ума.       — Нет, со мной так не выйдет, Зейл. — почти что прошипела я.       Мне потребовались мгновения, чтобы всего за один шаг сократить дистанцию. Кажется, под моими пальцами затрещала ткань. Я схватила его за ворот и потянула к себе, прижавшись губами к его губам. Это было импульсивно, дико, необдуманно, но в тот момент я не могла думать ни о чём другом, кроме как сломать этот барьер между нами.       Зейл сначала застыл, а затем ответил на мой поцелуй с неожиданной страстью. Его руки вновь обхватили меня, но теперь их прикосновение было совсем другим — не властным и контролирующим, а жадным, горячим, словно он тоже был охвачен этим внезапным порывом. Я почувствовала, как дрожь пробежала по его телу, и с неожиданной силой толкнула его. Зейл, не ожидавший такого, потерял равновесие и упал на кровать, смотря на меня с смесью удивления и восхищения.       — Ты что, думаешь, что можешь играть со мной как с игрушкой? — я говорила быстро, яростно, словно каждый новый глоток воздуха был мне необходим, чтобы не сойти с ума. — Я не собираюсь быть просто развлечением для тебя, Зейл.       Зейл приподнялся на локтях, его глаза сверкнули ледяным блеском, а на губах заиграла коварная улыбка.       — Ты — игрушка, — его голос звучал грубо, но в нём была та же страсть, что и в моём. — И, возможно, претендуешь стать любимой.       Я несдержанно фыркнула и скинула с себя полотенце. Оно бесшумно упало на пол. Совсем медленно, словно дразня, цепляя на себе взгляд Дитя Ночи, я подошла к краю кровати и наклонилась к нему, упираясь руками по обе стороны от его туловища. Моё лицо было почти на ровне с его.       — Вот только ты мне совсем неинтересен.       Я вложила в свои слова всю свою ненависть от его отказа, весь огонь, плещущий через край. Мужчина лишь ухмыльнулся, слегка приподнимаясь на руках. Его взгляд скользнул по моим губам, и я кривовато усмехнулась.       Мне не хотелось продолжать, момент был безвозвратно утерян, хоть губы всё ещё горели от поцелуя, а сердце вот-вот и выпрыгнет из грудной клетки. Я ловко оттолкнулась от матраса и выпрямилась. Продолжая смотреть ему в глаза, я отступила к стулу, подхватила платье и одним движением натянула его через голову.       — Скотина.       Не дожидаясь, пока мне что-то скажут, выскочила из комнаты. Могу врать себе сколько угодно, что это просто он меня соблазнил. Но я прекрасно знала, что хотела этого всего сама. Эта ситуация лишь расставила всё на свои места.       И я ненавидела себя за это.