Тень звезды и ночи

      Мы не желали ещё больше задерживаться в храме. Особенно, Зейл. Как бы он не пытался скрыть, но его тревожил факт того, что в этом месте я рядом с ним, словно это всё было неправильно и глупо. Возможно, эти мысли донимали его больше, чем он сам предполагал.       Я кинула прощальный взгляд на статую Норсы и мысленно усмехнулась: это место сейчас ощущалось, как дом, как источник силы, как нечто очень важное и ценное. И даже остаточные искры силы божества на кончиках пальцев были чем-то приятным и дорогим сердцу. Возможно, я сошла с ума.       На сгибе моего локтя мирно покоилось когда-то красивое и изящное платье. Вместо него, я по-хозяйски обернулась в рубашку Зейла, которая на мне смотрелась немного нелепо, но, уверена, все взгляды точно будут прикованы не ко мне.       Мы шли по улицам города, молча, но напряжение между нами было ощутимым. Каждый шаг, каждый взгляд прохожих казался мне более значимым, как будто я видела мир в новых красках. Зейл чувствовал, что что-то изменилось, но пока не мог понять, что именно. Его взгляды, изучающие и настороженные, выдавали это.       Когда мы, наконец, добрались до дома, Зейл осторожно закрыл за нами дверь и повернулся ко мне. Его глаза были полны вопросов.       — Ада, что произошло в храме? — спросил он, стараясь говорить мягко, но его голос всё равно звучал настойчиво.       Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри меня вспыхивает тревога. Норса теперь была частью меня, и я не хотела делиться этим знанием с Зейлом. Он мог бы не понять, мог бы попытаться вмешаться.       — Ничего особенного, — ответила я, пожимая плечами. — Просто храм произвёл на меня сильное впечатление.       Зейл склонил голову, его взгляд стал ещё более проницательным.       — Ада, я знаю, ты мне что-то не договариваешь. Что именно ты почувствовала там?       Я пыталась держаться спокойно, но под его пристальным взглядом это было нелегко.       — Я не уверена в том, что почувствовала, в том, что узнала… — я замолчала, присаживаясь на край кровати. — Лавина мыслей, образов. Я задала вопрос и Норса мне дала ответ. Не более того, что знаешь ты.       — О, Шестеро… — Зейл потёр переносицу и отвернулся к окну, явно подбирая слова для следующего вопроса. — Об этом никто не должен знать, ты ведь понимаешь?       Хоть мужчина и не мог этого видеть, но я закатила глаза. Само собой, об этом никто не узнает. Делиться тем, что внутри меня сидит божество тёмных созданий и что я заключила с ней договор — верх идиотизма.       — Не было и в мыслях. — кратко заключила я.       — Но всё же, — Зейл кинул на меня косой взгляд, — Ты наверняка поняла, почему я не могу дать тебе свободу. И более того, по всем правилам, я должен сдать тебя нашему правителю, чтобы он решил твою судьбу.       — Мою судьбу? — переспросила я, хмурясь. — Неужели недостаточно того, что ты уже решаешь, что со мной будет? И неужели я чем-то отличаюсь от других таких же, либо от Давена? Его ты тоже сдал вашему правителю?       Дитя Ночи молчал. Я понимала, что для него это скользкая тема, точно так же, как и с Давеном. Но Давен был его товарищем, его другом. И он точно не мог бы его предать и пойти против него. А смогла бы я?       — Адарель, один лишь секс со мной не значит, что я буду защищать тебя ценой своей жизни. — устало проговорил мужчина. Я бы поверила его словам, если бы, буквально, не чувствовала, что всё не совсем так.       — Но я ведь не просто твоя вещь для утех, — мой голос был спокойным, тихим, словно я пыталась переубедить его, направить его мысли в нужное мне русло. — Я — твоя. И ты волен делать со мной всё, что захочешь. Ты можешь отдать меня правителю только в том случае, если от меня будет угроза. Но где и кому я угрожаю? Мало того, с самого первого дня я была на твоей стороне. Точно так же, как и все остальные твои подопечные. Подумай об этом.       Дети Ночи слишком верны своим принципам, чтобы отдавать свою собственность кому-то. По всем правилам, я принадлежу Зейлу и его дому. И если кто-то захочет забрать меня силой — он будет защищать, ведь это посягательство на его вещь.       Зейл внимательно выслушал меня, затем медленно кивнул.       — И всё же, — сказал он, его голос стал мягче, но не менее настойчивым, — я не могу оставить это без внимания. С этого момента ты будешь постоянно рядом. Я не могу рисковать ни тобой, ни собой.       Рисковать мной? Как интересно. Мужчина задержал на мне полный раздумий взгляд и вновь отвернулся, словно ему было тяжело смотреть на меня, думать обо мне. Я поднялась с кровати и медленно подошла ему за спину.       — Как прикажет мой Господин, — с моих уст это звучало не как уважение, либо подчинение. Это было больше похоже на глупую формальность, долю насмешки, либо даже издевательства. — Ты обещал мне свободу, но только рядом с тобой. Потому мне выгодно всегда быть рядом. Но что будет в поместье? Мы всё так же будем прикидываться влюблённой парочкой, чтобы твоя сестра думала, что всё идёт по плану? Либо ты поставишь рядом со мной безмолвную охрану до конца моих дней? Либо я стану второй Айлин?       По какой-то причине, его это задело. Зейл резко обернулся ко мне всем торсом и сверкнул зелёными глазами. Айлин — его слабость, его болевая точка. Да и сама девушка тоже много чего скрывает. Если до этого я не хотела лезть во все те интриги, то сейчас понимала, что ключ ко всему лежит именно там. Я вздёрнула подбородок, выдерживая на себе его тяжёлый взгляд.       — Уверяю, ты никогда не станешь Айлин. — с его уст это звучало, как угроза, даже немного обещание.       Но я рискнула задать следующий вопрос:       — Потому что Айлин родила от тебя ребёнка, а мне нельзя? — это предположение было, словно пальцем в небо, но судя по тому, как Зейл помрачнел, я поняла, что, всё-таки попала в нужную точку. — Ты её любил, она носила твоего ребёнка, но родила не Дитя Ночи, а Дитя Солнца. И теперь, ты не можешь дать ей бессмертие, а она более не сможет продолжить твой род Детей Ночи. И потому ты выбрал для неё судьбу затворницы и изгоя вместо того, чтобы окружить любовью на остаток её дней. Больше того, ты позволил Каисе играть с ней. Действительно страшная судьба для тех, кого ты держал рядом с собой.       Зейл на мгновение застыл, как будто мои слова нанесли ему физическую боль. Я видела, как его выражение лица менялось от гнева к непередаваемому внутреннему конфликту. Его зелёные глаза сверкнули в полумраке, отражая напряжение и нечто гораздо более глубокое.       — Не говори о вещах, которые не понимаешь, — произнёс он, его голос был низким и угрожающим. — Ты не знаешь, какие были наши с Айлин обстоятельства. И уж тем более не можешь судить о моих решениях и чувствах.       Я чувствовала, что затронула больную точку, и это было именно то, чего я хотела. Но мой голос оставался спокойным и даже отстранённым.       — Я просто пытаюсь понять, где я нахожусь в твоих планах, — сказала я, — И что меня ждёт в поместье. Что мне делать, чтобы не стать очередной пешкой, приговорённой к одиночеству и страданиям. Я понимаю, что как сосуд для твоего ребёнка я не гожусь. Более того, осознавая, что если ребёнок будет бессмертным, то мне предстоит погибнуть, — я выдохнула, подбирая слова. — Это тоже не вариант.       Зейл нахмурился, и я увидела, как его внутренний конфликт обостряется. Он явно был не готов открыто говорить о своих чувствах и своём прошлом. Но мои слова, как бы я ни старалась скрыть их истинный смысл, действовали на него.       — Ты не станешь Айлин, — повторил он, на этот раз с явным раздражением, — Айлин была особенной, её судьба была решена давно. Ты же… — он замолчал, сделав глубокий выдох. — Я решу, что с тобой делать потом.       — Потом?! — вспыхнула я. — Как легко ты распоряжаешься этим, словно всё можно отложить, как необязательные дела!       Моё возмущение было очевидным, и Зейл, казалось, почувствовал его. Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня, его взгляд был полон разочарования и недовольства.       — Я не могу принять решения, когда не понимаю всей картины, — сказал он, его голос был напряжённым, но ровным. — Многое зависит от обстоятельств, от того, что произойдёт дальше. Я не могу обещать тебе ничего, пока не буду уверен, что это правильно.       — Это не оправдание, — ответила я, стараясь успокоиться. — Мне нужно знать, где я стою, что будет со мной. Я не могу просто сидеть и ждать, пока ты решишь, что делать.       — А ты постарайся, Адарель Анн, — сказал Зейл с холодным равнодушием.       Его слова, словно нож в сердце, почти разорвали меня. Я уже смирилась с тем, что он никогда не расскажет о своих планах и не поделится своими намерениями, но это было последней каплей. Я чувствовала, как моё терпение иссякает, и хоть гнев и боль смешивались в моей душе, я знала, что не могу позволить себе показать это.       Я почти хотела, чтобы Норса обрушила всю свою ярость на Зейла, чтобы он почувствовал хотя бы часть той боли и унижения, которые я пережила. Но я знала, что это было бы преждевременно. Что-то внутри меня твердо уверяло, что он ещё пожалеет о своих поступках, что он столкнётся с последствиями своих действий. Это чувство было столь сильным, что согревало моё сердце, несмотря на все тёмные мысли.       Мы обе были в этом уверены.       Слова Зейла о том, что он будет рядом, оказались очередной ложью. Он вновь ушёл, на этот раз перекрыв мне доступ во внешний мир. Замок на двери щёлкнул, что могло значить только одно — до тех пор, пока он не соизволит вернутся, я — пленница в этой комнате.       Тишина в комнате была почти удушающей. Я бродила по её узкому периметру, чувствуя, как стены будто сжимаются, отражая моё внутреннее состояние. Ощущение замкнутого пространства давило на меня, но ещё сильнее давила неопределённость будущего. Я осталась одна, заключённая в эту клетку не только физически, но и эмоционально.       — Я должна выбраться отсюда, — словно общаясь сама с собой, прошептала я. — Смиренно ждать своей участи или, не дай боги, ещё раз вверить свою судьбу в руки этого Дитя Ночи меня заставят только под страхом смерти.       Но и упираться лбом было бы глупой затеей. Избавится от меня у него, может, и не получится, но сделать мою жизнь каторгой — вполне в его силах.       Время шло, я даже не заметила, как провалилась в тяжёлый и неспокойный сон. Я ожидала увидеть Норсу, возможно, даже пообщаться с ней, но всё было подобно тьме. Такой же, как и моё будущее. Стало ли оно таким благодаря воссоединению, либо было таким изначально — вопрос с подвохом.       Двери щёлкнули, моментально возвращая меня в реальность. Голова сильно болела, а перед глазами всё плыло, потому я не сразу поняла, кого увидела перед собой.       — Собирайся, звёздочка, сегодня твоим папочкой немного побуду я.       Мне пришлось сконцентрировать свой взгляд дважды прежде, чем я поняла, кто за мной пришёл.       — Давен? — я поднялась с кровати и плотнее укаталась в рубашку Зейла. — Что ты тут делаешь?       Дитя Звёзд лишь мотнул головой, бросая на пол передо мной сумку.       — Зейл попросил подготовить тебя к сегодняшнему приёму в доме Вигдис Фриафин. Сами боги знают, что он задумал. — его голос был спокойным, но чувствовалось напряжение. Даже не так — чувствовался страх. Казалось, что он озадачен, запуган, всё что угодно, только не добровольное выполнение просьб.       — Что происходит? — я потянулась к сумке и раскрыла её. — Какой ещё приём?       Маг прикрыл за собой дверь и скрестил руки на груди. Воцарилась тишина. Ну, конечно, ему запретили рассказывать.       — Хоть намекни мне, что, ради Шестерых, это всё значит! — окликнула его я. Мужчина осмотрелся, словно нас могли подслушать.       — Если бы я знал, звёздочка, то вытянул бы тебя отсюда. Не факт, что остался бы жив, но я бы попробовал. Но я ничего не знаю.       Я поджала губы и уставилась прямо на Давена, ожидая, что он скажет что-то ещё. Но он мотнул головой и отвернулся. Я кинула взгляд на достаточно вместительную сумку.       Как и ожидалось, внутри был очередной наряд. Проклятье. Без лишних слов, оно было восхитительным. Даже просто так, в руках, оно вызывало восторг. Как только я задумывалась над тем, что Зейл сам его выбирал, внутри всё сжималось. Сейчас больше от отвращения, чем от восторга. Но это всяко лучше, чем дурацкая рубашка Дитя Ночи.       Уже возле зеркала, я в полной мере оценила себя в новом наряде. Платье действительно было шедевром модного искусства, воплощающим в себе элегантность и чувственность. Его фасон напоминал русалочий хвост, идеально обтекая фигуру и подчеркивая все её изгибы. Чёрная ткань, струящаяся как жидкий шёлк, создавала иллюзию, будто оно соткано из тёмных вод самого глубокого океана.       Верхняя часть платья была максимально открытой, с глубоким декольте, которое эффектно подчёркивало линию шеи и ключицы. Тонкие, почти невидимые бретели нежно обвивали плечи, создавая впечатление, что платье держится на фигуре лишь чудом. Спина была полностью открыта, доходя до талии, добавляя нотку дерзости и уверенности.       Возле зеркала, на тумбе, лежало ожерелье, которое я получила от незнакомца. Если есть шанс, что я смогу сбежать, всегда хорошо иметь с собой что-то, что можно будет продать. Особо не задумываясь, я подцепила ожерелье пальцами и надела его на себя. Там же, в сумке, лежала обувь.       — Почему Зейл сам не пришёл за мной? Зачем поручил это тебе?       — Он занят.       — Чем, если не секрет?       — Приёмом, — вздохнул Давен, оборачиваясь ко мне и, без особого интереса, осматривая мой наряд. — Разве я похож на человека, с которым он делится своими мыслями?       — А разве это не так? — я начинала нервничать. Слишком неожиданно, слишком поспешно. Почему?       — Звёздочка, — Давен мотнул головой и уставился на меня. — У Зейла нет друзей. Он военачальник, верная зверушка правителя. Неужели ты правда думаешь, что он может так просто заводить дружбу с кем-то? Не будь дурой.       Я пару раз моргнула, осмысливая, что только что услышала. Я ведь чётко помню, как он сам говорил, что Давен для него — приятель, товарищ. Разве это не равнозначно друзьям? И если короткий поводок правителя значит, что нельзя никого подпускать близко к себе…       Сложив два плюс два, я негромко выругалась. Неужели Зейл решил всё же сдать меня?       — А что хоть за приём? — будто, между прочим, любуясь собой в зеркало, спросила я.       Давен поджал губы и сел на кровать.       — Давняя знакомая Зейла его устраивает. Вроде бы ничего необычного. Но для влиятельных Детей Ночи и Детей Солнца это отличный повод наладить отношения и установить новые связи. Вероятнее всего, будешь просто его привлекательной спутницей-фавориткой. В том году он был с Ингрид, до этого тоже с ней. Может, наскучила, — он упёрся подбородком в ладонь. — Девушки для него всего лишь украшения. В этот раз украшение — ты.       Я фыркнула и заправила белесую прядь за ухо.       — Украшение, — в полтона сказала я. — В Идане меня бы за это осудили.       Маг мотнул головой и отвёл взгляд. Я наблюдала за ним с некоторой опаской, всматриваясь в каждое его действие через зеркальную гладь. Но он больше казался подавленным, расстроенным, чем опасным.       — Я бы на твоём месте не расстраивался, — пожал плечами Давен. — Пока Зейл держит тебя рядом с собой — это хороший знак для тебя. Пока ты ему нужна, то радуйся тому, что ты его украшение. Тревожится стоит, если он, вдруг, отпустит тебя.       — То есть, сейчас я ему нужна?       Я склонила голову набок, стараясь внимательнее рассмотреть Давена, будто пытаясь понять его намеренья. Весь в рунах, он выглядел внушительно и даже загадочно. И, несмотря на это, не стеснялся своих тёмных меток.       — Как и я когда-то. Но если меня он сдал правителю почти сразу же, как узнал о моей натуре, то тебя держит, пока не наиграется. Всё же, тебя он купил, как очередную безделушку, — казалось, что мужчине не совсем приятно об этом разговаривать, словно противно от одной только мысли, как со мной поступает Зейл. — Он Дитя Ночи, военачальник Амотиалы. Правитель знает даже когда и с кем он спит. Государству не нужны перевороты либо неожиданности. Потому, рано или поздно, он и тебя поведёт в тронный зал.       По спине пробежались мурашки. Я обхватила себя руками, словно мне холодно и перевела взгляд в окно.       — Значит, он не имеет права просто взять и убить меня?       — Мог бы, если бы о тебе знал лишь он и Каиса. Но ты успела показаться на глаза слишком многим, чтобы можно было убрать тебя по-быстрому, — он словил мой взгляд и выставил указательный палец вперёд. — Только не думай, что это даст тебе возможность играть с ним. Ты нужна живой, но не обязательно целой.       — Это будет вполне в стиле великого военачальника Зейла, — горько усмехнулась я. — Я тебя услышала.       — Боги жестоки, — кивнул Дитя Звёзд. — Но люди стали их самым совершенным творением и превзошли их в этом. Особенно, Зейл.       Оценив мою готовность, Давен кивнул на дверь. Я поняла его без слов. Чем быстрее окажемся на месте, тем быстрее я пойму, зачем, на самом деле, Дитя Ночи это всё устроил. И хоть я не обладала даром предвиденья, но было не тяжело догадаться, что дальше вряд ли будет что-то очень приятное.       Когда возле входа я заметила своего теневого бегуна, внутри всё, в который раз, перевернулось. Мне хотелось, чтобы этой поездки в город не существовало. Если бы я осталась в поместье, было бы намного проще держать Зейла рядом и, возможно, даже контролировать все его действия. Каиса бы похвалила меня за такой ход мыслей. Но судьба сложилась другим образом. Я узнала свою историю, заполучила на свою сторону осколок тёмного божества. Даже, банально, чувствовала себя лучше. Наверное, всё остальное — это просто плата за все плюсы.       — До замка Вигдис будем ехать своим ходом. Потом, нас встретит Зейл. — Давен махнул на моего скакуна и подошёл к нему ближе, дружелюбно почесав его костяную морду.       — Ты не пойдёшь с нами? — удивилась я.       — Вигдис не очень любит меня, а мне ещё дорога моя шкура.       — Боюсь подумать, из-за чего. — улыбнувшись краем губ, я подошла к Пушистику и, не без помощи Давена, залезла на него.       Зверь воспринял меня спокойно, но всё же нервно заёрзал, когда сзади сел Дитя Звёзд.       — Оставим эту историю на лучшие времена. — сказав это, Давен ударил зверя в бока и тот нехотя, но двинул вперёд.       Дорога предстояла не столь дальняя, поэтому, ближе к закату мы уже добрались до центральных ворот замка. Теневой бегун всю дорогу возмущался тому, что на нём сидели сразу два всадника. Давен же молчал, чему я была рада. У меня была возможность хоть как-то морально подготовится к тому, что могло меня ждать. Да и такие приёмы были чем-то новым. Особенно, если брать во внимание, что там будут Дети Ночи.       Когда Давен слез со скакуна, я ещё некоторое время оставалась верхом, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее. Мужчина отлучился всего на пару минут, чтобы узнать, где карета, которая должна была нас встретить. Я бросила тревожный взгляд на тёмную чащу леса, из которой мы недавно выехали. Теневой бегун, словно уловив мои мысли, слегка мотнул мордой, но остался безмолвен. Он осторожно попятился назад, словно ощущая приближение опасности или мой скрытый замысел.       — Это плохая идея, — прошептала я зверю, затаив дыхание. — Но если ты сможешь нас отсюда вывезти…       Казалось, скакун понял меня, продолжая осторожно пятиться, стараясь не издать ни единого звука. Напряжение сковало меня изнутри, смешивая страх и предвкушение в едином порыве. Я знала, что, если теневой бегун сорвётся с места, догнать его будет почти невозможно. Он был невероятно быстр, как порыв ветра в ночи. Единственный вопрос — смогу ли я удержаться на его спине в этом платье. Но разорвать его означало бы потерять драгоценные секунды, которые могли стать решающими.       Сжимая поводья крепче, я мягко провела пальцами по его напряжённой шее, чувствуя под ними пульсирующую силу зверя.       — Давай, мы сможем… — прошептала я, не столько зверю, сколько себе, пытаясь убедить и его, и себя в правильности этого порыва.       В какой-то момент между нами возникло нечто вроде молчаливого соглашения. Как только мои пальцы коснулись шеи зверя, он резко напрягся, как натянутая тетива. И тут, внезапно, не выдержав больше, скакун сорвался с места, словно молния, разрывая пространство вокруг нас. Ветер ударил в лицо, подхватив пряди волос, и шёлк платья с шуршанием заполоскался в воздухе, но я крепко держалась, не отпуская поводья.       Мир вокруг нас стал размытым вихрем теней и звуков. Я слышала лишь стук своего сердца и напряжённое дыхание зверя под собой, словно он вкладывал все силы в то, чтобы никто и никогда не догнал нас. Теневой бегун мчался сквозь лес, грациозно огибая деревья, и я ощущала его мощь и скорость, как нечто живое, почти магическое.       Всё, что меня окружало, превратилось в слияние темноты и света, мигающих теней деревьев и вспышек закатного солнца, пробивающихся сквозь кроны. Лес расступался перед нами, как будто сам уступал дорогу, и я чувствовала, как каждый скачок зверя приближает нас к свободе, которую я так жаждала.       Ни одна мысль не могла удержаться в голове, кроме одной — убежать, прочь от всего этого. И чем быстрее мы мчались, тем сильнее становилось это желание, превращаясь в пылающий огонь внутри меня.       Словно почувствовав мою решимость, теневой бегун лишь прибавил хода, ускоряя темп до такой скорости, что вокруг всё стало казаться лишь расплывающимся полотном. Я не знала, куда он нас несёт, но в тот момент это не имело значения. Главное было одно — свобода, пусть, возможно, и временная.       Пока мы мчались сквозь лес, мне казалось, что никого и ничего больше не существует — только я, мой теневой бегун и последние лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь густую листву. Но вскоре моё сердце забилось ещё сильнее: вдалеке я уловила движение, едва заметное, словно случайный отблеск света.       Шорох когтистых лап по земле сначала был почти неразличим, сливаясь с естественными звуками леса. Однако вскоре он стал отчётливее, звуча всё ближе. Моя догадка стала реальностью — за нами кто-то следил, и догоняющий явно не намерен был отступать.       Я напряглась, прислушиваясь, и вскоре до моего слуха донёсся отчётливый звук, ритмично отбивающий темп — ещё одни когти врезались в землю с нарастающей скоростью. Этот звук был зловещим напоминанием о том, что я уже не одна в этом лесу. Внутри всё перевернулось.       Не оборачиваясь, я почувствовала его присутствие. Я знала, кто это был. Даже не видя его, я знала, чувствовала, что это он — неотвратимый, как сама смерть. И когда я наконец рискнула обернуться, мои подозрения подтвердились. Зейл, одетый в элегантный чёрный костюм, словно сливался с окружающей тьмой, но при этом его фигура выделялась на фоне закатного неба, как тёмное предзнаменование. Его одежда, украшенная серебряными узорами, отражала последние отблески солнца, придавая ему вид мрачного повелителя.       Он был не один — его теневой бегун Лулу, мощная и грациозная, не уступала моему зверю в скорости. Зейл уверенно держался в седле, направляя зверя с такой точностью, что они казались единым существом. Даже несмотря на всю ненависть, которую я к нему испытывала, я не могла не признать его мастерства. Это был не просто Дитя Ночи, это был охотник, который точно никогда не упустит свою жертву.       Зейл стремительно сокращал расстояние между нами, каждый его скачок приближал его всё ближе. Я чувствовала, как он дышит мне в спину. Мой бегун ускорился, но я знала, что Зейл — не тот, кто сдаётся. Не в этот раз. Да и ни в какие другие.       Когда лес начал расступаться, и перед нами раскинулось широкое поле, залитое мягким светом заходящего солнца, я поняла, что на открытом пространстве у меня будет ещё меньше шансов. Зейл был уже совсем близко, и его фигура, словно тёмный силуэт на фоне золотого неба, всё больше внушала панику и страх. Зверь подо мной это чувствовал, он, возможно, боялся так же, как и я.       На краю поля я почувствовала, как что-то изменилось. Дитя Ночи был готов к последнему рывку, чтобы остановить меня. Мой бегун сделал отчаянный скачок вперёд, но в тот же момент я услышала, как Зейл выкрикнул что-то, и его зверь бросился на перехват.       Я резко повернула поводья, пытаясь увести теневого бегуна в сторону, но Зейл уже был рядом. Его зверь ловко блокировал наш путь, и прежде, чем я успела что-либо предпринять, Зейл протянул руку, стремясь схватить меня. Его взгляд был суров, а голос — властен, как раскат грома.       — Ада, остановись! — его голос был холодным и непоколебимым. — Немедленно!       Но я не могла остановиться. Свобода была так близка, что я готова была рискнуть всем, чтобы вырваться из его тёмной хватки.       Зейл был совсем рядом, его рука почти касалась моей, но я не собиралась сдаваться. Мой теневой бегун, словно чувствуя мой отчаянный порыв, резко развернулся, уводя нас в сторону. Земля под когтистыми лапами содрогалась, когда он делал резкий поворот, уходя от прямого столкновения с Зейлом.       Ветер бил мне в лицо, смешивая волосы и рваными прядями хлестал по щекам. Закатное солнце, медленно угасающее на горизонте, окрашивало всё вокруг в золотисто-алый оттенок, но даже этот свет казался тусклым в сравнении с тем напряжением, которое царило между нами. Зейл продолжал преследовать меня, его зверь, столь же свирепый, как и мой, практически летел над землёй, его когти оставляли глубокие борозды на поле.       — Давай же… — шептала я. — У нас всё выйдет.       Каждый раз, когда мне казалось, что я могу ускользнуть, Зейл вновь настигал меня, умело направляя своего теневого бегуна и блокируя мой путь. Он действовал с холодной расчётливостью, как охотник, загоняющий добычу в угол. Я видела его суровый взгляд, в котором не было ни капли жалости. Лишь непоколебимая решимость вернуть меня назад.       Когда я попыталась снова увести бегуна в сторону, Зейл сделал резкий рывок, и я почувствовала, как его рука крепко ухватила меня за предплечье. Его хватка была железной. Мой зверь попытался вырваться, но, осознав, что я могу упасть, громко взревел, словно от отчаянья.       Костяная морда зверя мгновенно извернулась в сторону Зейла, и воздух рассекло угрожающее клацанье клыков. Он бросился вперёд, пытаясь схватить мужчину, но прежде, чем его клыки успели сомкнуться на плече Зейла, Лулу резко рванулась вперёд, блокируя атаку.       Его зверь был быстр и умён, его когти с силой врезались в землю рядом с нами, заставляя нас маневрировать. Вся сцена превратилась в вихрь движений: клыки, когти и тени смешались в хаотичном танце, но зверь Зейла не отступала. Она защищала своего хозяина, отражая все атаки.       — Ты не уйдёшь, Ада, — его голос звучал хрипло, но в нём всё ещё ощущалась твёрдость. — Прекрати сопротивляться.       Мой скакун снова попытался развернуться, но его противник был на шаг впереди, блокируя путь. Мощные когти вспарывали воздух, удерживая нас в ловушке. Лулу чуть не опрокинула моего зверя набок, а я едва удержалась в седле. Их борьба продолжалась всего несколько секунд, но в этих мгновениях словно разворачивалась вечность.       Зверь, извернувшись, ударил моего теневого бегуна в бок, и тот отшатнулся. Наверное, именно по этой причине эти твари покрыты костяными наростами. Будь бы это обычная ездовая зверюшка, то ей бы давно вспороли брюхо. Зейл использовал этот момент, чтобы перехватить управление над сопротивляющимся скакуном, его рука с силой потянула за поводья, окончательно подавляя попытки вырваться.       Лулу, зверь Зейла, стояла наготове, её когти были готовы снова вонзиться в землю, если бы мой скакун попытался вырваться. Она не сводила своих ярких глаз с Пуши, удерживая его одним своим присутствием. Зейл, всё ещё тяжело дыша, бросил на меня взгляд, полный смеси разочарования и ярости. Его лицо, освещённое последними лучами заходящего солнца, выглядело суровым и холодным. Он спрыгнул на землю с лёгкостью и грацией, свойственной только ему, и, не отпуская поводья моего бегуна, подошёл ко мне ближе.       — Проклятое отродье…! — выругался он снова, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Боги, какая же ты глупая!       Я почувствовала, как внутри меня закипает обида. Эти слова, это пренебрежение — всё это лишь разжигало во мне желание продолжать бороться, несмотря на очевидное поражение. Но я молчала, зная, что любое слово только усугубит ситуацию. В этот момент я осознала, что Зейл уже не просто враг, а нечто большее. Его холодное, но неотступное желание контролировать меня, подчинить — всё это делало его слишком опасным для меня. Даже то необъяснимое желание быть рядом с ним — и то пропало.       Зейл отпустил поводья моего скакуна и, подойдя ближе, крепко взял меня за плечи, заставляя встретиться взглядами. Его глаза, казалось, прожигали меня насквозь. Я чувствовала себя загнанной в угол, но, несмотря на всё, что произошло, во мне всё ещё тлела искра сопротивления.       — Ты должна понять, Ада, — произнёс он, тихо, но с нажимом. — Ты не можешь просто убежать. Ты не можешь убежать от меня.       Эти слова прозвучали как угроза, но я почувствовала в них и нечто иное — что-то, что Зейл не мог или не хотел выражать словами. В его голосе была смесь гнева и чего-то ещё, чего я пока не могла понять.       Мой теневой бегун, хотя и был явно подавлен, не отступал полностью, его грудь всё ещё вздымалась от тяжёлого дыхания, а глаза горели яростью. Но Лулу была рядом, готовая пресечь любую попытку бегства. Она лишь коротко рыкнула, когда я шевельнулась, напоминая о том, кто здесь в данный момент сильнее.       — Я сочту это за желание прогуляться без Давена. — голос Зейла звучал почти спокойно, словно он искал в этой ситуации компромисс. Но в его тоне я уловила тонкую нить напряжения, будто он шёл на сделку сам с собой, пытаясь удержать равновесие между яростью и разумом.       Я фыркнула, выражая своё презрение к его словам, но понимала, что он контролирует каждое слово и действие. В его глазах читалась твёрдость, но и тень разочарования, как будто он ожидал от меня большего понимания или, может быть, покорности.       — Иначе мне положено отсечь твою голову за попытку бегства. — добавил он с холодной решимостью, его слова прозвучали как предупреждение, но я почувствовала в них и скрытую угрозу.       Я встретила его взгляд, полный ледяной решимости. Внутри меня всё ещё бушевали эмоции — страх, гнев, отчаяние, — но в этот момент я знала, что должна держаться, как бы сложно это ни было.       — Тогда сделай это, — бросила я в ответ, стараясь сохранить твёрдость в голосе, хотя внутри всё сжалось от страха. — Отсеки её и избавься от занозы в заднице.       Зейл посмотрел на меня так, словно взвешивал мои слова. Его глаза, обычно скрытые за непроницаемой маской, вспыхнули тёмным огнём, отражая внутреннюю борьбу. Он шагнул ближе, и я увидела, как его рука сильнее сжала поводья, удерживая моего теневого бегуна в подчинении.       — Ты, наверное, забываешь, с кем говоришь, Ада, — его голос звучал тихо, но в нём слышались ледяные нотки. — Я не терплю дерзости, особенно от тех, кто должен знать своё место.       Я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь не выдать охвативший меня страх. Моя спина выпрямилась, как у военного на плацу, а слова вырвались сами собой, словно их толкнуло что-то внутри:       — Тебе не стоило меня терпеть так долго, — я вложила в свои слова всю боль и гнев, накопившиеся за это время. — Или же тебе нравится это, Зейл?       Зейл замер на мгновение, словно его поразили мои слова. Затем его глаза сузились, превращаясь в щели, полные холодной ярости и чего-то ещё — чего-то, что я не могла сразу распознать.       — Нравится? — он произнёс это слово, словно пробуя его на вкус, затем наклонился ближе, его лицо оказалось на опасно близком расстоянии от моего. — Ты думаешь, что это какая-то игра, Ада? Думаешь, что можешь раздувать огонь и не обжечься?       Его голос был тихим, но в каждой ноте чувствовалась угроза. Я не могла позволить себе дрогнуть, даже если его присутствие, его близость, заставляли меня чувствовать себя как на краю пропасти.       — Если это игра, то ты сам её начал, — ответила я, удерживая его взгляд, несмотря на то, как быстро билось моё сердце. — И, возможно, ты не готов к тому, как она закончится.       Его губы изогнулись в нечто похожее на усмешку, но в его глазах всё ещё сверкала опасная тьма.       — Ошибаешься, — прошептал он, и в этом шёпоте слышалась угроза. — Я всегда готов.       Зейл резко дёрнул поводья моего бегуна, заставляя его покориться. Зверь сопротивлялся, его когтистые лапы скрежетали по земле, но вскоре он подчинился под натиском. Зейл ловко привязал поводья моего скакуна к Лулу и мягко почесал её за ухом, как будто благодарил её за верность.       — Ты продолжаешь сопротивляться, Ада, — его голос снова стал тихим, но уже без прежнего ледяного тона, лишь холодная, уверенная твёрдость. — И однажды это сломает тебя.       Сложно сломать то, что никогда и не было целым. Сжав губы, с горькой усмешкой, я ответила:       — После всего, что произошло я стала лишь сильнее. Ты столько не проживёшь, чтобы застать мой крах.       Зейл молча оседлал Лулу и направил её обратно к замку. Мой бегун, связанный с ней поводьями, двигался неохотно, время от времени бросая на меня взгляд, будто пытаясь понять, стоит ли снова попробовать вырваться. Но силы были неравны, и мы вынуждены были следовать за Дитём Ночи.       Сквозь сгущающийся сумрак вечернего неба мы двигались по направлению к замку. На подходе к его массивным стенам я чувствовала, как биение сердца отдаётся глухим эхом в груди. Внезапно Зейл натянул поводья, остановив скакунов. Он быстро спешился и подошёл ко мне, решительно взявшись за мои руки, помогая спуститься. Его движения были быстрыми и точными, но лишёнными нежности.       — Оставь, я сама. — отмахнулась я, пытаясь оттолкнуть его руки, но он не позволил.       — Тебе нужно выглядеть соответственно. — холодно произнёс он, не отпуская меня.       Его руки уверенно поправили мои растрёпанные волосы, жесткими движениями пригладив их назад. Я снова попыталась отстраниться, но Зейл не обратил на это внимания, его пальцы ловко подбирали выбившиеся пряди, затем он отряхнул с платья прилипшую пыль и траву, стараясь придать ему хотя бы видимость порядка.       — Довольно. — прошипела я, вырываясь из его хватки, но он только слегка приподнял бровь, словно этим жестом выражая своё несогласие.       — Готово. — заявил он, как только убедился, что я выгляжу более-менее достойно для возвращения.       Я фыркнула и отступила на шаг назад. Его взгляд, касания, слова — теперь всё вернулось на свои места, всё стало так, как было ещё в самом начале — вызывало отвращение.       — И что дальше? — я скрестила руки на груди и взглянула ему прямо в глаза. — Будешь хвастаться своей новой игрушкой? Выставлять на показ среди своих друзей и показывать, какое прелестное человеческое мясо ты недавно трахнул?       Зейл посмотрел на меня с той самой усмешкой, которая всегда так бесила — словно всё происходящее было всего лишь забавой, не стоящей его внимания. Его глаза, однако, выдавали его истинные чувства — в них сверкала холодная ярость, которую он едва сдерживал.       — Твои жалкие попытки меня задеть уже начинают надоедать, — произнёс он с холодной усмешкой, в его голосе слышалась напряжённая сталь. — Думаешь, что если будешь острить, это что-то изменит?       Я смотрела на него, не отводя взгляда, надеясь, что хоть как-то смогу пробить его непроницаемую броню.       — И что же тебя задевает, Зейл? Что я не боюсь тебя? Что не молчу в тряпочку, как остальные? — я с вызовом скрестила руки на груди, чувствуя, как гнев поднимался во мне волной. — Мне казалось, что именно это и подкупает тебя во мне. Неужели молчаливые и покорные марионетки тебе всё же больше по душе?       — Тебе не надоело задавать один и тот же вопрос, надеясь на какой-то другой ответ? — он произнёс это с таким презрением, что я почувствовала, как внутри меня всё напряглось. — Ты всего лишь игрушка, которая, вдруг, возомнила себя кукловодом. Но это не меняет факта, что ты остаёшься игрушкой, Ада.       Его спокойствие раздражало меня ещё сильнее, я чувствовала, как от этого сжимались кулаки.       — Выбросишь, когда надоест, да? Как всегда, когда что-то или кто-то становится неудобным. — я шагнула ближе, не скрывая сарказма в голосе. — Я уже давно привыкла к тому, кто ты есть на самом деле. И если раньше меня это пугало, то сейчас мне всё равно. Как бы ты не угрожал, ты не можешь сделать мне совершенно ничего. Тебе нельзя.       Зейл вздохнул, будто я произнесла что-то настолько незначительное, что едва ли стоило его внимания. Его глаза, однако, сузились, выдавая нечто большее, чем просто раздражение — это была настоящая ярость, тщательно скрытая за внешним спокойствием.       — Ты не представляешь, насколько ты ошибаешься, — произнёс он, делая шаг вперёд. Его голос был тихим, но каждый его звук отдавался в воздухе ледяным холодом. — Тебе стоило бы помнить, что мои возможности безграничны. И твои слова не изменят того, что я решу сделать.       Я почувствовала, как внутри меня поднялась волна гнева, но теперь её сопровождал страх — этот тихий, но ощутимый холодок, который не давал покоя.       — Дело не в том, что ты можешь сделать, — произнесла я, не отводя взгляда. — Дело в том, что ты не смеешь этого сделать. Потому что, если ты пойдёшь против меня, ты и сам можешь оказаться под ударом. Твой правитель сотрёт тебя в пыль, если ты причинишь мне вред. Есть куча свидетелей, что я была с тобой. Ты всё время ходишь по лезвию, Зейл. Один неверный шаг, и ты потеряешь всё. Да ты и сам это прекрасно знаешь.       Зейл усмехнулся, но в его глазах не было и намёка на веселье. Его ледяной взгляд, казалось, пронизывал меня насквозь, и я почувствовала, как воздух вокруг нас стал ещё холоднее.       — Ты слишком высокого мнения о своей значимости, — произнёс он, делая ещё один шаг вперёд, так что теперь нас разделяло лишь несколько сантиметров. — Правитель? Ты и вправду думаешь, что твоё положение делает тебя неуязвимой? Кто вообще дал тебе такую уверенность в себе?       Он отвернулся, направляясь к Лулу, а я смотрела ему вслед, сжав кулаки, чтобы сдержать дрожь. В его походке было что-то пугающе спокойное, как у хищника, который точно знает, когда и как нанести удар. Он уже всё решил, и мне оставалось лишь гадать, что именно задумал этот жестокий и расчётливый Дитя Ночи.       Зейл вскочил на своего бегуна и посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд был полон презрения, которое выжигало меня изнутри. Этот сукин сын ещё получит своё. Клянусь всеми богами, которые когда-либо ступали на земли Тигата.       — Садись, — приказал он холодно, и мне не оставалось ничего другого, как подчиниться. Я снова поднялась на своего бегуна, чувствуя, как в груди нарастает глухое отчаяние. Но вместо того, чтобы сорваться на крик, я сохраняла внешнее спокойствие, ожидая следующего шага Зейла.       Он направил скакунов вперёд, и мы неспешно въехали во внутренний двор замка. Я молчала, чувствуя, как напряжение растёт с каждым шагом, с каждым взглядом, которым он одаривал меня, словно прикидывая, что делать дальше.       Когда мы остановились перед массивными дверями замка, Зейл спешился и помог мне слезть, на этот раз с явным раздражением в каждом движении. Я отвернулась от него, стараясь не смотреть ему в глаза, которые теперь казались мне бездонной пропастью, полной ненависти.       — Соберись, — коротко бросил он, едва не швырнув меня к дверям. — Ещё одна выходка с твоей стороны и я найду способ сделать так, чтобы ты больше не издала и звука.       — Фу, — кратко рассмеялась ему в лицо я, — Мне казалось, что тебе нравится, когда я издаю звуки. Во всяком случае, в храме так точно. Какая же там акустика хорошая. Интересно, — я шагнула к широким дверям и положила руку на тёплое дерево. — Не считается ли грехом, что ты взял меня прям на месте для жертвенной чаши? Даже без всех ритуалов, послушников.       Зейл, как и ожидалось, промолчал. Он сделал широкий шаг к дверям и толкнул их. Не знаю, сколько силы для этого нужно было приложить, но они поддались так, будто были сделаны из бумаги.       Пространство вокруг нас тут же изменилось. Музыка, смех и запах сладких духов заполнили воздух, едва мы пересекли порог. Впереди открывался огромный зал, ярко освещённый хрустальными люстрами, которые бросали световые блики на стены. Гости, наряженные в самые изысканные наряды, переплетались в танце, обсуждая что-то с интересом и весельем. Это был мир, полный роскоши и блеска, контрастировавший с мраком, который плескался внутри меня.       Мы зашагали вперёд, по коридору, и я заметила, как вдоль его стен, словно живые статуи, стояли стражники. Все они были высокими и мускулистыми, с грозными взглядами, которые следили за каждым нашим шагом. Их броня блестела в свете факелов, и каждый был готов вступить в бой при малейшей угрозе для их хозяев. Я мельком взглянула на Зейла, который, не обращая на них внимания, шагал к гостям.       Едва его фигуру залил свет, Зейл в миг изменился: дружелюбная улыбка, сверкающие радостью глаза, даже походка стала словно менее напряжённой, более свободной. Я постаралась сделать так же, но давалось это с трудом.       Само собой, Дитя Ночи захватил всё внимание окружающих. Они встречали его с теплотой и уважением, как старого друга, которому всегда рады. Зейл, словно в своей стихии, щедро одаривал их улыбками и кивками, принимал рукопожатия и краткие обмены словесными приветствиями. Его присутствие было настолько естественным, что казалось, будто он был здесь всегда, как неотъемлемая часть этого великолепного мира.       Моё присутствие вызывало совсем иную реакцию. Взгляды, которые я ощущала на себе, были полны холодного любопытства и зависти. Внимание было настороженным, иногда даже пронзительным. Девушки, наряженные в изысканные платья, шептались между собой, прикрывая лица ладонями и веерами. Их взгляды были полны сомнений, а в их жестах читалась скрытая зависть. Кем бы я ни была для Дитя Ночи, я ясно ощущала, что они жаждали занять моё место. И я бы с радостью поменялась с ними местами.       Я старалась не отставать от Зейла, который стремительно нырял в толпу, как будто ищя кого-то, кто привлёк его внимание. Он двигался уверенно, не задевая других гостей, как бы погружённый в свою среду. В то время как я пробиралась за ним, то и дело цепляясь за платья и плечи гостей, и встречая удивлённые взгляды. Каждый мой шаг казался тяжёлым, словно я прокладывала путь сквозь водоворот чужих взглядов и невидимых барьеров.       Зейл, наконец, остановился у группы гостей, и сразу же искусно погрузился в разговор, что казалось, он был здесь с самого начала. Его манера общения была уверенной и лёгкой, словно он всегда был частью этого окружения. Я же осталась позади, молча наблюдая за происходящим и пытаясь не выделяться.       Всё вокруг дышало роскошью и богатством. Глаза окружающих, оценивающие меня как аксессуар к Зейлу, казались множеством маленьких ножей, которые давили на меня, затрудняя дыхание. Я сделала глубокий вдох, уткнувшись взглядом в пол, но это лишь слегка облегчило давление, не помогая полностью избавиться от чувства дискомфорта. Возможно, дело было в том, что я впервые оказалась среди столь большого скопления Детей Ночи, хотя не все присутствующие были таковыми.              — А что это за прелестное создание? — послышался мелодичный голос, и я подняла глаза, встретившись взглядом с высокой рыжей девушкой. Её выразительное лицо было украшено легкой улыбкой, и в её карих глазах читалась явная заинтересованность.       Зейл, услышав вопрос, повернулся ко мне в пол-оборота, как будто только что заметил меня. Я постаралась натянуть на лицо дружелюбную маску, несмотря на то, что внутренне я жаждала выцарапать глаза всем этим наблюдающим.       — Это Адарель, — произнёс он, его голос был ровным и не выдавал ни малейшего раздражения. — Одна из моих прелестных доноров.       Рыжая девушка взглянула на меня с интересом и любопытством. В её глазах я заметила смесь оценки и лёгкой загадки. Её улыбка, несмотря на внешнюю дружелюбность, была столь же настороженной, как и остальных.       — Очень приятно, — сказала она, шагнув ближе и протянув мне руку для приветствия. — Меня зовут Вигдис, — девушка задержала взгляд на моих волосах, не оставив их без комментария: — Очень смелая причёска. Неужели это новая мода?       Я потянулась к её руке, стараясь сохранить видимость вежливости и уверенности.       — Рада знакомству, Госпожа Вигдис, — максимально дружелюбно кивнула я. — Волосы выгорели на солнце, пожалуй.       Вигдис заулыбалась моему ответу, склонив голову набок.       — Иногда завидую обычным энианцам. Изменения в них столь скоротечны и прекрасны, в отличии от нас.       Люди вокруг засмеялись, поддерживая её слова, словно действительно думали так же. Но всё это было совсем не искренне. Их всех выдавали их глаза. Холодные и равнодушные. Стало неуютно, словно меня тыкали носом в мою смертность, в то, кем я была.       А ведь действительно — кто я вообще такая? Больше точно не Дитя Звёзд, но и не Дитя Солнца. Во мне сидит сущность богини Детей Ночи, но я не до конца понимаю, что это для меня — благословение или проклятие?       Я неловко отвела взгляд в сторону, туда, где было меньше всего глаз, туда, где точно не могла встретить заинтересованный взгляд. Разговоры Вигдис и Зейла меня больше не интересовали, я их не слушала. Вместо этого, пыталась найти утешение в пустоте.       В двух аметистах, которые, казалось, наблюдали за мной уже достаточно долго и неотрывно. В груди что-то оборвалось. Обладателей такого цвета глаз можно пересчитать на пальцах одной руки. В своей жизни я видела всего одного. Не может быть, чтобы это был он. Его мне тут только не хватало.       Беловолосый незнакомец усмехнулся мне краешком губ и доброжелательно кивнул. Удивительно, как я смогла вообще заметить его сквозь толпу других гостей. И ещё более удивительно, что я кивнула ему в ответ. Скорее, машинально, чем намеренно. Мужчина, казалось, даже немного приободрился, вскинул подбородок вверх, поставил бокал с вином на ближайший столик и двинул в мою сторону.       Я запаниковала. Всё та же тревога, как и на рынке, тот же шквал непонятных воспоминаний, от которых закружилась голова. Нужно найти спокойное место. Сейчас нужно уйти как можно дальше от всех.       — Тебе нехорошо, милая? — сладкая речь Вигдис неприятно резанула по слуху. Я глубоко вдохнула и мотнула головой. — Давай я отведу тебя на террасу, подышишь свежим воздухом.       Женщина взяла меня под локоть, разрешив слегка опереться на её руку. В этот момент я была безмерно ей благодарна, хоть само её присутствие рядом мне и не нравилось. Но это, всё же, лучше, чем тот незнакомец. Рядом с ней мне было спокойнее.       Вигдис провела меня по широкой центральной лестнице, миновала просторный коридор. Я оглянулась, чтобы убедиться, что за нами никто не следует.       — Заметила кого-то знакомого? — поинтересовалась женщина, явно обратив внимание на мой настороженный взгляд. — Можешь не переживать, птичка, в моём доме тебе не грозит опасность. Будь то враг или друг, никто не сможет заставить тебя делать то, чего не захочет твой господин.       Мой господин. Мне хотелось скривиться от того, что для всех я лишь рабыня, но это была правда. Сколько бы я не пыталась действовать самостоятельно, сколько бы говорила, что я не марионетка, не игрушка, ничего не менялось. Сейчас нужно просто перетерпеть это. Как только будет возможность вновь сбежать — я сделаю это без заминок.       — Нет, просто не хочу выставить Господина Зейла в плохом свете. — кривовато улыбнулась я.       — Не переживай, сегодня все смотрят только на него. Постарайся просто расслабиться и вести себя естественно. — было ощущение, что она что-то недоговаривает, но у меня словно не хватало места в голове, чтобы думать об этом.       Мы вышли на просторную террасу, с которой открывался просто ошеломительный вид на горы и океан. Казалось, что замок находится на возвышении, но, уверена, дело было не в этом.       — Если тебе что-то понадобиться, то подзови любого из прислуги, они тут же выполнят твою просьбу, — Вигдис помогла сесть на диванчик и взглянула мне в глаза. — Я вынуждена отлучиться к остальным гостям. Станет лучше — приходи к нам.       — Спасибо. — ответила я.       Женщина махнула мне рукой и поспешила обратно. Когда Вигдис ушла, я осталась одна на просторной террасе, окружённой мягким светом фонарей. Ветер с океана приносил прохладу, и я глубоко вдохнула, стараясь успокоить рой мыслей, которые крутились в голове. Вид с террасы был действительно захватывающим, но сейчас я едва могла его оценить.       Я поднялась с диванчика, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в сердце тяжелым ударом. Пару шагов к перилам террасы — и я почти добралась до спасения, почти. Океан внизу был темен и могуч, его волны разбивались о скалы, создавая ритмичный, убаюкивающий шум, но даже этот звук, обычно приносящий умиротворение, не мог заглушить нарастающий внутри страх. Я крепко вцепилась в холодный металл перил, надеясь, что, если буду достаточно осторожной, смогу найти выход, сбежать из этого кошмара.       Но вдруг — тихие шаги за спиной. Сердце заколотилось в бешеном ритме, горло сжалось, словно вокруг него сомкнулись ледяные пальцы. Я замерла, не решаясь обернуться. Шаги приближались, каждый из них раздавался в моей голове, как удар колокола. Этот кто-то подходил медленно, словно даже не пытаясь скрыть себя. Ощущение присутствия за спиной было почти осязаемым, будто воздух между нами стал гуще, плотнее, пропитанным опасностью.       Собрав всю волю в кулак, я заставила себя обернуться.       Мои глаза встретились с двумя аметистовыми озёрами, которые смотрели на меня с усмешкой, будто насмехаясь над моим страхом. Незнакомец с рынка, тот самый, который обещал мне помочь встретиться с Давеном, стоял передо мной, словно никогда не исчезал, словно всегда был рядом, следил за каждым моим шагом. Его белые волосы мягко блестели в свете лун, а улыбка, хоть и была чуть насмешливой, не вызывала чувства угрозы. Но именно это меня и пугало.       Если он не несёт угрозы, почему же я его так сильно боюсь?       — Не думала, что мы вновь встретимся. — произнесла я, едва скрывая дрожь в голосе.       — А я, наоборот, надеялся на нашу встречу, — его голос был тихим, обволакивающим, как и в тот раз, на рынке. В нём звучало что-то гипнотическое, что-то, что заставляло внутренние тревоги нарастать. — Как видите, судьба всегда знает, когда преподнести сюрпризы.       Я напряглась, чувствуя, как каждое слово скользит по оголённым нервам. Вглядываясь в его лицо, я пыталась найти в нём ответы, которые могли бы развеять этот иррациональный страх. Но там было лишь спокойствие, холодное, как лезвие ножа.       — Та просьба, — я замялась, не зная, как правильнее преподнести свои слова. — Мне больше не нужна ваша помощь.       — Жаль, что я не смог вам помочь, милое создание, — его тон был вежливым, почти извиняющимся, но это не приносило никакого успокоения. Напротив, я чувствовала, как ледяные иглы страха вонзаются глубже. — Однако, раз я здесь, и могу выполнить любую другую просьбу, — он отступил на шаг, создавая иллюзию свободы, больше пространства для дыхания. — Какой бы безрассудной она не была.       Какой бы безрассудной ни была… Тут безрассудно всё. Я, он, люди, обстановка. Паника захлестнула меня волной, я чувствовала себя как загнанное животное, и дрожь, не прекращавшаяся с самого начала, лишь усилилась. Мысли в голове кричали, требовали действий.       Беги.       Беги.       Беги.       — До сих пор не знаю вашего имени, — мои глаза метались вокруг, как у зверька, ищущего выход. — Если это не секрет.       Паника внутри бушевала, вспышки образов сменяли друг друга, заставляя разум поддаваться страху. Сердце грозило вырваться наружу, так сильно оно билось в груди.       — Асмодей, — с лёгкой, успокаивающей улыбкой представился он. — Мне следовало представиться ещё при нашей первой встрече.       Но эта мягкая улыбка не могла развеять ощущение опасности. Асмодей был загадкой, его непредсказуемость, казалось, окутывала меня, обвивала, как лианы, лишая способности думать ясно. Мысли роились, не складываясь во что-то осмысленное, и я знала, что он видит это, читает меня так же легко, как открытую книгу. Он не спешил нарушать молчание, его взгляд скользил по мне, оценивая, изучая, и от этого мне становилось лишь хуже.       — Почему вы здесь? — наконец выдавила я, стараясь снова встретить его взгляд, надеясь найти ответ, который развеял бы мои страхи.       Асмодей хрипло рассмеялся, и его смех, казалось, отразился от стен замка, заполнив собой всё пространство. В этом смехе было что-то необъяснимо пугающее, отчего на коже чувствовалось покалывание, словно от игл.       — А почему тут вы? — ответил он с легкой усмешкой, словно перекидывая мяч обратно мне.       Этот взгляд, изучающий, настойчивый, не отпускал меня. Казалось, что время замерло, и я вновь оказалась в ловушке, откуда не было выхода. Он ждал, наблюдал, как я барахтаюсь, но всё это, казалось, для него не более чем развлечение, простая игра.       — Потому что так сложились обстоятельства. — проговорила я, чувствуя, как слова с трудом находят дорогу из горла.       — Обстоятельства… — повторил он, пробуя слово на вкус, словно наслаждаясь им. — Забавно, как обстоятельства могут привести нас к самым неожиданным встречам.       Его слова, такие обманчиво спокойные, окутывали меня, как густой туман, сквозь который не видно ни одного безопасного пути. Всё вокруг вдруг стало ярче, резче: шум волн превратился в грохот, прохладный ветер теперь резал кожу, а тонкие нити паники превратились в острые клинки, терзающие меня изнутри. Казалось, что каждый жест Асмодея был продуман до мелочей, как будто он читал заранее написанный сценарий, играя свою роль безупречно.       — И всё же, — продолжил он, всё ещё держась на почтительном расстоянии. — Я здесь по приглашению. В этом доме много интересного, и, признаюсь, что больше всего я рад встретить вас вновь.       — Рад? — мой голос сорвался, прозвучал резко. Слишком резко.       Асмодей снова хрипло рассмеялся, но на этот раз в его смехе была капля… может, не насмешки, а чего-то другого, чего я не могла точно определить.       — Конечно, — сказал он, улыбаясь, словно знал что-то, чего я не понимала, что-то, что оставалось за гранью нашего разговора. — Для меня всегда радостно встретить знакомое лицо среди десятка незнакомых.       Снова этот ледяной страх, сковывающий меня изнутри. Этот человек был загадкой, его мотивы были скрыты, и я совсем не была уверена, что хочу разгадать её до конца.       Я чувствовала, что попала в западню. Позади меня — острые скалы и вода. Впереди — нечто, что меня пугает. Почему-то во мне кипела уверенность, что Норса пытается меня предупредить. Вот только о чём? Все те образы были лишь бликами — слишком быстрыми, чтобы их можно было хоть как-то разобрать. Но сложив два плюс два, можно быть точно уверенной, что опасаться стоит точно не бурлящей воды позади. Этот человек пугал Норсу. Она его боялась.       Но что он может сделать мне?       — Пожалуй, — выдавила я, собрав в кулак все свои остатки смелости, которые разлетались, как пепел на ветру. Я старалась дышать ровно, чтобы не выдать дрожь в голосе. — Мне стоит вернуться назад. Мы здесь одни, и мой Господин может неверно истолковать нашу встречу.       Мои слова повисли в воздухе, словно отчаянная попытка убедить саму себя, что у меня ещё есть выбор. Но его реакция была совсем иной. Асмодей слегка поджал губы, и в его взгляде появилось что-то странное, почти жалостливое, как будто он понимал, что сейчас мне придётся узнать нечто ужасное, что он предпочёл бы скрыть. Этот взгляд разрезал меня, словно ножом, оставляя после себя ноющую рану.       Он отступил на шаг назад, его руки сомкнулись за спиной, и его голос, обычно тихий и обволакивающий, прозвучал с неожиданной ясностью:       — Ваш господин будет совсем не против, милая Адарель Анн. — Холод пробежал по моему телу от его слов, словно меня окатили ледяной водой. Я едва сдержала дрожь, стараясь держать лицо. Асмодей наклонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило мой страх окрепнуть. — Ведь сегодня он выставил вас на аукцион.