Глава 2.
30 июля 2024 г., 08:39
Примечания:
✨https://t.me/innextworld/148?single—немножко визуала Чонгука
— Здравствуйте, можно? — приоткрыв дверь, спрашивает омега.
— Здравствуйте, Чанёль. Я рад, что у вас получилось так быстро прийти. Присаживайтесь, — указывая на парту перед своим столом, говорит учитель. — Я хотел поговорить о вашем сыне.
— Что-то случилось?
— Дело в том, что Чонгук ужасно себя ведёт. Его выходки уже терпеть невозможно! — проговаривает достаточно громко омега, изогнув бровь. — Если раньше мы как-то старались закрывать глаза, то сегодня его поведение перешло уже все границы.
— Извините, но что, собственно, произошло? — непонимающе спрашивает Чанёль. Ему очень неприятно слушать о своем сыне в таком тоне. И дело вовсе не в том, что он считает его идеальным, а в том, что он очень хорошо знает Чонгука и знает, как к нему относится учитель. Он просто хочет поскорее услышать причину, по которой его сюда вызвали. Поэтому терпеливо и очень спокойно слушает распинающегося перед ним омегу.
— Ваш сын сегодня подрался!
— С кем? — испуганно спрашивает Чон.
— Со своим одноклассником, — спокойно отвечает учитель. В этот момент Чанёль замирает с явным непониманием во взгляде. Услышанное повергает его в шок. Сейчас он не только не на шутку пугается за своего сына, но и очень удивляется, ведь Чонгук обычно всегда спокойно решает проблемы.
«Значит, случилось что-то серьёзное», — всплывает сразу же в его мыслях.
— А вы узнали, из-за чего у них случился конфликт?
— Ой, да какие у них могут быть конфликты? — закатывая глаза, недовольно спрашивает омега.
— А вы считаете, что конфликтов быть не может? Насколько я знаю, один из альф постоянно задевает Чонгука…
— И что? — перебивает учитель. — Нужно сразу драку устраивать?
— Конечно же нет. Но в большинстве случаев альфа не прав.
— Да? — удивлённо спрашивает омега. — И в чём же?
— Как минимум он не должен задевать других и вступать в драку с омегой, — Чанёль делает короткую паузу. — Простите, но это уже слишком. И кстати, почему нет его родителей?
— А с чего им тут быть?
— Ну как же? В драке участвовали двое, но в школу вызвали почему-то только меня, поэтому я не хотел бы обсуждать эту тему.
— Ладно, — недовольно проговаривает учитель, после чего продолжает: — Ещё я хотел бы поговорить с вами по поводу внешнего вида Чонгука.
— А что не так с его внешним видом?
— Ну вы посмотрите на него, он абсолютно не выглядит как омега. Поговорите с ним. Повлияйте на него как-нибудь, — возмущённо проговаривает учитель.
— Нет, — не задумываясь, отвечает Чанёль и, глядя на скривившееся от удивления лицо учителя, продолжает: — Мой сын имеет право ходить так, как ему комфортно, почему он должен подстраиваться под кого-то? А делать такие замечания некорректно, и вам, как педагогу, это должно быть известно.
— Теперь понятно, в кого у Чонгука такое поведение.
— Простите, не хотел вас обидеть, я всего лишь сказал правду. И ещё я бы хотел попросить, чтобы вы перестали так говорить о моем сыне и начали обращать внимание на то, что происходит в классе.
Учитель недовольно закатывает глаза. И так всегда. Всё, что он делает — это вечно придирается к ученикам, которых сразу же невзлюбил, и мастерски закрывает глаза на происходящие у него под носом конфликты. Особенно, если в них замешаны его любимчики. А когда родители ему указывают на проблемы, лишь фыркает. Этому человеку плевать на своих учеников, он никогда не препятствует зарождению ссор, а потом лишь разнимает драку и высказывает взрослым, что те неподобающе воспитывают своего ребёнка. Родители уже не раз писали жалобы и просили, чтобы им заменили классного руководителя, но на их слова никак не отреагировали. А всё потому, что учителей катастрофически не хватает, именно по этой причине высшее руководство хватается за каждого желающего работать в школе.
— Я могу идти? — понимая, что ответа он не услышит, спокойно спрашивает Чанёль.
— Да, можете, — недовольно бросает омега, подвигая к себе тетради.
***
Чонгук сидит на диване, поджав ноги, и теребит края толстовки, он ждёт, пока папа вернётся домой. Омега сильно переживает за него. Изнутри его пожирает чувство вины, ведь Чонгук должен Чанёля беречь, а тот сейчас в школе выслушивает о проделках своего сына. Одновременно с этим он расстроен, обижен из-за несправедливости, но всё это отходит на второй план, стоит ему подумать о папе. Время тянется очень долго, а ожидание такое ужасное, что хочется плакать. Мысли прогрызают все барьеры, выстроенные в голове, не покидают и пресекают все попытки от них избавиться. Но пространство резко погружается в тишину, стоит ему услышать стук двери. — Чонгук, привет, — слышится из коридора голос папы. Омега молча поднимает голову и встречается с родителем взглядом. — Папа, прости, — слегка дрожаще проговаривает Чонгук. — За что? — голос Чанёля смягчается и становится очень тихим. — За то, что тебе пришлось в школу идти… Я же знаю, что тебе там много высказали… Прости… — плакать начинает непроизвольно, от переизбытка эмоций. — Я исправлюсь, обещаю. Чанёля очень тревожит вся эта ситуация, но он слишком хорошо знает своего сына, и если тот поступил именно так, значит, по-другому не получилось бы. Чонгук не из тех, кто решает проблемы кулаками. Он всегда спокойно и терпеливо разбирается со своими трудностями, в любом случае находит решения, обходя драки стороной. — Сынок… — Чанёль присаживается рядом и слегка разворачивает его к себе, прикоснувшись к плечам. — Ты ни в чём не виноват. Я уверен, что если ты так поступил, значит, так было нужно. — Ну, эта драка… я не хотел, честно. — Чонгук-и, — ласково проговаривает омега, аккуратно касаясь щеки сына. — Тут дело не в тебе. Ты защищал себя, — вздохнув, он продолжает: — Тут проблема в том, что за омегу некому заступиться, к сожалению, это — наша реальность. Такая у нас жизнь, — опуская руку на плечо сына, проговаривает грустно Чанёль. А Чонгук роняет голову, молча слушая его, и только периодически шмыгает. — Чонгук, я хочу тебя попросить кое о чём. — О чём? — подняв взгляд на папу, спрашивает Чон. — Не слушай, что тебе говорят в школе. — Пап, а может, они правы… — мрачнеет Чонгук. Омегу очень огорчает то, что его сын хочет меняться из-за глупых высказываний и чужого мнения, которые не учитывают индивидуальность каждого человека. Почему он должен ровняться или меняться, чтобы быть на кого-то похожим? Это глупо. Чанёль так всегда считал. Именно поэтому не обращает внимание на то, что говорят ему учителя сына, и Чонгука учит тому же. — Сынок, — взяв его за руку, не очень громко проговаривает Чанёль, — мне совсем неважно, что про тебя говорят. Для меня главное, чтобы ты был счастлив и тебе было комфортно, — он делает короткую паузу и, слегка потянув уголки губ вверх, продолжает: — Я просто хочу, чтобы ты оставался собой. Таким, какой ты есть. — Спасибо, — улыбается, обняв крепко папу. Омега обнимает его в ответ, при этом поглаживает тёмную макушку. — Я люблю тебя, — Чонгук утыкается в плечо Чанёля, как делал это в детстве, и прижимается сильней. Рядом с папой он чувствует себя в безопасности. Так было всегда. И сколько бы Чонгуку ни было лет, родней и важней для него никого нет. И не будет. — И я тебя, сынок.***
Чонгук просыпается ночью от свиста, который сопровождается взрывами. Сразу опустившись на пол возле кровати, он закрывает руками уши. Стены дрожат, а стёкла, выбитые взрывной волной, усыпают мелкими осколками почти всю комнату. На улице темно. Беззвёздное небо периодически освещается красным заревом, а потом снова погружается в кромешную темноту. Спустя несколько минут становится тише. Надолго ли затишье? Безопасно ли сейчас ходить по дому? Непонятно. Поэтому Чонгук, не поднимаясь с пола, ползёт к выходу. Ему нужно посмотреть, как там папа. Проверить, не стало ли ему плохо, и убедиться, что он в порядке. — Пап… — дрожащим голосом проговаривает он, заползая в комнату Чанёля. — Гук-и, ты впорядке? — Да… На улице снова нарастает протяжный свист, который становится слышно всё отчётливее. Сердце колотится в бешеном ритме, а руки судорожно закрывают уши, пытаясь защитить их от шума. Штукатурка со стен и потолка осыпается. На полу лежать прохладно из-за сквозняка, гуляющего через разбитые окна, но другого выхода нет. Идти в укрытие в данный момент не очень безопасно, нужно подождать, пока хоть немного станет тише. Ведь неизвестно, с какой стороны летит и где приземлится. А падать на землю в тот момент, когда летят щепки и осколки, не хочется, всё-таки в доме безопаснее и есть иллюзия хоть какой-то защищённости. — Чонгук, идём в укрытие, — проговаривает Чанёль, как только резко наступившее затишье задерживается дольше, чем на пару секунд. Единственный шанс добраться до безопасного места — это несколько минут тишины, во время которых наверняка готовят снаряды или меняют позиции. Для них уже совсем не ново просыпаться ночью от взрывов и бежать в подвал. Хотя каждый раз страх накатывает по новой, действовать нужно быстро и чётко. Необходимо отбросить все переживания и, не обращая внимания на нехватку кислорода, бежать, пытаться спасти свою жизнь. Нужно здраво и хладнокровно мыслить. Как бы это ни звучало, но по-другому нельзя. Паниковать тоже не стоит — на счету каждая минута. Сложно, но за столько лет они этому научились. Конечно, иногда настигает ступор, особенно, когда просыпаться приходится ночью. Но тело, выучившее за много лет этот алгоритм, заставляет бежать на ватных ногах, хватая попутно лежащие в коридоре одеяла и рюкзак. Ветер пробирает до костей, а каждый взрыв заставляет содрогаться. Сердце падает в пятки, но Чонгук не останавливается. До подвала остаётся несколько шагов. Открыв нараспашку дверь, Чон заходит и останавливается, чтобы убедиться: зашёл ли папа следом. Чанёль закрывает дверь, и они спускаются ниже, садятся на небольшие стулья и укутываются в одеяла, потому что очень холодно. Подвал у них достаточно старый, сырой и не очень большой, но другого варианта нет. Иногда это — их единственный шанс на спасение. — Чонгук, ты как? Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Чанёль. — Да, — отвечает дрожащим голосом Чонгук. Руки переодичечки подрагивают, а в голове каша. Сейчас он не помнит, как бежал и что происходило, но потом, стоило ему немного успокоится и прийти в себя, все воспоминания обрушатся на плечи, нанося очередной удар по и без того хрупкой психике. — А ты как? — Всё в порядке. — Опять окна разбились, — проговаривает с лёгким холодом в голосе. — Ничего, завтра мы всё исправим, главное, чтобы в дом не прилетело. — Да, — мрачнеет Чонгук. — Не переживай, всё будет хорошо, — проговаривает Чанёль и грустно вздыхает. Самому бы поверить в свои слова. Столько лет изо дня в день одно и тоже. Все надеятся, что будет тихо, а потом по несколько часов в подвалах сидят и молятся. С каждым днём всё сложнее, уже и надежда покидает, а за неё лишь отчаянно хватаются, стараются удержать, только не у всех получается. Чанёль и сам, может быть, уже давно бы сдался, но у него есть ребёнок. Сын, ради которого он должен идти вперёд и продолжать верить, ради которого он должен бороться и преодолевать все трудности. И он к этому готов. Чонгук слушает папу и всем сердцем хочет верить, что всё действительно будет хорошо. Он живёт в этом ритме с самого рождения, поэтому прекрасно всё понимает. Иногда не получается, но он упрямо продолжает надеяться, что когда-то наступит мир. Надеется, что в один день настанет время, когда не будет войны. Жизнь, где он не будет бояться и думать, как выживать. Жизнь, где без страха будут смотреть в небо. Время, когда они перестанут бояться каждого шороха и слышать свист. И как бы трудно и страшно не было, он верит. Верит, что когда-то война останется в далёком прошлом.***
Уже несколько дней тихо. Вроде бы нет выстрелов, не падают снаряды, а почему-то всё равно страшно. С одной стороны — всё хорошо, люди могут не опасаться и спокойно спать по ночам, а с другой — тишина пугает. А вдруг это затишье перед бурей? Вдруг просто меняются позиции или готовятся новые планы, после которых вновь настанет настоящий ад. А может, сейчас идут переговоры, и главы города пытаются решить всё мирно. Мыслей куча, но жители всё равно пытаются наслаждаться тишиной и спокойствием, ведь такое случается нечасто. Именно в такое время люди смелее выходят на улицу и даже отпускают гулять своих детей. Чонгук катается на скейте почти на краю посёлка, примыкающего к городу. Он очень любит проводить так время, один или с друзьями, неважно. Для него это не только развлечение, но и способ отвлечься. Забыть о каких-либо проблемах или тяжбах. Время, позволяющее окунуться в какой-то свой мир, погружаться в мысли, наслаждаться мимолётным спокойствием и тишиной. Вот и сейчас, пока на улице тихо, он катается, не думая ни о чём и наслаждаясь потоком лёгкого ветерка, который его окутывает. Проезжая по дороге, по которой он катается обычно, его внимание привлекает припаркованный на обочине чёрный «BMW» и находящиеся недалеко от старой заброшки несколько военных машин. Засмотревшись, он не замечает лежащий на дороге камень на который наезжает и падает. Скейт отлетает в одну сторону, а омега в другую, приземляясь прямо возле машины. Первое, что ему приходит в голову, это то, что нужно быстро уезжать отсюда, но, услышав со стороны чужие голоса, он останавливается, пытаясь понять, что происходит вокруг. — Командир, Эрра, — слышит Чонгук их уже очень близко. В голове лишь один вопрос: «Что делать?» Подождать или попытаться убежать? Убежать. Чонгук немного приподнимается и, взяв в руки скейт, уже собирается бежать, как вдруг его кто-то перехватывает за руки чуть выше локтя. Ему становится страшно с каждой секундой только больше, он не знает, что будет дальше, но почему-то машет уже ручкой на прощанье жизни. Омега мысленно прощается с папой и просит у него прощения. — Кто ты? — слышит он хриплый голос. Омега немного поднимает взгляд и видит перед собой высокого мужчину. Одет он в обычную футболку и штаны, а руки его украшают чернильные рисунки. Тёмные, немного вьющиеся волосы спадают на глаза, отбрасывая тень, из-за которой даже их цвет понять трудно. — Я повторю вопрос, — проговаривает он, буравит взглядом омегу. И уже голос, от которого бросало в дрожь, не кажется таким уж страшным. — Чон Чонгук, — проглотив ком в горле, отвечает негромко он. На лице альфы появляется злобная ухмылка. Взгляд — холодный и пронизывающий. От него внутри всё сжимается, тело холодом обдаёт и вызывает табун мурашек по коже. От него не спрятаться и не убежать, он преследовать будет, но уйти не даст, не позволит. — Чон Чонгук, — повторяет он после чего продолжает: — Что ты здесь делал? — строго спрашивает мужчина. — Катался на скейте, — голос предательски дрожит, выставляя страх омеги напоказ. — Ты же понимаешь, что за хождение в подобных местах могут лишить тебя головы, — тембр этот лишь больше нагоняет страх, а пронизывающий взгляд не позволяет выдохнуть. — Что мешает нам подумать, что ты — шпион? — Я не шпион! — повышает голос омега. — Я… Я просто катался здесь… Я не пытался ничего узнать… Правда… — испуганно повторяет он, боясь, что ему действительно не поверят. И что тогда? Тогда его убью здесь же, а папа останется один и будет ждать дома своего ребёнка, пока не узнает, что где-то нашли тело мальчишки. От этих мыслей сердце сжимается, а слёзы предательски стекают по побледневшим щекам. — А где доказательства? Обыщите его! — приказывает он стоящим сзади него солдатам. Один из мужчин подходит к Чонгуку и начинает легко похлопывать по телу. Затем, убедившись, что карманы кофты пусты, он делает шаг назад и бросает сухое «Ничего». — Ладно, мы отпустим тебя. Но учти, если ещё раз ты попадёшься мне на глаза или расскажешь что-нибудь о том, что сегодня произошло, я найду тебя и тогда, — мужчина намеренно делает короткую паузу, наблюдая за тем, как стоящий перед ним омега становится ещё бледнее, слегка ухмыльнувшись, продолжает: — разговаривать я с тобой буду уже по-другому. Понятно? — Да… Я… Я всё понял, — заикаясь, проговаривает Чонгук, он надеется, что теперь его отпустят. — Отпустите, — отдаёт приказ мужчина, достав пачку сигарет из кармана. Хватка на руках омеги исчезает, и он, торопливо схватив скейт, бросается в сторону дома. Бежит, не оглядываясь, и даже не останавливается, несмотря на то, что дыхание сбилось, а кислорода катастрофически не хватает. Сейчас ему важнее поскорее оказаться как можно дальше от того места. Чонгук испугался. Сильно. У него до сих пор дрожат руки и колотится сердце, а в голове по-прежнему эхом отдают слова альфы, что он больше не должен попадаться ему на глаза. Он и не собирается. Туда больше не пойдёт и никому не скажет о том, кого сегодня встретил. Омега уже хочет забыть, память себе стереть, чтобы больше не вспоминать. Потому что видел он сегодня того, от чьего имени в дрожь бросает. Того, чьё имя произносить боятся. Того, кто расправы вершит, кого палачом кличут, ведь забирает чужие жизни, а перед этим души. И чем тут хвастаться? Лучше молчать и самому обо всём позабыть. — Командир, неужели вы позволите ему просто так уйти? — обеспокоенно спрашивает один из солдат, подняв удивлённый взгляд на мужчину. Обычно Эрра не отпускает так легко людей, это — одна из причин, по которой его боятся. Попасть в руки Эрры — то же самое, что попасть в объятия смерти. Спастись практически невозможно. — Успокойся, это обычный школьник, — спокойно проговаривает альфа. — Но он может нам всё испортить! — звучит раздражённо. — Он напуган и прекрасно понимает, что найти его не составит никакого труда. Поэтому будет молчать, а если всё-таки нет, — задумавшись, он делает короткую паузу, после чего продолжает: — то придётся ему показать, что я не шучу. Но, думаю, до этого не дойдёт. — Но стоит ли так рисковать? — обеспокоенно спрашивает позади стоящий альфа. Эрра поворачивается к нему и, обдав холодным взглядом, спокойно проговаривает: — А это мне решать, стоит рисковать или нет. К тому же у меня сегодня хорошее настроение и нет желания убивать. Всё, по машинам, нам уже пора возвращаться.***
Подойдя к своему дому, омега видит стоящую рядом чёрную машину. Окидывает её взглядом и понимает, что это не та, которую он недавно видел на заброшке, но от этого спокойнее не становится. Он сразу же направляется в дом. — Пап, я дома, — проговаривает, проходя в гостиную, но его внимание сразу привлекает незнакомый мужчина. — Здравствуйте, а вы кто? — Сынок… — взвинчивается папа. — Я твой отец, — перебивает Чанёля альфа. Чонгук смотрит на него непонимающим взглядом и ничего не говорит. Он переваривает услышанное и уже хочет что-то спросить, но будто не может. Об отце они с папой никогда не разговаривали, единственное, что омега знает, так это то, что Чанёль ушёл от него ещё очень давно, когда Чонгук был маленький. В детстве омега ещё что-то спрашивал, а потом перестал. Он особо не интересовался, а папа сам разговор не начинал. — Папа… — спокойно выдаёт он, — это правда? — Да, это Чон Чон Сок. Твой отец, — всхлипнув, отвечает омега. — И что вам нужно? — не отрывая взгляда от мужчины, спрашивает Чонгук. — Я просто хотел увидеть тебя. — Вы лжёте. — Ну а ты? Разве ты не хочешь обнять своего отца? — Нет, — отрезает Чонгук, а потом продолжает после минутной паузы: — Так что вам нужно? — Я приехал забрать тебя. — Нет, я его не отпущу! — рыдая, выкрикивает Чанёль. — Я не поеду. — Чонгук, это не обсуждается. — Я же сказал, не поеду! — проговаривает омега, делая акцент на каждом слове. — Послушай, — схватив его за руку, произносит Чон Сок. — Отпусти его! — подойдя ближе, кричит Чанёль. — Лучше не лезь! — зло шипит на него альфа. — Не смей с ним так разговаривать! — пытается заступиться Чонгук, но не успевает. Мужчина закидывает его себе на плечо и направляется в комнату омеги. Где она, понять нетрудно, в этом помогают плакаты с аниме персонажами, висящие возле рабочего стола, на который открывает вид распахнутая дверь. Зайдя в комнату, альфа опускает Чонгука на пол и закрывает дверь перед Чанёлем, держа её за ручку, чтобы тот не мог зайти. — Послушай меня, Чонгук! — встряхнув его свободной рукой, проговаривает Чон Сок. — Заберу я тебя в любом случае, и только от твоего выбора зависит, как это произойдёт. Я могу силой запихнуть тебя в машину, доведя перед этим Чанёля до сердечного приступа. — Нет… Вы не посмеете! — мотая отрицательно головой, несмело проговаривает Чонгук. — Ещё как посмею. А ты будешь смотреть, как твой папа умирает, корчась в судорогах. Ты этого хочешь? — злобно спрашивает тот. — Нет. — Значит, у тебя есть пять минут, чтобы собрать необходимые вещи и выйти на улицу. Время пошло, — делает акцент на последних словах альфа, после чего уходит из комнаты. Чонгук до сих пор не может поверить в то, что видит своего отца, а тем более в то, что тот хочет забрать его к себе. «Что делать?» В голове куча мыслей, куча вариантов, но так сложно отстановиться на одном, так сложно сделать правильный выбор. С одной стороны, Чонгук не хочет никуда ехать, тем более, что он не может оставить папу, а с другой — за него уже всё решено. Его заберут, и только от него будет зависеть, как это произойдет. — Чонгук, — подбегая к сыну, плачет Чанёль. — Что он тебе сказал? — Ничего… — Чем мне тебе помочь? — Пап… «Я не могу рисковать твоей жизнью», — проносится в мыслях Чона, но он это не озвучивает. Действительно боится, что Чон Сок поступит так, как сказал. Видимо, помнит, что у Чанёля с самого детства проблемы с сердцем, вот и давит на больное, ведь для Чонгука папа — это всё. Он не представляет без него своей жизни и очень боится потерять родного человека. Но в тот же момент не хочет оставлять. Не знает, что делать. Мечется, разрывая себя на части. — Сынок… — Чонгук, время, — возвращается Чон Сок. — Я не поеду! — Я предупреждал! — Я не пущу! — вытирает слёзы Чанёль. — Чонгук, я даю тебе последний шанс. Если ты сейчас же не выйдешь на улицу, я тебя сам затолкаю в машину. Чонгук демонстративно делает шаг назад, а альфа, выдохнув, подходит к нему и, не обращая внимания на сопротивления омеги, закидывает Чонгука на плечо, чтобы направиться к выходу. — Отпусти! — омега колотит альфу по спине и пытается вырваться, но ничего не получается. — Забыл, что я тебе говорил? — зло шипит тот. — Мне любопытно посмотреть, как будет страдать Чанёль. Тебе, видимо, тоже. — Нет! — Значит, садись в машину! — Чонгук… — зовёт его Чанёль. — Ты помнишь? — спрашивает Чон Сок. — Дайте мне минуту, — обречённо проговаривает Чонгук. Рисковать папой он не хочет, проверять, правду ли говорит альфа, тоже. Остаётся только смириться и молча сесть в машину. — Хорошо. — Пап… — омега подходит к Чанёлю. — Пап, прости… — Чонгук, ты уедешь? — Прости… Пап, по-другому не могу сейчас. — Чонгук-и… — Чанёль крепко обнимает сына. — Пап, я не могу тобой рисковать, — не очень громко проговаривает он, а потом, сделав глубокий вдох, продолжает: — Папуля, всё будет хорошо. Ты мне веришь? Я обязательно что-нибудь придумаю. — Верю, — прижимает сына крепче к себе. — Я заберу тебя. — Время! — злобно шипит Чон Сок. — Пап, пожалуйста, прости… — Чонгук чувствует, как подкатывают слёзы, ещё чуть-чуть и он заплачет, но нельзя. Он должен держаться. Не должен показывать свои слёзы, чтобы не делать папе больней. Он действительно не хочет уезжать, но понимает, что сейчас ничего не может изменить. — Прости меня, Чонгук. — За что? — За то, что сейчас ничего не могу сделать. — Ну всё, хватит. — Чон Сок с психом хватает Чонгука за руку и запихивает в машину, захлопывая тут же дверцу. — Хочешь мне что-то сказать? — обращается к сопротивляющемуся Чанёлю. — Лишь то, что ненавижу тебя. — Ну зачем же ты так? — изображая обиду, спрашивает он. — Потому что тебя никто не просил появляться в нашей жизни! — Я приехал за сыном. — В жизни которого тебя не было семнадцать лет… — Ну это же ты от меня тогда ушёл, — перебивает альфа. — Чон Сок, только не нужно из себя строить страдавшего все эти годы отца. Ты думаешь, я не понимаю, для чего тебе Чонгук? — И для чего же? — изогнув бровь, спрашивает Чон Сок. — Для решения твоих дел, ты наверняка хочешь втянуть его во всю эту грязь. — Неужели ты действительно так думаешь? — удивлённо спрашивает мужчина. — Это же мой сын. — зажимает мужду зубами сигарету, прикуривает. — Тебе на всех плевать. Тебя и тогда ничего не останавливало, а сейчас… — голос Чанёля вздрагивает. — А ты совсем не изменился, — делая затяжку, проговаривает мужчина. — Такой же, как и тогда, когда я впервые тебя увидел. — Как и ты. Только я до сих пор жалею, что верил тебе в то время, — он делает короткую паузу, а потом продолжает: — Чон Сок, я прошу тебя лишь об одном: пожалуйста, не втягивай Чонгука в это. — Чанёль… — Я прошу, — перебивает. — Пожалуйста, пообещай мне. — Обещаю, — ухмыляясь, отвечает альфа. — Я очень надеюсь, что это не пустые слова. Чон Сок, ничего не ответив, садится в машину и сразу же трогается с места, набирая скорость. — Чшшш… — шипит Чанёль, чувствуя, как сердце сжимается, а голова начинает кружиться.
