Глава 7.
25 февраля 2025 г., 06:58
На улице уже стемнело, но движение на военной базе не утихает. Солдаты аккуратно складывают боеприпасы в ящики и отправляют их в грузовые машины, которые в скором времени отправятся в путь. Задействованы человек пятнадцать, не считая командира, который пристально следит за ними со стороны, выкуривая очередную сигарету. Остальные уже давно получили приказ разойтись по казармам, после очередного сложного дня. По территории только скучающе ходят дежурные, наблюдая, как их сослуживцы отправляются на очередное задание, начать которое было приказано ночью.
— Командир Пак, погрузка окончена, — докладывает солдат.
— Отлично, — кидая окурок на землю, спокойно отвечает Чимин. — Через десять минут отчаливаем.
— Есть, — громко рапортует альфа и уходит, получив одобрительный кивок.
— Куда на этот раз? — делает затяжку Хосок. Он вышел проверить дежурных солдат и не смог пройти мимо Пака. Остановившись на расстоянии в пару шагов, выпускает дым, терпеливо ожидая ответ.
— Ближе к границе.
— Ротация? — интересуется Чон.
— Нет, всего лишь обустраивать.
— За тобой тоже точку закрепили?
— Давно ещё. А твоя позиция как? — проверяя содержимое набедренной сумки, интересуется Пак.
— Вчера закончили.
— Да ладно. После обстрелов не пострадала?
— Не поверишь, — альфа делает короткую паузу и, затянувшись, отвечает, выпуская вверх густой дым, — целая.
— Повезло. Эрру видел? — поднимает взгляд Чимин.
— К главе вроде собирался.
— Ясно, — получается отстранённо, но Пак, не подавая вида, что-то мысленно подсчитывает и, попрощавшись с Хосоком, уходит к машинам.
Альфа же докуривает и решает обойти территорию, дабы проверить исполнительность солдат на посту. В последнее время слишком много себе позволяет сторона противника, именно поэтому командиры теперь тщательнее следят за своими отрядами.
***
— Вызывал? — спокойно спрашивает Тэхён, оказавшись в кабинете. — Вызывал. — Мужчина поворачивается к нему лицом и, демонстративно взяв в руки стакан, делает глоток. Альфа на это никак не реагирует, лишь терпеливо ждёт, когда отец начнёт говорить. — Садись, — указывает на стул перед собой мужчина и Ким послушно садится. — Значит так, назначай новичкам командира и пусть включаются в работу. И да, Чонгука не забудь. — Он делает глоток и, поморщившись, отставляет стакан в сторону. — Только поработай с ним ещё. У него потенциал есть, но малец ещё зажат. — Я понял. — Отряд берём в оборот. — Рано, — спокойно проговаривает Тэхён. — А что ты его так тянешь? Только и слышу от тебя: рано да рано. — Ты же сам понимаешь, что это новички. В этом наборе не было ни единого человека с военной подготовкой, — он делает короткую паузу, после чего продолжает, заметив исказившееся лицо мужчины: — Я за рациональное использование ресурсов. Любых. Поэтому считаю целесообразным начать с обустраивания позиций, а потом понемногу вводить их в другие отряды, и пусть включаются, иначе потеряем сразу всех. — Делай, как знаешь, но учти, — Тэсон слегка подаётся вперёд, — если засидятся в тылу, сам лично возглавишь их на передке. — Я услышал. — Эрра встаёт с кресла и, слегка кивнув, выходит из кабинета. Такие разговоры его утомляют и малость злят, ведь в последнее время ему слишком часто приходится объяснять отцу и без того очевидное. Тэсон не выстраивает стратегии, но каждый раз куда-то торопится, не думая, к чему это может привести. Тэхён же не позволит подобному произойти. Не для того он тратит кучу сил и времени, чтобы весь план так легко разрушился.***
— Удар. Сильнее, — строго говорит Тэхён, после чего омега начинает замахиваться активнее. — Жёстче. — Удар становится сильнее, но этого всё ещё недостаточно. — Ещё сильнее. Чонгук старается изо всех сил и после каждой фразы Тэхёна вкладывает в удар максимум силы, но пока не очень получается. — Стой, — альфа опускает руки и устремляет спокойный взгляд на омегу. — Ты слишком предсказуемый. Ещё не замахнулся, а я уже знаю, куда будешь бить. Чонгук понимает, что Тэхён имеет в виду. Альфа постоянно говорит ему о движении корпуса, но как бы омега ни старался сделать его менее подвижным, пока выходит слабо. — Давай ещё раз. — Он выставляет руки, готовясь принимать удары. — Сильнее! — строго проговаривает Эрра, а потом вновь останавливает омегу. — Ты боишься, — спокойно начинает альфа. — Я не… — Ты боишься, — строже проговаривает он. — Это видно. А должен бояться я, — Эрра делает шаг вперёд, и слегка наклоняется к Чонгуку, чтобы быть с ним на одном уровне. — Тебе не хватает уверенности. В бою это сыграет против тебя. — Все эти тренировки лишь формальность, — смело заявляет Чонгук. — Неужели? — изгибает бровь альфа. — Твои желания никого не волнуют, а спрашивать твоё мнение будут в последнюю очередь. — Он смотрит строго, буквально прожигает взглядом. — Но ведь… — От тебя ничего не зависит, — перебивает он омегу, делая акцент на каждом слове. — Продолжай. — Тэхён возвращает руки в нужное положение, готовясь принимать удары. — Неужели у меня совсем нет шансов? — обречённо спрашивает Чонгук. В один момент надежда куда-то пропадает, а огонёк гаснет. Ни один план не сработал, а некоторые даже не дошли до воплощения. Сколько бы омега ни пытался, его пресекали. Вольности не прощали, а за побеги избивали. — Почему у меня нет права голоса? — Не зацикливайся на этом, — опускает руки Тэхён. — Вам легко говорить, — Чонгук сверлит его озлобленным взглядом. — Вы втягиваете людей в эту систему и вам плевать. — Замолчи! — повышает голос альфа. — Свои раздумья оставляй на потом, здесь у тебя другая задача. Десять отжиманий, —говорит спокойнее. — Мы же не доделали то упражнение. — Ты ослушался. Подумай об этом, пока делаешь отжимания. Упор лёжа принять, — отдаёт приказ альфа. Чонгук, закатив глаза, принимает нужное положение и, когда Тэхён начинает считать, сгибает руки, касаясь грудной клеткой пола. Омега ненавидит отжимания, альфа же давит ими новичков. Для них это наказание за невыполнение приказа или же за то, что они отвлекаются во время тренировок или учений. Количество зависит от ситуации, но возрастает, если солдат разлагает дисциплину вновь. — Десять, — заканчивает счёт Тэхён, и Чонгук поднимается, зачёсывая пятернёй волосы назад. — Продолжаем отрабатывать удар, — становится в стойку альфа и омега снова бьёт. — Сильней! — звучит строго. — Не расслабляйся!***
Чонгук находит папу в гостиной. Чанёль с серьезным видом слушает новости, попивая мелкими глотками чай. — Что интересного рассказывают? — обнимая папу со спины, спрашивает омега. — Чонгук-и, — поворачивается к нему тот. — Ох, да разное, — голос Чанёля мрачнеет. — А точнее?.. — Плохи дела. Ситуация с каждым днём всё хуже. Постоянно беспокойно, восстановление некоторых объектов хотят остановить, не могут выделять столько средств. Кажется, Чонджу ждёт большой упадок, — подытоживает Чанёль, делая глоток. — Неужели у нашего города нет надежды? — обречённо спрашивает Чон. — Пока не объединится, мало. Но и дальше… — Снова война… — заканчивает мысль Чонгук. — Да. Скорее всего на Чонджу пойдёт другой город. И так будет, пока Чосон не восстанет. — Чосон… — повторяет Чонгук. Когда-то на уроках истории детям много рассказывали о процветающей стране Чосон, но после многочисленных переписываний учебников, о ней молчат. О когда-то сильной стране, носящей название «утренней свежести», забыли. Эта тема не звучит в школе, сейчас все учат историю родного города, который, словно маленькая страна, борется за место под солнцем. Каждую дату, запятнанную кровью, каждый не вошедший в силу договор, каждый приказ, словно не видят этого в жизни. Словно не знают, что происходит в родном месте, утопающем в крови и слезах. Уже прошло около двадцати лет с момента распада великой страны, но города по-прежнему воюют. Главы только и твердят о необходимости сопротивляться, обосновывая тем, что, попав под власть других, будут жить худшей жизнью, а люди, слушая их, всё задаются вопросом: что может быть хуже вечной войны? Что может быть хуже вечного страха и опасности, поджидающей их на каждом углу? Ведь из этого не выбраться и не убежать. Города закрыты, и пересекать их границы люди не имеют никакого права. Единственное, что им остаётся — это сидеть на месте и надеяться на светлое будущее, которое кажется недосягаемым. Молиться, чтобы не погибли и не остались без жилья. Хвататься за ускользающую надежду, закрывая глаза на не прекращающийся вокруг хаос. — Пап, ну ведь город держится пока… — По новостям говорят, что инфраструктура под большой угрозой, — Чанёль делает короткую паузу. — Если она пострадает, я даже боюсь представить, что будет. С момента распада каждый город выживает лишь за счёт находящихся на его территории инфраструктуры и ресурсов. Помощи им ждать не от кого. Каждый город сам за себя, а другим странам и вовсе нет никакого дела. Для них главное, чтобы им не угрожала опасность. — Наверняка они укрепят оборону, — задумчиво тянет Чонгук.— Не выгодно им так её оставлять. — В любом случае, от нас ничего не зависит. «Внимание, новости», — вырывает из диалога громкий голос ведущего. «Около часа назад компания подростков, несанкционированно находящаяся недалеко от границы, зашла на заминированную часть. Есть пострадавшие, на данный момент об их состоянии информации мало, доставлены в больницу для оказания медицинской помощи. Будьте осторожны, не оказывайтесь на участках, не оборудованных для нахождения гражданских. В случае обнаружения подозрительных предметов звоните по номеру телефона, который указан ниже. Берегите себя и своих близких.» — Какой ужас, — прикрывает ладонью рот Чанёль. — Бедные дети. Чонгук, пожалуйста, не ходи в безлюдных местах и, я тебя прошу, будь осторожен. — Пап, не переживай. — Чонгук, пожалуйста, — строго говорит омега, — я же знаю, куда вы с друзьями ходите. — Пап… — Чонгук, обещай мне. — Обещаю. — Как у тебя в школе дела? — переводит тему Чанёль. — Нормально, — отвечает после небольшой паузы Чонгук. — Точно? Ты как будто взволнован. — Нет, всё нормально. Тебе показалось, — обманывает, скрепя сердце, он. Конечно, Чонгук начал переживать, как только речь зашла о школе, ведь он не появляется там с того момента, как его забрал Чон Сок. А всё потому, что поначалу омега убегал к папе, чтобы побыть с ним и убедиться — он в порядке, а сейчас тренировок с каждым днём всё больше. Военная база уже практически его второй дом. Папу обманывать неприятно и очень стыдно, но и правду он рассказать не может. Чанёль и так много переживает, а данная новость только добьёт, поэтому Чонгук предпочитает молчать. — А что учитель? Не цепляется? — Нет, пап. После разговора с тобой успокоился, — тянет уголки губ вверх. — Ну вот и хорошо. Пойдём чай пить. — Пойдём, пап.***
— Собирайся, — приказывает мужчина. От его голоса пробирает до костей, он снова не в настроении, снова озлобленный и остро реагирует на самые обыденные вещи. — Куда? — осмеливается спросить Чонгук. — Я обязан отчитываться? — альфа поворачивается к нему. Смотрит строго, буквально прожигает насквозь. Не нравится, что омега опять начинает подавать голос. Раздражает, что снова пытается сопротивляться. Всё это видно невооружённым взглядом. Чонгук делает глубокий вдох и, не успев особо взвесить все за и против, решает продолжать разговор. — Это касается моей жизни, — говорит увереннее, — разве я не имею права знать, куда и зачем меня везут? — Не имеешь, — ухмыляется озлобленно, мерзко и раздражающе Чон Сок. Взгляд омеги становится строже, он раздражённо смотрит на мужчину, ограничивающего его, и всё больше думает о том, что хочет вцепиться в его шею. Вновь накатывает злость, хочется воплотить всё, что проецируется в мыслях, но Чонгук понимает: ничего не выйдет. Он намного слабее альфы и вряд ли сможет ему навредить хоть как-то. — Так что закрой рот и иди в машину. Чонгук и с места не сдвигается. Продолжает стоять на месте и сверлит ненавидящим взглядом мужчину. — Не услышал? — раздражённо спрашивает. — Пошёл! — резко толкает в сторону выхода, отчего омега едва уворачивается от дверного косяка. — Куда ты меня посылаешь? — буквально рычит. Сегодня командир отменил тренировку, соответственно, он должен остаться дома. — Куда скажу, туда и поедешь! — крепко хватает за руку чуть выше локтя Чонгука Чон Сок и выходит в коридор, таща за собой упирающегося омегу. — Не испытывай моё терпение! — толкает его со ступенек. Чонгук не успевает сгруппироваться и падает вначале лестницы, после чего скатывается до её середины. Медленно встаёт, придерживая рукой правый бок, на который пришёлся удар при падении, и, сдерживая слёзы от становящейся всё больше боли, поднимает взгляд на отца. — Могу помочь преодолеть оставшуюся часть лестницы, — ухмыляется тот. — Сам справлюсь, — отчеканивает Чонгук и демонстративно поворачивается спиной к альфе. Делает первый шаг и морщится. Нога болит, кажется, подвернул и ко всему прочему стукнулся коленом. Идти больно, после падения складывается ощущение, словно его били ногами, но он стойко продолжает двигаться, лишь бы альфа его больше не трогал. А дальше всё как обычно. Тот же автомобиль с водителем, неизменный маршрут, который лишь гоняет мурашки от увиденного, и ненавистная атмосфера бесконечного мрака. Водитель сегодня едет быстрее, чем обычно, что на него не похоже, ведь он совсем не падкий до быстрой езды, к тому же много осторожничает, но сегодня все его привычные установки, кажется, отменили. До военной базы они доехали в два раза быстрее. Мужчина, доставивший Чонгука до места назначения, наблюдает за ним через зеркало заднего вида. Омега продолжает сидеть и, кажется, выходить из машины не собирается. Альфа делает глубокий вдох и с психом покидает салон. Открывает дверь со стороны Чонгука и, резко схватив за руку, выбрасывает его. Омега падает на асфальт. — Вставай. Или тебе особое приглашение нужно? — Нет. — Тогда шагом марш! Чонгук очень аккуратно встаёт, стараясь не обращать внимания на боль, и направляется ко входу. От этого падения стало только хуже. А всё из-за того, что он замешкался и не вышел из машины сразу, как только они приехали. Нога немеет и начинает сильнее болеть из-за того, что омега сидел не в очень удобном положении. Но это не имеет никакого значения. Любое действие в случае Чонгука рассматривается, как неповиновение и наказывается. — Здравствуйте, — проговаривает спокойно, наблюдая за дежурным, который открывает ворота. — Мгм, — хмыкает тот, оглядывая Чонгука. — Шагом марш в третий корпус, — пропускает, и после того, как Чонгук заходит, сразу же закрывает ворота. Омега ничего не спрашивает, послушно следует к нужному месту. В третьем корпусе ещё не разу не был, но отлично знает, где это место находится. Найти его не составляет никакого труда. Чонгук заходит и замечает кучу молодых солдат, торопливо надевающих чёрную форму и красную повязку на левую руку чуть выше локтя. Он осматривает их, наблюдает со страхом в глазах и непониманием происходящего. Но осознание словно бьёт по голове, стоит увидеть, как парни дрожащими руками водружают на шею цепочку с металлическим жетоном, где выгравированы именя и дата рождения. — Чон Чонгук, — вырывает из мыслей строгий голос. — Я… — неуверенно поворачивается. — Твоя форма. У тебя есть две минуты. Чонгук смотрит на лежащие на его руках вещи и переводит взгляд на спину уходящего альфы. Хочется позвать его и сказать, что это ошибка. Что он попал сюда случайно и вовсе не тут должен находится. Но все слова встают комом в горле, когда взгляд падает на металлический жетон. Чон Чонгук 22.11.2006 — Не советую стоять. Скоро придёт командир. У нас построение, — подходит к нему со спины альфа. — Так что поторопись. Омега слегка отходит от шока и продвигается вглубь небольшой комнаты, чтобы переодеться. Надевать форму страшно. Ощущение, словно это конец. Жизнь закончилась и все надежды сейчас рухнут окончательно. Аккуратно застёгивая пуговицы на кисель, Чонгук снова прокручивает всё в мыслях. Он не знает, что делать, чувствует себя потерянным и сжимается от страха. Все эмоции и ощущения наваливаются на него комом и давят, прижимают к земле. Опускают всё ниже. На руку ему вяжут красную повязку, но осознание окончательно приходит, когда тёплой груди касается холодный жетон. — Построились, — голос командира звучит строго, как никогда ещё не звучал. Он пристально наблюдает за молодыми парнями, выстроившимися в две шеренги, осматривает, чтобы в их внешнем виде не было ни единого изъяна. И как только командир убеждается, что все готовы, он выводит солдат во внутренний двор военной базы, где уже стоят по отрядам остальные. Новичков поставили в самом центре — перед остальными — ведь сегодня важный для них день. Они станут полноценными бойцами, частью огромной системы, работающей беспрерывно уже много лет. Чонгук стоит ровно и лишь беглым взглядом осматривается, не решаясь крутить головой. Биение сердца с каждой секундой лишь ускоряется, дыхание затрудняется. Омега столько раз думал, что наступил конец, но сейчас понимает: вот она — точка невозврата. С этого момента его жизнь уже не будет прежней, как бы он ни старался, у него ничего не вышло. — Выключите эмоции и идите вперёд, — проговаривает величественно глава, разводя руки в стороны. — Вперёд, к лучшему будущему! — повышает голос он, возводя правую руку к небу. Все солдаты покорно смотрят на него и не издают ни единого звука. Не принято. Пока глава не разрешит, нужно молчать. — Сегодня наши ряды пополнятся новыми бойцами. Людьми, которые готовы сложить голову и жизнь на алтарь во имя победы. А возглавит их командир Ли Джин Ук. Командир Ли выходит вперёд и, отдав главе честь, поворачивается к своему отряду, приказывая им начать присягать на верность городу. Солдаты по одному выходят на середину плаца и громко читают заранее подготовленный текст. Чонгук по-прежнему смотрит на это всё испуганно и не может поверить, что стоит здесь, как участник этого мероприятия, а не случайный прохожий. Ему кажется, будто это сон. Долгий, ужасно смахивающий на реальность, но всё-таки сон, который вот-вот закончится и он проснётся в родной комнате. Мысли о доме нагоняют тоску. Как же он соскучился пр родным стенам и атмосферой. Как же ему не хватает папы и прошлой жизни, из которой его продолжают безжалостно выдирать. Как же он ненавидит себя за то, что здесь стоит, и всех причастных к этому. Как же ему хочется выбраться из болота, забыть о связях с этой системой, никогда не видеть этих людей и не бояться, что доведёт папу до непрекращающейся боли и сжимающегося сердца от вида сына. Чонгук внимательно наблюдает за солдатами, держа в голове мысль, что скоро наступит его черёд. Он чувствует себя отвратно, буквально погибает изнутри и ощущает, как рвутся последние ниточки надежды. Кажется себе идиотом, потому что, стоя здесь, ещё на что-то надеется и пытается держать страх в узде, чтобы не разрыдаться прямо сейчас, крича, что не должен здесь стоять. — Чон Чонгук, — вырывает его из омута размышлений строгий голос. Как бы ни хотелось, медлить нельзя, поэтому омега сразу же выходит из строя и шагает к центру площадки. В этот момент он встречается взглядом с Эррой. Мужчина смотрит всё так же отсранённо и равнодушно, будто не имеет к этому никакого отношения. Его взгляд пустой, моментами кажется, не выражающий ничего, и от этого становится хуже. Затем он переводит взгляд на главу и стоящего рядом с ним Чон Сока, которые смотрят вниз с абсолютным безразличием и без малейшей капли сожаления. Им не жаль, им плевать, что уже в скором времени многие из здесь присутствующих будут стоять на этом же плацу, чтобы попрощаться с павшими в бою. Каждый шаг даётся тяжело, любое, даже малейшее движение отдаёт болью, после всех падений, но он не останавливается. Дойдя до середины, отдаёт честь согласно уставу и, повернувшись на пятках лицом к солдатам, опускает взгляд на напечатанный крупным шрифтом текст. Силясь не медлить ни секунды, громко зачитывает: — Я, Чон Чонгук, присягаю на верность правой части города Чонджу. Клянусь соблюдать устав, строго выполнять приказы командиров. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу правой части Чонджу. Клянусь не предавать и не покидать ряды моих товарищей. Закончив, он возвращается в строй и становится на прежнее место. В голове никаких мыслей, все они испарились, исчезли, думать попросту нет сил. Кажется, именно так выглядит осознание того, что всё рухнуло и восстановить нет шансов. Именно так выглядят безнадёжность и отчаяние, так выглядит мир, в котором нет права голоса и выбора.***
Тэсон заходит в кабинет и первым же делом садится в своё кресло, внимательно наблюдая за подходящим к столу Чон Соком. — Всё прошло отлично, — проговаривает Чон, падая на стул. — Да, наконец-то дождались пополнения, — он откидывает голову на спинку и переводит взгляд на альфу. — Чонгук теперь тоже солдат. — Да, теперь-то никуда не денется, если конечно не хочет распрощаться со своей никчёмной жизнью. — Почему решил его втянуть в это? — всё-таки решает спросить глава. Почему-то этот вопрос возник лишь сейчас, ведь чтобы прийти к этому, Чон Сок проделал немалый путь. Чего только стоило узнать всё об этом пареньке, ведь контроль над ним и его папой альфа потерял очень давно. — Как бы это ни было прискорбно, но он единственный мой ребёнок, а значит, мой преемник. — Готовишь его на своё место? — Как пойдёт. Во всяком случае, никто не знает, что будет завтра, поэтому следует подумать наперёд. — Не боишься, что подведёт? — Я же не отдаю ему своё место, для начала посмотрю, на что способен и как будет действовать. — Думаешь, получится? — в голосе главы слышится сомнение. — И не таких ломали, — говорит спокойно, — а он не такой уж и сильный, как кажется. Я уверен, что если на него надавить сильней, он прогнётся. — Что же, ты прав. Если не выйдет здесь, поможет нам в другом. — Именно, — ухмыляется мужчина.***
Чонгук нехотя заходит в тренировочный зал. Сил нет абсолютно, ночью он спал ужасно, если это вообще можно назвать сном. Вечно крутился и постоянно просыпался, подрывался с кровати из-за сильной боли во всём теле. Ложился обратно и подолгу сверлил потолок взглядом. Был рад, что ещё не находится в казарме, но в тот же момент не мог перестать думать о своём новом положении. Усталость дала о себе знать нескоро, и лишь под утро он наконец погрузился в сон, остаться надолго в котором ему не дали. Бета начал его будить, как только солнце взошло, а омега не мог открыть глаза и вовсе ни на что не реагировал. Продолжал лежать, несмотря на тряску, с помощью которой его пытались разбудить. У него не было сил даже сказать, чтобы от него отстали, а о том, чтобы хоть как-то отмахнуться, и речи не шло. В один момент его перестали трясти, и он, слегка выдохнув, остался в том же положении. Но и это долго не продлилось — через пару минут Чонгук почувствовал крепкую хватку на руке чуть выше локтя, а после боль от удара спиной об пол. Он не шевелился. Так и лежал на холодном полу. Слегка приоткрыв глаза, он видел стоящего над собой Чон Сока. Альфа смотрел озлобленно, но где-то на дне его зрачков виднелось наслаждение от того, что каждый раз выпадает повод показать силу. — Вставай! — грубый голос заставлял вновь открыть глаза. Чонгук никак не отреагировал, даже не зашевелился после чего альфа со всей силы пнул его ногой в бок, требуя встать и выйти из комнаты. Омега всё-таки поднялся и ощутил, что теперь у него болит голова, ведь при падении он ударился макушкой. Сейчас же чувствует себя ещё хуже. Всё тело ломит, а голова раскалывается. После стрельбы и двух теоретических занятий не хочется уже ничего, а их ещё загнали в спортивный зал, ведь теперь, когда они вступили в ряды, расслабляться нельзя. Подготовка усиливается, из них готовят высококвалифицированных солдат, а лучших из лучших заберут в спец. отряды. — Чего такие вялые? — строго спрашивает Командир Ли. — Быстрей! — командует он. Солдаты разминаются и сразу разбиваются по парам для отработки приёмов. — Сегодня мы с вами уделим внимание приёмам без оружия. Начнём с перекидывания через себя, — мужчина спокойно ходит между молодыми парнями. — Приступаем к отработке, — рявкает он в приказном тоне. Чонгук вздыхает и уже морально готовит себя к новой порции боли, ведь сейчас придётся перекидывать через себя альфу, с которым он попал в пару, а потом терпеть, когда его будут кидать на пол. Как бы он ни группировался, трудно себя обезопасить, когда синяки буквально по всему телу. — Ну давай, — становится напротив партнёр. Омега ничего ему на это не отвечает, лишь подходит ближе и, встав в стойку, начинает делать захват, после чего перекидывает альфу через спину. — Ух, — выдыхает он от удара. — Прости, я, наверное, переусердствовал, — подаёт руку Чонгук. — Всё нормально. Чонгук на это лишь кивает; что бы он сейчас ни говорил, делать приём с меньшей силой не получится. Он меньше и слабее альфы, поэтому, чтобы сделать нормально, нужно приложить много усилий, иначе у него не получится противника даже поднять. — Готов? — спрашивает Чонгук, возвращаясь в нужное положение и, как только альфа ему положительно кивает, снова совершает бросок. — Хорошо, — спокойно проговаривает командир Ли. Омега же на это никак не реагирует. Он думает лишь о том, что хочет оказаться в своей кровати и наконец-то дать организму отдохнуть. Сил уже не хватает, каждый выпад даётся очень сложно, а головная боль всё никак не проходит. Резко становится жарко, и Чонгук решает снять кофту. Оставшись в футболке, он игнорирует взгляды стоящего перед ним альфы, пока принимает нужное положение, готовясь повторять приём. — Поменялись, — приказывает командир, и Чонгук выпрямляется, готовясь правильно группироваться, чтобы при падении меньше ударяться. Стук входной двери заставляет всех замереть. — Продолжайте, — говорит спокойно Эрра и не спеша приближается. — Чего встали? — недовольно спрашивает командир Ли, отчего солдаты торопливо возвращаются к выполнению упражнений. Эрра ходит между ними, внимательно наблюдая за движениями каждого. Исправляет и подсказывает, как будет проще выполнить бросок. Выглядит спокойным и даже расслабленным, но голос настораживает, а от взгляда бросает в дрожь. Мужчина медленно осматривает всех и останавливается на омеге, которого уже несколько раз со всей силы грохнули об пол. Он подходит ближе. После падения футболка слегка задралась, обнажая гематомы. Эрра подходит ближе. Очередной бросок — и Чонгук кряхтит, еле поднимаясь. Внимание привлекают руки, щедро усыпанные синяками. — Стоп! — повышает голос Эрра и, дождавшись, когда все остановятся, продолжает: — Уменьшайте силу бросков, вы здесь, чтобы отработать приём, а не убить товарищей. — Но… — Что? — Эрра поворачивается на звук, — продолжай свою мысль. — он пристально смотрит на осмелевшего парнишку, который вовсе не щадит попавшего с ним в пару Чонгука. — На поле боя противник не будет с меньшей силой нас кидать, — его голос начинает дрожать. Говорить что-либо в глаза командиру страшно, но почему-то он продолжает, игнорируя все взгляды. — Ты прав, но и стоящий в данный момент напротив вас человек не будет неподвижен. Сейчас у вас не является целью покалечить, главное прежде всего — думать, — постукивает слегка себе по виску Эрра и, отдав приказ продолжить тренировку, направляется к выходу.***
С момента присяги прошёл месяц. Мучительно долгий, разрушающий всё больше месяц. Куча грызущих мыслей, разочарование, усталость и нежелание делать что-либо стали лучшими друзьями, которые, не стесняясь, окунают омегу в состояние беспросветной апатии. Он чувствует себя загнанным в ловушку зверьком, которого прижала безысходность. Он устал пытаться что-то делать, да и не уверен, что в этом есть смысл. Угрозы жизнью папы связали его по рукам и ногам, а определение в отряд только всё усугубило. Чон не знает, как быть, не знает, что говорить папе и как объяснить то, что постоянно где-то пропадает, как оправдать стёртые до ссадин костяшки. Сейчас ещё получается выбираться, благо, его не закрыли на базе, но ведь скоро их начнут отправлять на операции и что тогда? Что, если его не будет неделю или больше? Что, если его ранят? Что, если его там убьют? Что будет тогда? В груди щемит. Думать обо всём, что может произойти, чертовски больно, но ещё больше его, словно звонкой пощёчиной, бьют мысли о папе. Что будет с его самым близким и родным человеком? — Чонгук… — вырывает из мыслей неприятный голос. — Чонгук… Омега не останавливается и старается не обращать внимание. Этот голос он из тысячи узнает. Ёнбок. Тот самый одноклассник, который вечно его цепляет. С тех пор, как Чонгук перестал ходить в школу он часто пересекался с ним на улице, когда шёл к папе. Альфа всегда умудрялся его заметить и всё пытался догнать, но омеге всегда удавалось избежать встречи лицом к лицу. Пусть даже и слышал угрозы в свой адрес, нелепые насмешки и глупые вопросы. Встречаться с ним абсолютно не хочется, но Чон готов. Он Ёнбока не боится. Омега и раньше ввязывался с ним в драки, но сейчас уверен, что сразу же уложит на лопатки, ведь ныне спортивная подготовка Чонгука ещё лучше. — Чонгук… — он видит альфу перед собой. Не понимает, как тот его догнал, но думать об этом не хочется. — Отвали. — Чонгук делает шаг, но чужая рука его останавливает. — Куда собрался? — Не твоё дело. — Вот как заговорили, а чего в школу не ходишь? Прогуливаешь, — растягивает губы в довольной улыбке альфа. — Отвали ты! — со всей силы толкает его в плечо Чонгук. Ёнбок пошатывается от неожиданности и, когда омега начинает уходить, ничего ему не говорит. Даже не пытается догнать, сперва порываясь, но потом решает, что не стоит. Чонгук выдыхает и ускоряет шаг. Хочется поскорее оказаться дома, пусть даже и будут вопросы, ответы на которые он не знает. Зайдя домой, Чонгук сразу же идёт к папе, но замирает на пороге, как только замечает строгий взгляд. — Привет… — несмело проговаривает Чонгук. — Проходи, садись, — указывает Чанёль на место перед собой. — Как дела в школе? — Всё нормально. — Зачем врёшь? — голос Чанёля звучит пугающе. — Я не… — Чонгук, мне звонил учитель. Ты не появляешься в школе с того момента, как тебя забрал Чон Сок. Чонгук на это ничего не отвечает, лишь виновато опускает голову. — Всё это время ты обманывал меня, но неужели ты думал, что я ничего не замечаю? — Чанёль делает короткую паузу, после чего продолжает: — Содранные костяшки, синяки… — проговаривать это тяжело, — я же вижу, что тебя что-то тревожит, но ты это скрываешь. Почему? — Я не скрываю… — И снова лжёшь. — Пап, прости... В школе... — Дело не в школе, — перебивает его Чанёль, — я хочу знать, что у тебя происходит в жизни. Чонгук взгляда не поднимает, он не хотел этого разговора, он не знает, что сказать, что можно придумать. Не понимает, как объясниться перед папой. — Снова будешь говорить, что у тебя всё впорядке? — обречённо спрашивает Чанёль. — Пап, прости… — Чонгук всхлипывает. Не хотел плакать, но выносить это всё спокойно он уже не может. — Тебе не за что извиняться, Чонгук. В этом всём я виноват, — омега опускает голову. — Я никчёмный, — говорит почти шёпотом, — настолько, что не способен защитить своего ребёнка, — всхлипывает омега. — Пап, не говори так, — Чонгук подходит к папе и крепко его обнимает. — Ты самый лучший папа на свете. — Чонгук, а давай уедем, — резко начинает Чанёль. — Но это же невозможно, — мотает головой омега. — Мы не имеем права пересекать границу. — Нужно подумать, возможно, есть какой-то иной вариант, — в глазах Чанёля словно огонёк вспыхивает. — Нет, — звучит резко, и когда омега переводит непонимающий взгляд на Чонгука, тот продолжает: — Прости, но не думаю, что из этого что-то выйдет. — Чонгук… — Чанёль начинает плакать сильней. — Я лишь хочу увезти тебя из этого ада, оградить от Чон Сока, — омега буквально вскрикивает. — Прости, что не получается, — захлёбываясь слезами, продолжает он кричать. — Прости, что я не могу… — Пап, прекрати, пожалуйста… — выносить слёзы папы не выходит, чертовски больно. — В этом нет твоей вины. Границу города пересекать не может никто. — Но можно рискнуть… «Нельзя», — проносится в мыслях Чонгука. Сейчас всё ещё сложнее. За ним следят, и любое неверное действие рассматривается как дезертирство, соответственно, ему никто не позволит дойти дальше легальных мест, а уже тем более пересечь границу. — Прости… — Да, действительно, что это я, — отходит от него Чанёль. — Совсем из ума выжил, подвергать сына такой опасности. Чонгук, для меня самое главное, чтобы твоей жизни ничего не угрожало… — Пап, моей жизни ничего не угрожает. Чанёль смотрит на него недоверчиво, словно пытается по мимике сына считать, не обманывает ли тот его. Чонгук это понимает, поэтому слегка тянет уголки губ вверх, пытаясь подтвердить свои же слова. — Я очень надеюсь, что это действительно так. Чонгук крепко обнимает папу и проговаривает негромкое: «Правда».***
Весь отряд стоит ровно, смотря чётко перед собой и внимательно слушая командира. — Вас разобьют на группы и определят временно в другие отряды, с которыми вы отправитесь на предстоящую операцию. Чон Чонгук и Пак Вонхо заступают в дежурство по казарме. Я думаю, не нужно объяснять, что это значит, — строго проговаривает командир Ли и резко останавливается, сверля Чонгука и стоящего рядом парня взглядом. — Разошлись, — приказывает Джин Ук, после чего идёт к выходу. — И на сколько мы? — не очень громко спрашивает Вонхо. — Думаю, до конца операции. — Бедненькие, — доносится язвительный голос из толпы. — Какая трагедия: следить за пустой казармой, — подходит ближе Дже. — Какие-то проблемы? — спокойно спрашивает Чонгук. — Совсем никаких, — он делает короткую паузу. — Только почему-то кого-то в тылу оставляют, а кого-то… — Прекрати, — прерывает его низкий голос, — они ни при чём. — Ага, как же. — У тебя какие-то притензии? — подходит ближе к нему Чонгук. — А до тебя не доходит? — язвительно спрашивает Дже. — Чонгук, не нужно… — кладёт ему руку на плечо Сын Ги. — Подожди, — Чонгук дёргает плечом и делает шаг вперёд. — Ух! Смотрите, правда глаза колет. — Дже, прекрати… — Чонгук видит, как один из парней подходит сзади к стоящему напротив солдату, но не сводит с него взгляда. — С кем договаривается? С главами или наладил связи через командира? — его интонация омерзительна, отражает весь подтекст, который альфа пытается вложить максимально много издёвки. — Замолчи! — срывается на крик Чонгук, толкая альфу. — Ты чё? — толкает тот в ответ. — Хватит! — кричит Вонхо, начиная оттягивать Чонгука назад. — Дже, прекрати! — кричит один из солдатов. — Чонгук, не нужно… — Сын Ги становится перед Чонгуком, чтобы не дать ему сделать и шага. Дже ведут к выходу другие солдаты, и как только дверь за ними закрывается, Вонхо отпускает Чонгука. — Чонгук, успокойся, — Сын Ги начинает осторожно. — А чего он? — Гук, будь умней, — отпускает его Вонхо. — Не слушай ты его. — Не могу, — разминает руки Чонгук. — Я не терплю такое. С чего вдруг подобные разговоры? — Чонгук, да дурак он самый настоящий. Не обращай внимания, — пытается поддержать Сын Ги. — Сын Ги, а ты тоже так думаешь? Тебя же на миссию отправляют. — Ничего я не думаю. Это не от нас зависит. Как распределили людей командиры, так тому и быть, — говорит он очень спокойно, внимательно смотря на Чонгука. — Не стоит обращать внимания на всё, что говорят, — он направляется к выходу. — Чонгук, Сын Ги прав. Всё будет хорошо. — Да, будет, — строго проговаривает Чонгук.***
— Какой продолжительности планировалась операция? — складывая руки на груди, спрашивает Вонхо. — Если не ошибаюсь, то не больше четырёх дней, — отставляет в сторону швабру Чонгук. — И они уже истекли. — А что мы можем сделать? Пока они не получат приказ возвращаться, будут там, — голос Чонгука звучит спокойно. — И вообще, мы тут безвылазно сидим уже месяц, — повышает голос Вонхо. — Мне надоело выходить из казармы лишь для того, чтобы пойти в столовую и сразу идти обратно. — А ты думаешь, мне или остальным нравится? — раздражённо звучит голос Чонгука. — Чонгук, ты чего? — Ничего. — Так я же не к тому, что… — Вонхо, давай закроем эту тему, — направляется к выходу Чонгук. Он выходит в коридор и, облокотившись о стену, медленно скатывается вниз. Из-за недосыпа болит голова, а от постоянного волнения покалывает сердце. Омега не может жить спокойно последний месяц. Всё думает о папе и надеется, что с ним всё хорошо. Обстановка всё так же неспокойная, и он не может к нему наведаться. Постоянные учения и тренировки; свободное время урезали катастрофически, ни о каком уходе с военной базы никто не осмеливается обмолвиться. Позвонить тоже нет возможности. Телефоны забрали, дабы избежать утечки информации, а средства связи, имеющиеся в их части, отключили. Чонгук, кажется, скоро сойдёт с ума. Он сжимает волосы у корней и запрокидывает голову назад. Единственное, чего сейчас хочется — увидеть папу. Убедиться, что он впорядке, обнять его. — Чонгук… — Вонхо садится рядом. — Я хотел... — альфа переводит взгляд на омегу. — Ты плачешь? — Нет, — Чонгук стирает тонкую дорожку слёз на щеке. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Вонхо. — Ничего. — Чонгук… — Ничего не случилось, — встаёт с пола он. — Хватит мне допросы устраивать. Нужно закончить с мытьём полов, — строго проговаривает он, направляясь к выходу.***
— Чонгук, — радостно торопится к нему Вонхо. Чонгук переводит на него непонимающий взгляд, и альфа после того, как приводит дыхание в порядок, продолжает: — Наши вернулись! Через десять минут командир собирает. — Хорошо. — Ты что, не рад? — Рад, очень рад, — звучит совсем тихо. Через десять минут, как и было приказано, весь отряд был построен. Командир высказал всё, что накопилось за это время, указал на недочёты и ошибки, но в конечном итоге похвалил и обрадовал, объявив, что сегодня будет время выйти за пределы базы для встречи с родителями. В этот момент у Чонгука словно открылось второе дыхание. Он не мог поверить в услышанное, но уже предвкушал, как окажется рядом с папой. Омега ушёл в свои мысли и не слышал уже ничего, единственное, что гремело в ушах — это «встреча с родными». Выйдя за пределы военной базы, Чонгук направляется в сторону своего дома. Переодеться удалось на территории, поэтому тащить с собой сумку с вещами не нужно, это не может не радовать, потому что в очередной раз врать папе не желает абсолютно. Уже и так наговорил столько, что от самого себя тошно, каждый раз, пытаясь скрыть правду, хочется ударить себя посильней, но приходится делать вид, будто ничего не происходит. И сейчас в голове только и крутится мысль, что сказать, как объяснить папе долгое отсутствие. Чонгук заходит во двор, минуя его быстрыми шагами и положив руку на ручку двери, замирает. Почему-то волнение усиливается, внутри что-то подсказывает: серьёзного разговора не избежать. Омега стоит так ещё около минуты, а потом выдыхает и заходит. — Сынок… — бежит к нему Чанёль, заметив ребёнка раньше, чем тот его успевает позвать. — Чонгук-и, где же ты был? — он аккуратно дотрагивается к щекам отпрыска, заставляя смотреть на него. — Пытался нагнать учёбу, — смело заявляет Чонгук. — Много пропустил вот и накопилось… — омега замолкает, наблюдая за реакцией папы. — Пап, ты прости, что не позвонил, с телефоном непорядок. — Чонгук, что ты опять скрываешь? — Ничего?.. — Ты не приходил всё это время, на тебя это не похоже. — Ну… Прости, я обещаю исправиться. — Чонгук. — Пап, правда. Если честно, у меня и сейчас время ограничено. — Он тебя что, по времени отпускает? — Нет, но… — Можешь не отвечать, я и сам всё понимаю, — голос Чанёля звучит строже. — Кушать будешь? — меняет тему он. — Да. — Пойдём на кухню, еда ещё тёплая. Чонгук садится за стол и приступает к ужину. Папа сказал, что недавно ел, поэтому просто наблюдает за сыном. — Чайник нужно поставить, — омега, набрав воды, ставит утварь на плиту и облокачивается о столешницу. — А что это? Омега подходит ближе к сыну и, отодвинув ворот толстовки, замечает металлическую цепочку. Аккуратно её проворачивает, и в руках оказывается жетон с именем и датой рождения его ребёнка. — Чонгук… — голос Чанёля начинает дрожать. — Папа… — Чонгук вскакивает из-за стола, мысленно ругая себя за то, что забыл снять жетон. — Ты теперь солдат? Чонгук молчит, опустив голову. — Отвечай, — строго проговаривает Чанёль. — Да, я теперь солдат. — Почему ты не сказал? — из глаз тонкими дорожками срываются слёзы. — Теперь понятно, почему ты не приходишь и не звонишь. — Пап, прости… — Чонгуку до безумия стыдно, что папа обо всём узнаёт вот так, но он не хочет, чтобы омега лишний раз нервничал. — Почему ты не сказал? — повторяет свой вопрос Чанёль. — Я не хотел, чтобы ты нервничал. — Не хотел… Чонгук, а если бы тебя там убили?! — Пап, всё хорошо. Я не выхожу дальше базы. — Снова врёшь? — Нет, я говорю правду. Пап… — Чонгук, нам нужно что-то придумать. Я должен тебя увезти отсюда. — Пап, я не могу… — Чонгук, — Чанёль начинает рыдать изо всех сил. — Прости меня. Прости, что я ничего не могу сделать. — Пап, ты ни в чём не виноват. Не переживай, всё будет хорошо. — Я придумаю. Я найду способ увезти тебя, — проговаривает он, судорожно обнимая сына.***
Чанёль стоит возле военной базы, нервно перебирая пальцы. Здесь ничего не изменилось. Всё точно так же, как и двадцать лет назад. Те же здания, тот же забор, только люди другие и другой повод его нахождения здесь. Когда-то он приходил сюда, чтобы увидеться здесь со своим альфой или передать ему обед, сейчас же ждёт ненавистного всей душой человека, чтобы попросить его отпустить самое дорогое, что у Чанёля есть. Увидев Чон Сока, он громко того окликает. Мужчина, как ни странно, сразу обращает внимание и подходит к омеге, растянув губы в противной улыбке. — Надо же, какие люди, — разводит руки в стороны. — Чем обязан такому визиту? — Ты обещал не втягивать Чонгука в это. — А, ты вот о чём. Ну, знаешь, я не всегда сдерживаю обещания, к счастью совесть меня за это не грызёт. — Не может грызть то, чего нет, — озлобленно проговаривает Чанёль. — Мне и так нормально живётся. — Отпусти моего сына. Альфа хмыкает, а после начинает смеяться. — Нет, это и мой сын. — Нормальный отец никогда не втянет своего ребёнка в эту дрянь. — Много ты понимаешь. — Просто отпусти, пожалуйста. Я сделаю всё, что ты скажешь, — Чанёль подходит ближе. — Пожалуйста. Ты о нас и не услышишь… Отпусти, прошу. — Нет, ты даже не представляешь, как много дел он мне поможет решить. — Пожалуйста, отпусти… — Я же сказал: нет. Ты думаешь, что я так легко его отпущу? От меня он уйдёт лишь вперёд ногами. — Сволочь, — Чанёль со всей силой бьёт его по щеке. — Тебе повезло, что в моей памяти осталось от тебя ещё хоть что-то хорошее, — хватает омегу за кисть. — Я же сказал, что не отпущу Чонгука, и ты ничего не сделаешь. А будешь мне мешать, — он наклоняется к омеге, оставляя между ними совсем маленькое расстояние, — убью. И подумай, каково будет твоему сыну. Откинув чужую руку, Чон Сок направляется в сторону базы, а Чанёль стоит неподвижно. — Ненавижу тебя… — проговаривает он шёпотом, сверля яростным взглядом спину альфы.***
Недавно повисшую тишину нарушает громкий стон, сопровождающийся всхлипом. Чимин приподнимается и, едва держа себя руками, касается губ Тэхёна, пытаясь затянуть его в поцелуй. Альфа ему не отвечает, и омега отстраняется, смотря с некой обидой. Ким же тем временем укладывает его обратно и, поставив руки по обе стороны от омеги, начинает быстрее двигаться. Чимин выгибается до хруста в позвонках, чувствует каждое движение, каждый толчок, которые сопровождаются стоном. Его снова бросает в жар, отчего выступает испарина на лбу, но тем не менее Чимин продолжает подмахивать. Принимает каждое действие альфы, покорно исполняет всё, что ему говорят, и у Тэхёна сносит крышу ещё больше. На мгновение он останавливается и, изменив положение, продолжает толкаться. Он трахает грубо, не тратит время на нежности, но каждое его прикосновение — это нечто особенное. Каждый шлепок звучит сладко, каждый участок кожи, которого он касается, не жалея силы, приятно пощипывает и провоцирует мурашки. Любое его слово заставляет забыть обо всём. Чимин растворяется в этом мужчине, из раза в раз дарит частичку себя, впускает в душу, забывая о всех смущениях, страхах и переживаниях. Наслаждается человеком, от которого внимания мало, но от этого оно становится в разы ценнее. Омега кладёт руки на грудь альфы и медленно ведёт ими к спине, обводя каждую мышцу. Очередной толчок заставляет омегу впиться ногтями в крепкую спину и запрокинуть голову назад. Альфа не щадит: двигается всё так же грубо и несдержанно, не даёт времени перевести дыхание, доводя обоих до предела. Ложится рядом и, глядя в потолок, тянется рукой к тумбочке. Нащупав пачку сигарет, он достаёт одну и закуривает. Сделав затяжку, опускает голову на подушку и медленно выпускает вверх дым. Чимин молча придвигается ближе к нему и укладывает голову на грудь. Ощущает, как она вздымается от дыхания, как бьётся сердце альфы под его ухом. — О чём думаешь? — решается спросить. — Неважно. — Ну почему же? — обводя чернильные рисунки на руках, спрашивает омега. — Не хочу об этом сейчас, сам знаешь, о чём мои мысли. — Тэхён, нельзя же себя постоянно терзать, — смелее проговаривает омега. — Нужно давать себе отдых. — Я как-нибудь сам разберусь, — Тэхён убирает руку омеги и встаёт с кровати. Одевшись, он направляется к выходу. — Ты куда? — непонимающе спрашивает Чимин. — Воздухом подышать, что-то сильно душно стало, — отвечает, не поворачиваясь. — Если хочешь, присоединяйся, — выходит из комнаты Эрра, закрыв за собой дверь.
