Лилиан = ревность ?

Кэйа развалился в своем платье на диване, в их шикарной гостиной, судя по лицу его сейчас трогать себе дороже. Уставился себе в потолок страшным взглядом, нахмурился, пальцами ткань гладит. Братец это увидев сразу заварил чай и оставив его на чайном столике, смылся куда-то наверх. Перед этим ещё тарелку с фруктами аккуратно и тихо оставил. Она не очень понимала, что происходит, но братцу доверяла, так что тихо и настороженно, чуть-ли не на цыпочках ходила, с кухни до комнаты, с комнаты до ванны и назад. Красивое, как бы она раньше не противилась это признавать, лицо было ледяным, застывшим, более резким, а учитывая смазанный макияж, порванную одежду и синяки, которые они наставили себе сбегая с аукциона, жуть полнейшая. Попытки подавить ассоциации с жертвой насилия, проходили с попеременно удачей. Как он умудрялся так выглядить одним Архонтам известно и то не факт. В следующий раз, когда она выбралась из теплой кроватки, ей пришлось наблюдать как её братец уткнувшись в живот Кэйи, который наконец переоделся и принял душ, и что-то бурчал. Медовое лицо наконец расслабилось, приняв знакомое лукавство и улыбку. – Нет, он точно родственник Варки, по другому эти издевательство не объяснить. – бурчал Дилюк, куда-то в живот, обжигая его горячим дыханием, – "Что же ты паршивец не сказал, что женился?! Ни одного из нас на свадьбу не пригласил, ну что за молодежь, никаких манер." – передразнивает он, похоже Старик вновь прислал письмо. – И плевать, что это он поставил ультиматум, либо жена, либо еб... кхм, крутись как хочешь. – в последний момент исправляется, видя взгляд Кэйи, чьи руки массируют его затылок. – Вообще, нафиг ему информация с кем я там встречаюсь или постель делю, как он узнал то? – снова забухтел, завыв в живот. Словно ребенок, это забавно. Увидь его кто, ни за что своим глазам бы не поверил. Всегда такой угрюмый, закрытый, до зубного скрежета вежливый, а сейчас словно ребенок делится тем, что его обидел вредный взрослый. Лицо Кэйи кажется безмятежным, спокойным, он внимательно слушает, аккуратно пропуская сквозь пальцы алые вихри. Ей стало неловко, будто стала свидетелем чего-то личного, того, что не должны видеть другие, только они двое. – Долго там стоять будешь? Никто из нас тут не кусается, как знаешь. – поворачивается Кэйа, смотрит удивительно спокойно, хитро и весело щуриться видя как она краснеет, тушуется. Называется шпион, её казалось с первых же секунд заметили. Дилюк приветствено машет рукой, продолжая бухтеть, словно так надо, словно ничего не случилось, словно она не нарушила эту идиллию. Ей были рады. – Нет, мне такие же письма Варка отправляет, а потом удивляется почему я не отвечаю ему. – Дилюк жмурится, когда его почесывают по затылку, словно огромный, довольный пёс, только язык нужно высунуть и копия. – Это с возрастом приходит наверное, становится такими вредными. Мы не будем такими, – он замолкает, задумываясь, – Наверное. Аккуратно присаживаясь в кресло, она вскидывает брови, немо спрашивая Кэйю, что случилось, ей одними губами отвечают, что Дилюк получил письмо, от какого-то Старика. Она сразу понимающе кивает, принимая чашку с чаем, удивительно всё же, что не с вином, отпивая остывший напиток. Как Кэйа умудряется так выгибаться и выворачиваться? Словно костей нет, попробуй она сделать нечто подобное, что уж говорить о Дилюке, точно бы что-то вывихнула. Не то, чтобы она или Дилюк были прям камнями, все же растяжку они имели хорошую, по долгу работы так сказать, но то, что творил Кэйа своим телом было что-то за гранью. Словив взгляд братца она скривилась, его мысли, явно, были не в том месте, представляя, что можно с такой гибкостью сделать. Захотелось отплеваться и дать ему затрещину. Кэйа сделал вид, будто ничего не заметил. – Кстати если интересно всё то, что мы одолжили, лежит в кабинете Дилюка. – довольно произнес Кэйа, ловя недоуменные взгляды. Он с удовольствием наблюдал как на чужих лица появляется понимание и чувство собственной небрежности. Столько нерв и сил потратили, а по сути забыли как получили. Думалось ему, что эти двое сразу засядут за изучение, а оно вон как, в миг забыли что там хотели и нужно было, стоило оказаться в тепле и уюте. А сейчас вообще глазами блюдцами смотрят, осозновая этот мир. После кидаясь в кабинет, под мелодичный хохот.

***

Для Дилюка следующие пару дней казались чем-то непонятным и смазанным, все сводилось к тексту на гребаных страницах непонятно какого века и языка. Он фонтейнский знал, образование заставляло, Монд в свое время, по крайней мере аристократия, вела разговоры только на фонтейнском, считая это докозательство образования, хороших манер и всякая такая чушь. Но это не отменяло, что этот язык ему не нравился, слишком певучий, сладкий, насквозь театральный. Родной мондштадтский нравился ему больше, не только из верности Региону и патриотичности, ему нравилась лаконичность и твердость, сталь в словах, четкость и твердость. Хотя другим он казался излишне грубым и требовательным, хотя на нем можно говорить так же ласково и певуче, не хуже чем на фонтейнском. Докозательство этого, тяжело над ним и Лили вздыхал и тянул их есть, пить чай и отдыхать. На возмущение смотрел особенным взглядом, после которого он сразу замолкал. Помнит чем он чреват, лет так с тринадцати. Лили благоразумно следовала и повторяла его поведение, не очень понимая, что плохого, но перестраховывалась. Из-за чего вызывала довольную улыбку на полных губах, от которой иногда передергивало. Он Кэйю конечно всецело любил и обожал, особенно его улыбки, даже фальшивые, только вот помнил к чему они могут привести. Большинство фатуйских псов и Похитителей Сокровищ пропадало после таких вот улыбок, Дилюк часто был свидетелем и соучастником. Лили срывалась каждые два часа, Кэйа использовал это как таймер и сигнал, во время которых рычала и готова была разнести весь дом и ближайшие постройки. Он даже был не против, компенсацию выплатит с легкостью, но то насколько темным и ледяным становился взгляд Кэйи, а руки иногда гладили их по волосам, заставляло держать себя и сестру в узде. А иначе узду на них накинут насильно. Весь этот цикличный хаос закончился когда к ним постучались. А Кэйа, красивый, в наряде в стиле Сумеру, с лучшей своей улыбкой открыл дверь, впуская гостей.

***

Было неловко смотреть на Временного Великого Мудреца Сумеру, которому он врезал на аукционе в вспышке ревности. Синяк до сих пор не сошел, из-за чего яркий блондин со странным чемоданом, который блять летал, фыркал, но скакал вокруг него, словно обеспокоенная жёнушка. При этом притащив десять ящиков пива на своем горбу, даже не вспотев. Дилюк, надо сказать, мог принести больше, но опустим. Ещё он не понял как в их доме, хоть и временном, оказался Генерал Махаматра, и Страж Леса Авидья, со знакомой такой девчонкой, которая напуганными глазами на всех смотрела, робко так поглядывая на Кэйю, который выглядел словно модель сошедшая с журналов об успешных содержанках, носился над гостями. Лили рядом почти икала, но послушно улыбалась и вела вежливые разговоры. Он даже не знал, что она на это способна, незнамо, что Кэйа с ней сотворил, но его сестра выглядела как истинная аристократка. Даже некая гордость проснулась, но потухала в моменты когда Дилюк замечал чужой синяк. – Кавех прекрати нервничать, он же не умер, сидит довольный и ест. – буркнул мужчина с длинными ушами и хвостом, которым довольно вилял. – Нет, поверить не могу, они, никому не сказав, взяли и ворвались на аукцион сомнительной законности, а после вернулись словно ходили гулять, ведя за собой вереницу из преступников, словно каждую пятницу так делают! – возмущается Кавех, при этом накладывая, как понятно, Аль-Хайтаму еду. При этом умудрялся подливать вина Кэйе. – Так ещё наш Великий Мудрец умудрился потерять бдительность и позволить себе нос сломать! На этой фразе Лили закашляла, он чуть не выронил вилку, а Кэйа кажется его пнул, при этом удивительно нежно ему улыбаясь. Девчонка, Коллеи побледнела слегка, из-за чего Генерал начал что-то говорить, кажется очередную ужасную шутку. Лицо девицы вмиг скривилось в чём-то между забавой, отвращением, неловкостью и благодарностью. Взгляд Тигнари, кажется правильно, был цепким, уши его слегка наклонены в сторону тех двоих, плечи его вмиг расслабились. – Какой ужас. – тянет Кэйа, сочувственно кивая головой, отпивая вина, как всегда изящный. – Кстати не думал я, что твоя благодарность будет, настолько велика. – указал он на ящики, переводя тему. – Я говорил ему, что это через мерно, но он сразу кинулся в монолог, что за спасение его жизни, он во век не расплатится. – спокойно протянул Великий Мудрец, которому он сломал нос, за зря. Тот взгляд, который он бросала на Светоча Кшахревара, было сложно с чем-то перепутать, особенно когда Дилюк наблюдал такой же каждое утро в зеркале. Стало немного стыдно. – Ой замолчи, лучше так, чем быть с эмоциональным диапазоном плесенника. – фырчит, руки на груди скрещивая. – Увы, с этим приходится жить. – до обидного понимающе дразнит Кэйа. Перебранка продолжается, Лили покорно жуёт салат, хотя обычно его ненавидит. Сам Дилюк режет несчастных стейк, под каким-то там соусом, и пытается не смотреть на грёбаный синяк и нос. Девчонка хлещет сок словно огненную воду, пока над ухом ей говорят не смешные шутки. "Коллеи не ешь брокколи, тебе нельзя. Они же БроКоллеи!" Уши на чужой макушке прижались к волосам, пытаясь не слышать эту... Бездарность? Архонты, а ведь Кэйа говорил что это у него плохо с юмором. "Чернее нижних этажей Бездны, так что молчи и не провоцируй никого." – Эм... Эмбер хорошо поживает? – тихо спрашивает Коллеи, сразу краснея и съёживаясь. Её сосед шутник сразу переключается на ушастого, который смотрит на него удивительно обречённо. С любовью. – О, её неугасающему пылу нет препятствия. Все так же активна и дружелюбна. – хмыкает Кэйа, пряча усталость. Скаут ему нравится, но жалобы на её "шило в причином месте", не прекращают поступать. – Она как узнала, что я сюда еду, попросила передать пару вещей. Отдам тебе после ужина, если ты не против конечно. – слегка нервно говорит он, та неприятная история его довольно долго мучила. Кэйа не считал себя виноватым злодеем, только вот горечь и кошмары ему снились долго. В той ситуации было только два выхода, либо город, либо девчонка. Кэйа выбрал Монд, множество других людей и детей. Винить его нельзя. Она встряхнула волосами, поджала неуверенно губы, взглянув на наставника и увидев еле заметный кивок улыбнулась, соглашаясь. Хотя руки подрагивали, а глаза метались. Коллеи застыла увидев улыбку Кэйи, в этот раз мягкую и успокаивающую. Даже ласковую, возможно. Дилюк сам не мог, до конца, различить их временами. Потерял хватку, но с каждым днём наверстывает упущенное. Осанка Коллеи выпрямляется, выглядит слегка более уверенной. Лили тоскливо хрустит капустой, смотрит в тарелку и не смеет покидать стол. Поглядывая на Великого Мудреца и Генерала Махаматру. Хотя на взгляд Дилюка опасаться тут нужно ушастого, Тигнари. – Почему ты не написал, что приезжаешь, так ещё и с мужем и дочерью? Ты кстати о них в прошлый раз не упоминал. – звук того как Лили выплёвывает все, что успела положить в рот, был эпичным, как и то, как он сам уронил вилку и до ужаса сильно оцарапал тарелку ножом, с шоком смотря на виновника. Кавеха. – С чего ты так решил? – спокойно говорит Кэйа, отпивая вина. – Кольца. Девочка скорее сестра. Слишком взрослая, не думаешь? – спокойно поправляет Тигнари, чьи уши в любопытстве дёрнулись и повернулись в направлении Кэйи. Дилюк опустил на свою ладонь взгляд, после перевел на тонкие ручки Кэйи, слегка покраснев. Они забыли снять кольца после аукциона, ну точнее он не захотел, а предполагать, что Кэйа извечная сорока, жаждущая показать все красивые цацки которая имела в своем арсенале, подавно забыть не мог. – Боюсь разочаровать, но я не замужем. – спокойно объясняет Кэйа, опуская момент с кольцами. – Кавех ты думаешь, что я настолько стар, чтобы иметь такую взрослую дочь? – смеется, слегка кокетничая. Аль-Хайтам хмурится, но просто смотрит. Ему такое поведение в сторону Кавеха явно не нравится. – Кто знает, может ты настолько шикарно сохранился. – щурит глаза, окидывает оценивающим взглядом. Шутит. Уже его очередь смотреть недовольно. – Ты! – в возмущении вскрикивает Кэйа, кидая в него фантик от чего-то, он даже не понял, что это было. Громкий смех окутывает комнату. – Ну, а если серьезно, я подумал, что ситуация та же, что и с Коллеи, Сайно и Тигнари. – пожимает он плечами, одним предложением вгоняя всю семью в краску. Тигнари довольно машет хвостом, хотя и пытается скрыть смущение кашлем. Его друг, или нет, делает каменное лицо, отказываясь смотреть куда-то кроме стола. Девочка начинает перебирать все, что есть на столе, приборы, салфетки, тарелки. Судя по лицу Аль-Хайтама, его все это забавляет. Откровенно веселит. – Пока что. – вдруг выдает Лили, смотря на него и Кэйю, вгоняя всех в ступор. – О чем ты? – невинно спрашивает Коллеи, ожидая пояснений, пытаясь утолить свое любопытство. – Пока что не замужем. – некультурно указывает пальцем на Кэйю, вгоняя уже их в краску. Повисает неловкая пауза. — Замуж — это когда ты сначала «за», а потом «муж» доказывает, что зря. – выговаривает Сано, словно в прострации. Чтож, возможно это даже смешно, для кого-то, да. Он старается не думать что у Кэйи может наступить период "зря". Ужин продолжился.

***

– Ты значит Коллеи? – неловко тянет она, после того как смылась из общества взрослых, под полным согласием Кэйи и Дилюка, хотя на последнего надеяться не стоит, он словно послушный пёс готов на все соглашаться, если этого хочет Кэйа. В след за ней, под слегка пьяный голос Кавеха отправили Коллеи, предлагая им немного поиграть. Интересно во что, в конструктор, или в кукол? Им же не пять. Да и кукол не было. – Да, а ты Лилиан? – ещё более неловко отвечают ей. – Ага. Снова пауза. – Ты знаешь Эмбер? – вновь начинает парад неловкости Коллеи. – Да, я когда впервые приехала в Мондштадт, я и братец, устроили спарринг и ему пришлось нести меня в собор. Во время спарринга мы устроили маленький взрыв, из-за чего Эмбер, она рядом была, сразу примчалась. – легко рассказывает она, улыбается, видит чужой интерес. – Мы с ней разговорились, она предложила мне показать город, но наши планы на него поменялись из-за меня. Так что погулять не вышло. Но мы пару раз встречались в городе, она яркая, энергичная и добрая. – Да, она такая. – тихо шепчет, глаза светятся. Похоже, Эмбер как всегда, ищет ключи в чужие сердца и остаётся там. Приятная, хоть и очень упрямая и до ужаса энергичная. Она иногда видела как устало Кэйа смотрит на нее, но улыбается, вполне себе по настоящему. Но ей, Лилиан, он улыбается ещё более открыто. Почему-то это радует. – А сэр Кэйа, как он поживает? – неожиданно её спрашивают, из-за чего она тупо моргает. – Неплохо, выносит мозги брату, следит за сомнительными личностями, будучи сомнительной личностью и пьет. – закатывает она глаза, слегка улыбаясь, вспоминая как братец лужей растекался каждый раз когда голос Кэйи принимал тот самый оттенок стервозности и капризности. Не понимает она мужчин однако. – Вот как. – хмыкает она, смотрит с террасы на озеро, любуется живописной картиной. – Ну, я не прям достоверный источник, можешь напрямую спросить. – чешет затылок, так же смотрит на озеро. – Он правды не скажет. – удивительно точно и твердо сказала. Вдруг затылок простреливает, перед глазами встаёт мутное изображение чужих воспоминаний. Девочка в бинтах, решимость и горечь, тоска и непролитые слезы. Мысли что они чем-то похожи. Вот оно, ей весь вечер казалось что девочка знакомая, вызывающая зуд на границе сознания. Оказывается она одна из частей плохих воспоминаний, некоторые картины тогда она видела четко, другие размыто, другие терялись на фоне других, более ярких. При чем самые незаметные, теряющиеся воспоминания были самыми болезненными, жуткими и отвратительно болезненными. Словно эту горечь пытались закинуть в бездну сознания, стереть и смыть со стены разума и памяти. Нда, фигово. – Думаешь? – не может не спросить, знает что её слова правдивы, но признавать не хочется. Чужие плечи поджимаются, взгляд туманный. Что сказать она не знает, не собирается говорить, что знает немного больше, чем положено первой встречной. Только вот, если основываться на воспоминаниях, то они похожи, обе без семьи, обе в руках безумных учёных, обе беспомощные и потерявшие все. Чтобы потом встретить свет в виде людей, чей огонь сжигает. – Ты разве его не боишься? – спрашивает, понимает оплошность. – Так заметно? – тушуется, наконец снова на неё смотрит, рукав теребит. Лили спокойно выдыхает понимая, что ей оправдание уже придумали, кивает согласно на вопрос. – Не то, чтобы боюсь, но между нами произошли моменты которые не смыть и не забыть. Слишком сильные отпечатки. Хотя этого не хотела ни я, ни он. – сглатывает, кидает взгляд внутрь, в сторону гостиной, которая проглядывается с террасы. – Я знаю, что у него не было выбора, как и у меня. Она моргает смотрит на неё долго, а после на небо.

***

Коллеи смотрит на него, видит чужую безмятежность, только вот в глубине где-то затаилась знакомая печаль, которая не смывается, сколько бы времени ни прошло. Этого не понимают ни Сайно, ни Наставник, хотя пытаются, рвутся залатать, исцелить, прогнать тьму и кошмары. Любят и оберегают. Сэр Кэйа протягивает толстое письмо и пару коробочек, почерк такой же энергичный и яркий, как сама Эмбер, буквы разной величины и цветов, слегка косят вниз и вверх. Словно зайчик прыгал и писал. Не меняется, солнце как есть. Для сэра Кэйи тоже есть солнце? Она не злится, возможно боится, помнит насмешки и холодную решимость. Помнит свое отчаяние и крики невинных. Как темная материя сжимала тонкое горло. Подарки греют сердце. – Рад что все в порядке. – эти слова тоже греют, не так как Эмбер, но тоже что-то есть важное. Может, у них есть шанс выйти из плена обстоятельств, как тогда?