Нерв

Закупившись продуктами и несколькими банками пива для брата, Тэхён расплатился за такси, оставив последние деньги пару монет и одну купюру в карман пальто, он почувствовал, как все вокруг снова становится чуждым и холодным. Он давно не был в квартире брата. Юнги жил в нижней части города, подальше от горных неровностей, в квартире, который казался более серым и неприметным. Окно на кухне было открыто, и холодный воздух уже проникал в квартиру, укутывая своей ледяной хваткой. Тэхён ругался на природу, словно она была виновна в том, что зима в этом году оказалась долгой и беспощадной, не давая покоя. Поэтому спешно закрыл окна, и проверил остальные открыты ли они тоже. Обведя взглядом квартиру, Тэхён заметил, что на диване лежал старший брат, свернувшийся клубком, как маленький кот. Его лицо было таким уязвимым, беззащитным, а в его позе была какая-то попытка спрятаться. — Юнги. На его зов старший брат не отозвался. Он даже не шевельнулся, как будто не слышал его, поглощенный своим сном. — Эй, хён. — Что-о? – сонно проворчав, старший брат перевернулся на другой бок, будто не в силах сразу оторваться от сна. Он скрестил руки на груди и подтянул ноги, словно пытаясь создать себе защиту от всего, что происходило вокруг. — Я принес тебе покушать, разогрей если проголодаешься. Старший брат что-то согласно пробормотал, не открывая глаз, и снова погрузился в тишину. Его голос был низким и заглушенным. Тэхён снял пальто, не обращая внимания на то, куда оно упало, и решил, что стоит немного освежиться. После душа вытер лицо, оставив полотенце висеть на двери, чтобы оно высохло, и вернулся обратно в комнату, ощущая холодный воздух на мокрых волосах. Накинув обратно пальто, омега обвил шарфом брата свои волосы, которые так и не успели полностью высохнуть, пытаясь прикрыть эту неудобную прохладу. Шарф был таким большим и тёплым, что, казалось, в нём есть что-то из его присутствия — надежность, привычное тепло брата, который был все еще пропитан его запахом. — Тэхён. Юнги позвал. Его голос был тяжелым, усталым, словно каждое слово давалось ему с трудом. Он приподнял голову и посмотрел на младшего, а в его взгляде было заметно что-то слабое, виноватое. — Что? – одними губами спросил Тэхён. — Прости, что я сегодня не в состоянии тебя защищать. Тэхён нервно сжал руки. Ему было жаль брата. Старший всегда был рядом и поддерживал его в самых разных ситуациях. Юнги оставил родной Тэгу, покинул отцовский дом и переехал в небольшой городок у подножья суровой горы, где почти всегда шел снег, лишь бы быть ближе к младшему, чтобы оберегать его от всех возможных бед. Он работал на нелюбимой работе, каждый день вынужденный бороться с серыми буднями, и не всегда мог грамотно планировать свои визиты к отцу, который жил в другом городе. Но несмотря на его ворчание и вечное недовольство, было видно, как сильно он старался. В его жестах, в его словах, в каждом его поступке чувствовалась забота, как будто вся его жизнь была посвящена тому, чтобы Тэхёну было легче. И Тэхён понимал, что его состояние — результат всех тех лет, что он прошел, с его трудными решениями и непростыми жертвами. Юнги был человеком, который, несмотря на все свои недовольства и слабости, всегда оставался заботливым и преданным. И все, что он пережил, оправдывало его усталость, его молчание, его немые упреки. Он заслуживал лучшего, но в его глазах всегда было что-то, что заставляло Тэхёна чувствовать себя в долгу перед ним. И это было отвратительное чувство, и из сердца вышло лишь утешение, но правдивое: — Ничего страшного, значит завтра получится. Отоспись. Дорога до торгового центра не заняла много времени. Сложнее всего было угадать, где именно встретиться с Ким Сокджином. Он не указал конкретное место в сообщении. Означало ли это, что Сокджин найдет его сам, или Тэхёну придется искать его в толпе? Тэхён бродил по первому этажу, прислушиваясь к шуму людей и вглядываясь в их лица. Остановившись в самом видном месте, он смотрел вокруг, пытаясь заметить знакомое лицо среди множества прохожих. — Детектив. Сокджин приближался к нему плавной походкой, прижимая к груди свернутую куртку, затем вытащил одну руку и дружелюбно протянул ее для рукопожатия. Он выглядел немного здоровее, чем во время их последней встречи на вилле. Но его лицо все еще болезненно бледно, а кожа под глазами стала темнее. И начал обращаться формально. Он также так странно посмотрел на Тэхёна, совсем как в тот момент, когда они впервые встретились, когда упомянул что-то о его природном запахе. — Честно говоря, у меня не так много времени, – сказал он вместо того, что могло объяснить его красноречивый взгляд, — я соврал господину Ли Юнбину и пришел сюда под ложным предлогом, просто чтобы увидеться с вами. У меня есть кое-что очень важное, и мне нужно, чтобы вы послушали меня и выполнили мою просьбу. — Какую просьбу? — Давайте пройдем куда-нибудь еще, – Сокджин нервно огляделся, как будто его охватила паранойя. — Я не могу оставаться один в нейтральном месте. — Хорошо, идемте, – Тэхён согласился с его желанием, решив, что задаст вопросы позже. Было странно осознавать, что Ли Юнбин оказал на Сокджина огромное влияние, что тот избегал прохожих и выбрал место, где было слишком людно, чтобы быть уверенным. Возможно, во всем этом было объяснение, но в этот момент было сложно найти логическую связь. Всё казалось таким нелепым, даже странным. Почему Сокджин сделал такой выбор? Что его обедняет со сказочником? Чем вообще занимается Ли? Ким Намджун буквально сходил с ума от неопределенности. Он не знал, что сделать, чтобы заманить Сокджина на встречу, чтобы, наконец, выяснить причину его странного ухода. Это мучило его как супруга, а Тэхёна – как неразгаданная тайна. Его волновало лишь прогресс расследования, и ничего более. И каждый инцидент только сбивал его с толку все больше и больше, оставляя чувство беспомощности. — Итак, о чем вы хотели поговорить? – спросил Тэхён, пытаясь держать спокойствие из-за своих недавних мыслей. Они сели за маленький столик прямо в вестибюле, рядом с каким-то заведением быстрого питания на первом этаже торгового центра. Вокруг царил шум: слаженный гул голосов посетителей и приходящих мимо людей, звуки приготовления пищи, какие-то музыкальные штуки для развлечения в дальней стороне. Свет был ярким и резким, он отбивался от стеклянных витрин и отражался в полированном мраморе. Воздух был наполнен запахом картофеля фри и горячих бургеров, что создавало странную, почти неуместную атмосферу для важного разговора. Сокджин посмотрел на него с необычайной серьезностью, словно обладал способностью читать чужие мысли, и, не растягивая время, сказал: — Откажитесь от расследования. Его слова прозвучали так внезапно и резко, что Тэхён застыл в изумлении. Он не знал, что думать. Внутри всё замерло. О чем Сокджин молчал все это время и что заставило его произнести эти слова с такой уверенностью? — В каком смысле? – наконец, спросил Тэхён, пытаясь уловить хоть какое-то объяснение в этом странном повороте событий. — Прекратите расследовать дело Намджуна, детектив, – повторил Сокджин, его взгляд становился всё более настойчивым. — Он не тот, кому нужно помогать. И это дело не стоит вашего времени. Я уже в курсе что случилось с Хинсоном, поэтому мне пришлось пойти на такую авантюру. Сокджин откинулся спиной к стулу, ноги скрещены и перекинуты друг через друга, а руки плотно скрещены на груди, как будто создавая невидимую преграду между собой и всем вокруг. Лицо его было непроницаемым, ничего не выражавшим, как будто скрытым за невидимой маской, которую было трудно снять. В его глазах можно было разглядеть лишь тень мысли, и за этим взглядом скрывалось нечто важное, что он не хотел показывать. — Вопрос в том, как много вы знаете, – Тэхён низко опустил брови вниз, прожигая его взглядом. Он не мог понять, что за тайна скрыта за этими словами. — Думаю, достаточно. — Вы знаете, кто причастен к убийству Бёна? – поставив локти на стол, он положил подбородок на скрещенные руки и внимательно посмотрел на Сокджина. Его поза была непринужденной, но в этом не было расслабленности – наоборот, в ней чувствовалась напряженность. — Нет. — Тогда к чему такие требования? — Как я и ожидал, вы не откажетесь от расследования, пока не докопаетесь до всей правды. Вот в чем ваша суть, детектив. Ладно, – Сокджин выпрямился и скопировал действия Тэхёна, опершись локтями о стол и приблизившись к нему. — Поскольку Намджун всё еще ваш клиент, придется начать с него. Наверняка, он поделился с вами информацией о моей судьбе. И, наверняка, вас мучает множество вопросов. Услышав это, Тэхён почувствовал, как внутри все сжалось. Он перестал недовольно хмуриться и неловко прочистил горло, пытаясь отогнать внезапную волну беспокойства. Он знал, что этот момент не требовал ответа. Всё было достаточно ясно. — Нелегко было жить в качестве супруга крупного бизнесмена, поверьте. Постоянная ревность, недоверие, контроль, его безграничное чувство превосходства. И он правда не тот, за кого себя выдает на самом деле. На вашем месте я бы не стал сотрудничать с ним. Знаете почему? – спросил Сокджин, его голос стал чуть тише, а интонация – более тяжелой. Он смотрел на Тэхёна не просто как собеседник, а как человек, который ожидал, что детектив сам догадается, что скрывается за этим вопросом. В его голосе не было ни торопливости, ни напряжения, только уверенность, которая заставляла задуматься, что он определённо знает нечто важное, что предстоит понять. — Потому что никто так не хочет встретить свой конец, как Хинсон. Все, что ему пришлось вынести из дома – это документы о разводе, которые Намджун должен был подписать. И я действительно не знаю, кто вставил ему палки в колеса, когда он направлялся ко мне. — Ваше последнее слово звучит так, будто у вас есть подозрение, что это может быть господин Ким Намджун. — Учтите, что вы не адвокат Намджуна, детектив, а лишь нейтральная сторона, – Сокджин отреагировал на атаку быстро. — Ваша работа – собирать информации, а мне в свою очередь скрывать нечего. Для начала отвечу на вопрос, который застрял у вас в голове. Откуда я узнал про смерть Хинсона. Бинго. Этот человек был очень проницательным. Он просто с легкостью читал Тэхёна как открытую, дешевую книгу с плоским сюжетом, которую можно было бы легко забыть на лавочке в безлюдном месте. В его взгляде было что-то такое, что заставляло чувствовать себя беззащитным, словно он видел детектива насквозь. — Намджун долго не молчал. Говорил, что произошло кое-что ужасное, а потом эту новость. Правда, нес какой-то бред. — Бред? Момент, похожий на какое-то дежавю. — Да, что-то о том, что Хинсон был убит людьми, которые предположительно удерживали меня силой, и что у меня есть шанс вернуться к нему. Придурок, – Сокджин раздраженно закатил глаза. — Я уже объяснил, почему я нахожусь под защитой Ли Юнбина. Он является сторонником движения за равноправие омег и очень влиятельный человек. И я могу сказать, что он оберегает меня от Намджуна, пока я не получу официальный развод. И у меня есть только одна возможная версия произошедшего. Возможно, Намджун узнал, что Хинсон предал его, работал на меня, забрал документ из дома по моему поручению. Но я вам сразу скажу, Хинсон не брал его деньги из сейфа, а просто жалкий клочок бумаги для меня. — Но, судя по записям камер видеонаблюдения в его доме, он его не покидал. Сокджин флегматично пожал плечами: — Он мог просто обвести вокруг пальца. — То есть вы все же подтверждаете, что подозреваете своего мужа? – Тэхён не отставал от своей гипотезы. — А кого еще? – Сокджин не смог сдержать удивлённого возгласа. — Если это он, – а затем его голос внезапно снизился, — а я действительно надеюсь, что это он. Противном случае... я все еще официально не разведен. — Почему вы так настроены против своего супруга? – Тэхён хотел понять какие страшные тайны лежали на дне айсберга. Сокджин замолчал и медленно опустил глаза, как будто в них можно было прочесть нечто большее, чем простое молчание. Взгляд был прикован к своим рукам, скрещенным на поверхности стола. Его пальцы неосознанно теребили друг друга, а на коже, покрытой мелкими шрамами от порезов, отражался яркий свет прожекторов центра. Тэхён почувствовал, как напряжение в воздухе увеличилось. Сокджин нервно дернул уголком губ, прижал одну руку к шее и медленно натянул вязаную теплую кофту, обнажая ключицы. — Намджун не оправдывал того, чтобы быть моим мужем. Всё это, – его пальцы прошлись по коже шеи, по шрамам от операции, — его рук дело. Меня никто никогда не похищал. Его слова подействовали на потрясенного Тэхёна, как ледяная вода, мгновенно ошеломив. Он в шоке уставился на шрамы, оставшиеся на его ключицах и шее – следы, которые стали молчаливыми свидетелями всего, через что ему пришлось пройти. Эти заметные шрамы, казалось, были частью его тела, как неизгладимые отпечатки прошлого, которые не поддаются забвению. Тэхён не мог представить, что стояло за каждым из них, и чувствовал, что ему становится трудно дышать от осознания того, что его собственные мучения могли быть намного хуже по сравнению с тем, через что прошел Сокджин. Внутри все стало тяжелым и холодным, как будто он внезапно попал в пустое, безжизненное место, где не было места эмоциям или реакциям. В голосе Сокджина не было ни гнева, ни раздражения, только ледяная отстраненность, которая заставляла детектива чувствовать себя уязвимым. Сокджин чувствовал только тоску, просачивающуюся сквозь него изнутри, словно холодный туман, окутывающий его. В его глазах был тяжелый, невидимый груз сожаления, от которого он не мог избавиться. Ему было жаль себя, свою любовь, которая так и не смогла осуществить его надежды и мечты. Он сожалел, что чувства, которые он получал, оказались не такими сильными, как он думал. Он не знал, что счастливого конца не будет. И теперь он понял, что то, что он потерял, было не по его вине. Кроме того, это прошлое больше не имеет смысла. — Я так долго терпел его. Вот я дурак, – на его губах появилась печальная усмешка, затем он поднял на него глаза. — Я сильно шокировал вас? По вашим глазам видно, что вы уже поставили себя на мое место. Это чувство вам очень знакомо. — Прекратите меня читать, – Тэхён нахмурился и, чтобы изобразить хоть какое-то отвлекающее действие, отстранился от него и выпрямился на стуле. — Это не я вас читаю, детектив, это вы со мной разговариваете, не подозревая об этом. В любом случае, я сказал вам всё, что хотел, – его голос звучал тяжело, с оттенком усталости. — Остальное – ваше решение. Выполните мою просьбу или нет. У меня не так много времени, – добавил он с легким, почти неуловимым волнением, которое было скрыто за его спокойствием, когда долго смотрел на свои наручные часы. Он подсчитывал в уме, сколько у него осталось времени, чтобы осуществить цель своего фальшивого визита в торговый центр. Затем он встал со своего места, резко схватил свою куртку со спинки стула, и это движение привлекло потерянный взгляд Тэхёна, словно вырвав его из задумчивости. Сокджин замер на мгновение и посмотрел на детектива таким тяжелым взглядом, что казалось, будто он пытается вложить в этот взгляд всю свою волю. В его глазах читалось молчаливое ожидание, как будто он надеялся, что Тэхён все обдумает рационально, что здравый смысл возобладает, что он не станет рисковать и сделает то, о чем просил. В этом взгляде было нечто большее, чем просто просьба – он знал, что выбор за Тэхёном, но надеялся, что он примет правильное решение. — До скорой встречи, детектив, – сказал Сокджин напоследок и, не оборачиваясь, направился в неизвестном направлении, после чего скрылся за толпой людей. Тэхён был в растерянности, как будто весь мир перевернулся с ног на голову. На него внезапно обрушилось столько информации, что у него едва хватило времени собраться с мыслями. Словно все те недостающие пазлы, которые так долго отсутствовали в ходе расследования, теперь вывалились на стол. Теперь, когда он мог видеть половину картину, фрагменты дела начали выстраиваться в нечто целое, в какую-то мрачную картину, которая становилась почти осязаемой. Чем яснее становилась развязка, тем ближе был финал. Сокджин хорошо отозвался о Ли Юнбине. Возможно, сказочник был для него надежным человеком, которому он мог доверять. Но Ким Намджун оказался настоящим волком в овечьей шкуре, но может ли Тэхён сразу поверить словам Сокджина, ведь он не предоставил никаких веских доказательств ни одному из своих заявлений. Но омеги в этом мире были очень горды, и для них не было места для слабости или откровений. Они не могут позволить себе уязвимость, ведь суть его существования заключалась в том, чтобы быть недоступным, чтобы не раскрывать свои чувства или переживания. Тем более, перед незнакомцами. Чтобы сложить все пазлы воедино и хорошенько обдумать слова Сокджина в тишине, Тэхён решил вернуться в офис. Потому что в торговом центре было невероятно шумно. Обрывки разговоров, звуки шагов, эхом отражавшиеся от стеклянных витрин – всё это сливалось в невыносимую какофонию, создавая ощущение постоянного давления. Люди, сидевшие ближе к его столу, начали смотреть на него странными взглядами, скользя глазами с недоумением и даже со страхом. Он сидел, бледный, словно соскальзывая с границы здравого смысла, и дергался, как осуждённый, ожидающий неизбежной казни. Его движения были резкими, как будто он пытался освободиться от невидимой петли, что сжимала его сознание. В его глазах мелькала неуверенность и отчаяние, как у человека, запутавшегося в электрическом проводе, стремящегося найти выход, но осознающего, что все пути ведут в тупик. Тэхён сразу же покинул торговый центр и оказался на свежем воздухе. Вдохнув, он почувствовал, как воздух проникает в его легкие, принося облегчение, но его разум не успокаивался, и мысли продолжали порхать, как неуловимые бабочки. И чтобы мысли его не разбегались, он поспешил поймать такси до офиса. Но как только он сделал шаг, то услышал свое имя — кто-то окликнул его.