Нерв

— Ким Тэхён, не так ли? Позади него стоял смутно знакомый молодой человек, одетый во все черное, словно растворившийся в ночной тени. Его взгляд был решительным, не оставляющим места для сомнений. Естественно, он знал, кто такой Тэхён. Но вопрос, который он задал, был лишен всякого интереса, как будто он просто хотел выбить омегу из колеи и заставить его поволноваться. Это звучало как психологический трюк, ловушка, в которую Тэхён, возможно, уже попал. Потому что перед ним стоял Хосок, приятель Чонгука, с которым он работает в автомастерской. И, как и при их первой встрече, Хосок выглядел отстраненным. Его глаза, хотя и смотрели прямо на омегу, не выражали ни интереса, ни эмоций, а лицо было замкнутым, как будто за ним была какая-то непроницаемая стена. В его присутствии все казалось немного более напряженным. Все в нем, от того, как он держался, до того, как он стоял, настраивало его на что-то опасное. — Это я. В чем дело? — Нужно поговорить. Он заявил о своих намерениях спокойно, без малейших колебаний, как будто это было чем-то очевидным и неизбежным для Тэхёна. Он указал пальцем на темную машину, припаркованную у торгового центра, в металлическом блеске которой тускло отражались прожекторы большого здания. Это был намёк, понятный без слов – разговор будет происходить на нейтральной территории, на открытом пространстве, в присутствии множества случайных прохожих. Омега огляделся, нервно поправив воротник пальто, чувствуя, дышать стало трудно. На улице было достаточно людей, но все они казались слишком отстранёнными, их шаги равнодушны, и никто не обратит внимания на происходящее, если дело не дойдёт до настоящей драмы. Насколько же он сейчас был уязвим, с его слабой осанкой и слегка покачивающейся походкой. Он тяжело вдохнул, осознавая, что ему придётся подчиниться. Взгляд на Хосока был полон сомнений и даже страха, но, несмотря на это, омега с усилием шагнул вперёд, ощущая, как его ноги становятся ватными. Чего тот от него хочет? Какой цели он преследует? Ответа не было, и это беспокойство становилось всё сильнее с каждым шагом. Хосок открыл для него дверцу переднего сиденья и, не говоря ни слова, терпеливо ждал, пока омега послушно сядет. В его молчании было что-то тревожащее, как будто он знал, что Тэхён поступит именно так, как он ожидал. Как только тот послушно уселся, как статуя, прижимая руки к себе, дверца с глухим стуком захлопнулась. Хосок обошел машину спереди и через мгновение сел за руль. Тэхён замер, не зная, как себя вести, и начал внимательно осматривать машину быстрыми движениями глаз, пытаясь оценить ситуацию, в которой он внезапно оказался. Вся обстановка казалась чужой и в чем-то угрожающей. Хосок пристально смотрел вперед, он сильнее сжал руками руль, затем холодно выдал: — Я не буду тянуть и скажу тебе прямо. Держись подальше от Чонгука. Ты ему мешаешь. Тэхён бросил ему мгновенный, ошеломлённый взгляд. Что Хосок вообще имеет в виду? В голове словно пелена, не дающая собраться мыслям. Слова альфы были как гром среди ясного неба, не укладывающиеся в голове, вызывая странное чувство растерянности. — Что, простите? — Я знаю, что он очень привязан к тебе и упорно не хочет с тобой расставаться. Но из-за тебя он был наказан начальством и на целую неделю заперт в рабочей комнате. Его телефон был изъят в это время. — Почему вы рассказываете это мне? — Потому что Чонгук ошибся, – Хосок резко повернул голову в его сторону и повысил голос, как будто хотел очень осторожно достучаться до него во благо себя. — Это целиком и полностью его вина, – его слова вырвались с таким тяжёлым тембром, что они словно повисли в воздухе, наполняя пространство угрожающим подтекстом. — Я очень уважаю его и дорожу им, потому что он мой друг, – сказал он тяжелым голосом, с отчетливым ударением на каждом слове. — И именно поэтому я предлагаю тебе по-хорошему оставить его в покое, иначе, – он немного замолчал, давая паузу, а затем слегка опустил голову, поднимая глаза снизу вверх, взгляд его был твёрдым, даже угрожающим, — я мог бы использовать другие, более подходящие варианты. В его манере не было ни намёка на шутки, только холодная решимость. Всё в нём говорило, что за этими словами может последовать нечто гораздо более серьёзное, и, похоже, он не сомневался, что способен пойти на любые меры ради защиты того, что ему важно. Жестокость, прозвучавший в его голосе, мгновенно пронзил омегу, словно острое, невидимое лезвие. Тэхён затаил дыхание, как будто это могло немного ослабить напряжение, повисшее в воздухе, и не мог пошевелиться. Все его тело словно налилось свинцом, а мысли затуманились, став вязкими и невнятными. Он с трудом оторвал взгляд от его тёмных, жестоких глаз, в которых не было ни малейшего намёка на шутку. Чтобы как-то уменьшить накопившийся стресс, лишающий способности говорить, он начал нервно теребить пуговицу на своем пальто. Теперь Тэхён понял, почему Чонгук вчера вел себя так странно и отказался встречаться. Всё это было связано с требованием Хосока. По поводу его слов о том, что тот совершил ошибку из-за него. Но что стояло за всей этой неразберихой? Чего пытался добиться Хосок, предлагая только один единственный, очевидный и, казалось бы, неизбежный вариант? Его ожидание, его настоятельное требование, не терпящее промедлений, повисло в воздухе. Взгляд Тэхёна уперся на ключе, торчащем из замка зажигания с логотипом BMW, и он внезапно понял, что этот жестокий момент был частью чего-то гораздо более сложного, чем он мог себе представить. — Надеюсь, я ясно выразился, и мы поняли друг друга, – Хосок смотрел вперед, куда-то в толпу людей. — А теперь выйди, мне надо ехать, – поджав губы, он повернул ключ в замке зажигания, и машина отозвалась глухим рычанием мотора. В воздухе повисло ощущение, что с этим рычанием начинается нечто важное, неизбежное, что заставляет сердце биться быстрее, а в голове начинают проноситься мысли о том, что уже невозможно будет вернуться назад. Дрожащими руками Тэхён не заметил, как с треском оторвал пуговицу от своего пальто, не в силах остановиться. Маленькая деталь, но она, казалось, отражала всю тревогу, охватившую его изнутри. Это было так, словно реальность дала трещину, и его рывком вернули к ней. Пальцы не слушались, и омега почувствовал, как на лбу выступил холодный пот, а мысли зависли над его головой, как облачка, не давая ему ясности. Пальто вдруг стало слишком тесным, пуговица выскользнула у него из пальцев и упала на пол, отчего у него возникло ощущение, что он теряет контроль не только над ситуацией в целом, но и над собой. Когда он вышел из машины, то с трудом заставил себя посмотреть вслед удаляющейся машине. Если это не жестокий обман разума, то ему определенно ничего не мерещится. Определенно, это был BMW E39, который долгое время забавлялся с ним, а затем толкнул его во мрак. Однако машина Хосока отличалась от той, которую он помнил, слегка тусклым оттенком, близким к цвету черного трюфеля. Передний бампер был цел, что было удивительно, потому что восстановить его после аварии за такое короткое время было бы практически невозможно. Но еще более странным было присутствие номерного знака – 753 LYB. Это точно не 808 VXI. Тревога не отпускала, наоборот, она с каждым моментом становилась всё более гнетущей, охватывая с головой. Разум заполнился густым мраком неопределенности, в котором не было ни тени ясности. Мысли хаотично метались, не находя покоя, и странное ощущение не покидало. Всё было связано с этим Хосоком. Он как-то был связан со смертью бизнесмена, с преследованием, с тем странным происшествием, которое произошло с Ёнджуном. Но что-то в этом не сходилось – машина была другой. Как это могло быть? Значит ли это, что за всем этим стоит кто-то, кто связан с ним? Тот, кого Тэхён едва знал, чье присутствие в его жизни оставило неизгладимый след. Разум был затуманен, сердце тяжело колотилось, как будто бы я находился в эпицентре бурного урагана, где невозможно было найти твердой почвы под ногами. Всё это не было случайным, всё это вело к одному – к раскрытию того, что скрыто во тьме, к разгадке этого странного и пугающего лабиринта, в который он вступил. Днем позже, когда Тэхён нервно расхаживал по маленькой офисной комнате хаотичными быстрыми движениями, на его телефон пришло сообщение, и звук уведомления отвлек его от размышлений. Он дёрнулся, сердце от неожиданности словно уменьшалось и упало в желудок. С дерганным копошением, он резко достал телефон из кармана, чуть не уронив его, и с жадностью посмотрел на экран. Наконец-то ему написал ему «Мышонок». В содержании было одно слово: Тагын-ро, 16.

*******

Мягкие снежинки кружили по воздуху, нежно падая на землю в незнакомой местности, среди безлюдного поля. Окрестности были дикими, пустынными, и лишь слабый ветер тревожил их тишину. Тэхён ощущал, как холод проникает в его тело, но ещё сильнее ощущалась тревога, которая сжимала грудь. В кругу знакомых был только один человек, который был в курсе дела и которому можно было доверять. Он открыл историю звонков, быстро прокрутив список до последнего номера, который недавно отправил ему сообщение. Шли короткие гудки, и, наконец, звонок был принят. — Господин Ким, пообещайте мне, что, если я не вернусь в течение трёх часов, вы позвоните по номеру, который я вам отправил, чтобы отследить моё местоположение, а затем, пожалуйста, сообщите об этом в полицию, – его голос был напряжённым, но твёрдым, несмотря на холод, который пронизывал каждую клеточку его тела. — Что? Не понимаю, детектив... – озадаченно произнёс Сокджин. — Вы должны пообещать, – упрямо повторил Тэхён, не давая ему выбора. Он знал, что времени у него не так много. — Ладно, но где вы? – спросил Сокджин, его голос всё ещё оставался насторожённым. — Кажется, я их нашёл, – пробормотал Тэхён, оглядывая снежные просторы. Страх сжался в его груди, но он постарался скрыть его, насколько это возможно. Он медленно убрал телефон от уха, его пальцы ощущали холодное стекло устройства. Ким продолжал что-то бубнить за линией, но Тэхён уже не слышал его слов. Разговор был завершён, и перед ним вновь возникла пустота, как снежная пустошь, в которую он попал, и в которой теперь стоял, не зная, что делать дальше. Он осторожно подошел поближе, шаги поглощались мягким снежным покрывалом, почти не оставляя следов на замерзшей земле. На Тагын-ро, 16 стоял небольшой одноэтажный жилой дом с серым шифером. Его бежевые стены обветшали, но все равно сохраняли какой-то тоскливый уют. Деревянный фронтон был покрашен в дешевую изумрудную краску, которая давно утратила яркость и теперь напоминала отцветшую траву. Двор был покрыт тонким слоем снега, занесенного сильным горным ветром. Знакомая машина с номерным знаком «753 LYB», похоже, была здесь со вчерашнего дня и уже поглощена горным снегом. Припаркована она была прямо возле двух голых деревьев, их изломанные ветви, кажется, терялись в тусклом свете. Не так далеко от 753, в самом центре двора, стоял чёрный BMW E39 с номером «808 XVI». Свежие следы шин, ещё не затянутые снегом, говорили о том, что машина прибыла сюда совсем недавно. Двигатель продолжал гудеть, словно водитель отлучился всего на несколько минут, оставив свою машину, поглощённую холодом и тишиной. Передний бампер был помят, словно автомобиль столкнулся с каким-то препятствием, оставив следы повреждений на хромированном металлическом покрытии. Его «ангельские» фары быстро мигали – сначала одна, потом другая, оба мигая по два раза, а затем по три. Эти мигающие огоньки, неестественно тусклые и беспомощные, придавали машине странный вид. И в тот миг, когда дрожащие фары сверкали сквозь снежную пелену, BMW больше не выглядел угрожающим и властным, как в момент своего первого появления. Скорее, выглядел раненным. Вокруг царил такой холод, что воздух казался твердым, казалось, он пронизывал не только кожу, но и саму душу. Поглощенные снегом машины и безликие деревья выглядели как тени, закованные в ледяную тишину, где каждое движение, даже малейшее, оборачивалось ощущением невыразимого страха и надвигающейся опасности. Тэхён с трудом сглотнул, и ему показалось, что он только что проглотил собственное сердце. Оно застряло в горле, бьющееся в сумасшедшем ритме, как будто пыталось вырваться наружу. Это ощущение было настолько реальным, что омега почувствовал, как оно сдавливает грудную клетку, заставляя воздух становиться тяжелым. Ноги стали ватными, непослушными, будто они утратили всякую связь с телом. Тэхён пытался сделать шаг, но они будто бы утопали в грязи под ногами, каждый шаг давая отпечаток сомнения и страха. Тело начало дрожать, не по собственной воле, а в ответ на невидимую угрозу, что висела в воздухе. Предвкушение чего-то неизбежного заполнило, как холодная волна, заставляя каждый нерв натягиваться до предела. Тэхён чувствовал, как напряжение растет, и, несмотря на все усилия, не мог отогнать этот пронзающий страх. Ветер обдувал лицо, но не мог утешить. Он только напоминал о том, что всё вокруг, что всё, что находится здесь, чуждо и опасное. Мелкие, редкие хлопья снега кружились в беспорядочном танце, едва касаясь земли, прежде чем их уносил ветер. Они слегка отклонялись в сторону, а затем медленно опускались на землю, скрывая следы и создавая бесконечное белое пространство. Этот город не был хорош для жизни. Единственной причиной, по которой люди его ненавидели и спешили уехать, был этот пронизывающий, жестокий горный холод. Гора Собэксан, величественно раскинувшаяся в восточно-северной части Корейского полуострова, стояла как молчаливый страж, не обращая внимания на тех, кто жил у её подножия. Её вершины терялись в облаках, а массивные скалы, поглощённые снегом, казались древними и неподвижными, как сама природа этого края. Они хранили в себе тайны веков и молчаливо наблюдали за тем, как меняются поколения. В этих окрестностях зима была долгой, её холод мог проникать в самую душу, а лето, наконец, становилось долгожданным, как краткий миг тепла в нескончаемой зимней пустоте. Жители привыкали к суровости этого места, но только самые стойкие могли чувствовать здесь хоть какую-то принадлежность, забывая о том, что этот холод будет глотать их дни до самого конца. Из-за резкого перепада температур грязь на грунтовой, неровной дороге за ночь успела замерзнуть, превратившись в твердую, хрупкую корку, покрытую лишь тонким слоем снега. При каждом шаге раздавался резкий потрескивающий звук. В этом пустом, негостеприимном уголке, вдали от города, буквально у подножия гор, даже снег не казался белым. Он был тусклым, грязным, покрытым слоем пыли и грязи Приближаясь всё ближе и ближе, недалеко от внутреннего двора, Тэхён заметил два кривых глиняных сарая, которые, казалось, вросли в землю. Они стояли рядом, соединенные между собой старым, почти развалившимся деревянным каркасом, а двери их были изогнутыми и прогнувшимися под тяжестью времени. На земле, возле одного из сараев, валялись ржавые куски железа, скрученные друг с другом в беспорядочном хаосе. Это напоминало заброшенный строительный мусор, случайно оставшийся в этом мертвом уголке. Они покоились там, покрытые инеем и снегом, словно частички чего-то забытого, разрушенного. Свет в самом доме горел только в одной из комнат, едва пробиваясь через заколоченные плёнкой окна, как слабый, холодный огонек в ночной тишине. Тэхён подошел к дому, осторожно ступая по замершей грязи на дороге, и поднял голову. На стене, прямо под крышей, висела маленькая тарелочная антенна, старая и изношенная, как и все здесь. Она была установлена чуть ниже фронтона, прямо на кирпичной стене. Под антенной был установлен счетчик электроэнергии, небрежно, как будто сделали жившие в этом доме люди. Он был расположен внутри  пластикового материала, по всей видимости от старой бутылки, обрезанной по краям, чтобы защитить от всех природных явлений. Над ним, висел тот самый козырек, тоже сделанный вручную из пластика. Козырек не был совершенен: он шатался и едва удерживался на месте, но, несмотря на свою хрупкость, он всё-таки выполнял свою роль, не давая дождю или снегу попадать прямо на счетчик. Однозначно, внутри дома находились те, которые причастны к смерти бизнесмена Бён Хинсона, тело которого до сих пор не найдено. Как бы то ни было, Тэхён догадывался, что там был ещё тот, кто преследовал его в течение нескольких дней. Он не отставал, следил за каждым моим шагом, как тень, не давая покоя. И вот, в конце концов, он допустил ошибку – перевернул внедорожник, думая, что Тэхён был за рулем. И этот случай, скорее всего, был только началом. Все указывало на то, что здесь, в этом месте, он найдет ответы. Пуговица, которую он оставил в машине Хосока, была не просто случайным предметом, а трекером отслеживания местоположения. «Мышонок» быстро выполнил его поручение и пробил все данные. Тэхён приехал сюда не случайно. Он стал жертвой собственной жажды мести, непонимания и отчаяния. Это место стало последней точкой в расследовании, в поисках правды, о которой никто не догадывался. Ему предстояло выяснить, кто именно лишил жизни его друга. Убийца, скрывающийся в этих стенах, прячущийся в тени, старательно не оставлял следов. Но Тэхён был уверен, что сможет докопаться до правды. И теперь, в этом холодном, забытом доме в горах, он чувствовал, что приближается к разгадке. Ёнджун вообще не был замешан в этом деле. Он был слишком молод, и о многом мечтал. Он умер из-за Тэхёна, вместо него. Это осознание отозвалось в его душе глухим, тяжелым эхом, заставив почувствовать всю тяжесть собственной вины. Тэхён крепко зажмурил глаза, пытаясь подавить бурю эмоций, которая вот-вот вырвется наружу. Отчаянные капли слез замерзли на длинных ресницах. Когда он поехал по этому адресу, им двигало только острое чувство вины, узнать правду, желание отомстить. Он не искал оправдания своим действиям, не пытался вернуть всё назад, потому что знал, что это невозможно. Не рассказывал никому, не обращался в полицию, потому что не доверял никому, даже этим людям, которые должны были бы помочь. Не упоминал, что за ним уже несколько раз следили. Они, как тени, всегда были где-то рядом, но Тэхён думал, что сможет справиться сам. Теперь он понял, что ошибался. У него не было защиты. Он припёрся сюда один, потому что это его расследование. И он не мог позволить, чтобы оно завершилось, пока не поймет, кто именно стоял за смертью друга. Это не даст ему покоя, пока он не докопается до правды. Он был уже слишком глубоко вовлечён в этот клубок, и каждый новый шаг мог стать фатальным. Вдруг до сознания проник родной запах, едва уловимый и знакомый, словно невидимая тень из прошлого. Он был настолько реален, что, казалось, к нему можно прикоснуться, но в то же время он был призрачным, как обонятельные галлюцинации, играющие с разумом. Это был аромат, который Тэхён знал до мельчайших нюансов, аромат того дня, когда все казалось простым и свободным. Затем из глубины дома раздался знакомый голос. Этот голос невозможно было спутать ни с чьим другим – он был резким и раздраженным, с тем холодным оттенком, который Тэхён успел почувствовать вчера. Тембр пробежал по нервам, как электрический импульс, вырывая из мыслей. — Да понял я! Зачем каждый раз повторять мой косяк? Секундой позже в поле зрения появился обозлённый обладатель этого аромата. Он вышел из дома, направляясь ко двору, развернулся за углом, и внезапно замер, когда увидел перед собой незваного гостя. Его лицо, исказившееся от гнева, с морщинами, глубоко впившимися в лоб, и нахмуренные брови, мгновенно разгладились, оставив на его лице выражение удивления, будто он не мог поверить в то, что видит. В его руке ключи от машины, которые он нервно и неосознанно крутил на большом пальце, пока не наткнулся на препятствие. Тэхён не отвел застывших глаз, внимательно следя за его движениями, и его внимание привлекло то, как болтался этот ключ Металлический, с логотипом BMW и брелоком в форме катаны. Чонгук опустил руку, в которой сжимал эти ключи. Это был не просто ключ. Он был как знак, как часть его жизни, словно маленькая деталь, рассказывающая о чём-то большем, чем казалось на первый взгляд. Время замедлилось, и всё вокруг стало казаться настолько зловещим, что Тэхён едва мог сдержать свой взгляд, который продолжал цепляться за эту вещь. Ответ, как оказалось, всегда был у него перед глазами, но он упорно его не видел. Температура словно упала на несколько градусов. В его душе возник голубоватый айсберг, огромный и опасный, с острым концом, который вонзился прямо в сердце. Холод проник в каждую клеточку тела, и он почувствовал, как мысли замедляются. Тэхён сжал кулаки, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то ясность, но в этот момент был только один вопрос, который он не мог игнорировать. Конечно же, почему он не додумался до этого раньше? Почему он был настолько ослеплен этой странной слабостью перед Чонгуком, что намеренно вычеркнул альфу из списка подозреваемых? Чонгук всегда был рядом, как тень, незаметно присутствующий в его жизни. Тэхён признал его своим, допустил его в свою жизнь и не заметил, как защищал его, проигнорировав все логичные выводы. Он всегда искал оправдания, отвергая очевидное, и, словно под гипнозом, позволил Чонгуку провести эту игру. Теперь всё стало ясно. Всё это время он был он. Он был тем, кто скрывался в тени, тем, кто управлял всеми этими событиями – погонями и убийством его друга, оставляя за собой несуществующие следы, которые Тэхён так долго не мог разгадать. И теперь, когда истина наконец обнажилась, она была настолько болезненной, что почти выворачивала душу наизнанку. Это был Чонгук. Тот, кто наблюдал за происходящим, но всегда оставался в стороне, чтобы не привлекать внимания. Но именно он тонко манипулировал всеми чувствами и действиями, создавая иллюзию, что Тэхён сам принимает решения, сам идёт на эти встречи и шаги. Он сделал так, что Тэхён поверил в свою самостоятельность, хотя на самом деле каждый его выбор был заранее подготовлен. Чонгук привязал его к себе, как марионетку, и теперь омега осознавал, что не может разорвать этих невидимых нитей, как бы он ни пытался. Все их встречи не были случайными. Они были тщательно спланированы, направлены именно туда, куда нужно было Чонгуку, чтобы в нужный момент он мог скрыться за маской невиновности и притвориться, что не имеет к происходящему никакого отношения. Каждый его шаг, каждое движение было частью сложного замысла, и Тэхён был пешкой в этой игре, не имея ни малейшего представления о том, насколько сильно он был связан с этим планом. Он был тем, кто по ночам преследовал его на машине, всегда оставляя за собой лишь пустоту и неуловимые следы, но при этом всегда знал, где Тэхён находился. Его присутствие было как холодный ветер, едва ощутимый, но неизбежно настигавший, как тень, которая всегда следовала за ним, даже когда Тэхён пытался её не замечать. Он не просто следил – он изучал. Он использовал Тэхёна, проникал в его жизнь, с каждым днем всё глубже вторгаясь в его личное пространство. Втёрся в доверие, заполнив его мысли и чувства, и стал тем, кто теперь управлял его реальностью. Он залез в самую душу омеги, и тот, не осознавая этого, позволил ему это. Он был тем, кто убил Ёнджуна, перепутав их. Убийца, скрывающийся за маской заботы и чувств, уже давно был рядом. Он присутствовал в каждой встрече, в каждом взгляде, в каждом жесте, и Тэхён не заметил этого, не увидел. Он позволил ему так близко подойти, доверился, думая, что это был просто случай, что его жизнь не была чем-то больше, чем она казалась. Чонгук создал эту путаницу, заманил в ловушку, а затем с холодной расчётливостью уничтожил того, кого Тэхён любил – близкого друга детства. И всё же, несмотря на всё, что произошло, эта любовь между ними была невозможной. Он не мог любить Чонгука, не мог позволить себе влюбиться в того, кто его манипулировал, кто стал причиной смерти того, кого он ценил больше всего. Любовь, за которой скрывалась такая боль и предательство, не могла быть чем-то настоящим. Она была лишь иллюзией, созданной для того, чтобы подчинить, чтобы лишить силы и свободы. — Тэхён, – голос Чонгука тихий, немного хрипловатый и боязливый. Такое ощущение, что он много чего хотел сказать, но не мог. Тэхён внутренне усмехнулся, но эта усмешка быстро сменилась на яростное разочарование, которое росло с каждой секундой. Он разозлился на себя еще больше. Расследование, которое должно было быть его приоритетом, моментально отошло на второй план. Весь его разум был поглощен ужасом и невыносимым чувством предательства. Это чувство охватило его с ног до головы, как ледяная вода, поглощая его, как если бы он утонул в озере с толстым слоем льда, из глубины которого он уже не выберется. Годы упреков и издевательства со стороны отца, который ненавидел его и всегда наказывал, и те же жестокие отношения с бывшим альфой словно были сравнимы с этим, что Тэхён чувствовал сейчас. Все те старые раны, что он когда-то успел хотя бы немного забыть, теперь открылись заново. Каждое из прошлых чувств – боль, страх, разочарование – все они собрались воедино и просто взорвались внутри его. И всё это произошло из-за Чонгука. Его манипуляции, его холодная расчетливость, его предательство превратили все это в кошмар, который Тэхён не мог ни понять, ни пережить. Он оказался в ловушке, и теперь не знал, как выбраться. Он мгновенно отпрянул, когда Чонгук потянулся к нему. Его сердце сжалось от страха и ярости, а внутри всё напряглось, готовое к сопротивлению. Альфа открыл рот, но снова не смог ничего сказать, как будто слова застряли у него в горле. Его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, и на мгновение в нём появилось нечто, похожее на осознание, как будто он почувствовал боль, которую омега скрывал за каждым жестом, каждым взглядом. — Ну чего ты застрял? – раздраженно спросил другой голос, собираясь выйти на крыльцо. Это был Хосок. Чонгук испуганно оглянулся через плечо, и в этот момент Тэхён не замедлил – он резко дернулся и, не думая о последствиях, побежал к воротам. В его голове не было ни раздумий, ни планов на будущее. Всё, что он хотел, это вырваться из этой ловушки, почувствовать хотя бы малую свободу. Ему было всё равно, заметит ли его Хосок, выдаст ли его Чонгук, погонятся ли за ним или откроют огонь. Он больше не мог оставаться в этом месте, не мог снова быть частью этой игры, которую Чонгук продолжал вести с ним. Единственное, что имело значение сейчас, – это убежать, вырваться из его цепких лап, даже если бы это значило столкнуться с неизвестностью. Поток колючего, ледяного воздуха ворвался в легкие, и Тэхён почувствовал, как он больно вонзается в грудную клетку, словно тысячами иголок. Ноги подкашивались, омега скользил по замерзшим лужам, в моменты теряя равновесие и пару раз едва не падая. Он перепрыгнул через проволоку ограждения, чувствуя, как она царапает по рукам, но останавливаясь, продолжал бежать вперёд по полю. Шаги глухо звучали по снегу, но не могли заглушить ощущения, что Тэхён всё ещё преследуем. Он ускорял шаг, чувствуя, как сердце бьется в груди всё быстрее. Заснеженное поле перед ним было пустым и безжизненным, но каждый метр, который преодолевал, казался важным, как последний шанс вырваться, сбежать, не оглядываясь. Внезапно он резко дернулся назад, и воротник под чьим-то давлением сильно сдавил ему горло, когда его схватили сзади. Со слабым криком он поскользнулся и упал на одно колено. Сердце замерло. Он зажмурился, схватил чужую руку и начал брыкаться, пытаясь освободиться. Однако альфа, стоявший позади него, одним резким движением поднял его на ноги и ослабил хватку. Вырвавшись из его рук, Тэхён высвободился и повернулся к нему лицом, бросив на него взгляд, полный ненависти. — Не смей двигаться! – предупредил он, выставив одну дрожащую руку вперед. — Тэхён, я знаю, что ты сейчас думаешь, – в голосе Чонгука читалась что-то вроде того, что он был готов к любому исходу. Он медленно поднял обе руки, выставив их в зоне видимости, как бы подтверждая, что не собирается причинять вред. Его движения были размеренными, без лишней спешки, но Тэхён не мог поверить в его слова. Всё внутри кричало, что нужно быть наготове. С каждой секундой всё становилось всё более напряжённым. Неважно, что Чонгук скажет ему сейчас, его слова больше не имеют значения. — Выслушай меня, пожалуйста, – брови Чонгука умоляюще сдвинулись, и он тяжело дышал. На нем черная водолазка, черные брюки и тяжелые ботинки, в которых он постоянно ходит. Костяшки его пальцев покраснели, словно от удара. Тэхён не ответил ему. Вместо этого он бросил быстрый взгляд через его плечо, чтобы оценить обстановку и выяснить, не приближается ли второй преступник. Не заметив никого, он сразу вернул свой взгляд к Чонгуку, чтобы тот не сделал ничего неожиданного. — Да, признаю. Это я следил за тобой всё это время. Я... – Чонгук осёкся и не знал, как формулировать свои слова. В это время Тэхён сделал короткий шаг назад, дёргал глаза в поисках чего-нибудь, что могло бы защитить его или отвлечь внимание Чонгука, чтобы выиграть время для побега. — Я специально подошёл к тебе в ту ночь, чтобы... чтобы... «... чтобы что»? Убить? Похитить? Нет, нет, нет. Нельзя его слушать. Надо бежать. Нужно убраться отсюда как можно скорее, избавиться от Чонгука, заткнуть ему рот, чтобы он не произносил таких слов, забыть его и никогда о нем не вспоминать. Ничего не хотелось слушать. Ничего не хотелось узнать. Ничего от Чонгука. Тэхён судорожно дышал, пытаясь скрыть своё напряжение. Взгляд случайно упал на толстое полено, лежавшее у ограждения. Он быстро отвёл глаза и затаил дыхание, надеясь, что Чонгук не заметил, как изменился его взгляд. Тело сжалось, чувствуя, как напряжение разливается по коже. Тэхён не знал, когда наступит тот самый момент для действия. Сможет ли он добраться до полена вовремя? Сможет ли ухватиться за него? Когда Чонгук шагнул вперёд, времени на раздумья уже не было. Тэхён рванул к ограждению, но поскользнулся на замерзшей неровности и упал на землю. Несмотря на это, в этом положении ему удалось схватить полено обеими руками. В последний момент он резко развернулся, и как только Чонгук рванул в его сторону, Тэхён без раздумий замахнулся. Этот момент был решающим. Удар пришёлся прямо в висок, и оглушённый альфа был отброшен в сторону. Он рухнул на землю лицом вниз, как безжизненная кукла. Всё случилось так быстро, что Тэхён едва успел осознать. Полено выскользнуло из его рук, пальцы были онемевшими, дрожали от напряжения и страха. Омега, с отчаянной надеждой, что не повредил его мозг или, не дай Бог, не убил Чонгука, прополз на четвереньках к нему и сел на колени рядом. Прижал пальцы к его шее, пытаясь почувствовать пульс. — Бьётся. О, Господи, бьётся. Боже, – Тэхён выдохся, и в груди стало настолько тяжело, что казалось, он задыхался. Обессиленный, омега упал на землю, едва удержавшись на ногах. Чонгук был жив, но потерял сознание. Не было ясно, сколько времени он пробудет в этом состоянии. Всё было потеряно. Расследование оказалось провалено. Тэхён попытался встать, но несколько раз потерял равновесие. Бросив последний взгляд на альфу, он перешагнул через толстую проволоку и побежал дальше по полю. Подальше от Чонгука. Подальше от всего этого.