be my heart(y)

Ты узнаешь Эйтини, как только увидишь его, да? Сонхва решает, стоит ли вообще приближаться к галеону. Он отгоняет от себя тревогу и продолжает свой путь к кораблю Хонджуна, приближаясь к группе буйных парней, которые, как он мог только предположить, были членами экипажа Кима. Сонхва останавливается всего в нескольких футах от корпуса корабля и не очень-то осторожно прислушивается к их разговору.       — И вот почему моё образование лучше твоего!       — Это забавно слышать от того, кто даже не знает, сколько будет шесть на восемь.       — Шестью восемь — сорок восемь, тупица. Один из членов экипажа, тот, что с чертами лица, странно похожими на кошачьи, и широкими плечами трагично задыхается и прикрывает рот рукой.       — Правильно же? — спрашивает другой, высокий, с острой переносицей и линией подбородка, с копной коротких пыльно-розовых волос. Мужчина с кошачьими чертами лица усмехается.       — Конечно, нет, шестью восемь будет сорок два. Придурок.       — Нет! Шесть умножить на восемь — сорок восемь! — высокий в замешательстве морщит лицо, затем опускает взгляд и начинает считать на пальцах. — Реально что ли?       — Правда? — переспрашивает другой.       — Если позволите, — Сонхва поднимает руку, — могу я ответить на этот вопрос? Я бухгалтер, поэтому считаю, что у меня с математикой хорошие отношения. Оба парня поворачиваются, чтобы выжидающе посмотреть прямо на Сонхва, почти по-детски зачарованно.       — Ну? Давай, не заставляй нас ждать! Сонхва старательно придаёт своему лицу невозмутимое выражение, затем произносит то, что, возможно, является самой тупой вещью, которую он когда-либо говорил.       — Пятьдесят шесть. Они отворачиваются и недоверчиво смотрят друг на друга.       — Мы оба неправы!       — Ага, а это значит, ты не можешь утверждать, что твоё образование лучше моего, Минги!       — Эй, это губит и тебя, и меня, Сан-и, так что не думай, что ты остался невредимым. Значит, Сан и Минги.       — Сан-и, Минги! — ещё один парень неторопливо присоединяется к ним и обнимает Сана за шею. — Это кто? Минги смотрит на Сонхва       — О, это… Простите, а Вы кто такой?       — Я Сонхва. Хонджун пригласил меня сюда. Парень, который до этого обнимал Сана, вскакивает и щёлкает пальцами.       — Так ты жених Хонджуна!       — Жених? — Он намекает, что мы с Хонджуном должны пожениться?       — Ну да, а разве нет? Сонхва поднимает руки и машет ими в отрицании.       — Нет. Хонджун только попросил меня навестить его. Ничего супружеского. Хотя мне бы хотелось, чтобы так оно и было.       — Да, Уён-и, ты не можешь просто предполагать, что любой, кого Хонджун-хён возьмёт на борт, будет его будущим мужем, — ругается Минги.       — Он когда-нибудь всю чёртову ночь сочинял стихи о ком-нибудь? — огрызается Уён в ответ. — Вы были свидетелем того, как влюбленный капитан без умолку болтал о том, как он нервничал из-за того, что незнакомец с «жемчужной кожей» и «глазами, в которых словно звёзды мерцают» придёт навестить нас на следующее утро. Он провёл вчерашнюю ночь без сна, подбирая крутые наряды, потому что его незнакомец «одевается слишком хорошо, чтобы я мог появиться и поприветствовать его в чём попало!» Уён прерывает свою тираду, чтобы оглянуться на Сонхва, в чьём мозгу сейчас происходило короткое замыкание с рекордной скоростью. Он сочинял стихи обо мне? Он что-то говорил про меня? Минги толкает Уёна локтём.       — Не думаю, что он знает, что хён по уши влюблен в него. Глаза Уёна расширяются, и он прикрывает рот рукой.       — О чёрт, ты не знал? Всё, что делает Сонхва, это качает головой в ответ, всё ещё не оправившись от внезапного откровения.       — Мне очень-очень жаль. Никогда бы не подумал, что наш капитан коротышка пригласит тебя к себе, но сначала не признается в своей вечной любви.       — Ещё раз назовешь меня коротышкой, и я так сильно переломаю тебе ноги, что ты будешь прикован к постели. Тогда посмотрим, кто из нас коротышка! Сонхва поднимает голову и видит Хонджуна, полусогнувшегося над перилами корабля и прижавшего ладони ко рту, чтобы его голос громко донёсся до них. Он стоит на цыпочках. Капитан замечает его и оживляется, глаза расширяются в радостном удивлении.       — Сонхва! — Хонджун сбегает по трапу, чтобы поприветствовать старшего. На нём простая, струящаяся белая рубашка, широкие чёрные брюки, украшенные поясом из синего и зеленого стеклянного бисера, и ботинки на каблуках. — Ты и вправду пришёл!       — Да, наверное, я предпочитаю вести учёт пиратов, а не торговцев. — Сонхва улыбается и заправляет чёлку за уши. Он изо всех сил старается не зацикливаться на том, что рубашка Хонджуна зашнурована не полностью, или на том факте, что Сонхва со своего роста может видеть, какие красивые и длинные ресницы у Хонджуна. Вы двое просто друзья. Даже эти парни настаивали на их отношениях. Но независимо от силы зарождающихся чувств Сонхва к капитану, ему приходилось постоянно напоминать себе, что они познакомились менее двадцати четырёх часов назад.       — Не подняться ли нам на палубу? — Хонджун берёт его за руку и тянет вверх по трапу на широкую палубу Эйтини. Подводит Сонхва к другому пирату, который выглядит таким высоким, что, кажется, он самый высокий из всех людей, которых Пак встречал в своей жизни. Боги, на его ногах несколько дней можно ходить без устали.       — Юнхо! Юнхо оборачивается, чтобы помахать Хонджуну.       — Капитан! Кто это?       — Сонхва. Я хотел показать ему корабль, — Хонджун выглядывает из-за перил корабля и хмурит брови. — На что ты там смотришь?       — На то, как спорят Сан-и и Минги. Что-то про умножение? Сонхва продолжает наклоняться вместе с Хонджуном и Юнхо и улавливает обрывок разговора.       — Эй, Уён-а, сколько будет шесть умножить на восемь?       — Сорок восемь? — Уён озадаченно смотрит на Минги. — Очевидно. Минги ухмыляется.       — А вот и неправильно. Пятьдесят шесть.       — Шестью восемь — сорок восемь, тупица.       — Нет, спроси у Сан-и, — настаивает Минги. — Шесть умножить на восемь — пятьдесят шесть. Уён качает головой и вздыхает.       — Тот, кто сказал тебе, что шесть на восемь пятьдесят шесть, либо согласен с твоей тупостью, либо просто издевается над тобой.       — Но Сонхва сказал, — Сан пристально смотрит на Сонхва, и выражение чистой паники на его лице вызывает у Сонхва приступ хриплого смеха, такого сильного, что слёзы текут по его лицу, и вскоре он сгибается пополам от боли на палубе. Сан оглядывается на Минги, у которого сейчас самое преданное выражение лица в мире.       — Я же говорил тебе, что шесть на восемь будет сорок восемь, тупой ты гад! — шипит Минги и хватает Сана за плечи, чтобы сильно встряхнуть его. Сан не двигается, на его лице застыл шок.       — Быть глупеньким нормально, Сан-и, — Уён запечатлевает долгий поцелуй в уголке его рта и снова обвивается вокруг него. — Мужчины более привлекательны, когда они чуточку глупы. Кроме Минги.       — Прости? Сонхва воспринимает это как сигнал к тому, чтобы снова обратить своё внимание на Юнхо, который смотрит на Уёна и Сана с выражением гордой матери.       — Моя любимая парочка становится реальностью, — гордо говорит он, поворачиваясь обратно к Хонджуну, который смотрит с едва скрываемым отвращением. — Если ты сейчас же не поднимешь якорь, реальностью станут несколько твоих любимых подзатыльников, — шипит Хонджун, хватает Сонхва за руку и уходит.       — Куда мы теперь идём? — спрашивает Пак, мысленно радуясь тому факту, что он держится за руки с Хонджуном.       — О, точно! Я забыл сказать, мы идём в лазарет, — Хонджун оглядывается и улыбается. — Чувствую, что ты понравишься Чонхо. Он ведёт старшего вниз по палубе, затем сворачивает в небольшой кабинет и остановиться у закрытой двери.       — Тсс, ты сейчас услышишь, как Сагва говорит! — возбужденно кричит шёпотом Хонджун. Сонхва быстро замолкает и напрягается, чтобы расслышать разговор за толстой дверью.       — Как мы называем то, когда Уён-хён случайно запрыгивает на руку Минги-хёна во время их драки подушками? — спрашивает голос из глубины лазарета.       — Перелом длинной трубчатой кости! — кричит удивительно похожий на человеческий голос. А, так это попугай. Хонджун стучит в дверь.       — Чонхо-я. Я пришёл кое с кем. Думаю, тебе бы хотелось его увидеть!       — Это Ёсан-хён?       — Нет, но с точки зрения личности, я бы сказал, они довольно похожи. Знакомься, Сонхва!       — Привет. Как и сказал Хонджун, меня зовут Сонхва. Приятно познакомиться, — Пак смотрит на попугая в клетке и быстро кланяется в знак приветствия. Чонхо пристально смотрит на него.       — Я слышал от Юнхо-хёна, что ты сказал Сану-хёну и Минги-хёну, что шестью восемь пятьдесят шесть, — затем он поворачивается к Хонджуну и слегка надувает губы. — Мы можем оставить его себе, капитан?       — Таков план. Он будет нашим бухгалтером, так что вам больше не нужно беспокоиться о наших финансах.       — Если это вообще можно назвать финансами, — фыркает младший. — Это скорее называется «сколько наша команда тратит на случайные вещи, которые нам на самом деле не нужны, пока у нас не кончатся деньги», чем реальными финансами.       — Ну, не всё же так плохо… Правда? — осторожно спрашивает Сонхва.       — О, это плохо, очень плохо. Я имею в виду, что тратить деньги в туристических магазинчиках по завышенным ценам на маленькие деревянные фигурки очень плохо. Сонхва подносит руку ко рту.       — О боже. Кажется, у меня уже полно работы, ха.       — Что ж, пора двигаться дальше! Чонхо, увидимся за ужином! Они вдвоём поднимаются обратно на палубу, где Хонджун останавливается и поворачивается к Сонхва.       — Итак, что ты думаешь? Тебе настолько понравилось на Эйтини, что ты хочешь остаться здесь навсегда?       — Здесь мило, — Сонхва не лжёт и не преувеличивает. — Странно, но я чувствую, словно мне здесь и место. Хонджун буквально сияет от чужих слов. Сердце Сонхва пропускает несколько ударов.       — Правда?       — Правда, — Сонхва посмеивается над детским волнением капитана. — Конечно, это не идеально, но именно это делает корабль красивым.       — Капитан? — из-за спины Хонджуна раздаётся голос, и тот отпрыгивает прямо в объятия Сонхва.       — Чёрт возьми, Ёсан, ты меня до смерти напугал! Предупреждай в следующий раз. Ёсан тихо смеётся над замечанием Хонджуна.       — Извините, капитан, — парень поворачивается к Сонхва и слегка кланяется в знак приветствия, — Здравствуй.       — Привет, — Сонхва машет в ответ с лёгкой улыбкой. Лицо Ёсана странным образом напоминает ему щенка его матери, такое же чистое и невинное. Его телосложение резко контрастирует с волшебными чертами его лица; худые бицепсы и едва заметный пресс обрамлены белой майкой.       — У меня есть все запланированные маршруты, когда мы отправимся в плавание, и я убедился, что все наши приборы работают. Пока всё в порядке, — Ёсан делает небольшой жест. — По Вашему зову мы поднимаем паруса, капитан.       — Спасибо, Ёсан-а. О, я бы хотел тебя кое с кем познакомить, — Хонджун отходит в сторону и показывает на старшего. — Знакомься, Сонхва! Он наш новый бухгалтер.       — Бухгалтер для управления какими деньгами? — спрашивает Ёсан, зарабатывая недовольный взгляд от Хонджуна. — Бедному Чонхо пришлось корпеть над нашим бедным бюджетом, пытаясь разобраться в «сентиментальных» покупках Сана.       — Я обещаю сделать всё, что в моих силах, Ёсан-щи, — заявляет Сонхва. Ёсан улыбается, поворачиваясь к капитану.       — Он мне нравится.       — Конечно, нравится. Он ведь Сонхва, — Хонджун произносит имя так, словно тот был какой-то звездой. Сонхва тихо смеётся и сжимает кулачки, молясь, чтобы румянец, который он чувствует, на самом деле не проступил на его лице.       — Ничего, если я выйду и немного осмотрю корабль в одиночку?       — Конечно, — Хонджун поворачивается к Ёсану и уводит его прочь. — Давай, Ёсан-и, ты покажешь мне сегодняшние карты. Не будем беспокоить Сонхва. Он оглядывается на Пака и дарит ему ещё одну из тех улыбок, от которых всё его лицо озаряется.       — Хорошенько осмотрись! Сонхва смотрит, как Хонджун убегает вместе с Ёсаном, затем бесцельно бродит по кораблю. Вскоре он находит каюту, в которой, как он предполагает, спит вся команда, и съёживается от ужаса, когда входит туда. Это абсолютный беспорядок. Здесь валяется всё: одежда, постельное бельё и странные куски чего-то, похожего на хлеб. Или что-то, что было хлебом давным-давно. В углу каюты дремлет кот, кажется сиамский, совершенно не обеспокоенный таким беспорядком. Сонхва вздыхает, берёт лежащую рядом с ним брошенную метлу и вертит её в руках.       — Пора приниматься за работу.