Возвращайся домой

— Двоих в больнице накрыли. — Во дела! Получается, скоро дело закроешь? — Военных-то много, а в полицию кто пойдёт? — Вот именно. Уедут все в Каннын, а мы одни со всем городом как должны справиться? — Да успокойся, не паникуй. Вон, Чан-сонбэ уже всё своё устаканил. Мы отлично справляемся. — Всего одно дело! От этого людей похищать не перестанут. Гониль отхлебнул кофе из стеклянной чашки, вполуха вслушиваясь в разговоры коллег, собравшихся в небольшой кухне, чтобы кудахтать, как куры. Хотя, скорее, как петухи. Гониль обычно любил болтать с ними, да и слушать о чужом опыте, узнавать больше о моде в преступных кругах и находить связи между преступлениями было полезно. Он и сейчас вышел на перерыв, только чтобы сделать хотя бы крошечный шаг в своём расследовании, но ни вникнуть в беспорядочную болтовню, ни вставить своё слово не мог. В первый год он не любил этих полицейских сплетен, искренне считая, что справится без чужой помощи. Коллектив тогда был другим, почти все следователи представляли из себя старых детективов в тёмных очках и с сигарой во рту. Гониль находил их скучными и надменными, а обо всех новостях узнавал от Чонсу. Этот мальчишка, прибежавший в участок вслед за Гонилем, был иногда чересчур общительным. Именно из-за этого он попадал в передряги в университетские годы, и если бы так и продолжил, то точно попал бы в большие неприятности и на работе. Это он и сделал. Гониль откинул голову назад и слишком сильно впечатался затылком в шкафчик с посудой. Та негромко зазвенела в унисон с мозгами Гониля, а разговоры вдруг стихли. Гонилю вспомнилась мягко-хитрая улыбка Чонсу, с которой он заговорщицким шёпотом рассказывал о своих делах, но, открыв глаза, он встретил только заинтересованные взгляды от коллег. Мужчина глубоко вздохнул, готовясь к блиц-опросу, а в душе порадовался, что не увидел старого друга перед собой. — А ты чего молчишь, сонбэним? — как по команде, Чанбин набросился на него с первым вопросом. — Тебе же дельце дали, как идёт? — Тяжело пока что, — признался Гониль, стараясь как можно более беззаботно пожать плечами. Как бы сложно ему ни было, нужно держать лицо. Как-никак, в этой комнатке собрались люди младше него; только Чан не был для него хубэ. Они как старшие товарищи должны подавать хороший пример. — Зацепок не так уж и много. — Ты ж всё утро в архивах копался, — вспомнил Чанбин, выглядя при этом так, будто указывает на не коллегу, а на главного подозреваемого в деле о государственной измене. — Нашёл чего? — Не особо, — плечи Гониля снова взмыли вверх, а после, нащупав на полке позади себя свои очки, мужчина решил отвлечься на них. Стёкла всё ещё казались ему слишком толстыми, хотя вряд ли вмещали в себя больше миллиметра. Всё равно потребность в очках отчего-то убивала уверенность в себе. Чего ещё он не может сделать без чужой помощи? Многое. Он до последнего старался оправдать свою просьбу расследованием, но не мог окончательно поверить в это. Ему было не по себе глядеть каждые несколько минут на часы и понимать, что стрелки неумолимо движутся вперёд. Пройдёт ещё пара часов, и ему пора будет ехать на встречу с Гаоном, который должен будет снять проститутку для Гониля. Мерзко. Гониля от этой мысли тошнило и трясло, будто это помогло бы вымыть из себя всю грязь. Гониль всё равно не собирался спать с Одом. Он всего лишь поговорит с ним. Гаон говорил точно так же в их первую встречу. — Убитого никто не ищет. И не искал никогда, — протирая толстые стёкла манжетой рубашки, пробормотал Гониль. За последние годы пропавших в одном только Сеуле стало так много, что заявления не успевали принимать, но Гониль был уверен, что среди них нет ни одного с именем Ли Джуён. — А ты только наш участок проверил? — уточнил кто-то, прячущийся за широкой спиной Чана. Гониль метнул в ту сторону испепеляющий взгляд, но увидел только плечо своего сонбэ и Хёнджуна, застывшего в дверном проёме. Не мог же парень настолько осмелеть, чтобы тыкать старшего носом в очевидные промахи. — Для чего у нас компьютеры есть, если, по твоему мнению, в нём даже нельзя найти элементарную информацию, — фыркнул мужчина и нацепил очки на нос. Ничего не изменилось. Гониль готов был ликовать, пока не посмотрел на Хёнджуна, который тут же перестал быть смутными очертаниями. Его черты лица стали чёткими и слишком знакомыми. Гониль верил, что странный сон остался в прошлом вместе с плохими воспоминаниями, но он всего лишь давно не разглядывал Хёнджуна. Голосом хубэ точно не был похож на брата Гониля. Слушать его можно было, но смотреть… — Только если заявление не написали вчера, — снова вертя очки в руках, следователь уверенным шагом направился к выходу и мог только порадоваться, что Хёнджун сам отпрыгнул с прохода. — Эй, — окликнул громкий голос, когда Гониль уже настроился на очередной мозговой штурм. Чан, привалившись к дверному косяку, ободряюще поднял чашку кофе, которую Гониль, вообще-то, только что забыл на полке. — Если будут трудности, ты всегда можешь прийти. — У тебя самого дел по горло, сонбэ, — Гониль подошёл и слабо улыбнулся, про себя повторяя, что смотреть направо нельзя. Там всё ещё стоит их новобранец. — Куда столько официальности? Столько лет знакомы, зови меня хён, — Чан усмехнулся, и Гониль потёр переносицу пальцами. Действительно, они работают вместе и общаются уже достаточно давно, чтобы перестать обращаться друг к другу официально. — Я уверен, что своё дело скоро закрою, так что не беспокойся об этом. Если исключить Чонсу, на работе Чан был самым близким человеком для Гониля. А если вспомнить, что кроме работы он никуда не выбирался, то можно и опустить это уточнение. Чан всегда приходил на помощь. Не только к Гонилю, который рвался всё на свете сделать самостоятельно, а ко всем. В сплетнях за чашечкой кофе он был самым полезным участником, чаще остальных говорил по делу и просто выделялся на фоне других. Он был самым надёжным человеком, которого Гониль знал. Он выглядел и вёл себя уверенно, говорил всегда спокойно и улыбался мягко и ободряюще. Был он идеальным сам по себе или только в глазах Гониля, для которого уже давно являлся примером для подражания, но младший вдруг почувствовал себя слишком маленьким, стоя перед ним. Гониль ненамного младше, но добился меньшего и, пока Чан готов закрывать дело о целой банде убийц, Гониль не может придумать, как найти одного. Ему пора вернуться к работе, чтобы хотя бы попытаться догнать сонбэнима, но пока справа стоял и смотрел на них в упор Хёнджун, Гониль не мог справиться с собой. Ещё одно отличие от Чана: Гониль не умел держать себя в руках. Осознание заставило тяжело вздохнуть, но воздух застрял где-то в горле. — Спасибо, хён, — Гониль снова улыбнулся, но улыбка, казалось, поплыла по лицу Гониля неровными изгибами. Развернувшись через левое плечо, мужчина направился к своему рабочему месту, стараясь идти хотя бы по прямой. Сегодня он даже смог поспать, несмотря на то, что в гостиной посапывал незнакомый ему человек. Гаон мог украсть что угодно, сломать, подбросить что-то запрещённое, но мужчина всё равно заставил себя закрыть глаза и провалиться в сон. Но от этого, казалось, стало только хуже. Гониль чувствовал себя подавленно и сонно. Он чувствовал себя так, будто в его голове одновременно были и вакуум, и все самые ужасные мысли, преследовавшие его несколько последних дней. В том числе и сон… — Гониль-сонбэним. Мужчина подпрыгнул от неожиданности, услышав голос хубэ совсем рядом. Тот снова прижимал к груди мятую бумажку и переминался с ноги на ногу, будто хотел в туалет, как и в тот день, когда донос Гониля жестоко вернули отправителю. — Вы заняты? — осторожно поинтересовался Хёнджун, отводя взгляд в сторону. Он опасливо оглядел помещение, будто боялся, что их могут подслушать, и Гониль скривился. — Немного, — сухо ответил он. Было очевидно, что мужчина не был ничем занят, но Хёнджуну это не помешало поверить в ложь и с досадой поджать губы. Он бесил. Сегодня он раздражал Гониля слишком сильно, хотя всё утро они не пересекались. — Говори быстрее. — Просто я… — после секундной заминки забормотал парень, в панике растеряв все слова. — Я подумал, что вы мне поможете. — С чем? — ещё немного и от кожи Гониля начал бы исходить пар. Он с каждой секундой вскипал всё сильнее. Если Хёнджун не скажет всё кратко и по делу, Гониль точно пошлёт его так далеко, как только сможет. Будто прочитав его мысли, парень глубоко вздохнул и, заглянув в бумажку, уставился Гонилю в глаза. Ему потребовался ещё один короткий вдох, чтобы вывалить на старшего причину своего беспокойного поведения: — Руководитель-ним разрешил мне работать с… над вашим доносом.

***

— Деньги принёс? — Гаон выпрыгнул перед Гонилем из ниоткуда, поблёскивая в свете фонарей стёклами солнцезащитных очков. Наверняка он в них ничего не видел поздним вечером, но почему-то носил с гордо поднятой головой. — Боже… принёс, конечно, — Гониль тяжело вздохнул. На секунду в его голове задержалась идея соврать, что в кошельке нет ни единой воны и весь их план накрылся медным тазом, но он пересилил себя. Он не должен жертвовать делом только из-за собственной усталости. Хотя день даже не выдался сложным. Он просто был странным от начала и до конца. Сначала то, что ни Джуёна, ни Гаона будто не существовало. Их никто не искал и ни в чём не обвинял. Они были чисты, несмотря на то, что создавали впечатление подростков-бунтарей, сбежавших из дома, чтобы почувствовать вкус свободы. Только, как известно, такие свободолюбивые личности очень скоро начинают воровать или врываться на частную территорию в поисках тёплого укрытия. Гаон этим и промышлял, собираясь остаться в квартире Гониля на ночь уже в третий раз, но и Гонилю его не в чем было обвинять, кроме поддержки проституции. — Супер! — парень наконец выглянул из-за чёрных стёкол и, закинув очки в карман фиолетовой ветровки, вприпрыжку направился вглубь развлекательного района. Гонилю оставалось только пытаться за ним угнаться. — А это… подкинешь ещё пару тысяч за исполнение? Мне снова на куртку не хватает, а завтра и работы не намечается никакой. — Ты снова по деревьям вместо работы лазал? — фыркнул мужчина, в голове прикидывая, какую сумму имеет в виду Гаон. От двух тысяч вон он, может, и не обеднел бы, но отдавать больше никак не хотел. Он и без того сомневался в том, какой ценник за своего друга ему выдал подросток. Наверняка и из тех денег часть пойдёт Гаону в карман. — Не, — отмахнулся парень. — На очки потратил? — витая в собственных мыслях, предположил Гониль. Выдавали бы за оплату проституток чек — он предъявил бы его в конце расследования, чтобы ему возместили убытки. И приложил бы запись допроса как алиби. — Не, — повторил Гаон, как заевшая пластинка. — Я перекись купил. — Ещё лучше, — следователь чувствовал, как снова начинал раздражаться. Весь день это чувство бурлило в нём, но Гониль упорно давил его в себе. Хёнджун, каким бы медленным, слабым и неопытным он ни был, действительно хотел помочь с доносом. Поначалу Гониль был уверен, что его заставили взять это дело, случайно заметив злосчастную, написанную Гонилем бумажку за пределами мусорки, но хубэ предлагал решения проблемы с большим энтузиазмом, а руководитель смотрел на него всё с бóльшим презрением. В момент, когда Хёнджун поник, осознав, что они в тупике, Гонилю даже на секунду стало совестно, но никак исправить ситуацию он не мог. Часовая стрелка уже была слишком близка к семёрке, ещё немного, и Гаону пришлось бы мёрзнуть на улице, дожидаясь мужчину. Хотя, наверное, ему не привыкать. Всю дорогу до улицы, вокруг которой вдруг закружилась вся жизнь Гониля, следователь убеждал себя в том, что Хёнджун сам виноват в своих расстройствах. Мог бы и послушаться начальника, как хороший и преданный сотрудник. Кто тянул его браться за дело, на котором его сонбэним поставил крест, едва ли взглянув на заявление? Да и взяв дело на себя, парень нагрузил им Гониля. Из-за этого мужчина половину рабочего дня потратил впустую. Хёнджуну повезло, что у старшего не было чётких планов, иначе он сбежал бы, даже не дослушав чужое невнятное бормотание. Гониль был уверен, что если бы не нервно постукивающий пальцами по столу пацан, он справился бы со своей работой намного лучше. — Научись не тратить деньги на бесполезные вещи, — перебив начавшего канючить Гаона, Гониль ускорил шаг. Знакомая дверь замаячила в поле зрения совсем скоро. — Ты поуважительнее со мной общайся, хён! — парень снова выскочил перед мужчиной, перегородив путь. Как только Гониль попытался обойти его, Гаон, как отражение в зеркале, заскакал перед ним. Гониль хотел поскорее закончить эту сомнительную «операцию», поговорить с Одом и уйти домой смывать с себя этот день под горячим душем и хоронить его же под тяжёлым одеялом, но подросток неустанно тормозил его. Весь день Гониля тормозили все подряд. Может, без них он уже нашёл бы виновного в смерти Джуёна. — Я тебе тут помогаю почти от чистого сердца, — не замолкал Гаон. Гониль закатил глаза. — Без меня ты пошёл бы к своей любимой двери и ничего не нашёл бы там. — В каком смысле? Пришло время Гаону закатывать глаза, но у него не получилось сдержать смех. — Я, конечно, понимаю, сложно здраво мыслить, когда перед тобой такой парень, — завёл он свою шарманку, на что получил несдержанный громкий выдох. Гониль совсем не разделял чужого приподнятого настроения и готов был со всей имеющейся жестокостью уйти, оставив парня без денег и ночлега. — Но ты ведь не тупой, чтобы думать, что проституток продолжат держать в месте, о котором знает мент. Или ты думаешь, что все вокруг тупые? Гониль запрокинул голову и глубоко вдохнул морозный вечерний воздух. Он и не задумывался об этом, зациклившись на своих неудачах в расследовании. Быть может, в тот момент, когда Гониль, потеряв терпение, прямо спросил менеджера клуба о проститутках, тот не соврал, сказав, что в этом заведении нет ни одной. — Ой, да ладно тебе, — Джисок ободряюще похлопал мужчину по плечу, на что тот только поморщился. Гониль был уверен, что паренёк не отличается умом, но он теперь ещё и жалел мужчину за несообразительность. — Все ошибаются. Давай, пойдём уже. Кстати, а у тебя форма-то есть? Я тебя в ней ни разу не видел. — Чем рубашка и брюки не форма? Пальцы сами собой потянулись к переносице. Прикрыв глаза, Гониль прошёл пару шагов и тут же споткнулся. Сбоку послышался смешок. Сегодня точно не его день, осознал Гониль. Нервы сдавали, мужчина чувствовал, что может сорваться в любой момент. Если ещё и допрос Ода пойдёт не по плану, Гаону будет тяжело пережить эту ночь. Ему придётся смириться с гневом хозяина квартиры и либо уйти сразу, либо засесть в углу и не подавать признаков жизни. — Не, я про эту вашу форму… как в порно, — Гаон почесал затылок и, если бы не это, Гониль уверен, туда бы прилетел неслабый удар. Он надеялся, что тяжёлый взгляд передаст всё его возмущение. Как жаль, что ему нельзя срываться на подростка, пока тот не помог его расследованию… — Будь так добр, со мной тоже уважительно говори, — не пытаясь скрыть усталость, попросил Гониль. Может, если Гаону дать понять, что его шутки неуместны, он прекратит их, как и в те разы, когда они устраивали минуты молчания в его квартире. — Я старше, я тебя приютил, кормлю тебя… а ты только забираешь время, нервы… и деньги. Не может час с проституткой стоить так много, ты бы столько в жизни не накопил бы. А если это не сработает, можно напомнить про Джуёна. От этого станет больно обоим, зато кроме разношёрстных вывесок и громкой музыки ничто не будет мешать думать о работе. — Не ворчи, а, — перебил парень, надув губы. — Не так уж и мало я зарабатываю. И вообще, это за три часа, а не за час, — парень с каждым словом супился всё сильнее, поднимая плечи, а встретив недоумевающий взгляд Гониля, и вовсе сгорбился и ускорил шаг. — Правила у них такие. Не отпускают за пределы клуба меньше, чем на два часа. И на два часа тоже. Поэтому три. Но я собираюсь тебе сторговать два с половиной часа, я экономить-то тоже умею! — Нашёл, чем гордиться, — не думая, выпалил Гониль. Его будто облили ледяной водой, ногам, не скрытым курткой, стало холодно, и колени отказывались сгибаться. Если сумма, которую называл Гаон, позволяла провести с Одом целых три часа, то один стоил копейки. — Ты уж определись, дядь, — теперь и Гаон начинал раздражаться, и тон выдавал его с потрохами. Хотя, в отличие от Гониля, он вряд ли пытался это скрыть. — Я тебе тут помогать собираюсь. От чистого сердца! А тебе всё что-то не нравится. Вот уйду… — Ладно-ладно. Можешь оставить себе то, что сторгуешь. Гониль начинал опасливо оглядываться. Они шли долго, чёрную дверь, увешанную потрёпанными объявлениями, было уже невозможно найти взглядом. Она терялась на этой улице, в потоках людей, их ярких нарядах и военной форме. До этого момента следователь и не замечал, как много военных здесь ходит. Многие из них были американцами, многие из них имели машины с номерами, идентичными тем, что Гониль видел на записях камеры видеонаблюдения. Кто-то из присутствующих может быть причастен к убийству Джуёна. Но как понять, кто? За секунду Гониль поймал на себе несколько пьяных, но острых взглядов. Будто люди в форме догадались, что он пришёл за ними. Или придёт чуть позже, поэтому изрезать на лоскуты его кожу надо прямо сейчас. Чонсу редко рассказывал о новых знакомствах, и Гониль без лишних раздумий решил, что его друг живёт так же скучно, как и он сам. Но, видимо, у него были другие причины молчать. — По рукам! — не замечая изменившегося настроения своего спутника, Гаон расправил плечи, и Гониль понял, что и сам начал сутулиться, когда подросток вдруг оказался выше него. Весь этот день тянул плечи к земле. Если бы мужчина получил возможность прилечь, он бы уже не смог встать. Невидимый груз висел на его шее и мешал дышать. Гониль был бы рад сбежать, спрятаться за толстыми стенами от работы, обязанностей и от собственных мыслей. Но он должен идти дальше, приближаться к раскрытию дела. Ему придётся тонуть в мыслях ещё долго, и с этим нужно просто смириться. — Долго ещё идти? — несдержанно спросил Гониль, поёжившись от очередного чужого взгляда. Его никогда не напрягали посторонние люди. Он не боялся публики, не боялся говорить речи и даже несколько раз играл перед товарищами на гитаре в ученические годы, почему сейчас что-то изменилось? Пальцы нервно подрагивали, ощупывая содержимое карманов. В левом, по-старому, валялась пачка сигарет, выбросить или открыть которую Гониль не решался. В правом лежала такая же по форме записная книжка. Не доверяя собственному мозгу, мужчина записал в неё все вопросы для Ода, которые смог придумать. Гаон неопределённо махнул рукой вместо ответа. — В общем, — парень вдруг остановился и покачнулся. — Давай деньги. Я сниму, скажу тебе куда идти, и дальше ты сам разберёшься. Вам номер в отеле снимут. Это тоже в цену входит. — Даже так, — протянул Гониль. Цена этого Ода с каждой секундой уменьшалась, как тлеющая сигарета. Это напрягало, но не так сильно, как подросток, перекатывающийся с носка на пятку. Цена за три часа с Одом всё равно была достаточно большой, чтобы опасаться, отдавая её беспризорному мальчишке. — Вы с Одом тоже в номерах общаетесь? — Редко, — Гаон пожал плечами и нетерпеливо огляделся. Может, ему было холодно, подумал Гониль, пока по его собственным рукам бегали мурашки, но отпустить парня он не спешил. Ещё несколько секунд он пытался по взгляду подростка понять, куда он пойдёт. — Кстати… ты же только час хотел с Одом провести? Хё-ён, а можно потом я приду и тоже с ним поговорю? У Гаона были большие глаза. Разглядывая лицо напротив, Гониль допустил мысль, что он даже похож на европейца. А Джисок надул губы и сложил брови домиком, становясь слишком похожим на щенка. Только вот сходство с животным ему не помогало. Гониль был уверен, что однажды даст парню звонкий подзатыльник за его бесконечные попытки подлизаться. Гониль мог бы привыкнуть к отвратительному обращению «дядь» и делать вид, что от невоспитанного ребёнка большего ожидать и не стоит, но то, как Гаон переходил на дружеское «хён» каждый раз, когда хотел чего-то добиться, вымораживало. Он действовал слишком очевидно и даже не пытался скрыть свои мотивы. — Можно, — втянув воздух через сжатые зубы, тяжело согласился следователь. Конверт с деньгами ярко светил своей белизной в свете ночных клубов и казался слишком большим для подростка, но думать об этом стало поздно, как только парень смело выхватил его из подрагивающей руки старшего. — Класс! Спасибо, хён, — выкрикнул парень, уже убегая вдаль. Гониль проследил взглядом, в каком из зданий скрылся Гаон, и остался смиренно ждать его, ощущая себя мальчишкой, которому старший согласился купить в ларьке алкоголь или сигареты. Во всём плане было неправильно каждое действие. Гонилю не следовало даже задумываться о съёме проститутки и найти другой способ докопаться до истины, но было слишком поздно.

***

— Эй. Э-эй! Просыпайся. Глаза не хотели открываться, хотя Гониль уже мог слышать голос Гаона чувствовать, как он толкает его в плечо. Кресло, на котором мужчина задремал, будто прилипло к нему, не давая даже двинуть рукой. — Время поджимает, давай, пойдём, — не унимался Гаон, всё настойчивее сотрясая мир вокруг Гониля. Из-за мутной пелены, следователь не сразу понял, что смог открыть глаза, а первым, что он различил, стало недовольное лицо Ода. Тот за весь их разговор, казалось, ни разу не поменялся в лице. Всё смотрел своими лисьими прищуренными глазами мимо Гониля и обнимал себя за плечи. Его было жаль. Он смотрел следователю в глаза всего пару раз, но не различить плещущуюся в нём ненависть к миру было сложно. — Од-щи, — позвал мужчина, игнорируя прыгающего вокруг Гаона. Оду тут тяжело. Он загибается, как и все остальные, но почему-то снова отрицательно качает головой и хмурится. Гониль предлагал парню спасти себя и всех своих товарищей по несчастью, но почему-то получил отказ. Быть может, парня запугали. Может, сейчас с ним, как и со всеми остальными, обращаются хуже, чем обычно, а всё потому, что полицейский откуда-то узнал о борделе. А может, наоборот, к ним стали относиться лучше, чтобы они не жаловались на свою работу. Гониль не мог этого знать, поэтому провожал Ода взглядом, полным жалости. — Ты плакать собрался? Гониль поморщился, переводя взгляд на Гаона. Тот выглядел изумлённым. Небо стало совсем чёрным, на улице стоял особенный, ночной шум. Он доносился до ушей, как через слои ваты. Странное громкое веселье происходило будто в паре километров от Гониля, но он всё равно слышал обрывки фраз и звон стукающихся друг о друга стеклянных бутылок. Откуда-то даже послышался хлопок локтя о дно бутылки соджу, который сложно было бы различить на большом расстоянии, но Гониль шёл как в другом мире. Может, он оказался в музее ночного Сеула. Может, он шёл по коридору из стеклянных витрин, за которыми люди-актёры представляли ему привычную жизнь этого района. Если бы это был просто музей, Джуён с Минхо, наверное, пили бы чай и болтали о том, как загримировать человека под труп. Чонсу, наверное, уже ждал бы Гониля где-то в конце, чтобы крепко обнять и терпеливо выслушать всё негодование старшего. Гониль бы долго жаловался на этот странный музей, перечислял людей, проходящих мимо и не обращающих внимание на мораль, а потом пришёл бы домой и забыл эту инсталляцию как страшный сон. Всё было бы так просто… — А ты куда? — голос Джисока раздался слишком внезапно. Разве он не один из актёров? Или, может, Гониль чуть не врезался в стекло, за котором происходит всё, от чего он так хотел сбежать? — На остановку, — Гониль прочистил горло. Он списывал хрипоту на сон, в который он упал после разговора с Одом, но был почти уверен, что это тут ни при чём. Просто платой за билет в этот музей были силы, постепенно покидающий тело мужчины. — Успеем, думаешь? Уже ж почти двенадцать. «Как это?» — пронеслось в голове Гониля, но он не сказал ни слова. Циферблат наручных часов поблёскивал флуоресцентными стрелками, действительно стремящимися к своей последней встрече за день. — Ты же сказал, что то, что сторгую, могу себе оставить, — не дожидаясь вопросов, начал Гаон. Гониль, не дыша, дожидался оправданий. Земля будто задрожала под его ногами. Время было чётко спланировано и небольшое несовпадение заставило мужчину запаниковать. — Ну и я решил не торговаться. Заплатил за три часа. — Ты головой ударился? — не дослушивая, спросил Гониль. Джисок отвёл взгляд и растянул губы, в тонкую полоску, почёсывая затылок. — Ты же разрешил, — продолжал оправдываться парень, когда Гониль уже толкал его к остановке. У них ещё был шанс успеть на автобус и не платить за такси. Ещё прошлой поездки Гонилю хватило. Ни платить за машину, ни находиться в ней с Гаоном совсем не хотелось. — Я и за четвёртый заплатить хотел, — не пойми зачем добавил парень, тут же ловя на себе взгляд, полный непонимания. — Он же мой друг, я не могу иначе. Гониль лишь тяжело выдохнул, ускоряя шаг. В голове разрасталась мерзкая мысль, медленно заставляя мужчину хмуриться и корить самого себя. Может, жизнь Джисока даже облегчилась, когда Джуёна не стало. Был бы у него хоть шанс накопить на тёплую одежду, если бы он думал о том, как бы провести время сразу с двумя такими друзьями? Он только что упустил свой шанс на покупку важной вещи, а если бы где-то там, в стенах борделя, сидел ещё и Джуён? Гонилю не помешало бы всыпать самому себе за эти мысли. Для Гаона смерть друга — траур, как и для всех остальных, кем бы они ни работали, чем бы ни занимались, и такие абсурдные плюсы в сложившийся ситуации мог видеть только совсем слетевший с катушек человек. Но Гониль ведь ещё не потерял возможность мыслить здраво. Ему пора было остановиться и вспомнить Гаона пару вечеров назад, когда на его лице не было ни капли положительных эмоций. Если бы вдруг умер Чонсу, Гониль не смог бы сказать, что рад смерти предателя. Даже если бы после этого у него получилось доказать вину друга в смерти Джуёна. Убийца должен понести наказание и раскаяться, а не умереть, как только его репутацию поставят под вопрос. Не видеться с Чонсу на протяжении нескольких дней странно, понял Гониль, когда осознание приближающейся пятницы врезалось в его сознание отвратительно заточенным ножом. Оно продиралось через извилины тянущей болью, оставляя за собой рваные раны. Тот небольшой промежуток времени, что Гониль провёл в непонятной ссоре с Чонсу, ощущался как чересчур длинный день. Будто бы они с Чонсу договорились встретиться в баре в ту субботу, но младший ужасно опаздывал, и Гониль успел разозлиться на него, завести мимолётный разговор со случайным прохожим на улице и, кажется, начинал беспокоиться, не попал ли его друг в аварию. Это было странно. Гониль был уверен, что злится, но один и тот же вопрос крутился в его голове, снова и снова заставляя вспоминать, в каком из карманов сумки затерялся пейджер. «Чонсу-я, ты как?» «Чонсу-я, ты жив?» «Чонсу-я, всё в порядке?» Но даже в мыслях отправить ни одно из сообщений мужчина не решился, потому что думал, что знал ответы. Он только смерил вдруг защебетавшего о чём-то Гаона испепеляющим взглядом и забежал вслед за ним в готовый закрыть двери автобус. Упав на сидение рядом с Гаоном, Гониль нащупал в кармане записную книжку. Ему срочно нужно было отвлечься и, что ещё важнее, вспомнить, что ему рассказывал Од. Настоящее имя он не назвал, попросил и дальше называть его этим странным прозвищем. Про то, как попал в притон, тоже обронил лишь одну фразу: «все мы тут не от хорошей жизни». В тот момент Гонилю стало не по себе, хотя это был лишь второй вопрос. Од смотрел на него с презрением с самого начала, и Гониль решил, что всё-таки сделал им всем хуже своими попытками докопаться до правды. Только вот поступить иначе он не мог, зато мог предложить парню помощь, рассказать, как легко и быстро все «коллеги» вместе с Одом обретут свободу, если он согласится дать показания… Теперь Гониль понимал, что в момент, когда ему отказали, он не растерялся, а разозлился. Как можно было не злиться на очередного подростка, который не хочет спасти ни себя, ни других утопающих? Что такого происходило за пределами поля зрения Гониля, что даже проститутки так держались за свою работу? — А теперь, — прошла минута, прежде чем Гониль нашёл в себе силы продолжить разговор. Од, сидевший напротив него в середине кровати, выглядел диким лисёнком. Он не сводил со следователя озлобленного и одичалого взгляда, будто именно в Гониле скрывался источник всех его проблем. — Расскажи мне про Джуёна всё, что знаешь. Откуда он, как он попал сюда. — Он из Тэгу, — прищурившись, выплюнул Од. Он весь сочился ядом, и Гониль был бы не против открыть окно, чтобы не задохнуться в ядовитых парах, но тогда в номере стало бы слишком морозно. Пока глаза напротив превращали его в ледышку, меньше всего хотелось выползать из тягучего тепла. — Приехал автостопом, один водитель его и затащил сюда. — Как звали водителя? Ответа не последовало, но пальцы Ода сильнее сжали его правое запястье. Он ведь не со всеми клиентами вёл себя так. И дураку понятно, что только от отношения к клиентам и зависела его «работа». Если бы каждый клиент видел, что заплатил баснословные деньги за это, Од уже давно стал бы неинтересен сутенёру. Парня либо сломали бы морально, может, подсадили бы на наркотики и давали бы дозу только после удачной отработки, либо убили бы, чтобы не мешался. На секунду Гониль перестал дышать. Украдкой глянув на Гаона, рассматривающего город через окно, мужчина решил записать догадку позже, когда парень не сможет подсмотреть. Даже обещание никому не говорить, что сутенёра сдал Од, не помогло вытянуть ничего о загадочном водителе. Даже описать его машину парень отказался. Гониль задумался: вёл бы парень себя так же, если бы мужчина пришёл к нему не с разговорами, а с другими, весьма конкретными целями? Наверное, да, ведь тогда он не мог бы быть уверенным, что Гониль не пожалуется на него администрации. — Не знаю, — не задумываясь отвечал Од на вопрос про район, в котором жил Джуён. — Он говорил, что жил в одноэтажном доме. И во всём районе была только одна школа. И фермерские участки были рядом. — Ты охотно говоришь про Джуёна, — выдохнул следователь, дослушав парня. — Чем быстрее отвечу, тем быстрее вы уйдёте, — глядя в сторону, признался Од. Он сжал челюсти и нахмурился. Пару раз скосив глаза на Гониля, каждый раз упираясь в ответный взгляд, парень будто хотел сказать что-то ещё, но не решался. — Верно, — так и не дождавшись продолжения, кивнул Гониль. — Чем больше и быстрее ты мне расскажешь, тем больше времени сможешь провести с Гаоном. — С Гаоном? — недоверчиво переспросил парень. — Он придёт, когда мы закончим. Од раздражённо выдохнул. Гониль был уверен, что упоминание друга поможет ему, что Од только и ждёт, когда они смогут встретиться снова, но он стал только холоднее и ядовитее. — Почему Джуён поехал в Сеул? Дальше диалог не клеился. Од больше не хотел говорить, а Гониль начинал терять самообладание. Не в том смысле, в котором хотел бы. Он не становился злым, не хотел применить силу. Он хотел уснуть, плюнув на свои обязанности. Ему было тяжело, но он настойчиво сводил брови к переносице, изображая раздражение. — Искал лучшую жизнь, — Од смотрел исподлобья. — А кто не едет в Сеул для этого? — А ты? — пытаясь игнорировать внезапную и тягучую боль в груди, выкрикнул Гониль. Ответа не было снова. Од совсем не хотел говорить о себе или спасать собеседника от страданий. У Гониля болела душа от осознания, что чувствовал Джуён, найдя в Сеуле, в городе мечт и возможностей, только мучительный плен. — Ладно. Ещё пара вопросов, — несколько раз кашлянув, будто это поможет освободить разрывающуюся от чувств грудь, продолжил Гониль. В голове он, как мантру, повторял приказ самому себе хмуриться дальше, лишь бы Од не понял, что творится у него на душе. — В кармане Джуёна были найдены таблетки, которые он пил. Это возбудители. — У Джуёна плохо получалось общаться с клиентами, он попросил помочь, — не дожидаясь самого вопроса, начал Од. — Он попросил помочь. Гониль захлопнул записную книжку. Джуён приехал из пригорода Тэгу автостопом три с половиной месяца назад. Ему семнадцать, фамилия Ли, он гордился своими многочисленными побегами из дома. По этой информации Гонилю придётся найти его, а вспоминать все подробности разговора с Одом совсем необязательно… — О, очки, — Гаон заинтересованно разглядывал лицо мужчины. — У тебя зрение плохое? — Они только для чтения, — отмахнулся Гониль, тут же стремясь спрятать вещицу в футляр. — А дай примерить, — выкрикнул Гаон вполне ожидаемую просьбу, будто боясь опоздать. Гониль покачал головой. — Ой, да ну… а я тебе свои дам. — Почему тебе нужна куртка, а ты покупаешь очки и проституток? — фыркнул следователь, не сдерживая возмущения. — Так я не покупал, — Гаон отвлёкся, чтобы достать из кармана свои чёрные стёкла в такой же чёрной, толстой, блестящей оправе. Заметив, что руки Гониля уже освободились, парень без раздумий попытался нацепить на него свои очки. — Мне дочка одной тёти подарила. Я им с переездом помогал, а она влюбилась, походу. Ну, мне не привыкать, сам понимаешь. Гониль фыркнул и поморщился, ощущая холодный пластик на коже. Оправа упиралась в щёки, и в целом мужчина наверняка выглядел последним дураком, но, понадеявшись, что мальчишка повеселится и отстанет, он не двигался несколько секунд. Только вот Гаон не смеялся и даже не смотрел на него. Тяжело вздохнув, Гониль снял солнцезащитные очки и хотел вернуть парню, который и на это никак не отреагировал, продолжая сидеть неподвижно. — Она сказала, что крутым парням нужны очки, — пробормотал он после паузы, с сомнением глядя на протянутую Гонилем руку. На секунду в его глазах даже промелькнуло отвращение, но он тут же отвернулся. — Оставь себе. — Не хочешь быть крутым? — Нет, — без промедлений отозвался парень и скрестил руки на груди. Его лицо за секунду сменило несколько выражений, оттенков сведённых к переносице бровей и скривлённых губ. — То, что у меня нет дома, не делает меня крутым. А то, что она не понимает, чё это значит, не должно меня касаться. — Ты говорил, что не вернёшься домой, а теперь говоришь, что у тебя его нет, — Гониль прищурился. — А тебе лишь бы придраться, — Гаон скривился и, кажется, даже хотел показать язык, но сдержался. Он снова повернулся к окну, хотя вряд ли многое мог там разглядеть. Сам он уже полулежал на сидении, а яркий свет в салоне позволял увидеть только отражение следящего за ним Гониля. — Почему тогда ты взял у неё очки? — осмотрев аксессуар ещё раз, Гониль на секунду вернул взгляд на подростка. Тот не поменялся в лице, не сдвинулся с места, хотя, по мнению следователя, его спина уже должна была заболеть от такой позы. Гаон не выглядел так, словно услышал чужие слова и, пожав плечами, Гониль спрятал очки в своей сумке. — Её тоже Джуён звали, — пробурчал Гаон, и воздух вокруг него на секунду будто застыл. Гониль ощутил кожей тяжесть, с которой парень выговорил эти слова, и тоже пропустил один вдох, пока сам парень, пытаясь стряхнуть с себя грусть, садился ровно. — Если у вас там Чхве Джуён сбежит, я буду знать, откуда. Гониль кивнул. Наверное, Гаон хотел помочь найти девочку, если той хватит смелости последовать его примеру, да только откуда она сбежит, полиция будет знать и без него. Мужчина плотнее сжал губы, сдерживая едкое замечание в себе. Любое упоминание Джуёна выбивало Гаона из колеи, и Гонилю совсем не хотелось портить и без того напряжённую атмосферу.