Возвращайся домой

— Когда уже ты спросишь обо всём у меня?! Гониль вздрогнул, боясь отрывать взгляд от пола. Темнота сгустилась вокруг него, мешая пошевельнуться. Он хотел бы верить, что это она заставляет его дрожать, как сухой лист на ветру, но настоящая причина была слишком очевидна. — Ты считаешь меня убийцей? — Чонсу даже не удосужился понизить голос. Он кричал на Гониля из другого конца офиса, но, казалось, стоял в сантиметре от него. — Тогда почему я всё ещё не арестован?! Гониль не был готов встретить Чонсу так скоро. Он вообще не был уверен, что хотел бы встретиться с другом ещё хоть раз в жизни, но этого было не избежать. В какой-то момент Чонсу перекрыл бы выход из здания так же, как и сейчас. Это был лишь вопрос времени. — Гониль, чёрт возьми! Скажи мне хоть слово! Голова раскалывалась, Гониль сам не заметил, как ущипнул себя. Было бы здорово, окажись это сном. Было бы невероятно приятно с криком проснуться в слезах и с бешено колотящимся сердцем, а не смаргивать слёзы, боясь встретиться взглядом со своим главным кошмаром. Хотя тот и сам плакал и дрожал, едва ли выговаривая слова. — Ку Гониль, какого чёрта?! Да ты поздно сегодня! Мужчина резко остановился. В подъезде, как в офисе, горела всего одна лампочка, и та на другом этаже. Никто так и не поменял перегоревшую. Зато по стенам, перебивая белый искусственный свет, гуляли рыжие разводы. У двери Гониля сидел Гаон и, вытянув руку, гипнотизировал его горящей свечой. Та плакала восковыми слезами, огонёк едва ли не тух под напором сопротивления воздуха, но пацан слишком удачно подгадывал, когда ему стоит замедлиться, чтобы не остаться без света. Гониль не помнил, как оказался здесь и почему Гаон ждал его у двери. Кроме того, он совсем забыл контролировать выражение своего лица и позу, в которой застыл. Хотелось бы, чтобы из головы таким же магическим образом выпали воспоминания о Чонсу, но только они и остались в кромешной темноте сознания. — Чё-то ты совсем того, — Джисок усмехнулся и поднялся на ноги, затушив-таки свечу случайным потоком воздуха. Гониль услышал несколько ругательств, вырвавшихся из его рта, не сразу улавливая среди них что-то про еду и ночлег. — Чего, не пустишь? Только резкое изменение тона помогло Гонилю вернуться в реальность. Он не сдвинулся с места ни на миллиметр с тех пор, как заметил Гаона у своей двери, и предпочёл бы и дальше витать в своих грозовых тучах, вместо того, чтобы со скрипом отрывать ногу от пола. Гаон выглядел озадаченным, пробираясь вслед за Гонилем в квартирку, а тот молился, чтобы он не выдал очередную фразочку в своём стиле. К его счастью, парень оставался тихим, даже смотрел как-то жалобно, дёргано вился вокруг и снова шуршал каким-то пакетом. — А ты есть не будешь? — Гаон растерянно замер посреди гостиной, наблюдая за пытающимся скрыться в своей комнате Гонилем. — Позже, — отмахнулся он, уже готовый закрыть за собой дверь. Он всё ещё чувствовал на себе холодный взгляд Чонсу, который неизвестно сколько времени пялился на работающего за своим столом Гонилем. Он хотел скрыться от всего мира в своей комнате, оказаться в полной тишине, в которой можно было бы различить каждый чужой вздох. — И не шуми тут. Веди себя прилично, пока я не решил тебя выгнать. Бред. Куда Гониль выгонит этого пацана, если на улице с каждой минутой становится всё холоднее, а на вешалке в прихожей висит неизменная фиолетовая ветровка? У Гониля духу не хватит становиться причиной чужих болезней. Хотя, конечно, Гаон уже успел помёрзнуть из-за того, что мужчина пришёл домой так поздно. Часы показывали полночь, когда Гониль сел за стол и открыл записную книжку. Ветер от стремительно перелистываемых страниц ударил в лицо словами Чонсу. Надо забыть о нём. Хотя бы ненадолго, чтобы сосредоточиться на деле и вспомнить всё, что хранил в себе прошедший день. Он начался с Хёнджуна, каждую секунду требующего к себе внимания. Парень всё утро вертелся рядом, пытаясь выловить старшего из потока дел, будто Гониль взял на себя его дело. Гониль даже не был виноват в том, что за целый час так и не обратил на парнишку внимание. Коллеги забрасывали его вопросами о расследовании после совещания, пытаясь подбросить как можно больше вариантов, что случилось вечером воскресенья. Потом начались вопросы про Чонсу. Не стоило удивляться тому, что так много людей скучало по добродушному и заводному парню, о котором не было ничего слышно всю неделю. Гонилю, и так уставшему избегать упоминаний Чонсу в пересказе расследования, пришлось напрячься ещё сильнее. Его голова уже начинала раскалываться от боли, а впереди бесконечной извилистой тропинкой покоился ещё целый рабочий день. — Сонбэ, на объявление ответили, — один из рядовых пробился через гомон чужих голосов, и Гониль готов был его расцеловать за предоставленную возможность сбежать. — Правда? Как быстро! — намеренно громко восхитился он, вырывая из рук хубэ папку с информацией о том волшебном человеке, который опознал Джуёна на объявление о пропаже всего за одну ночь. Семью Джуёна и правда следовало искать на окраине Тэгу, и Гонилю пора было выдвигаться туда, если он хотел успеть поговорить с родителями мальчика сегодня. Возможно, он даже не поблагодарил хубэ, передавшего ему документы, так сильно хотел выйти на улицу и снова остаться наедине с самим собой. — А Хёнджун-хубэ? — вкрадчиво произнёс голос у самого уха Гониля, когда тот остановился в холле, чтобы подробнее изучить бумаги. — Руководитель-ним, вы меня напугали, — признался Гониль, нехотя поворачиваясь к мужчине. Вспоминать про Хёнджуна он не хотел от слова совсем и был крайне благодарен ему за тихий характер. — Не собираешься помочь ему с его делом? — настаивал начальник, возвышаясь над Гонилем с почти ласковой улыбкой. — Неужели тебе совсем не хочется получить повышение? — Это тут причём? — смутился Гониль. — Повышение даётся за раскрываемость, я как раз собираюсь расследовать своё дело. — Помоги коллеге, это же не сложно, — руководитель пожал плечами, будто пропустив слова Гониля мимо ушей. Он даже не пытался поддержать разговор с ним и, судя по всему, выдерживал паузы между фразами только из вежливости. — Если промыть ему мозги было легко, значит, и помочь ему будет не сложно, как думаешь, Гониль-сонбэ? Только тогда Гониль заметил в глазах напротив злость. Конечно, как он мог забыть, с каким рвением руководитель убеждал его в бесполезности доноса и работы над ним. Конечно, мужчину бесил новичок, который решил взять на себя это бестолковое дело. Конечно же, портить жизнь одному только Хёнджуну, заваливая его сбивающими с толку вопросами перед толпой более опытных следователей, было бы слишком просто, пока рядом ходила причина, по которой дело не оказалось забытым. Ему было плевать на то, что Гониль не только не просил Хёнджуна настаивать на открытии дела, но и предлагал выбросить донос. Хёнджуну пришлось помочь, если можно было назвать помощью поручение откопать как можно больше информации о владельце клуба. — Что это за адрес? — парень прищурился, разглядывая кривоватую записку. — Там клуб, в который перебрался предыдущий, — желая поскорее сбежать, путано объяснил Гониль. — На него тоже накопай, что сможешь. Владельцы, кто, кому, когда продал, вот это всё… — А откуда у вас этот адрес? — не отставал Хёнджун, хмурясь всё сильнее. — Чего ты пристал? — не выдержал Гониль, резко оборачиваясь к нему. Если бы не его бесконечные вопросы и сомнения, Гониль уже выезжал бы на шоссе и уже преодолел бы целую одну тридцатую часть пути в Тэгу, к загадочной Чон Сумин, знающей Джуёна. — Эй, Чанбин-щи, даже не смей занимать машину! — С чего бы вдруг? — запротестовал проходящий мимо Чанбин, на которого вдруг направился гнев Гониля. — Сонбэ, там ещё три машины свободны, не нервничай так. Подумаешь, один раз тебя обогнал, умей принимать поражение. Гониль шумно выдохнул. Хёнджун, продолжающий ждать объяснений, только усугублял ситуацию, внимательным взглядом наблюдая за небольшой перепалкой. С нахмуренными бровями его вечно грустные глаза казалось, смотрели с отвращением и осуждением. Хотелось крикнуть, чтобы он имел хоть каплю уважения к старшим и следил за выражением своего лица, но Чанбин опередил Гониля: — Но поторопись, их тоже есть, кому занять, — как назло, нагнетал он. — Суёль-сонбэ, Гёнте-хубэ, Чан-хён… — Иди уже, не то сам опоздаешь, — заботливо порекомендовал Гониль и сжал зубы до скрипа. Ему следовало поторопиться, чтобы не пересечься с Чаном. Не уступить ему машину будет крайне проблематично, даже если машина останется всего одна. — Так, Хёнджун-щи, я вернусь и на все твои вопросы отвечу, если ты расскажешь мне всё про владельцев, идёт? Давай, удачи. Он похлопал Хёнджуна по плечу, несколько раз ободряюще кивнул и сбежал, сверкая пятками. Только вот он всё равно опоздал. Хоть на парковке и стояло ещё две машины, к тому моменту, как за спиной Гониля закрылась дверь участка, Чан уже брёл от одной ко второй, явно оставшись недовольным какой-то деталью. Гониль направился к освободившейся машине с долей недоверия. Если она чем-то не устроила хёна, значит, он тоже останется недоволен. — Гониль-щи, тоже куда-то поедешь? — уточнил Чан, уже готовый сесть в свою, лучшую машину. — Там мало бензина, надеюсь, ты не спешишь. — Нисколько, — вздохнул Гониль, поджимая губы. Путь в Тэгу займёт ещё больше времени, если в него добавится заправка. Проглотив разочарование, смешивающееся с нервным желанием сделать всё побыстрее, он зачем-то добавил. — Я собираюсь в Тэгу. Семья убитого живёт там, по-другому с ними не связаться. — В Тэгу? — изумился Чан. — И что, у них даже телефонов нет? — В ответ на объявление указали только адрес, — угрюмо подтвердил Гониль, чересчур медленно и осторожно открывая дверь машины. Ему стоило бы поторопиться, чтобы везде успеть, но отчаяние уже почти убедило его, что это бесполезно. — Садись сюда, — Чан похлопал машину по крыше и широкими шагами подошёл к Гонилю, не верящему в происходящее. — Тебе предстоит долгий путь. — Это точно, — заторможено закивал тот, плечом получая ободряющие хлопки и внимательно следя за старшим, садящимся за руль машины. Когда двигатель звонко заурчал, значок на приборной панели показал почти пустой топливный бак. Гониль низко поклонился. — Спасибо, хён! Я очень признателен. — Поторопись, пока ту машину не заняли, — усмехнулся Чан, тут же снимая авто с ручного тормоза. — Удачи, Гониль-щи. — Спасибо, — ещё раз, уже тише повторил Гониль, неуверенно улыбаясь. Тепло растекалось по телу под звук уезжающей машины, пока следователь бежал к своей машине, продолжая благодарно кивать воображаемому Чану. Ему повезло с хёном, думал он, ещё полминуты проведя за рулём в попытках снять машину с ручного тормоза так же круто, как Чан. Он весь день жалел, что впервые заговорил с Чаном только сейчас, зато в его тёмной полосе появился светлый лучик. Гониль обязан пригласить его поесть на выходных, чтобы познакомиться поближе и выразить свою благодарность. И за машину с полным баком, которого хватило почти до самого дома Джуёна, и за предложение помощи. И этой помощью, вероятно, стоило бы воспользоваться. Как бы сильно Гониль ни хотел сохранить гордость, пройти всё дело в одиночку и справится на «отлично», перспектива получить совет от Чан-хёна казалась до волшебного привлекательной. В груди теплился огонёк надежды. Гониль не одинок, ему тоже есть, на кого опереться и с кем поделиться сомнениями, которых в голове накопилось огромнейшее количество, в том числе и по поводу семьи Джуёна. Сколько бы Гониль ни звонил в дверь, ему никто не открывал. Это точно был дом, указанный в объявлении, более того, в узком окошке, расположенном прямо над землёй, горел свет. Хозяева были дома, но упорно игнорировали незваного гостя. Гонилю пришлось несколько минут простоять перед дверью, совсем не шевелясь, чтобы уловить слабые шорохи, доносящиеся изнутри. Он заколотил в дверь кулаком, теряя терпение. В голове проносились варианты, могли бы жильцы сбежать через окно на другой стороне дома, или придётся ли Гонилю самому воспользоваться им, чтобы добраться до скрывающихся. — Открывайте, это полиция! — Тише-тише, — недовольно вскрикнул голос из-за неуверенно приоткрывшейся двери. Гониль отступил. — Чего ты сразу не сказал, что из полиции? Я б открыла быстрее. Женщина, оказавшаяся на пороге, мало чем была похожа на Джуёна. На её тонком, осунувшемся лице только глаза отдалённо напоминали убитого, но на них невооружённым взглядом было видно столько косметики, что сходства приходилось выискивать. — Я следователь Ку Гониль, отделение полиции района Сонбук, город Сеул, — сразу перешёл к делу Гониль, подставив ногу в двери, чтобы успеть остановить женщину, если ей не понравится разговор. — Вы мать Ли Джуёна? — Ого, аж из Сеула, — с долей презрения изумилась она. — Так далеко этот засранец забрался? — Вы не знали о том, что Джуён был в Сеуле? — поморщился Гониль, через силу глядя в лицо женщине, на котором поочерёдно проявлялись недоверие и презрение. — Да откуда ж мне? Да и какая разница, он и в Японию сбежал бы, если б совсем дураком был, — говорила женщина и, действительно, не выглядела удивлённой. Только лишь обиженной на что-то и раздражённой. — Ну, и где этот засранец? Если вы его в машине своей полицейской оставили, не тратьте моё время, он уже сбежал. — Никуда он больше не сбежит, — Гониль поджал губы. Ему не нравилось то, как складывался их разговор. Все заготовленные речи и соболезнования вывалились из головы и, казалось, им даже не стоило возвращаться. — Сожалею, Джуёна убили в прошлое воскресенье. Сейчас он находится в центральном морге Сеула и ждёт, когда его опознают его родственники. — Это что, в Сеул ехать надо? В тот момент Гониль чуть не задохнулся от возмущения, а сейчас не знал, что думать об этой женщине. Злость на неё копилась где-то в дальнем уголке грудной клетки, но не хотела захватывать всего Гониля, будто что-то ей мешало. Сомнений не оставалось: Джуёну сильно не повезло с семьёй. Очевидно, что Сеул, где не было родителей и были возможности, казался ему местом мечты, в котором он нашёл бы себя. Наверное, тому таинственному водителю ничего не стоило заманить его в бордель любыми, даже самыми ничтожными обещаниями. Джуёна было жалко, а помогать ему было поздно. Может, убийца уже помог мальчишке, забрав его жизнь. Гониль же мог только помолиться за его благополучное перерождение и найти убийцу. Какими бы ни были его мотивы, он убил человека, которому можно было помочь и в этой жизни. Знал ли Чонсу о том, как жил Джуён до встречи с ним? Дальнейший разговор не оказался лучше. Женщина недолго оправдывала своё равнодушие к сыну усталостью и его неблагодарностью и быстро сменила тему разговора на объявление, по которому Гониль нашёл их дом. — Ах, Чон Сумин… вот ведь гадюка, она нам всю жизнь портит! Я уверена на все сто, что это из-за неё Джуён сбежал. Засранец, родителей ни во что не ставит, зато какая-то тётка плохого же не посоветует! — слова потекли из её рта сплошным потоком, а Гонилю стало совсем тошно. Из рта женщины дурно пахло, будто она не чистила зубы уже очень давно. — Вы лучше к ней самой и присмотритесь. Она Джуёна и убила, поверьте. Она нас ненавидит всех. Она, небось, его ещё и растлила, вы так и запишите, офицер. — Я лейтенант, — вздохнул Гониль, делая вид, что действительно записывает что-то. Принимать во внимание обвинения женщины казалось пустой тратой времени, но, к сожалению, теперь Гониль был обязан их опровергнуть. Женщина закатила глаза и всплеснула руками. Скрипя зубами, Гонилю пришлось на этом оставить попытки поговорить с матерью Джуёна. Сделав быструю пометку в записной книжке, будто о диалоге с этой женщиной он мог забыть, Гониль направился к той Сумин, которая была виновата во всех бедах семьи Ли. Только Гониль не верил в это ни по пути к школе, где работала Сумин, ни когда они встретились лично. Она выглядела куда опрятнее матери Джуёна, охотнее отвечала на вопросы и вела себя культурнее. Один тот факт, что она откликнулась на его объявление, моментально улучшал мнение о ней. Она и рассказала Гонилю о том, что Джуён давно повадился сбегать из дома, и если поначалу родители пытались с этим бороться, искали его и ругали, думая, что так смогут образумить подростка, через время будто забыли о нём. — Он в школу уже три года нормально не ходил, — вздохнула Сумин, помешивая сахар в своём кофе. Приглашение поговорить в кафе тоже шло ей на руку и всё больше заставляло грустить о судьбе Джуёна. — Его отчислили и, кажется, тогда же за ним родители следить перестали. По крайней мере, в новую школу его не отправили. Он у меня часто ночевал, они знали об этом, поэтому винили в побегах меня. Хотя зачем винить, если им самим всё равно было. — Вы знаете, почему он сбегал? — уточнил Гониль. Конечно, мать ему ничего не ответила по этому поводу, сославшись в очередной раз на то, что у неё вырос неблагодарный сын. — Он мне так ни разу и не рассказал об этом, — призналась Сумин. — Вообще, он добрым и покладистым был, честно, не знаю, что у них в семье происходило. — У него были враги? Сумин закрыла глаза и помотала головой. — Разве что, — заговорила она после долгой паузы, наполненной разговорчиками из-за других занятых столиков. Гониль напрягся и в ожидании сжал в руке шариковую ручку. — Он не был похож на обычного хулигана, которые из дома сбегают. Ну, внешне. И заболеть он боялся, поэтому всегда старался чистым ходить. Вот, его иногда те «настоящие» хулиганы ловили и били. Был ли Гаон «настоящим беглецом»? Гониль откинулся на спинку стула и посмотрел на дверь, за которой парень либо уснул, либо прислушался к угрозам и вёл себя тихо. Он, казалось, совсем не беспокоился за свои сохранность и здоровье, лез в передряги, тратил деньги на всё, что угодно, кроме тёплой одежды… Мылся ли Гаон хоть раз с тех пор, как познакомился с Гонилем? Менял ли хоть раз футболку? Раздевался ли на ночь или спал в том же, в чём весь день бегал по улице? И, раз уж он так часто и бесстыдно предлагал Гонилю переспать, у него могло быть уже много половых партнёров. Тогда, конечно, ему необходимо было следить за гигиеной, чтобы его возможно было хотя бы захотеть, не отвлекаясь на вонь. Гаон противоречил сам себе даже в размышлениях Гониля, и облегчение приносила только мысль о том, что это совсем не его дело. Несмотря на то, что парень привык к безотказности Гониля и даже не спрашивал разрешения на сегодняшнюю ночёвку, пока он приносил пользу расследованию, жаловаться было почти не на что. Как отделаться от него после расследования, Гониль придумает позже. Взгляд снова уткнулся в записную книжку. После разговора с Сумин у Гониля не осталось дел в Тэгу. Он прошёлся по району, где жил Джуён, несколько раз выловил школьников, стараясь на вид определить ровесников убитого, чтобы расспросить их, но результатов это не дало. Большинство из них знали Джуёна, но не могли сказать, когда он пропал. По их словам, он пропадал постоянно и даже то, что его не видели несколько месяцев, никого не смутило. Все, как один, верили, что он ещё появится. А по приезде в участок он снова встретился с Хёнджуном, поджидающим его с отчётом по поводу владельцев клубов. Гониль вспомнил о нём, только остановившись на полупустой парковке. — Сонбэ! — позвал низкий голос, как только Гониль переступил порог здания. — Ты меня караулил? — недовольно вздохнул Гониль, проходя к своему столу и протягивая вырванный из книжки листок Хёнджуну. Тот следовал за ним, как тень, терпеливо ожидая реакции на своё присутствие. Он держал в руках какие-то бумаги и, видимо, действительно разузнал что-то о владельцах помещений, раз уж ему было, что сказать. — Надо запросить ордер на их арест. — А кто это? — Хёнджун недоверчиво пилил взглядом листочек с именами, который вручил ему Гониль. — И за что арестовывать? — Родители жертвы, Джуёна. Арест по статье двести семьдесят один, если не ошибаюсь. В любом случае, перепроверить надо, — Гониль надеялся, что поручение позволит ему снова остаться наедине со своими мыслями. У него в руках, помимо папки с делом Джуёна, лежала ещё одна, тоже про Джуёна, но ещё более юного, ещё не думающего о поездке в Сеул, которую ему вручили в полицейском участке в Тэгу. Её нужно было изучить, но странное чувство ревности не позволяло делать этого при Хёнджуне, не сдвинувшемся с места. Гониль работал уже достаточно долго, чтобы претендовать на такие дела, которые бывают интереснее собственной жизни, а Хёнджун работал меньше года, учился и того меньше, он ещё не дорос до вещдоков, запутанных мыслей и погонь за уликами и преступниками. Да и сможет ли молодой и слабый мозг воспринять и переварить всю информацию правильно? Может, он вообще захочет стать преступником, внезапно осознав, что и от закона можно скрыться при желании. Хотя, Чонсу не помогли ни образование, ни опыт работы. — Арест за отказ от ребёнка, помнишь такую статью? — повернувшись к Хёнджуну, уточнил Гониль с видом великого страдальца. Он действительно страдал каждый раз, когда ему приходилось иметь дело с кем-то недалёким. — Можно попробовать им же приписать двести семьдесят пятую, пункт один. Про смерть из-за оставления. — Ладно, — Хёнджун несколько раз кивнул и снова остался на месте. Гониль с раздражением вздохнул, и перед его лицом тут же очутилась тонкая стопка бумаг. — Тут всё, что я смог найти про владельца клубов. Рассказ о всех перепродажах, которые потерпели оба помещения, получился спутанным и непоследовательным. Гониль задавал, по своему мнению, слишком много уточняющих вопросов, и каждый новый выводил его из себя всё сильнее. По рассказу Хёнджуна, зданию, в котором находился первый клуб, почти тридцать лет, и за это время у него было всего два владельца. Второй из них, Пак Чинён, выкупил здание, когда первый умер, не оставив в завещании никаких данных об этих помещениях. Ни одного дня Чинён не использовал здание сам, тут же выставил объявление об аренде обоих этажей. Человек, который арендовал помещения последние четыре года, вызывал больше всего подозрений. Пока Пак Чинён выглядел как всего лишь удачно купивший недвижимость офисный работник, то для Сон Бэкхёна клубы были основным заработком, с которым он обращался не слишком осторожно и всё равно мог позволить себе безбедную жизнь. — И Сон Бэкхён арендует семь таких помещений, — перечислял Хёнджун, поочерёдно выкладывая перед Гонилем документы, рыться в которых тот не успевал. Если быть честным, он об этом и не думал. Хёнджун мог выговориться ему, чтобы навести порядок в голове, но из всей информации его интересовало только то, что могло быть связано с делом Джуёна и армией США. — В двух из них бильярд, в двух — караоке, остальные — ночные клубы, как те, адреса которых вы мне дали. — Хорошо, у кого ещё он там арендует? — перебил Гониль, нетерпеливо крутя ручку между пальцев. Документы зашуршали в чужих руках, корейские имена постепенно доходили до ушей Гониля, и с каждым новым он хмурился всё больше. В надежде услышать хоть что-то полезное для своего дела, он молчал, даже когда Хёнджун перестал шуметь своими руками и голосом, но тот не сказал ничего нового. — Хоть кто-то из них связан с Американской армией? — Не знаю, — растеряно отозвался Хёнджун. — Вы не просили найти ничего такого. — Хорошо, — резко выдохнув, кивнул Гониль. Он сел ровно и потянулся к компьютерной мышке, чтобы пойти дальше. Рассказы Хёнджуна были смертельно унылыми и отнимали слишком много времени. Из-за них у Гониля оставалось всего два часа на написание отчёта. — Значит, прошу теперь. Мне нужна связь владельцев с Америкой и армией. — Хорошо. Там ещё у Сон Бэкхёна есть судимости… — Есть связь с?.. — перебил Гониль, но тоже не смог договорить. — Нет. Я уже говорил, что ничего не знаю о связях с Америкой, — вдруг вспылил Хёнджун и тут же получил недовольный взгляд старшего. — Почему вы на этом так зациклились? — Это не относится к твоему делу, — отрезал Гониль, пролистывая одну за другой статьи уголовного кодекса. — Тогда почему вы нагружаете меня этим? В тот момент Гониль не смог осознать, как сильно его разозлил и задел Хёнджун. Он в шоке смотрел на вскочившего с места и сжавшего кулаки мальчишку, лицо которого перекосила гримаса отвращения. Гониль мог бы его ударить или нажаловаться начальству, что Хёнджун позволяет себе слишком многое, но он только, прочистив горло, напомнил, что это его работа. До конца дня они больше не пересекались, и Гониль смог выдохнуть с облегчением. По крайней мере, он надеялся на это, пока писал отчёт и думал о том, что делать дальше. Дело перешло в его руки почти рабочую неделю назад, а прогресса будто не было совсем. Всё, что стало известно о Джуёне, никак не помогало найти его убийцу. Список подозреваемых никак не менялся изо дня в день, как и перечень улик. Мог ли Гониль вообще назвать хоть одну улику в этом деле? Даже возбудители, которые принимал Джуён, мало чем помогли. Хотя, если завтра Гониль попробует найти аптеку, в которой их купили, и узнает, что их покупал не Джуён, это может помочь… Сейчас он понимал, каким бесполезным было обещание выискивать человека, покупающего не самые редкие или дорогие таблетки в одной из сотен аптек города, но тогда, сидя за своим столом, он не успел об этом подумать. Зелёно-коричневый сумрак будто усиливал усталость. В офисе не осталось никого, Гониль даже помнил, во сколько и кто покинул комнату. Он старательно выискивал взглядом Чана, но так и не наткнулся на его фигуру. — Гониль-сонбэ, я выключу свет? — уточнил Чанбин, предпоследним покидая рабочее место. — Электричество жрёт, как падла. — Да, хорошо, — отстранённо кивнул Гониль и осознал, что зря согласился, только когда его настольная лампа осталась последним источником света. Темно, но пока Чанбин не уйдёт, он не будет ничего менять. — Не засиживайся, — бросил тот на прощание и ушёл, стуча подошвой по полу. В полной тишине звук его шагов доходил до ушей Гониля ещё долго. Он отчётливо услышал, как хлопнула входная дверь, и, кажется, даже почувствовал холодок, пробежавший по спине, хотя кабинет находился достаточно далеко от холла. Он ещё никогда не оставался в офисе последним. Это значило, что именно ему придётся проверять, все ли компьютеры и лампы выключены, закрыта ли дверь в архив, сдавать ключи дежурному… Холодок переместился со спины на руки. Гониль уже взрослый и серьёзный человек, но мысль про первое закрытие офиса заставляла его испытывать тревогу, как перед первым поцелуем. Смешно сравнивать поцелуи и звенящие в руке ключи от офиса, но ему, тем не менее, это понравилось. Будто в голове расчистилось место для новых размышлений, а глаза стали готовы всматриваться в документы ещё, по крайней мере, пару часов. Гониль давно не чувствовал такого облегчения. Разум даже подкинул идею с аптекой, заставляя всё тело расслабиться. Мужчина зевнул, вытянув руки к потолку, занывшая шея хрустнула, когда он откинул голову назад, повернул налево, направо… Чонсу стоял в дверном проёме и смотрел на него глазами безумца, а Гониль даже не сразу понял это, давя в себе новый зевок. Желание потереть глаза и убедиться, что это не галлюцинация, проигрывало битву оцепенению, напавшему на Гониля. Он бы намного охотнее поверил в то, что уснул или не спал так долго, что кошмары стали являться ему наяву, чем в то, что они с Чонсу действительно находятся одни в офисе. — Чонсу-я? — промямлил Гониль. В горле пересохло и голос звучал жалко. Да и выглядел он вряд ли лучше, вжавшись в стул и подрагивая от напряжения, копящегося в конечностях. — Расследуешь? — Чонсу звучал куда громче и увереннее, несмотря на взгляд преданной собаки и их мокрый блеск. Его лицо осунулось и опухло одновременно, губы испещрились кроваво-красными бороздками и дрожали. Ниже Гониль не смотрел, боясь обнаружить в чужих руках нож или пистолет. Чонсу точно его ненавидел. За то, что именно ему передали дело Джуёна, за то, что открыто обвинил и не поверил слезам, за то, что продолжал копать… Гонилю следовало бы быть сильнее и увереннее, как обычно ведут себя полицейские при задержании преступника, вот только Чонсу до сих пор не был обвиняемым. Гониль боялся его обвинять, как и оставлять на свободе. Он лишь надеялся, что они встретятся ещё не скоро и исключительно по его инициативе. — И как? — не дожидаясь ответа, продолжал Чонсу. Его глаза расширялись, будто эмоции, которые он желал ими показать, уже не помещались в них. Гониль мог прочитать все мысли друга, и каждая из них сочилась ненавистью. — Успешно? Уже нашёл, за что меня посадить? Он шагнул ближе, и Гониль, не выдержав, подскочил на ноги. Стул громко взвыл, отлетая назад. — Ну? — не успокаивался Чонсу, подходя всё ближе. — Когда уже ты меня арестуешь? Когда уже допрос устроишь? Когда ты уже меня послушаешь, блять, Гониль?! Когда ты уже обо всём у меня спросишь?! Дверь в комнату скрипнула. Гониль дёрнулся от испуга и отпрыгнул как можно дальше от неё, поспешно выискивая глазами что-нибудь, чем можно защититься. В последний момент руки потянулись к кобуре с пистолетом. Только не сейчас, только не снова… Гаон заглянул внутрь под звук падающего на пол стула. — Чё это ты? — Джисок застыл всего на секунду и тут же отвлёкся от перепуганного Гониля, увлечённо рассматривая незнакомую комнату. — Ты это… есть-то будешь? Там остывает. Гониль шумно выдохнул. Сердце заходилось в бешеном ритме, а сознание всё пыталось найти ту опасность, от которой нужно было спасаться. Вид безоружного Гаона нисколько не успокаивал. Гониль молча вышел из комнаты, выталкивая из неё подростка. Он надеялся оставить в спальне воспоминания, от которых сердце пыталось вырваться из груди и спрятаться в каком-нибудь укромном уголке, но это оказалось не так просто. Тревога продолжала скручивать внутренности. — Ты почему свет не включил? — спросил Гониль, почти бегом подходя к выключателю. Он не сразу понял, что в комнате давило на него больше всего, но, когда свет залил всю гостиную, дышать стало чуть легче. — Мне и так нормально, — Гаон зажмурился и вдруг зевнул, будто успел уснуть в темноте. — Да и это… экономия. — Экономия, — тихо передразнил Гониль, даже не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. — Ты что, готовить умеешь? — Да не то чтобы… Крышку кастрюльки Гониль открывал с опаской, но не обнаружил под ней ничего страшного. Всего лишь слегка разваренный рамён совсем без специй. А ведь Гаон мог бы спросить про мясо и использовать его, чтобы ужин не был таким пустым и пресным. Руки сами потянулись к холодильнику. Гониль даже не задумывался о том, что устал, а ещё недавно планировал ничком упасть на кровать и уснуть крепким сном. Он на автомате вскрывал упаковку и отрезал небольшие кусочки, не задумываясь о прожилках, пока Гаон вертелся рядом и жаловался на то, что лапша уже скоро станет ледяной. — Кого представляешь? — Гаон заговорил спустя несколько минут после того, как застыл слева от Гониля, который успел забыть о его присутствии. Дёрнув плечом от неожиданности, он повернулся к младшему, который повторил жест за ним, взбудоражено выдыхая. — Мурашки! — О чём ты? — уточнил мужчина, возвращаясь к своему занятию. — Ну, ты так на это мясо смотришь, будто врага своего режешь, — хихикнул Гаон, почему-то приходя в восторг от своих слов. — Так кто это? Не я ведь, правда? — Не ты, — нехотя подтвердил Гониль, хмурясь и тут же поднимая брови. Лицо всё равно его не слушалось, но теперь он понимал, что действительно смотрел на кусок мяса свирепо и озлобленно. Только вот никого он не представлял, когда нож касался разделочной доски, прорезая волокна. — Я полицейский, а не маньяк. — Да ладно тебе, — отмахнулся Гаон. — Все мы, люди, кого-то ненавидим. Он замолчал на несколько секунд и, снова не шевелясь, наблюдал за руками. Гониль, казалось, мог почувствовать его взгляд кожей, будто он только и ждал возможности заговорить снова. И, как ни странно, Гониль не был бы против. Тишина с глухими ударами ножа о дерево напрягала его куда больше пустых разговоров и резких фраз. — А у тебя есть… — действительно начал говорить Гаон, будто прочитал мысли старшего, — …подозреваемые? Только тему он выбрал неправильную и совсем не бессмысленную, как хотелось бы Гонилю. Повинуясь странному желанию, мужчина оглянулся, поочерёдно сверля взглядом входную дверь и окна. Гаон наблюдал за ним заинтересованно, наверняка достаточно точно считав чужую реакцию. Он перескочил с одной ноги на вторую и почему-то приподнялся на носочки в ожидании ответа. — Джуён точно ничего не рассказывал тебе о родителях? — Точно, — протянул Гаон, явно разочарованный в повторяющемся вопросе. — И о том, почему он сбежал? — Тоже! — разговор слишком быстро наскучил парню, наверняка ожидавшему чего-то похожего на самые свежие сплетни. Но сказать ему про Чонсу Гониль ни за что не решился бы. — Может, упоминал Чон Сумин? — Ни разу, — после небольшой заминки отрезал Гаон. — Хорошо, — Гониль тяжело выдохнул и опёрся руками о столешницу, ненадолго оставляя мясо в покое. Его можно было уже кидать на сковородку, но, начав допрос с пристрастием, остановиться было сложно. — Ещё кое-что. Клиенты. О чём Гаон мог говорить с Джуёном, если отмести разговоры о прошлом и настоящем? Даже если Джуён не любил эту тему, Од выглядел как человек, который, при желании, рассказал бы многое. Хоть один слушок о Чонсу мог добраться до Гаона через него… — Ладно, потом, — Гониль понял, что задержал дыхание, только в тот момент, когда попытался заговорить. Ему не хватало решимости подтверждать, что Чонсу правда снимал Джуёна и действительно был потенциальным убийцей. Он боялся даже представить, что когда-то в будущем будет запрашивать ордер на арест старого друга. Это дело прозовут проклятым, потому что в случае, если его подозрения подтвердятся, Гониль распрощается с этим делом, как с завядшим букетом. — Не забудь только, — всё так же недовольно пробурчал Гаон, отходя в сторону. Зачем он начинал разговор, который так быстро ему надоел, Гониль понять не мог. Он мог бы списать это на излишнюю болтливость, но на серьёзные темы Гаон ещё никогда не пытался говорить сам. — В чём он? — Гониль внимательно рассматривал нож, лежавший в раковине. Лезвие покрылось тонким слоем чего-то белого и маслянистого. — В воске, — пожал плечами Гаон, нетерпеливо помешивая палочками лапшу в кастрюле, будто это могло помочь ей остаться тёплой. — Я подрезал свечку, чтоб она на столе ровно стояла. О! Ужин при свечах! Очень романтично. — Для этого подсвечник есть, — вздохнул Гониль, стараясь представить, справятся ли с воском губка и моющее средство. — Откуда вообще у тебя свеча? — Я пока тебя ждал, мне дети какие-то дали. Сказали, что вызывают призраков, а я предложил помочь. — То есть, на лестничной клетке ещё и призраки теперь водятся? — Гониль фыркнул, не то посмеиваясь, не то выражая недовольство. Быть может, если посреди ночи ему в дверь постучатся призраки, это будет легче пережить, чем визит Чонсу? — А ты веришь в призраков? — Гаон наигранно засмеялся. — Если веришь, то да, конечно. О, может, в твоей коробке есть фильм про призраков? — В какой коробке? — Гониль обернулся, так и не положив первый кусок мяса на сковороду, на что получил поторапливающее мычание Гаона. — С фильмами. Которая рядом с видиком, — под шипение мяса объяснил Гаон. — Да, даже если про призраков нет, давай что-нибудь включим? — Поздно уже, — перебил Гониль. Его конечности и веки медленно наполнялись тяжестью. Желание зарыться в одеяло снова становилось до ужаса сильным. — Завтра снова вставать рано, учти. — Да выходной же! — вскрикнул Гаон, будто это могло поменять решение старшего. — А я думал, что высплюсь наконец. О, а дела у тебя были с призраками? Ну или просто такие, сверхъестественные. — Ни разу. — А я бы поверил во всё это, если бы ты рассказал, — пообещал Гаон, снова прыгая к Гонилю и почти влюблёнными глазами следя за белеющими кусочками свинины. — То есть совсем не было? И у других тоже? Гониль хмыкнул, тут же стараясь это скрыть. Призраки казались вполне подходящей глупостью, чтобы отвлечься. Тем более, один из офицеров, вышедших на пенсию в прошлом году, упоминал что-то такое в своих бесконечных пафосных рассказах. Но про клиентов Гаон всё равно мог знать достаточно. Однажды Гонилю придётся задать вопрос про Чонсу и услышать правду, которая будет бить в самые уязвимые места, но точно не сегодня.