Загадочная история Учихи Обито

      Цепкие пальцы стянули волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову. Я выдохнул и зажмурился, а тело напряглось от властных прикосновений.       Очередным толчком член задел простату, и я больно закусил нижнюю губу, тут же ощутив вкус железа. Вцепился в подушку пальцами, чувствуя горячими волнами подступающий оргазм. Движения Тоби стали грубее и активнее, он наклонился, стискивая мои бедра свободной рукой, и оставил короткий укус на сгибе плеча. А я рухнул в подушку лицом, почти обессиленный, в попытке заглушить рвущиеся из горла стоны.       Это было лучшее лекарство, и мне бы впору ненавидеть себя за это. Лучший антидепрессант — ведь я давно не чувствовал себя так хорошо. Грязно, неправильно, но все же прекрасно. Впервые за долгое время я не думал о своих проблемах, об отце и Ируке, ни об одном грустном и разбивающем сердце дне. Жалость к себе и страх будущего улетучились, оставив место животной радости. Вряд ли это повторится когда-нибудь, но здесь, в темноте больничной палаты, где псих Тоби вытрахивал из меня остатки гордости, — я мог хотя бы ненадолго забыть о том, каким Какаши Хатаке знали все знакомые и друзья, и высвободить глубоко спрятанные, потаенные чувства.       Всю жизнь следуя правилам и здоровым принципам, стараясь не совершать ошибок, живым я стал только с очередным сдавленным стоном в подушку, пока сперма заливала кулак Тоби и мои простыни. Тяжело дыша, словно пробежал стометровку от собственных демонов, я наконец оказался свободен и устало рухнул на смятое одеяло, слегка дрожа от ночной прохлады и яркой разрядки.       — Завтра вечером в душе никого не будет. Можем разнообразить наши локации, — пробормотал Тоби мне в ухо, обводя ладонями мои плечи и шею, а после облизнул мочку, и я лишь молча кивал.       На его кровати, на моей. Во время просмотра кино, пока глаза пациентов и медсестер прикованы к экрану, а наши руки шарились в штанах друг друга. На крыше, где он целовал мою шею так, что я едва не рухнул за бортик. В душе, туалете, за стеллажами библиотеки — в любом месте, где нас могли поймать, он словно пытался восполнить мои полгода без секса за пару дней, и я уже с трудом представлял, как выбираться из этой карусели. Сегодня он тоже не даст мне выспаться, спустя пятнадцать минут найдет новые силы, чтобы уснуть глубоко за полночь, а я буду клевать носом весь следующий день, повезет, если не проколю себе глаз карандашом или не сломаю нос, упав с беговой дорожки. А вечером снова вернусь за порцией грубых ласк, лишь бы не дать сомнениям и сожалениям забраться глубже в голову.       Чем меньше я думаю, тем меньше проблем. И Тоби в этом мне отлично помогает.       — Нет, все-таки эта поза неудачная. — Он снова вцепился в волосы на моем затылке и, потянув за пряди, повернул мою голову вправо. — Смотреть на твое лицо, когда ты кончаешь, мне нравится намного больше.       — Что, тоже запал на эту смазливую мордашку? — Я усмехнулся сипло, и Тоби, хмыкнув, нежно кусил мою мочку уха.       Выпустив волосы из пальцев, он сел на край кровати, а я устроился на боку, подперев голову рукой.       — В каком смысле тоже? И с чего ты взял, что она смазливая? — говорил он, разглядывая меня, деланно равнодушно, но даже в бликах фонарей с улицы было заметно — пристально.       — Были прецеденты. Ты же не первый человек, с которым я сталкиваюсь, — сказал я, и его пальцы грубо сжали мой подбородок. Мои глаза столкнулись с его, практически бездонно-черными в темноте, а тишину разрезал его шепот:       — Теперь так говорить буду только я. Понял? — Наклонившись, он лизнул меня в губы и так же резко отстранился, а я моргнул вместо кивка. — Умница. — Его пальцы скользнули к моим бедрам, и левая нога автоматически дернулась навстречу руке. — Перед сном нужно запечатлеть лучший кадр, — мурлыкнул он почти в самые губы, и я судорожно выдохнул, как только он накрыл ладонью все еще чувствительную головку.       Чем меньше я думаю, тем меньше поводов для беспокойства смогу найти.       Утро встретило меня больной от недосыпа головой и освободившимся на кровати местом. Тоби сбежал незадолго до подъема, оставив меня в постели одного с вновь воскреснувшими мрачными мыслями о насущном. Пытаясь отогнать их, я потянулся за телефоном и почти сразу раздосадовано застонал.       «Если хочешь, я могу прийти в субботу, ладно?»       Нет, не ладно. И мне казалось, я должен сам оповещать о необходимости визитов, как ты и предлагал мне, Ирука. К тому же и без его вечно незатыкающегося рта хватало проблем. Скрыв уведомления, я отодрал себя от кровати и поморщился — с непривычки задница зудела, а плечо, куда Тоби вонзал свои зубы, покраснело. Стоило намекнуть ему поумерить пыл, только нутро подсказывало, что в критический момент он забудет обо всех стоп-сигналах. Лишь бы в отделении не заметили.       Тоби, на удивление бодрый, уже крутился у двери, когда я выполз из палаты на завтрак и за таблетками. Не отставал ни секунды, рассказывая очередной нелепый сон, который наверняка выдумал, равно как и каждый день до этого. А я кожей чувствовал взгляды пациентов на спине, отчего сомнения в том, что план Тоби сработал, развеялись. Хмурясь, я взял в руки поднос под мрачным осуждающим взглядом Нагато из угла возле двери на кухню. Молча шел в сторону арт-класса, пока Дейдара что-то нашептывал Сасори на ухо, то и дело косясь в нашу с Тоби сторону. И случайно, а может, они выждали момент, увидел, как Сасори, кривя лицо, передал ему что-то под столом. Их счастье, если это контрафактные акриловые маркеры, с которыми картинка становится шедевром мультипликации. Однако показавшийся из пальцев Дейдары уголок зеленой купюры расставил все на свои места.       Блестяще.       — Увидимся за ужином, — бросил Тоби так, словно говорил эту фразу каждый день уже лет пятьдесят, прежде чем я набрался храбрости и коротко постучал в дверь кабинета Сенджу.       Вот перед кем стоило держать лицо, иначе прилетит сильнее укусов в плечо.       — Как дела?       Она задала дежурный вопрос совершенно спокойно, но стоило нашим взглядам пересечься, осознание пришло мгновенно — она знала. Она все знала. Я потянулся за стаканом воды и пожал плечами, изучая глазами разрисованный волнами торшер за ее спиной.       — Ирука хочет прийти на выходных. Опять. — Я старался звучать спокойно, но на последнем слове голос предательски соскочил, и пришлось заливать связки водой. — Наверное, будет лучше, если я откажу ему?       — Не знаю. А ты хочешь? — Лицо Сенджу не выражало ничего, кроме прохладного неодобрения, заметного даже за стеклами очков.       — Да. Думаю, напишу ему вечером. — И я потер плечо и натянул футболку, чтобы скрыть покрасневший след на коже.       — Какаши, я хочу, чтобы…       — Погодите. Знаете, — поставив стакан на столик, я сцепил пальцы в замок, — я бы хотел обсудить один момент… Возможно, он даст понять, почему у меня началось выгорание. Это произошло во вторник, была середина октября, я тогда проспал пять будильников.       Целый час я заставлял ее слушать мой долгий и совершенно скучный рассказ о том, как Ирука позволил мне проспать все будильники, как я пропустил свой автобус, как монотонно выполнял бесконечные задания в офисе — чем подробнее, тем лучше, пока она мрачно разглядывала то ковер, то свой блокнот, то меня. А вернее, мои пытавшиеся спрятаться от нее глаза и плечо, которое я то и дело закрывал воротником футболки. И ждала, когда я наконец прекращу этот цирк, но я не унимался. Что угодно, лишь бы не дать ей спросить то, что так явно спросить она хотела. И что, мы оба знали, было понятно и идиоту.       — До вторника, — отозвалась Сенджу, захлопывая блокнот, когда время истекло, и я облегченно выдохнул. — Но не рассчитывай, что мы закончили с твоими делами здесь, — добавила она, стоило мне приподняться из кресла.       — Даже не думал. Но это не так важно сейчас, — сказал я и осторожно зашагал к двери.       — Да ну?       Сенджу скептично вскинула бровь, и я, коротко попрощавшись, выскользнул в коридор. И сразу же провел по взмокшему лбу тыльной стороной ладони.       Я ненавидел врать. Юлить, как уж под прицелом, как загнанный в угол хорек. Знал ведь, что мои поступки лишь подрывали доверие и хорошее отношение ко мне, но словно снежный ком они катились на меня с горы, становясь все больше, грозясь раздавить меня и похоронить под сугробами моих ошибок. Только совершать я их начал задолго до того, как ступил за порог этой больницы. Еще в тот день, когда согласился дать нам с Ирукой второй шанс. Я врал тогда, врал теперь, и лишь от меня зависело, как долго это будет продолжаться.       Ровно три недели. Как только моя подпись на бланке о выписке появится рядом с галочкой, все закончится. Тоби, его игры, наши встречи, все это. И сказать ему об этом я тоже должен, найти силы, чтобы поставить точку, а не запятую. Сделать конец понятным для нас обоих. Я брел по коридору, с каждым новым шагом ожидая внезапного прыжка, который был разрешен только здесь. В отделении хронических заболеваний психиатрической больницы. А дальше… Питону придется искать новый ужин.       И было бы славно, если бы эта история осталась только между нами.       — И как он? — В сарказм в голосе Дейдары можно было окунуться с головой и побарахтаться. — Я-то думал, что такого придурка не найдется, но спасибо за пятьдесят ре. — Он ухмыльнулся и толкнул сидящего рядом на диване Сасори в бок.       Тот скривился и попытался отгородиться исчерченным резкими штрихами листом бумаги — не только от нас, но и от устроившейся в углу комнаты отдыха с планшетом Сакуры — с первого дня появления в отделении она таскалась за ним хвостом.       — Поздравляю. Надеюсь, эти деньги ты потратишь на что-то стоящее. — Я постучал пальцами по столу и перевернул страницу, слова на которой стерлись из памяти стоило им исчезнуть из поля зрения. — Беруши, например.       Глянув на Дейдару исподлобья, я мрачно ухмыльнулся — его лицо перекосило от отвращения.       — Не думай, что если у него все санитары под каблуком, тебе можно творить, что вздумается. Тем более зажиматься по углам отделения, — зашипел он, косясь на Сакуру, а Сасори рядом тихо прыснул.       — Странно. А вот вам с Сасори это почему-то совсем не мешает.       Хлопок книги о стол раздался одновременно со сдавленным вздохом из угла. Прости, Сакура, лучше тебе узнать об этом как можно раньше.       — Немного лицемерно, не считаешь?       — Тебя это не касается, — процедил Дейдара, подаваясь вперед и сжимая кулаки, а я пожал плечами.       — Так же, как и вас, мои отношения с Тоби.       Поднявшись, я забрал книгу и направился к выходу, чтобы дочитать историю злоключений господина Голядкина уже в тишине. Только вот язвительный язык Дейдары догнал меня у самой двери.       — Посмотрим, как ты запоешь, когда к нам поступит другая смазливая мордашка. — Он ухмыльнулся и поправил волосы взмахом кисти. — Или ты думаешь, что ты такой первый и особенный?       Молча я ушел. Незаметно для себя, я сжал книгу так сильно, что углы обложки впились мне в ладонь, оставив на ней красные следы. Только вот это оказалась единственная боль, которую я ощутил.       Нет, я так не думал. Мне вообще было все равно.       Опустившись на кровать, я потер саднящую ладонь, а после вытянулся на застеленном покрывале, подперев стену подушкой. Той самой, которая две ночи подряд впитывала мои стоны и слюни. Открыл книгу, принялся водить глазами по строчкам. А вместо слов видел склонившегося в темноте надо мной Тоби. Воскрешал в памяти его голос, его касания. Его запах. Отчасти я себя презирал, но другая часть мечтала продолжить. В любое время и в любом месте, хоть в туалете, где он затолкал меня в одну из кабинок и не выпускал, пока моя сперма не наполнила его рот. Мне это нравилось. Это был нерв. Запретно и неправильно. С Ирукой секс был нежным и ванильным, а теперь адреналин, стучавший в висках каждый раз, когда Тоби возвращался, дарил мне больше сил и желания жить, чем любая сопливая тирада в старые добрые времена.       Но в остальном мне было плевать.       На его шутки, обрушавшиеся на меня бесконечным потоком. На его проблемы, связанные с лечением и возможным освобождением Обито — и теперь даже мечта вытащить его, чтобы справиться со злым двойником, меня не прельщала. До него самого мне не было дела. И даже после двух дней полноценного доступа к телу душа к нему так и не потянулась. Прокрадывались сомнения, что этому вообще не суждено случиться.       Кажется, депрессия превратила меня в еще более черствого мудака, а мое желание не влюбляться наконец сбылось.       Мою медитацию и попытку разобрать предложения сложнее, чем в одну строку, нарушил очередной стук в дверь. Даже раньше запланированного. Отложив книгу на тумбочку, я дождался, пока Тоби устроится на краю кровати, вновь преследуемый запахом минуту назад выкуренной сигареты, от которого в животе начинали лопаться бабочки, а рот наполнялся слюной. Но если он откроет свой не для того, чтобы я запихнул туда язык или чтобы выпалить очередной сальный комплимент, то мой интерес будет потерян.       — Скучал? — спросил он, забираясь пальцами под мою футболку, и я, дернувшись, качнул головой.       — Как-то не успел. Черт. — Я втянул воздух сквозь зубы, как только он задрал ее и потянулся, чтобы коснуться языком живота. — Сколько же у тебя не было секса, что тебя тянет на него почти постоянно?       — Если бы дело было именно в сексе, — ухмыльнулся Тоби и, подцепив пальцами края моих спортивок, потянул их вниз. — А ты против?       — Нет, но…       Ящик тумбочки загудел, словно в ней поселился воскресный сосед с дрелью, и я нервно кинулся к нему, выуживая телефон.       «Ирука»       — Что ему еще?.. — пробормотал я едва слышно и почти нажал на красную кнопку, но Тоби внезапно мягко коснулся моего локтя.       — Ответь. — Он опустился на пол и развел мои ноги, устраиваясь между ними. — Невежливо игнорировать чужие звонки.       — Да он просто хочет прийти в субботу, снова. Он уже писал мне, и я…       — Просто ответь, — вкрадчиво повторил Тоби, щекотно водя кончиками пальцев по моим обнажившимся бедрам.       Секунду я держался, мысленно пытаясь прощупать двойное дно в его словах, но воющий телефон бесил сильнее, чем попытки разобраться в истинности его намерений.       — Да? — раздраженно бросил я и сразу же зашипел — Тоби провел кончиком языка по низу живота.       Прижав ладонь к его лбу, я попытался отпихнуть его, но он перехватил мое запястье и облизнул ладонь.       — Привет! — Ирука, как всегда бодрый и полный сил, заголосил с трубку. — Как дела?       — Ну, как сказать…       Покосившись на хищно наблюдавшего за мной снизу Тоби, я постарался взять себя в руки и глубоко вдохнул. Только в руки взял меня сам Тоби, добравшийся наконец до члена, и я тихо заскулил, кусая губу.       — Так что ты хотел?       — Ты получил мое сообщение? — Голос Ируки зазвучал обеспокоенно. — Я просто поменялся сменами — Анко снова поругалась со своим парнем и решила провести все выходные в кафе, так что у меня появился свободный день, и я подумал… — Он запнулся, а Тоби облизнул самый кончик головки, отчего я, едва сдерживаясь, чуть не простонал в трубку. — Может, тебе что-то нужно? О, у нас появились в меню вкусные сэндвичи с лососем и летний лимонад с арбузом и ежевикой, могу принести. И я нашел в шкафу ту зеленую футболку, помнишь, с авокадо, которую мы купили на распродаже, тебе она, вроде бы, очень нравилась.       Пока он трепался, выхватывая темы практически из воздуха, я изо всех сил старался не потерять нить его рассуждений, ведь Тоби — этот жестокий засранец, изводил меня, заставляя плавиться каждую секунду от его теплого влажного рта.       — …и я хотел сказать Ямато, что мы…       — Погоди. Я тебе потом наберу.       Я отключил телефон, не дожидаясь ответа, и отбросил его в сторону. И тут же растекся по кровати, вцепился пальцами в волосы на затылке Тоби, а он расслабил горло, позволяя трахать его рот. Немного грубо, но, судя по его улыбке, как только сперма попала на язык, только того он и добивался.       — Зачем ты это сделал? — спросил я, пока он стирал оставшиеся прозрачные капли с губ. — В чем смысл?       — Подумал, будет весело. Я видел несколько подобных видео, решил попробовать. — Он забрался на кровать, пока хищная улыбка красовалась на его лице. — Да ладно, этому чмошнику надо уже выучить свое место. Эй!       Я отпрянул, так резко, что мое колено врезалось ему в живот, и он согнулся пополам от боли.       — Не смей, — процедил я холодно, наблюдая, как Тоби корежит от удара.       Вся оргазменная нега развеялась за мгновение, а на смену ей пришло негодование.       — Да что не так? — просипел он, с трудом выпрямляясь. — Он же сам тебя бесит, так какая разница? Ну, подшутили немного, он все равно ничего не понял.       — Мое отношение к нему — это только мое дело. И Ирука не заслужил такого. Каким бы он ни был, издеваться я над ним не позволю, — выпалил я, в последний момент ловя себя мысленно за руку — слова прозвучали, словно я из прошлого на время выбрался из-под обломков памяти, воскресив на пару секунд то самое, забытое, но все еще похожее на любовь чувство.       Кажется, раздвоение личности передается воздушно-капельным путем.       — Да брось. Ты же хочешь, чтобы он от тебя отстал, а наличие у тебя нового парня только ускорит этот процесс, — фыркнул Тоби, обиженно уползая на соседнюю кровать.       — Какое благородство, только вот защита мне не нужна.       Я выпрямился и натянул спортивки вместе с бельем обратно. И тут же услышал смешок.       — Правда? — Тоби вскинул бровь и криво ухмыльнулся, разглядывая мой растрепанный и бестолковый вид. — А неделю назад, вспомни: «Ой, Тоби, ты можешь его как-то отвлечь? Я боюсь не справиться», — передразнил он меня писклявым голосом и кривляясь. — Теперь уже не боишься?       — Нет. Появились другие заботы. А почему тебя это так волнует? — Я нахмурился и скрестил руки на груди. — Вот уж от кого точно ждать опасности не стоит, так это от него.       — Он же все равно тебе пишет. И не перестанет, пока ты здесь. — Улыбка пропала с лица Тоби, и он прижался спиной к стене, прохладно озираясь.       — А ты что, ревнуешь?       Я прыснул от бредовости предположения, но почти сразу прикусил язык — Тоби мрачно перевел взгляд на окно и поводил челюстью, посасывая уголки губ.       О. Только. Не это.       — Дейдара сказал, что я не первый, к кому ты подкатываешь здесь. Неужели теперь все стало иначе? — спросил я тихо, и Тоби равнодушно повел плечом.       — Мне просто не нравится, что он крутится где-то рядом. И постоянно влезает. — Тоби поправил капюшон худи и принялся наматывать на пальцы завязки.       — Ладно. Я и так собирался ему отказать, — отозвался я, опуская глаза в пол.       Чем меньше я думаю, тем больше упущенных деталей обнаруживаю потом. За слепой уверенностью, что мне могут разбить сердце, я и не подозревал, что сам смогу это сделать. Снова.       Кажется, мы умудрились незаметно поменяться местами.       Во время ужина, словно кто-то подсветил нужные места прожектором, я наконец увидел то, что так боялся обнаружить. Как Тоби отбирает у малыша-аутиста из-под носа мой любимый десерт с персиками. Как сгоняет со стола рядом с окном устроившихся там ребят из детского отделения, а все потому, что мне всегда нравилось смотреть на цветущие во дворе розочки и астры.       Вот же черт.       Тяжело было отказывать, когда наступал на горло своим желаниям. Хуже — говорить нет человеку, который нуждался лишь в положительном ответе. Даже если этот человек мог за согласие вытрепать все нервы.       — Пойдем? — Тоби подбросил пачку сигарет, но я лишь качнул головой, обнимая себя за плечи.       — Давай без меня. Стоять там в углу каждый раз не особо весело. — Я коротко улыбнулся и сделал шаг назад, опираясь на спинку его кровати.       — Можно не стоять. — Он хищно оскалился, но затем вскинул обе руки вверх. — Ладно, хорошо. Один так один. Но от тебя порой очень сложно оторваться, ты знаешь? — добавил он глухо, приближаясь, что я ощутил его теплое дыхание на щеке, но он лишь коротко поцеловал меня и выскочил за дверь.       А я остался один в его палате, в этом дуальном хаосе зеленого и красного цвета. Пройдя к тумбочке, я лениво открыл ее и нашел тюбики с лубрикантом, пять пачек презервативов и столько же сигарет. Фыркнул и захлопнул обратно, тут же разворачиваясь к шкафу. Отворив дверцы, я оглядел висевшие на плечиках рубашки и футболки, разделенные на две части. Справа заметил красную худи и задумчиво провел по ней пальцами — Тоби ни разу ее не надевал. Да и ничего с этих вешалок. Он почти никогда не снимал свою зеленую, затертую от частых стирок, с порвавшимися рукавами худи факультета Слизерин. Как и вся половина его шкафа, черная и мрачная, отражала истинный цвет его души. Значило ли это, что справа…       Обернувшись, я поглядел на вторую, застеленную кровать, на лежавший на ней бордовый плед, на приклеенные фотографии и маленькие афиши концертов и полку, на которой сиротливо лежали несколько потрепанных книг из серии классической литературы, кошка, машущая лапкой, и одноразовая мыльница.       Территория таинственного Обито Учихи, который ждал своего часа, чтобы воспользоваться своими вещами, поснимать на мыльницу и снова окунуться в знакомые истории. И настолько не любивший свою вторую личность, что отгородился от нее другой кроватью.       Я снова повернулся к шкафу, и мой взгляд упал на лежавшую внизу сумку. Присев на корточки, я бездумно открыл ее, и голова закружилась от заскакавших перед глазами цифр.       Купюры. Десятки пачек, сцепленных лентами, лежали внизу, под горой барахла в виде журнальных вырезок и билетов из кино, старых футболок и даже украденной из библиотеки книги про Билли Миллигана. Отодвинув их в сторону, я взял в руки одну из пачек и пересчитал. Ровно сотня. Сотня купюр по сто ре в каждой. И их в сумке — не меньше двадцати. Видимо, тот парень с разбитым носом из бара шел со смены из банка.       — Так, я постарался как можно быстрее, но, знаешь, будь ты там… — затараторил Тоби, врываясь в палату, и тут же замер, наткнувшись на стоящего с пачкой денег меня посреди комнаты. — Ты зачем это взял?       — Откуда они? — спросил я хрипло, что даже не узнал собственный голос.       — Сбережения, — отмахнулся Тоби, вырывая пачку из моих пальцев. — Места надо знать. — И тут же бросил ее обратно в сумку.       — Не знал, что банки дают такие поблажки для психически больных. Или это твое наследство? — Я глядел, как он поспешно скидывает вещи сверху, застегивает сумку и запирает дверцы. — Вот почему санитары никогда тебе ничего не говорят. Ты им платишь.       — Ну да, и что? В этой жизни надо уметь крутиться. А если я вынужден сидеть здесь, то и условия должны быть соответствующие. — Выпрямившись, Тоби прошел вглубь комнаты и забросил смятую пачку и зажигалку в ящик тумбочки.       — А Сенджу знает?       — Наверно. Я не спрашивал. Она тоже. — Захлопнув ящик, он склонился над тумбой, и я принялся разглядывать его ссутулившуюся спину с потрескавшимся гербом.       — А что Обито ду..?       — Мне насрать, что он думает, — зашипел Тоби, резко оборачиваясь. Я тут же отпрянул, врезаясь локтем в дверцу шкафа. — И мне казалось, что тебе тоже.       — Да, но все-таки… — Я осекся, смотря в его перекошенное лицо. Мысли из разрозненного хаоса постепенно раскладывались по полочкам. — Скажи, почему ты здесь? Только из-за той драки в баре?       — Да, — отозвался он нехотя и качнул головой. — Просто в этом мире мне приходится сложнее, чем остальным. Нужно подстраховаться. Но не пойман — не вор.       — То есть считаешь, что это нормально? — Я сделал шаг вперед, но тут же вернулся обратно, стоило Тоби сощуриться. — А если они узнают? Если тебя посадят?       — Я же псих, они мне ничего не сделают. — Тоби вдруг осклабился и усмехнулся. Подойдя ко мне, он ласково, но немного дергано провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — У меня есть все основания оставаться здесь. Но они не вытащат Обито, а значит, скоро я смогу уйти. Держать меня в больнице вечно глупо. А потому скоро ты и я сможем как следует повеселиться. Ведь зачем еще нужны деньги, правда?       — Стой. — Я зажмурился и замотал головой. — С чего ты взял, что я буду их тратить? Это даже не твои деньги, они краденые.       — Сейчас это мои деньги, и ты сможешь распоряжаться ими, как захочешь, когда мы выйдем отсюда. У тебя ведь осталось три недели, верно? Подгоню свою выписку под этот срок, — пожал плечами Тоби.       — А почему ты решил, что мы с тобой будем вместе к тому моменту? — вдруг спросил я, не успев обдумать собственные слова.       Невероятная смелось, а может, идиотское безрассудство взяло наконец управление головой. Лицо Тоби вытянулось и помрачнело.       — И с чего ты взял, что Обито вытащить не получится? Ты ведь сам сказал, что слышал его голос.       — Я… работаю над этим, понятно?! — вспылил он, дернув рукой, а голос его задрожал. — И я… да, я знаю, что я не идеальный пример партнера, но…       — Не идеальный? — Я фыркнул, скрещивая руки на груди, а вся прежде так удачно задавливаемая страстью злость вдруг полилась несдерживаемым потоком. — Да ты с самого первого дня здесь врешь мне и манипулируешь. Ты украл книгу из библиотеки, чтобы я не узнал, что с тобой не так, о чем еще можно говорить? Знаешь, я могу бесконечно ругать Ируку, но даже он никогда…       — Не смей, — вдруг прошипел Тоби, разъяренно уставившись на меня. — Не смей даже вспоминать его при мне.       — Вот как? — Я вскинул бровь и нервно ухмыльнулся. — Иначе что? Врежешь мне? Или ему? Если ты устроишь здесь потасовку, придут разбираться. И найдут деньги, этого ты хочешь? — Пока я говорил, его покрасневшее лицо каменело. — Я знал, что с тобой будет непросто, но… мне кажется, что для тебя это уже серьезнее простой интрижки. И это… неправильно. Я правда пытался увидеть в тебе больше, но до сих пор, даже теперь я не знаю, что от тебя ожидать. — Я указал рукой на шкаф со спрятанной в нем злосчастной сумкой. — Я не хочу делать тебе больно, но мне кажется, что… это не сработает.       — Что? — Тоби напрягся и вцепился в воротник моей футболки, а в его взгляде, прежде яростном, читалось отчаяние загнанного в капкан лиса. — Хочешь все это бросить? Сейчас? Да ладно, Какаши, тебе это нравится не меньше, чем мне.       — Нравится. — Я осторожно накрыл его руки своими — пускай они и дрожали, держались крепко. — Но что это меняет? Мы с тобой слишком разные, и я в принципе не вижу будущего с человеком, который…       И словно по щелчку тумблера время вдруг замедлилось. Его глаза на миг расфокусировались, а затем закатились и закрылись, руки совершенно ослабли, а сам он пошатнулся и осел на пол, и, если бы я не подхватил его, упал бы ровно на угол спинки кровати. Я выпустил его, испуганно наблюдая, как всего за несколько секунд безвольное тело просыпается, а после с трудом садится. Тоби открыл глаза, моргнул и качнул головой, а после недоуменно поглядел на свои подрагивающие руки. Затем поднял глаза на меня. Осмотрел комнату. Снова моргнул. И вновь повернулся ко мне, удивленно хмурясь.       — Ты кто? — спросил он тихо, и я отпрянул, упираясь спиной в дверь.       Не может быть. Это же не правда, невозможно. Очередная шутка. Однако даже для Тоби это было чересчур.       — Сейчас. Погоди.       Я пулей выскочил за дверь и побежал к стойке медсестер, едва не влетев в бредущую по коридору Сакуру, которая уныло пялилась в свой планшет.       — В палату семь нужен врач! — крикнул я ей, не успев вовремя затормозить, и с грохотом врезался руками в край стойки. — Тоби, он… С ним что-то не так, — сумбурно попытался объяснить я, стараясь не думать, чья это была вина.       На секунду замерев, Сакура кивнула и решительно зашагала к двери, за ней тут же бросились две медсестры. А я так и остался стоять посреди коридора, держась за деревянную столешницу и мелко дрожа, прислушиваясь к голосам и шуму из-за открытой двери.       Неужели это все?