Загадочная история Учихи Обито

      Сердце все еще стучало где-то под горлом, пока я вслушивался в суету за дверью. В глухие голоса издали, шаги, становившиеся все отчетливее, пролетавшие мимо двери, словно вот-вот готовые ворваться с криком Дамблдора из «Кубка огня», а мне… мне даже нечего было сказать в свое оправдание. Сам не желая, я исполнил свой план. И мне бы радоваться, да только выходило скверно. Где-то там, за третьей по диагонали дверью палаты от меня Тоби боролся за свою жизнь. И, видимо, с треском проиграл. До глубокой ночи я ворочался, пытаясь успокоить расшатавшиеся нервы и убедить распухший от размышлений мозг. Потому что, какими бы ни были весомыми доказательства, я все еще не мог с ними смириться.       Это ведь не могло быть правдой?       Наверняка завтра окажется, что все это лишь дурацкий сон. Я выйду из палаты, встречу Тоби, он бросит мне пару обидных шуток, а после завтрака все вернется на круги своя. Он просто обижен и решил меня таким образом проучить. Мне придется хорошенько поработать ртом, но в конце концов мы обо всем забудем и продолжим жить дальше.       Я перевернулся на спину и, не моргая, уставился в потолок.       Просто это ведь… не могло быть правдой на самом деле?       Наутро, словно поднятый электрическим разрядом, я вышел из палаты самым первым. Забрал на посту таблетки, глотая на ходу, поспешил вниз, в столовую, куда только начинали подходить сонные пациенты. Оглядываясь по сторонам, я пытался найти его, то самое раздражающее, но в то же время — пускай я старался отпустить эти мысли — желанное лицо и встретиться с правдой. Только тщетно. Слипшуюся овсянку пришлось глотать в одиночестве, нервно озираясь на дверь.       Однако кара меня так и не настигла, а книжный Дамблдор оказался сильнее. Во время обхода лицо Сенджу, крайне уставшее за почти бессонную ночь, не выражало ярости; ее голос, все такой же твердый, озвучивал стандартные вопросы, ответы на которые Сакура за ее спиной записывала в планшет. Я уже почти выдохнул, когда у двери Сенджу обернулась.       — Зайди ко мне сегодня в кабинет после групповой терапии, — попросила она, прежде чем выйти, и я сдавленно сглотнул.       Кажется, я все-таки все испортил. Не только в лечении, но и в жизни Тоби тоже. Видимо, я как Мидас наоборот — чего ни коснусь, все становится дерьмом.       Наверное, мне стоит забыть о попытках отстоять свои границы, ответить Ируке согласием, пойти на мировую, а затем прожить полную ненависти к себе жизнь, ведь я никогда не найду никого, с кем мне будет лучше. По крайней мере Ирука может обо мне заботиться, если вовремя его одергивать и не давать заиграться.       Без особого энтузиазма я шел к комнате групповой терапии, пытаясь придумать весомое оправдание не высказываться — с новым днем становится меньше проблем, ведь я наконец-то достиг принятия, а практика показала, что в моем случае молчание — золото. Подняв голову, стоило мне шагнуть на жесткий серый ковер, я резко затормозил от увиденного, а Конан, бредущая следом, едва не врезалась носом в мою спину.       Он был там.       В красной толстовке, голубых джинсах, он сидел на стуле на самом краю нашего «круга откровений», постукивая большими пальцами друг о друга, и заинтересованно оглядывал комнату. Осторожно я скользнул внутрь и занял привычное место справа от него, чтобы лучше увидеть его истинные мысли написанными на лбу.       — Да, а вон той картины раньше не было, — говорил он, а потом указал на стену слева, где висела репродукция «Постоянства памяти». — Забавно, что Дали повесили в психиатрической клинике. — Он усмехнулся, и Сакура, сидящая напротив, натянуто хихикнула в ответ.       Если это все еще был злобный прикол Тоби, то он подготовился к нему очень хорошо.       Никаких нахмуренных бровей. Никакого ехидства. Никакой опасности, которую его кожа источала на метры. Он выглядел таким… простым. Добрым. Как ребенок, которого вывели поиграть с мячиком в парк, открыт целому миру, с блеском в глазах и улыбкой на губах. В отличие от Тоби, который выставил оборону из острых кольев и хотел этот мир подмять под себя.       — Сегодня у нас пополнение, пожалуйста, поприветствуйте его, — произнесла Сакура, когда все расселись, и не-Тоби широко улыбнулся и выпрямился, все так же стуча большими пальцами друг о друга и слегка подергивая коленями от нетерпения. — Думаю, с него и начнем. Обито, хочешь поделиться чем-то с нами?       Словно зритель на матче по пинг-понгу я гонял взгляд от Обито к Сакуре. Значит, и правда не шутка.       — Эм, да. Привет. — Он коротко махнул пятерней. — Я Обито. Мы с вами не знакомы, по крайней мере с большей частью, — его взгляд задержался на мне, всего на секунду, и тут же переключился на Конан, чесавшую ковром ногу, — но, надеюсь, мы сможем поладить. Мне пока сложно сказать что-то конкретное, я ведь тут буквально несколько часов, но… хотелось бы, чтобы позволили вставать хотя бы на пару часов попозже. — Он рассмеялся, но в ответ услышал лишь тихое фырканье.       — Спасибо, Обито. — Сакура быстро сделала несколько записей в планшете. — Следующий у нас… Нагато? Хочешь что-нибудь рассказать?       Привычные жалобы понеслись по кругу, но я ловко пропускал их мимо ушей — свой фокус внимания я уже нашел. На своей очереди отделался банальным «холодные завтраки», ведь о большем Сакуре было знать не обязательно. Во время упражнения с мячом старался быть лаконичным и держаться в тени, пока все лениво подбадривали поймавшего новый приступ тревожности Нагато. И не прекращал наблюдать за активно пытавшимся вписаться в наше сообщество Обито. Сложно было мысленно перестроиться, ведь я до сих пор в каждом мимолетном движении пытался найти Тоби. Готового выпрыгнуть в любой момент, сказать, что это шутка, что видел бы я свое лицо — повестись так глупо на эту уловку. Но даже спустя полтора часа ничего не изменилось. Ни в лице, ни в позе, ни в голосе. И, как только Сакура отпустила нас, потирая уголки закрытых век, он ушел, не оставив даже мимолетного взгляда, намекающего на приватную встречу.       Уж для Тоби это было сродни дайвингу без акваланга. Невозможно.       Следя за спиной в красной худи, словно рыба-удильщик плывущая по коридорам, я добрел до кабинета Сенджу и, набрав побольше воздуха в легкие, постучал. Страшно уже почти не было, но я сохранял серьезность, оказавшись перед ее столом. Вряд ли после вчерашних слов она отнеслась к моему проколу благосклонно.       Окинув меня быстрым взглядом, скрытым за стеклами бликующих очков, она со вздохом бросила папки в верхний ящик стола и с грохотом его захлопнула.       — Какаши, я хочу обсудить с тобой то, что случилось вчера.       — Это правда произошло случайно, — выпалил я, оборвав ее на полуслове. Сенджу приспустила очки с носа. — Да, после того, что я наговорил, в это, наверно, сложно поверить, но я…       — Какаши, — она остановила меня, качнув головой, — я не собираюсь ругать тебя. Мне просто нужно знать, что именно произошло. Слов Обито, увы, недостаточно, чтобы я получила общую картину, а от Тоби мы признания не дождемся. По крайней мере не сейчас.       Она кивнула на стул, стоящий напротив ее стола, и я, как в самый первый день, опустился на него, сжимая колени.       — Ну, — я уперся глазами в пол и потер запястье, — мы разговаривали, и я… сказал ему, что не хочу с ним отношений. Никаких, — добавил я быстро. — И, кажется, это немного вывело его из себя, он разозлился, а после… ну, он исчез, — вновь подняв взгляд на Сенджу, я столкнулся лишь с белыми бликами от настольной лампы.       — Значит, получается, что ты последовал моему совету, и теперь Тоби не хочет выходить. Интересно. — Она слегка наклонила голову, разглядывая изумрудный маникюр на больших пальцах. — Не знала, что он настолько к тебе привязан.       — Я тоже, — тихо сказал я своим коленям. — И что теперь? Лечению конец?       — Что ж, наш прогресс снова утерян, но вернулся Обито, а значит… хоть чего-то мы добились, — заключила Сенджу, и я заметил в уголках ее губ короткую улыбку. — Хотя и не того, на что я рассчитывала. Ты ведь правда не сделал этого намеренно? — спросила она вдруг, и я дернулся. И сразу же замотал головой.       — Нет. То есть да, в каком-то смысле я… хотел бы от него избавиться, но все же… наверное, с моей стороны было бы неправильно так распоряжаться чьей-то жизнью. Пускай находиться рядом с Тоби постоянно очень тяжело.       Возможно, мне стоило поменьше прислушиваться к «гениальным» идеям в своей голове, ведь практика показывала, что иногда человечность могла стать лучшим решением. Даже с такими сложными людьми, как Тоби.       — Конечно, — согласилась она, выдержав короткую паузу. — Можешь идти, подробнее мы поговорим во вторник. А, и еще, — поймала она меня на полпути от сиденья стула, — поговорил с Ирукой?       Казалось, я сквозь несколько стен и дверей услышал назойливое дребезжание телефона в моей тумбочке. Поморщившись, я отрицательно замотал головой.       — Нет, было как-то… не до того. — Натянуто улыбнувшись вместо прощания, я сделал несколько шагов к двери, протянул пальцы к ручке и увидел в блестящей поверхности свое растянутое неровной поверхностью лицо. — А вы правда верите, что это Обито? — Вопрос сорвался с губ непроизвольно, и Сенджу, до этого спокойная, сжала ручку до побелевших пальцев.       — Да. Я видела его достаточно, чтобы научиться отличать. Ты тоже скоро заметишь разницу.       Коротко попрощавшись, я закрыл за собой тихо щелкнувшую дверь. Разницу я уже заметил, она была буквально на ладони. И все же… Толика сомнения и природного скептицизма не давала расслабиться по пути в палату. Словно все, что я видел на терапии, оказалось продолжившимся беспокойным сном. Я коротко сжал кожу на запястье и поморщился от резкой боли.       Ведь если это правда, если в палате номер семь теперь жил Обито Учиха, носивший красную худи и любивший фотографию, привычный мир расширил свои границы. Киношный безумный троп стал для меня реальностью, а реальность в стенах этой больницы больше не существовала. Бегло оглянув почти стершуюся цифру семь, я сунул руки в карманы и зашагал в кабинет физиотерапии.       Я должен был быть счастлив, но, кажется, к плохим привычкам привыкаешь стремительно. И тело еще не готово было смириться с настолько резкими переменами, воскрешая фантомами на коже его поцелуи и прикосновения. Интересно, насколько сильна их разница?       В полдень, спустившись в столовую уже без утреннего волнения, я забрал свою порцию риса с пережаренными кусками курицы и устроился возле полюбившегося окна. И пока лениво ковырял рис вилкой, глядя на свое бледное в свете дня отражение, не сразу услышал звавший меня голос.       — Привет. Тут свободно? — Обито стоял с подносом перед моим столом, и я, заметив блик красного на зеленом кустарнике, кивнул. Он опустился напротив и водрузил поднос с горой овощей и такой же почерневшей местами курицей. — Я Обито. Ну, то есть ты, конечно, уже слышал, но еще раз представиться не повредит. — Он улыбнулся. Намного добрее и приветливее, чем это делал Тоби. — А вот тебя я не запомнил, прости, ты…       — Какаши, — сказал я, и Обито, состроив гримасу глубокого понимания, закивал.       — Это ведь ты вчера был со мной, да? — уточнил Обито, и в этот раз кивнул я. — Прости, я плохо соображаю в первые часы после пробуждения, запомнил только волосы. — Он усмехнулся и потер затылок. — Ты, наверное… сбит с толку, да?       — Немного. — В ответ я нахмурился. — Нет, я знаю о вашем с Тоби диагнозе, но это все равно было… несколько…       — Да, выглядит пугающе, я знаю. Не первый раз ведь. — Обито подцепил вилкой брокколи. — Но поверь, ничего страшного не произошло. И, наверное, спасибо тебе, в каком-то смысле. — Он сунул брокколи в рот и сразу же сморщился, отодвигая овощи на тарелке к краю. — Ну и дрянь. Прошлый повар был намного лучше.       — Придется привыкнуть, хотя мне не удалось даже за две недели. — Я тихо прыснул, наблюдая за его войной с обедом. — Но что все-таки произошло? Почему ты здесь?       — Я плохо помню, если честно. — Обито задумчиво почесал подбородок. — Меня разбудил голос Тоби, который постоянно повторял имя… — Он свел брови и, отложив вилку, сцепил пальцы в замок, усиленно думая. Крайне непривычно было видеть на лице Тоби такой активный мыслительный процесс, словно он пытался разобрать в голове шифр Виженера.       — Имя? Мое? — Я на автомате подался вперед, звякнув вилкой по тарелке.       — Нет, это я бы запомнил, — протянул Обито, уставившись в окно. — Как же он его звал… Эрик… Рикко…       — Ирука? — непривычно громко от распирающего удивления выпалил я, и Обито тут же подпрыгнул, щелкнув пальцами.       — Точно, да! Ирука. «Чмошник Ирука, вечно везде лезет этот ушлепок Ирука», да! — радостно сказал он, но почти сразу на его лбу образовалась глубокая морщина. — Правда, я не слышал этого имени в нашем отделении. Ты знаешь, кто он?       — Это… — Я слегка сполз на стуле и подпер голову рукой. — Один мой знакомый. Тоби он очень не нравился, судя по всему. И я, вроде как, вчера вспомнил его в нашем разговоре, а он, видимо, разозлился.       — Да, похоже на него, — медленно кивнул Обито, глядя в сторону. — Кажется, этот Ирука очень сильно его задел.       Я мрачно и молча ткнул вилкой в кусок курицы. Неделю назад я бы и представить не смог, что Тоби способен испытывать сильные чувства к кому-то настолько, что они перерастут в ревность, что я смогу вообще найти хотя бы один триггер, способный его сломать. А он оказался на поверхности, нужно было всего лишь согласиться на его маленькую игру, которая в итоге обернулась против него. Отчасти мне даже стало его немного жаль, ведь ревновать к Ируке было бессмысленно, эту дверь я закрыл для себя уже навсегда. И все же легкая жалость так и не смогла перерасти в сожаление.       После обеда мы вместе вернулись в отделение. Обито бодро рассказывал о прошлых своих госпитализациях, об ужасах «выключенного» существования, о том, как часто теряет память, и принялся заранее извиняться за рассеянность. И все это без двусмысленных шуток, неуместных касаний и даже без попытки в неожиданный момент затащить меня на очередной перекур. Я по привычке сбавил шаг рядом с туалетом, но Обито прошагал мимо. Видимо, эту часть себя он пока раскрыть мне не готов.       Неожиданно появившаяся из-за дверей, медсестра, за горой папок не видевшая дальше своего носа, едва не влетела в нас. В последний момент избежав столкновения, я отшатнулся к стене и тут же удивленно распахнул глаза.       — Аккуратнее! — Обито подлетел к ней, подхватывая несколько историй болезни, свалившихся с самой верхушки стопки. — Помочь донести? — спросил он, и она устало закивала.       Я только недоуменно глядел, как он водружает папки на стойку, забирает остатки из ее рук, а затем, смущенно улыбнувшись, потирает затылок, вновь обернувшись ко мне.       В этом их различие с Тоби было колоссальным.       — Ничего не могу поделать. — Он пожал плечами, заметив мой растерянный взгляд. — Если кому-то нужна помощь, я тут как тут. Иногда это плохо сказывается на расписании, но… просто не могу пройти мимо. О, верно! — Его энтузиазм внезапно подскочил при виде висевшего на стене телефона. — Совсем забыл позвонить!       — Кому? — напряженно спросил я.       — Бабушке. Надо сказать, что я на связи. — Обито зажал трубку между плечом и ухом и набрал несколько цифр. — Знаешь, я ведь… в отключке был с… — Он выставил руку и принялся загибать пальцы, беззвучно шевеля губами. — С февраля. Вырубился перед самым днем рождения.       — Мне жаль, — тихо отозвался я, глядя на его слегка сведенные брови, складка между которыми быстро разгладилась.       Обито улыбнулся и повел свободным плечом.       — Да ладно, не первый раз ведь. Хотя жаль, что торта в итоге не досталось, — хохотнул он весело, только взгляд его все равно остался слегка стеклянным.       Стоило голосу в трубке отвлечь его, как он забыл о моем существовании. А я продолжал задумчиво изучать его синие джинсы, красную худи и все те же растрепанные черные волосы. Немного грубые, но вдруг странным образом разгладившиеся черты лица. Слушал сиплый, но ставший бодрым и ярким голос. Смотрел, как он наматывает провод на палец, как растягиваются в улыбке губы, пока он смеется от неизвестной мне шутки.       — Да, хорошо. И захвати кеды, которые раскрашены, с молниями, а не простые. О, да, и… — Обито вдруг запнулся и отвернулся к телефону, и на мгновение показалось, что его щеки и уши стали розовыми. — Как там Рин?       Я слегка склонил голову и прищурился. Тоби никогда не говорил ни о какой Рин. Тоби вообще мало об их с Обито жизни рассказывал, если подумать. Он даже телефоном никогда не пользовался.       — Тогда я ей на выходных позвоню. Завтра или в воскресенье. Хорошо. Увидимся, пока! — И он со звоном повесил трубку, а я ждал, пока он снова заметит меня. — Прости, бабушка любит поболтать, а тут… давно не общались.       — Не страшно. — Я пожал плечами. — А что…       — О, будешь? — Он с шорохом вытащил из кармана джинсов несколько разноцветных карамелек в хрустящих упаковках. — Я нашел ночью в тумбочке, обожаю их. Клянусь, они не просрочены! — добавил он, для большей убедительности округлив глаза. Я неуверенно взял зеленую и осторожно развернул. — Отлично, а то я боялся, что ты тоже на апельсиновые подсядешь, — он усмехнулся и смело закинул оранжевую конфетку в рот. — Кстати, не скажешь, что здесь изменилось за пару лет?       Я завис от неожиданного вопроса — впервые я сам попал сюда всего две недели назад, так что не у меня было спрашивать. Но Обито ждал, внимательно и заинтересованно, как щенок, заметивший косточку, и я вздохнул.       — Через пару часов прогулка, потом ужин. После будем смотреть фильм… — перечислял я, пока яблочная конфета подслащивала язык. — А завтра выходные. И свободные дни.       — Значит, ничего. — Он сунул руки в карманы. — И фильмы до сих пор не сложнее какой-нибудь «Белоснежки» или «Волшебника страны Оз»? Конечно. — Поймав мой кивок, он перекатил конфету языком, стукнув ею о зубы. — Ты не подумай, я не говорю, что они плохие. Я кучу мюзиклов пересмотрел в свое время. Просто иногда… хочется чего-то умного. Вроде «Острова проклятых» или «Интерстеллара».       — Они скорее запутанные, чем умные, но да, в чем-то ты прав, — отозвался я, пока образ, который успел выстроить Тоби своей напускной маскулинностью, рушился за секунды. — Правда, я не ожидал, что тебе нравятся мюзиклы.       — А кому нет? Ладно, многим, — сдался он, и я прыснул. — Но это нужно уметь видеть. Искусство, понимаешь? Хотя меня скорее можно назвать меломаном фильмов. Я смотрел мало, но одним жанром не ограничиваюсь.       — Главное, чтобы это были не «Сумерки».       Обито скептично выгнул бровь, посмотрел на меня с сомнением, оглянулся по сторонам и вдруг наклонился ко мне. И с самым серьезным видом шепнул на ухо:       — Она должна была выбрать Джейкоба.       — Ты же не…       Я ошарашенно уставился на него, Обито округлил глаза, и через секунду мы в голос расхохотались. Впервые за долгие месяцы.       Легкие и желудок щемяще сдавило.       — Обито Учиха!       Шизуне за долю секунды прервала наше веселье, и мы оба, все еще сдавленно посмеиваясь, обернулись к ней. Она постучала пальцами по запястью, и Обито вздрогнул, испуганно распахнув глаза.       — Точно, у меня же сеанс! — выпалил он и ретиво зашагал за ней. — Еще увидимся! — он вскинул ладонь вверх, сжал ее в кулак и ускакал в недра кабинета Сенджу.       Моя дверь закрылась за спиной, возвращая покой и тишину, но улыбка все еще стягивала щеки. Даже солнце за окном, казалось, стало светить ярче. Я подошел к шкафу и решительно открыл его — взгляд тут же упал на желтую худи, которую я почти перестал носить в последнее время из-за слишком броского цвета. Теперь же спонтанно захотелось добавить новых красок в жизнь, и я последовал внезапному порыву. И мое отражение перестало казаться таким уж унылым, и мне удалось улыбнуться снова. Быть может, Тоби наговаривал на него зря? А может, просто завидовал. Перед глазами то и дело всплывало перекошенное от злости лицо, застывшее накануне, но его почти сразу сметало другое — заливающееся от смеха. От которого теплело внутри, равняясь с греющим кожу солнцем.       С непривычным для себя нетерпением я выбрался на улицу во время прогулки и почти сразу окинул взглядом двор — вот вечно кислые Сасори и Дейдара, осуждающие всех вокруг мысленно и вслух, вот Хидан разговаривает с постоянно навещавшим его мрачным типом в маске и пинает траву ногами кедов. Нагато и Конан мирно обходят двор по периметру в абсолютном молчании. И нигде, совершенно нигде не видно притаившегося в его зеленой худи Тоби, готового наброситься на меня с очередным глупым предложением и потрясти сигаретной пачкой перед носом. Был только…       Он появился внезапно, держа оранжевый небольшой мячик обеими руками. Подошел к одному, второму, третьему. И с каждым новым отказом его лицо мрачнело, а на лбу становилась ярче складка. Совершенно разочарованный он рухнул на скамейку рядом со мной, продолжая держать мячик. Недолго думая, я взял его и поднялся, подкинул в воздухе и обернулся к Обито. В его глазах засияли искорки, и он, как криволапый щенок, направился за мной следом, ведомый оранжевой приманкой. Радостно поймал мяч с первой подачи и запустил его так ретиво, что едва не выбил мне левый глаз, но я успел вовремя увернуться, так что мячик приземлился на макушку Конан. Долго же Обито потом извинялся.       И каждую секунду с ним становилось легче. Шутить, веселиться, пробовать разные леденцы, которые никогда не заканчивались в его карманах. И окончательно резервировать за собой место в списке вечных врагов Тоби — ведь Обито, настоящий Обито, смог сделать то, чего ему и за две недели не удалось. Правда, понял я это не сразу.       Перед отбоем, когда все медленно разбредались по палатам, Обито позвал меня, слегка коснувшись плеча рукой.       Поспешно я последовал за ним в его палату, где, стараясь не воскрешать воспоминания прошлого вечера и не смотреть направо, я получил то, чего получить совсем не ожидал.       — Я нашел это днем, пока рылся в вещах. Они были в его тумбочке, в самом углу. Видимо, сильно насолил ему этот Ирука. — И Обито протянул мне два клочка бумаги, порванные пополам, которые, стоило мне сложить их, заставил меня удивленно охнуть.       «Выздоравливай! И не стесняйся писать, если будет что-то нужно, я всегда на связи. Ирука ♡»       — Это… это записка из моей сумки, — пробормотал я, глядя, как обрывки разделили имя Ируки на две части.       Я даже не заметил, как Тоби украл ее.       — Между вами что-то было, да? — спросил Обито, мгновенно становясь серьезным. — Тебе не обязательно вдаваться в подробности, но мне нужно знать. Чтобы не возникло, — он запнулся, подбирая слова, — неловких ситуаций в будущем.       — Да, — нехотя ответил я, пряча сложенные листки в карман. — Хотя это… не было ничего серьезного. Он мне не нравится. — Я покачал головой, проговаривая слова как можно четче, в первую очередь — для самого себя.       — Что ж, ладно. Спасибо за честность. — Обито потер затылок и натянуто улыбнулся. — Не пойми неправильно, я просто… не по этим делам.       Отведенный в сторону взгляд захлопнул и без того практически закрытую дверь красного цвета, повесив на нее огромный запрещающий знак. И моя разраставшаяся с полудня бодрость вдруг начала потихоньку сдуваться.       — А кто такая Рин? — спросил я вдруг, так быстро, что сам пожалел о собственной неосмотрительности.       Обито, зависнув на секунду, тут же рассмеялся, а затем обернулся к стене, увешанной фотографиями.       — Рин — это… вообще, она моя подруга, — сказал он, слегка краснея. — Это ведь из-за нее я вернулся. Во время гипноза, когда доктор Сенджу работала с Тоби, иногда она говорила ее имя, чтобы меня разбудить. И ты вчера… Уверен, ты сказал что-то другое, но я услышал именно его. И это помогло мне быстрее найти дорогу к свету. Знаешь, она для меня как… маяк. Всегда была и будет. — Его глаза заблестели, и он ткнул пальцем в третью с края фотографии. — Вот она.       Совсем еще юная девочка лет двенадцати, с каштановыми волосами, держала в руках огромный букет ромашек. История снимка оставалась для меня тайной, но внутри неприятно кольнуло, когда я предположил, кто именно подарил ей этот букет.       — У меня для нее отдельный альбом есть, но эта фотография такая… не знаю. — Обито качнулся с пятки на носок и спрятал руки в задние карманы джинсов.       — Тут уже не так накурено. — Отвернувшись, я втянул носом воздух, в котором теперь ощущались запах цветов с улицы и парфюма с нотками фрезии. — Подожди. То есть ты не куришь?       — Нет. Пришлось проветривать, целый день окно не закрывал. И сигареты выкинул. Тоби, конечно, не обрадуется, но это ведь и мое тело тоже. Имею право! — немного возмущенно сказал Обито, а я снова, в очередной раз за день, удивленно вскинул бровь.       — Но как это возможно? — спросил я, пытаясь воскресить в памяти все прочитанные статьи. — Разве привычки не остаются? Это же зависимость.       — Да, но психологическая, и меня лично к сигаретам совсем не тянет. Мне не нравится многое из того, что любит Тоби, так же как и ему то, что нравится мне. — Обито улыбнулся. — Ты привыкнешь. Наверное. Если только… — Его голос стал тише, и он неуверенно потупил взгляд. — Ты не злишься на меня, что он исчез.       — Нет. Отдохнуть от него немного не помешает. — Я горько ухмыльнулся.       Взгляд скользнул по плакатам на правой стене, по фигуркам Халка и Росомахи из коллекции «Фанко», которым придется ждать возвращения своего хозяина. Равно как и вещам в шка…       — Ты открывал его сумку? — сипло выпалил я, и Обито, на мгновение округлив глаза, кивнул.       — Да. Я сказал о деньгах доктору Сенджу. Не знаю, чем это обернется, но она обещала, что у меня проблем не будет. — Он потер предплечье, косясь на закрытые дверцы шкафа.       — Надеюсь. Ты не должен расплачиваться за то, что сделал он. — Пока я говорил, ухмылка на лице Обито росла.       — Да. Но мало кому удается это объяснить, — сказал он. В коридоре раздался голос Шизуне, и Обито потянулся. — Значит, до завтра? — И он похлопал меня по плечу, широко улыбаясь.       Вернувшись в палату, я вытащил порванную записку и почти сразу выбросил ее в урну. Нужно было отправить ее еще в первый день. И дать ответ на вопрос, о котором я уже почти забыл. Вынув телефон из тумбочки, я с удивлением обнаружил отсутствие новых сообщений и принялся печатать, когда рядом с фото Ируки появился зеленый кружок.       «Нет. Я сам напишу, если будет нужно», — набрал я, перечитал, нажал на отправку и сразу же закрыл мессенджер, успев увидеть, как галочка из серой стала зеленой.       Отложив телефон, я улегся в кровать и, заложив руку за голову, уставился в белеющий потолок. Попытался восстановить в памяти питоний взгляд Тоби, который гипнотизировал меня, но теперь появлялся только золотистый ретривер Обито, любивший людей и умные разговоры. Веселиться, шутить, помогать. Способный быть нормальным человеком, которому в жизни просто очень не повезло.       Ладонью я провел по месту касания его руки, вспомнил на секунду немного сиплый, но заразительный смех, рот наполнился яблочной слюной, и улыбка растянула мои губы. Воскресил теплый, не пытающийся затянуть меня в омут взгляд. Такой простой… Лишь спустя минуту или две занывшие с непривычки щеки заставили меня вынырнуть в реальность. Дыхание застряло у горла, сердце в груди подпрыгнуло, а желудок стянуло тугим ремнем.       Кажется, мое тело приняло реальность быстрее, чем я.       Вот черт.