Загадочная история Учихи Обито

      Я должен был провести в больнице месяц. Тридцать дней. Отвечать на вопросы терапевта, сублимировать тревоги в творчество, спорт, рефлексировать и пить таблетки, чтобы в итоге суметь вернуться в обычный мир и продолжить жить. Такой был план. И он сломался в ту секунду, когда Тоби протянул мне руку.       Легко было думать, что все сложилось бы как надо, откажи я ему сразу. В тот самый момент, когда он предложил мне яблоко. Яблоко познания моего неправильного выбора. Только я этого не сделал. Я снова позволил себе плыть по течению, вместо того, чтобы остановиться, подумать и просто развернуться. Выбрать что-то другое. Сложись все так, сейчас я бы просто спал, наутро отправился бы на завтрак, а единственной трудностью, с которой я бы столкнулся — решить, что я хочу больше — прочитать половину библиотеки или снова перепройти все игры на приставке. А не в очередной раз прислушиваться к шагам за дверью и гадать, в какое дерьмо я вляпаюсь завтра. И почему я просто не мог сразу сказать нет? Теперь приходилось расхлебывать.       Какой же простой была жизнь без любви. Спокойной и такой предсказуемой.       Утром больница выглядела, как обычно. Те же безразличные лица пациентов и персонала, та же слипшаяся остывшая каша. Я забрал свою порцию и сел за свободный стол, но есть не стал. Только смотрел на часы и дверь, лишь иногда прокручивая ложкой, образуя рытвины внутри овсянки. Кофе в кружке уменьшался параллельно истекающим минутам тех полутора часов, которые я провел в слежке, в столовой уже почти никого не осталось, а он так и не явился. Когда до конца завтрака оставалось всего пятнадцать минут, я нервно заерзал на месте под неодобрительным взглядом повара и уже практически утратил всякую надежду, как вдруг с лестницы раздались глухие шаги, и он, одетый в красное, выглянул из-за двери.       С мрачным лицом, образовавшимися за ночь синяками, которые он прятал под нацепленным на голову капюшоном, он забрал последнюю порцию завтрака и, заметив меня, пускай я и не сильно прятался, сидя в центре, неспешно присоединился к моему столу.       — Привет, — сипло поздоровался он и принялся лениво ковырять холодную кашу. — Сегодня просто отвратительное утро.       Не отрываясь, я следил за каждым его движением.       — Почему? — уточнил я и постучал пальцами по пустой кружке.       Если это была проверка, ее должен был завалить он, а не я.       — Ты еще спрашиваешь? — взвыл он, и я прищурился: на вскинутом лице прослеживались знакомые мягкие черты. — Я проснулся с запахом сигарет во рту, а вчера Рин меня окончательно отшила! Моя жизнь буквально на глазах разваливается, а ты спрашиваешь — почему? — чуть ли не прорычал он и обиженно бросил ложку в тарелку, расплескав кусочки каши на стол.       Не сдержавшись, я прыснул от накрывшего меня облегчения — даже если бы Тоби попытался завладеть его разумом, так отлично притворяться у него бы не вышло.       — Ну, может, еще не все потеряно. Когда ты придешь в норму, Рин передумает, — отозвался я, мысленно тут же зачеркивая собственные слова. — А Тоби… не вернется.       — Вчера вот вернулся. Не такой болтливый, как обычно, но я все равно его слышал. Что он сделал? — спросил Обито и потянулся за своей кружкой.       — Он выкурил сигарету, мы поговорили, а потом он… исчез, — сказал я отстраненно. — Похоже, он был очень недоволен.       Обито пожевал губу, прежде чем глотнуть кофе.       — Мне кажется, он бывает доволен, только когда мне паршиво, — бросил он и отставил кружку на стол.       Теперь, в свете солнца, он становился все больше похож на привычного Обито, даже пускай без улыбки и горящих глаз. И чем дольше я смотрел на него, тем отчетливее понимал, что смогу узнать его всегда.       — Он, правда, еще сказал, что…       — Какаши Хатаке! Вот вы где. — Взмыленная Шизуне на своих каблуках прискакала в столовую и разгневанно уставилась на меня. — Доктор Сенджу ждет вас после завтрака в своем кабинете. Не задерживайтесь, — сказала она и так же цокая удалилась, что-то едва слышно ворча.       — Прямо как в школе, — фыркнул Обито, поворачиваясь обратно к столу. — Приходилось отчитываться за то, чего я не делал. Правда, в этот раз мне повезло.       — Я же сказал: Тоби не успел ничего натворить. По крайней мере выходящего за рамки его привычных выходок, — попытался успокоить его я, когда мы, опустошив кружки, направились к выходу. Мысленно же я пытался сосредоточиться на вылазке на крышу, а не на гонявших волны раздражения по телу поцелуях.       — Надеюсь. — Обито наконец сбросил капюшон с макушки и снова явил мне свое мрачное лицо.       Нужно как-то развеять заслонившие мое Солнце тучи.       — Я быстро отчитаюсь, и сможешь поиграть на приставке, идет? — предложил я, но Обито только вяло отмахнулся и, обматывая завязки худи вокруг пальцев, неспешно двинулся дальше по коридору.       Я лишь вздохнул, глядя ему вслед, и зашагал на очередной допрос.       Сколько их еще предстояло провести?       Я негромко постучал, не услышал ответа и повернул ручку. Вырванная в собственный выходной Сенджу была не в духе, но хрипло поприветствовала меня. Подойдя к ее столу, я ощутил легкий горьковато-кислый запах, а под ее глазами заметил залегшие тени. Меня так и подмывало спросить ее о деньгах, но я знал, что честного ответа не получу. Портить с ней отношения в оставшуюся неделю мне не улыбалось тоже.       — Итак, — наконец произнесла она устало и по неосторожности громко хлопнула ящиком стола, тут же морщась. Выдавила из блистера таблетку и, бросив ее в рот, запила тремя большими глотками воды. — Снова ты, снова в том же месте. Обито сказал, что после встречи с Рин ты пришел к нему, а дальше он очнулся в своей палате с сигаретами в кармане. Надо думать, это не твоих рук дело?       И правда, как в школе. Только вот такое я видел лишь в кино или слышал от проштрафившихся одноклассников. Меня учителя редко трогали — любые выходки прощались за высокие оценки, которые повышали общий школьный балл.       — Нет. — Я покосился на стул перед ее столом, но остался стоять. — Я слышал их ссору, просто хотел подбодрить его, и я не заметил, когда он отключился. А потом Тоби, видимо, воспользовался ситуацией и решил выкурить сигарету после недельного отсутствия.       Сенджу хмуро смотрела на меня.       — И его никто не остановил? Не заметил ничего необычного? — уточнила она после короткой паузы. Я покачал головой, и она цокнула языком. — Нужно провести беседу. Дальше?       — Мы с ним поговорили. И он… — Затушевавшись, я вцепился пальцами в спинку стула и крепко сжал. — Он понял, что мне нравится Обито, и это его разозлило. И когда я сказал, что не хочу быть с ним, он… тоже исчез. Я попросил санитаров отнести его в палату, и на этом все, — быстро закончил я и выдохнул.       Сенджу постучала пальцами по стакану и хмыкнула.       — Да, никогда не может быть все идеально. Лечишь одного, калечишь другого. — Она с трудом выпрямилась и протерла зажмуренные веки под очками. — Видимо, ты имеешь на него больше влияния, чем я предполагала.       — Я не собирался ему говорить, он сам догадался, а потом он просто вывел меня из себя, потому что… — Запнувшись, я недоверчиво покосился на Сенджу. — Он сказал, что не позволит Обито занять его место, незадолго до своей отключки.       — Да. — Она кивнула, поглядев на стакан. — Он постоянно говорит что-то подобное. Зная Тоби, я бы советовала не верить на сто процентов его словам, но… никогда нельзя сказать наверняка, когда он все же решится действовать. Так что возьму на заметку.       — И что… будет дальше? — спросил я, отпустив перекладину стула. — Думаете, он может передумать?       — Дальше я буду делать свою работу. Понимаю твое беспокойство, но как врач я не могу делиться с тобой такой информацией. Его лечение тебя не касается. А сейчас ты можешь идти, — она снова резко открыла ящик, вытащила толстую папку и бросила ее перед собой, — если, конечно, ты не хочешь сказать мне о чем-то еще.       — Нет. Тогда до вторника, — попрощался я, и она только махнула рукой и потерла виски.       Кажется, в этом Тоби не соврал — уж он-то явно знал ее получше, чем я. Государственным клиникам стоило начать уделять персоналу более пристальное внимание. А заодно проверить их квалификацию. Ее слова меня не очень убедили. Уходя, я погромче хлопнул дверью.       В коридоре было пусто. По выходным и медсестрам, и дежурному врачу не хотелось обременять себя лишней работой, поэтому мы оказывались предоставлены сами себе. Часть пациентов пряталась в своих палатах, выползая только за таблетками, едой и на принудительный выгул, другая часть развлекала себя в комнате отдыха. Вспомнив кислое выражение лица Обито, я предположил, что он отнесся к группе номер один, и уже готовился постучать в его дверь, как вдруг громкий смех из раскрытой в конце коридора двери заставил меня насторожиться.       Видимо, грустить в одиночестве ему было неинтересно.       Практически незаметно я проскользнул в залитую ярким светом комнату отдыха и увидел его, сидящим рядом с Конан и Нагато. Обычно предпочитавшими только компанию друг друга, они, кривя губы в ухмылках, слушали историю, как, пытаясь спасти кошку, Обито вместе с ней застрял на дереве до самого вечера. Как и все свои байки, эту он сопровождал эмоциональными и активными жестикуляциями. Пугающиеся его неуемной энергии, но тихие Нагато и Конан не смели остановить его и просто уйти, ведь не на кого было переключить внимание увлекшегося Обито. И ситуация была бы забавной, если бы не клокочущее внутри меня раздражение.       Ему было весело и без меня.       — Тебе лучше? — спросил я, бесцеремонно усаживаясь рядом с ним на диван, и через секунду парочку тревожников сдуло ветром.       Обито, оборванный на середине шутки, уныло поглядел на опустевшее место.       — Немного. Но, кажется, они все еще видят во мне Тоби. — Он насупился и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана.       — Не обращай внимания, они всегда такие. Просто… слишком в своем мире, — попытался я сгладить его настрой, но Обито почти не реагировал.       Я мрачно обвел его профиль взглядом, а клокот внутри стал ощутимее: так значит, теперь его плохое настроение — моя вина?       — Ты тоже? — спросил он вдруг, заставив меня дернуться. — Видишь во мне его? — Он повернулся, уставившись на меня в упор, и я не смог отвернуться.       — Нет, — честно и коротко сказал я, надеясь, что ни один дрогнувший в лице мускул меня не скомпрометировал. — Еще в первый день я понял, как сильно вы отличаетесь, так что… Для меня разница очевидна.       — Ладно. — Он кивнул, помедлив, но тень с его лица не исчезла. Нужно выбрать лучший способ ее отогнать. — Я просто подумал, — вдруг продолжил он, и я напрягся, — что ты общаешься со мной только из-за него.       — Что? — выдохнул я и нервно усмехнулся. — С чего ты вообще?..       — Когда он уходил вчера, — намотав завязки на указательные пальцы, Обито уставился на них и принялся раскручивать обратно, — он сказал, что я украл тебя у него. Я правда не понял, что он имел в виду, но… знаешь, ты ведь первый друг, который у меня появился. Ну, кроме Рин, конечно, — тихо добавил он. — Сначала я подумал, что это просто совпадение, но сейчас я задумался, что, может…       — Нет. — Я выбросил руку в попытке схватить его за рукав, но в последний момент передумал. — Тоби тут ни при чем. Мне просто… весело с тобой, вот и все.       — Ладно. — Обито снова кивнул и неспешно поднялся со скрипнувшего дивана. — Просто хотел уточнить.       Он направился прочь, а я, развернувшись на самом краю дивана, лихорадочно перебирал в голове все мыслимые и внятные слова, способные его остановить. От «может, хочешь все-таки поиграть?» до «пожалуйста, скажи, что мне для тебя сделать», и чем дальше, тем более жалко они звучали. Я должен был развеять тучу, но язык будто прирастал к небу в ту же секунду, когда я обдумывал новый вариант. Это не должно было звучать отчаянно, я ведь был его другом, и перешагнуть эту черту могло быть равносильно ошибке сапера.       — Так что ты говорил про приставку? — вдруг хмуро спросил Обито у самого порога, и я, вновь завиляв фантомным хвостом, тут же подлетел к нему.       Возможно, слишком ретиво и поспешно, но Обито будто не заметил, только позволил мне выйти из комнаты первым.       Его настроение заметно улучшилось, стоило приставке оказаться в его руках. Он уселся на свободную кровать, подложив подушку под спину, и запустил игру, которая нравилась ему больше всего. Постепенно его хандра начала отступать, ярость на пиксельных монстров и радость от победы сменялись на его лице, пока я продолжал наблюдать за ним со своей кровати. Живым, веселым и совершенно ко мне безразличным. По крайней мере не так, как я хотел, но как должно было быть, чтобы сохранять с ним хрупкий мир.       — Черт, Какаши, помоги, — заканючил Обито вдруг и потряс приставкой, а я, словно вырванный из оцепенения, дернулся.       Сел рядом, стараясь не оказаться слишком близко, сосредоточился на игре, а не его внимательно следящих за мной глазах, на тепле, которое долетало от его дыхания до уха. Когда из приставки заиграла бодрая музыка, я вернул ее ему и отсел на пару сантиметров, краем глаза продолжая вести слежку.       Наверняка Тоби хотел нас рассорить, отомстить мне, надавить на больное, и если Обито окажется немного умнее, у него это получится. Я взвешивал каждый свой шаг и каждое слово, которое собиралось сорваться с языка. Что в его понимании дружба? Мы можем обняться? Касаться друг друга? Какие мои действия могут заставить его сомневаться? Я сжал коленями ладони и принялся жевать нижнюю губу, уставившись на самый уголок моей кровати.       Одно неверно произнесенное слово — и зерно подозрений взрастет, как сорняк. А Обито не заговорит со мной до конца моей выписки. А может, и никогда.       — Да черт тебя дери! — выпалил он раздраженно, когда красная надпись «Вы погибли» снова вылезла на экране. — Мне сегодня ни в чем не везет, совершенно! — Он снова натянул капюшон худи чуть ли не на лицо, и я выключил приставку.       — Всегда можно пофотографировать, — предложил я, но он отрицательно замотал головой. — Почитать. Или покидать тарелку днем. Не то чтобы я горю этим, — я притворно закашлял, — но как оставишь друга в такой беде.       — Я… не знаю. — Он прекратил изображать Кенни и стянул капюшон обратно, вытащил из-за спины подушку и обнял ее. — А как ты обычно справляешься с разбитым сердцем?       Я удивленно вскинул брови, поглядев на него, и он фыркнул.       — Ты что, никогда ни в кого не влюблялся?       — Влюблялся, но… — Я задумчиво пожевал губу. — Обычно я отвлекаюсь на что-то другое. Идеи, книги. Или думаю, что человек идиот и так ему и надо.       — Она не идиотка, — тоскливо протянул Обито, утыкаясь в подушку носом. — Наверное, даже умнее всех. От этого еще хуже. — Он забрался на кровать с ногами и уперся пятками в перекладину. — Я ведь и правда думал, что у нас может все получиться. Мы с ней с детства вместе, с самого детского сада. Но, видимо… даже ей выдержать Тоби не под силу.       — Если ты справишься с ним, проблема исчезнет. К тому же… — я вздохнул, вспомнив осевшее на ступеньки тело, — пока я рядом, его легко можно будет задвинуть обратно.       — Это странно, кстати. — Поерзав, Обито устроился удобнее, оказавшись макушкой на уровне моего плеча. — Раньше никто на него так не действовал. Тоби вообще зацепить так сильно сложно, влюбить в себя и подавно. Вчера он был так зол, и в то же время ему было больно. Не то чтобы раньше его не задевали, Тоби все-таки не бесчувственный монстр, но… Ты умудрился сделать то, чего никому не удавалось.       — Очень жаль, — холодно выдавил я, глядя на свое отражение в потемневшем экране приставки. — Но я ничем ему помочь не могу. Его чувства не моя проблема.       — Это все из-за того парня, да? — Обито посмотрел на меня, и я обернулся к нему. — Ирука, вроде. Который приходил на прошлой неделе. Тоби ведь его ненавидит.       — А, — я усмехнулся и покачал головой, — нет. Мы с Ирукой… Между нами уже ничего нет.       — Уже? — удивленно вскинул брови Обито. — Да ты нарасхват. — Он присвистнул с различимой ноткой зависти.       — Это случайно получилось, — отозвался я, слабо улыбаясь. — Обычно я никому не интересен и часто попадал в похожие с тобой ситуации.       — Мне бы такие случайности, — буркнул Обито, но больше в шутку.       — Поверь, когда это не те люди, приятного мало.       Возникла пауза. Я прислушивался к тишине в комнате, к глухим разговорам за дверью палаты и пытался различить мысли Обито. Хотя, быть может, он и вовсе ни о чем не думал или не о том, о чем стоило беспокоиться, а я снова накручивал себя почем зря.       — Погоди, он же сказал, что это я украл. — Обито снова заерзал, слегка выпрямляясь. — Он что, — фыркнул он насмешливо и качнул головой, — решил, что ты запал на меня?       Бам.       По затылку будто огрели невидимой алюминиевой битой, и я замер, забыв, как дышать. Мне больше нравилось, когда Обито беспощадно тупил.       — Ну ерунда ведь, скажи? Бакаши? Ты чего? — Его голос доносился будто сквозь пелену воды, пока я пялился неотрывно на мятного цвета стены.       — А? Да, ерунда. Он просто бесится, что я… перестал идти у него на поводу, — отозвался я рассеянно и провел пальцами по щелкающим кнопкам приставки.       Только не встречаться с ним взглядом. Только не дать ему увидеть то, что таится в глазах на самом деле. И не увидеть того, что он спрятал в своих. Если игнорировать опасность, она ведь не заметит тебя и уйдет, верно?       — Да что с…       — Пойду возьму воды, — выдавил я сухо и поспешно поднялся с кровати.       Выскользнул из палаты и за несколько секунд долетел до кулера. Обито все это время следовал за мной, я чувствовал его недоумевающий взгляд, прилипший к затылку.       Облегчающая вода заструилась по горлу, но пошла не туда, когда я наконец осмелился посмотреть на него.       — И когда ты… — начал он негромко, пока я пытался справиться с кашлем. — Когда ты собирался сказать?       Медленно я глотал остатки воды, молча выжидая новой атаки. Вот так сразу к делу? Никаких ухаживаний и предварительных ласк? Я вздохнул и выбросил пустой стаканчик в стоявшую рядом урну.       — Никогда. Ты вообще не должен был об этом знать.       Скрестив руки на груди, Обито развернулся боком и шаркнул кедом по линолеуму. Я ждал, следя за ним, пока сердце надрывалось и разрывало барабанные перепонки. Ждал, предполагая худший из всех исходов. Мы больше не заговорим друг с другом. Не увидимся. И при встрече, если мне повезет, я сломаю Тоби нос. Я ждал и уже перестал надеяться, как вдруг Обито — этот совершенно уникальный чудак — рассмеялся.       — Знаешь, — говорил он, продолжая посмеиваться и качать головой, — я своей жизни разные сценарии придумывал. Но такой! Я как будто в дурацкий сериал попал. Хотя сегодня как будто иначе и быть не могло.       — Значит, ты… не злишься? — спросил я, чувствуя как земля потихоньку перестает вращаться под ногами.       — Злюсь? С чего бы? — Он наконец успокоился, но все равно срывался на тихие смешки. — Я, конечно, такого исхода не ожидал. Правда… не сказать, что вообще не догадывался, — вдруг признался он, и я широко распахнул глаза от ужаса.       Видимо, стоило вести себя еще сдержаннее, но сильнее можно было только его игнорировать.       — И… что ты собираешься делать? — произнес я наконец, пытаясь прощупать ногой удобный для прыжка люк.       — А что я должен делать? — Обито удивленно приподнял брови. — Уж явно не насмехаться. Я, конечно, ничего тебе не обещаю, но в моем положении друзьями не разбрасываются. Если ты хочешь им быть все еще, — добавил он, потупив взгляд.       — Да, — кивнул я. — Конечно.       А какой еще у меня был выбор? Впрочем…       Покосившись на него, я попытался за несколько секунд взвесить все за и против. Все да и нет, сидящие в голове и возможные обернуться катастрофой в будущем. Я ведь должен был учиться принимать верные решения, ситуация с Тоби показала мне это наглядно. Но сколько бы сомнений ни было, при встрече с его улыбчивым лицом и теплым взглядом они рушились и исчезали.       Возможно, однажды я смогу твердо отказаться от лакомого кусочка в пользу взвешенного здравого смысла. Однажды. Пока что я мог позволить себе оставаться идиотом.       — Тогда договорились. — Обито протянул мне пятерню, широко улыбаясь, и я несмело пожал ее, тут же сжавшую мою руку до боли в пальцах. — И поверь, если ты меня отошьешь, это меня точно не убьет.       Я усмехнулся, пока сердце восстанавливало привычный ритм.       Мой мозг привык рисовать катастрофичные сценарии, и тому были десятки причин, но в этот раз бури не случилось. И, пожалуй, это и правда делало Обито особенным, а меня заставляло прикипать к нему сильнее.       Словно груда камней свалилась с моей груди, даже если я знал, что признание ни к чему не приведет. Я все равно не собирался предпринимать никаких шагов, ведь это было бесполезно. Обито никогда меня не полюбит, но я с этим практически смирился. Оставалось надеяться, что его принятие поможет мне легче это пережить.       Туча, висевшая над ним с утра, к вечеру наконец начала отступать. Обед с пастой его приятно обрадовал, пришедшая после с привычным ежедневным визитом бабушка привела в восторг, принеся его любимые сладости, а вечером, замотанный прогулкой, во время которой мы кидали бейсбольный мяч друг другу, растянулся на диване в комнате отдыха. Я устроился рядом, не давая ему оставаться в одиночестве и найдя в нем благодарного слушателя моих колких острот — лучшие комики получаются не из добродушных людей. Показывали «Историю игрушек», которую в детстве я засмотрел до дыр, так что я выбирал лучшее, что сто процентов вызвало бы смех, и Обито послушно следовал моему плану. Меня уже даже не трогала главная тема, я лишь со скучающим видом глядел в сотый раз, как игрушки пытались отомстить Сиду, и подгадывал момент для очередного перла. И уже почти открыл рот, как вдруг что-то тяжелое упало мне на плечо.       Я вздрогнул, коротко обернулся и заметил голову Обито, его веки оказались закрыты. Замерев, я отвлекся от писка героев на экране, а только прислушивался к мерному медленному сопению, до ноздрей долетал стандартный запах шампуня с запахом пены для бритья, пахнущего лосьоном после бритья, и апельсиновых леденцов, которыми снабдила его бабушка. Плечо оттягивала тяжесть его головы и грело тепло его тела, а подбородок и шею щекотали слегка колючие кончики волос.       Пытаясь дышать с ним в унисон, я осторожно и медленно наклонил голову, чтобы коснуться щекой его макушки. Сжал пальцы в кулаки и прикрыл глаза, пытаясь впитать каждый вздох, каждое касание, каждую деталь этого внезапно упавшего на меня момента. Будто мы и не в больнице вовсе, а дома, как и каждый вечер, смотрим фильм, а он так устал после работы, что уснул, устроившись рядом.       «Но никто не будет любить тебя, как я люблю. Здесь только ты и я» .       Я распахнул глаза, невидяще уставясь в выпуклый экран, пока песня раз за разом крутилась в голове, вытащив из заслушанных слов новый смысл. За долгое время я практически разучился чувствовать, но рядом с Обито, словно маленький олененок, снова делал в любви первые шаги. Не в таких обстоятельствах я бы предпочел вернуться в эту игру, но мой путь по определению не был простым.       Оставалось надеяться, что в итоге он окажется и не очень болезненным.       Когда свет резко включился, Обито подпрыгнул, и я, отшатнувшись, сделал вид, что и сам задремал. Зажмурился и принялся тереть глаза, пока он потягивался с шумом рядом и скрипел сиденьем.       — Я что, уснул? — усмехнулся он сипло, потирая затылок и лохматя слегка отросшие за месяц волосы. — Да, лучше бы включили «Начало» или вроде того.       — Точно, — согласился я, хотя мне было без разницы, что смотреть, лишь бы все сеансы проходили так же рядом с ним. — Но его придется смотреть уже после выписки. Сам знаешь.       — А можно, — вдруг выпалил он, поднимаясь с дивана с хриплым стоном, и я округлил глаза и нахмурился.       Это было предложение?       — Что ты имеешь в виду? — Я догнал его, пока он неторопливо потягивался, обнажая бока — глаза пытались прилипнуть, но все же я оказался сильнее соблазнов.       — Ну, мы ведь друзья. — Обито пожал плечами. — А друзья смотрят фильмы вместе. Да и с кем еще мне их обсуждать? Не с бабушкой же. Она все равно мало в них понимает.       — Значит, ты… хочешь общаться и после выписки? — уточнил я несмело, когда мы наконец выбрались в коридор.       Обито заметно нахмурился, а после развернулся и так же недоуменно уставился на меня.       — Дурак, что ли? Конечно! — И он снова хлопнул меня по плечу. — А как иначе? Если бы не ты, я бы уже совсем расклеился. Так что… — Помедлив, он оглянулся по сторонам, а после — и я долго крутил в голове эти драгоценные две секунды — обнял меня. — Спасибо, — пробубнил он мне на ухо, пока его подбородок врезался мне в плечо.       Он оставил меня возле моей двери, сонно зевая, зашагал к себе. И, словно чувствуя мой взгляд, у своей палаты развернулся и, сделав пистолетики и подмигнув, скрылся. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру, но делал я все на автомате. Мысленно я все еще сидел в комнате отдыха, греясь в его объятиях.       Оказавшись внутри, я, по привычке не включая свет, закрыл дверь и прижался к ней спиной. За окном покачивались отцветшие каштаны, а мысли в тишине звучали все громче.       Мне часто не везло в отношениях, я постоянно выбирал не тех, и если бы не Ирука, я бы решил, что просто не судьба. Не то чтобы меня сильно это волновало, но в определенные моменты, когда я снова цеплялся за удачное слово или взгляд, приходилось смириться, что иногда мне все же этого не хватало. Но только в такие моменты. Они были редкими, короткими, не стоящими внимания. До тех пор, пока я не попадал в них снова. Прямо как теперь.       Я лег на соседнюю кровать и ткнулся носом в подушку, которую обнимал днем Обито, а рука скользнула ко все еще ощущавшему тяжесть его головы плечу.       Нет. Похоже, даже с его принятием это будет вовсе не так просто пережить.