Ищу тебя, любовь!

– Я так и знал, – высказал Шэнь Цинцю, – Во всём виновато это демоническое отродье. – Очевидно нет, – возразил Шэнь Юань, – Мы не можем сказать так и поставить точку. И, кроме того, не мог бы ты перестать обзывать его всё время без всякого повода? У Ло Бинхэ есть имя. Пришлось поставить в памяти отметку. Проще было контролировать речь, чем каждый раз с этого момента тратить время на споры и напоминания. Шэнь Юань мог быть иногда очень упрямым. – Что именно ты заметил в нём? – Он будто боится тебя? Не уверен, но похоже на то. – Нет, – с уверенностью отрезал Шэнь Цинцю, – У этого Ло нет ни одной причины для страха передо мной. Он слишком наглый. Это... Перед его мысленным взором отчего-то возникло лицо Юэ Цинъюаня. Не сегодняшнего главы, но адепта пика Цюндин, что привёл Шэнь Цинцю в школу. – ..нечто отвратительное, – закончил он. – Можешь выражаться конкретнее? Тебе столько вещей кажутся отвратительными, ты ничего не прояснил сейчас! Правда. Шэнь Цинцю глубоко задумался, пытаясь облечь ускользающую мысль в слова. – Жалость? – не то, но что-то очень близкое, – Он словно считает, что с какого-то чёрта мне обязан. – Я бы сказал, что и того, и другого явно недостаточно, чтобы бить людей. Даже для тебя. Я, например, тоже считаю, что жизнь твоя временами бывала необычайно хреновой. И, определённо, тебе обязан. – Даже ты не позволишь себя ударить. Возразив, Шэнь Цинцю зацепился вдруг за эту мысль. – А Ло Бинхэ позволит, – высказал вслух Шэнь Юань, – Да, он просил меня не вмешиваться в следующий раз. Сказал, ты можешь делать с ним, что пожелаешь. Или что-то похожее. – Вот, – Шэнь Цинцю указал на него сложенным веером, – Разве не отвратительно? Мерзость. – Это вина, – сказал Шэнь Юань, – Ло Бинхэ считает себя виноватым перед тобой. Снова пришёл на ум Юэ Цинъюань, и волна неприятия в груди подсказала Шэнь Цинцю, что он прав. Не просто вина – безграничная готовность принять любое обращение в качестве расплаты за преступление, суть которого остаётся неизвестной, потому что ублюдок, совершивший его, не в состоянии о нём рассказать. Теперь сделалось ясно, желание причинить Ло Бинхэ боль было со стороны Шэнь Цинцю попыткой вызвать другую, нормальную реакцию. Заставить его разозлиться, возразить, отступить. Ударить в ответ или пожаловаться учителю. Что угодно было бы лучше этой жалкой бессмысленной покорности, ещё более дикой в исполнении Ло Бинхэ. Менее понятной, более жертвенной. – Если так продолжится, – подытожил свои размышления Шэнь Цинцю, – я его убью. – Это не то, что я хотел бы услышать, но мне нравится твоя честность. Тогда, так понимаю, настало время что-то менять? Как считаешь, за что он себя винит? Нападение? Книга? – Точно не книга. Я был с ним, когда он читал её. Это началось недавно, после... – Шэнь Цинцю оборвал себя, – Хотя нет. Постой. Его отношение изменилось раньше, незадолго до нашей с тобой встречи. И до его ухода из жизни. Но я не понял, чем было вызвано это изменение тогда, и не понимаю сейчас. – Похоже, единственный, кто может ответить нам – сам Ло Бинхэ. Остаётся только спросить у него. – Спроси, – согласился Шэнь Цинцю, но Шэнь Юань покачал головой. – Думаю, это должен быть ты. Я могу выступить посредником, чтобы вы оставались конструктивными, но не буду вашим сломанным телефоном. – Интересное выражение, – оценил Шэнь Цинцю, – Хорошо. Тогда я вызову его и устрою полноценный допрос. – Шэнь-гэ, ты же понимаешь, что я вообще не это имел в виду?.. Он понимал. Но в скором времени в Бамбуковой хижине Ло Бинхэ сидел напротив, опустив голову. Шэнь Цинцю смерил его взглядом. Ему по-прежнему не нравилось то, что он видел. – Что ты сделал? – спросил Шэнь Цинцю, – Говори, как есть. Пока я не услышу ответ, который меня устроит, ты не покинешь эту хижину. – Шэнь-гэ, – сказал ему Шэнь Юань. – Мог бы допросить его сам. Отказался, теперь не мешай. – Если таково желание мастера Шэнь, я должен ответить, – подал голос Ло Бинхэ, – Только... не хочу, чтобы это слышал учитель. Пожалуйста, мастер, могу я рассказать вам одному? Услышав это, Шэнь Юань собрался было покинуть хижину. – Сиди, – сказал Шэнь Цинцю и применил второй раз за день купол тишины. Читать по губам Шэнь Юань не умел, хотя и непонятно, почему. Временами отличный способ узнать наверняка, о чём шепчутся люди, когда не хотят, чтобы их слышали. – Теперь говори. – Я видел то, что произошло с вами в конце книги, – сказал Ло Бинхэ, – Видел, что сотворил с вами. Синьмо заставил меня... Знаете, есть огромное количество вариантов этого мира, что почти неотличимы друг от друга. Я прошёл через них и увидел одну и ту же картину так много раз, что теперь в моей памяти она выжжена навсегда. Когда вижу ваше лицо, я вспоминаю. Зло, что я причинил вам, невозможно искупить. Нельзя исправить. Слушая его, Шэнь Цинцю очень хотел его ударить, и это было бы полезно. Но Шэнь Юань бы влез и всё испортил, так что приходилось держать себя в руках. – Ты убил меня? – спросил он, – Хоть раз? – Я делал это снова и снова. Я убивал вас каждый раз. И себя тоже. Шэнь Цинцю кивнул. Это было здорово слышать. Полученная информация не имела особого отношения к окружающей действительности, но приятно было знать. – Посмотри на меня, – приказал он. Это потребовало от него некоторых усилий, но он справился. – Я не похож ни на одного из жалких ублюдков, которых ты упокоил. Я – тот, кем все они и не мечтали бы стать, – выдержав паузу, он произнёс, – Подумай, и поймёшь, что ты тоже. Оценив выражение лица Ло Бинхэ, он продолжил. – История, которую ты увидел, могла бы стать нашей, но не стала. Мы обманули судьбу. Благодаря кому, – он указал веером, – уверен, ты понимаешь не хуже меня. Шэнь Юань ответил на жест взглядом, исполненным глубокого подозрения. Ло Бинхэ смотрел на Шэнь Цинцю, не отводя глаз, словно видел его впервые. – Это что, – сказал он со слабой усмешкой, – неужели мастер Шэнь захотел чему-то меня научить? – Не обольщайся. Я только сказал пару очевидных вещей, потому что мне вконец опротивел твой потерянный вид. Приравняв меня к тем, кого убил, кстати, ты меня оскорбил, и потому обязательно понесёшь наказание, не сомневайся. Две недели на пике Аньдин, будешь наводить порядок в кладовых. – Как прикажете, мастер Шэнь, – произнёс Ло Бинхэ с глубоким поклоном. Это не было исцеление. Но стало лучше. Шэнь Цинцю понимал, как следует работать дальше. Со временем, он был уверен, и Ло Бинхэ отыщет способ совладать со своими шрамами на душе.