Где-то в этом проклятом "между"

С прозрачного голубого неба лились безжалостно яркие лучи солнца. Тесей посмотрел вниз и увидел свои босые ноги, зарывшиеся в песок, пошевелил пальцами. Песок был горячим. Тесей развёл в стороны руки, мышцы его бугрились. Он был наг, не считая перекинутого через плечо полотнища красной ткани. В руке он сжимал короткий меч. Герой огляделся и увидел впереди вход в лабиринт. Он побежал, мощью были наполнены его шаги. Тесей вошёл во мрак лабиринта. Ощутил холод стен и лёгкий запах плесени. *** Мальчик потёр ладошкой сбитую коленку. Ладошка была грязная, коленки кровили, жизнь была прекрасна. И останется такой, пока бабушка не заметит потоптанных анютиных глазок. - Алёша, кушать! - позвала бабушка, и мальчик заскакал, как заяц, между грядками. Наступишь в клубнику - конец! Схватил полуспелую ягоду, сунул в рот. “Спрячусь в погребе,” - решил он. Не рассчитал с последним прыжком, стукнулся злополучными коленками, сразу поднялся. Махнул рукой - бандитская пуля! А вот и погреб. У Лёшки там спрятана книжка и кружок краковской. Он поднял тяжелую крышку и полез вниз по приставной лестнице. Ощутил холод стен и лёгкий запах плесени. Потряс головой, встал босыми ногами на ледяной земляной пол. - Алёшенька, я же говорила не лазить в погреб. Расшибёшься. Голос мамы. Мальчик поднял голову, увидел в проёме пронзительно-голубое небо, золотые волосы и улыбающееся лицо мамы. Она протянула ему руку. Ему стало тепло и радостно. Мальчик протянул руку к маме, но их пальцы не встретились. Небо стало красным, взвыл воздух, лицо мамы исказилось, смялось. Порыв ветра унёс то, что осталось от мамы. Мальчик забился в угол погреба, стараясь не смотреть, как страшно осколками падало на землю солнце. Мальчик сжался, захлёбываясь криком, корчась от боли. Толчком, будто вырванный из кошмара, Тесей очнулся. Он сидел на полу какого-то подвала, красными вспышками полыхало сверху, что-то выло. Сирены? Тесей поднялся и подошёл к приставной лестнице. Он всё вспомнил и рассмеялся в лицо кошмару. - Решила запереть меня в собственных страхах? - выкрикнул он в небо. - Не выйдет. Впрочем, это было уже не небо, так, дешёвая декорация. Тесей поднялся по лестнице, сорвал красное полотнище ткани, заслонил глаза от направленного на него прожектора и вышел наружу. Стало понятно, что это за шум и вспышки. Взрывались петарды, салюты тропическими цветами распускались в небе. Оглушительно играла музыка и так же оглушительно кричала, приветствуя его, толпа на площади. Тесей убрал ладонь, которой прикрывал глаза, посмотрел в толпу и улыбнулся. В левой руке он сжимал ладонь прекраснейшей женщины на свете. Кассандра нежно улыбнулась в ответ, помахала собравшимся. В белом хитоне она была прекрасна, как богиня. Тесей закружился с Кассандрой в свадебном танце. Вихрем взвились вокруг её рыжие волосы. Пляска рыжих всполохов превратилась в обжигающее пламя, хлопки петард - в настоящие взрывы. Пальцы Кассандры выскользнули из его ладоней. Тесей сорвал с головы белый венок, бросил под ноги, наступил на него. Приложил ладонь к груди, силясь унять дыхание и тревожно бьющееся сердце. Он снова усмехнулся. Нет, не отболело, не забылось. Но не боль управляет им. Он хозяин своих эмоций и воспоминаний, своих побед и ошибок. Тесей побрёл вперёд. Где-то далеко, за кадром шли бои, взрывались снаряды, гибли друзья. Он обходил людей в праздничных нарядах, с перерезанными глотками, не узнавая их. Дым становился гуще, сквозь него, как сквозь стены, ничего нельзя было разглядеть. Дым клубился и извивался, заставлял Тесея поворачивать. От дыма першило в горле и слезились глаза. Сколько он уже бредёт в этом лабиринте? Кто он? Зачем он здесь? Навстречу Тесею вышла девушка с золотыми волосами, взяла его за руку. Её лицо он силился вспомнить, её он звал в кошмарных снах. Он потерял её, когда упало небо, потерял даже память о ней. И всё же не утратил навсегда. Образ матери, извлечённый из подсознания, всегда был рядом. - Ариадна, - прошептал Тесей. Ему стало тепло и радостно. - Ты не предала меня? - Нет, конечно, - Ариадна погладила Тесея по голове. - Пойдём, я проведу тебя через лабиринт к сердцу системы. *** Бард и Муза шли по сверкающей тропе среди звёзд. - Посмотри! - воскликнула Муза. Мир наполнился цветом. Под ногами, куда ни глянь, раскинулась иссохшая, пожелтевшая, потрескавшаяся земля. Горячий ветер коснулся лица Музы. Она обернулась к Барду и замерла в изумлении. Это всё ещё был Бард, или же, правильнее, это было высшее существо, неограниченное в мощи своей. Бог, прикрывшийся человеческой сущностью. И он больше не был прозрачным. Ветер растрепал и запутал волосы Барда. Бард поднял вверх зажатые в кулаке Нити. Нити тянулись, переплетались, их концов не было видно. Бард отпустил их, и тонкие нити полетели по ветру, растворились в небесах - или же сами стали небесами, так много их было. Я знаю ответы и вижу тысячей глаз, - сказал Бард, и голос его разнёсся над пустынной землёй. Он склонился к Музе и улыбнулся отеческой улыбкой. - Я пребывал в пустоте, не имел эмоций и желаний. Ты дала мне имя, любовь и ответственность. Я чувствую, и мне больно. Дай мне смысл. Скажи, чего мы хотим. Муза не дыша снизу вверх смотрела на Барда. Ей вспомнилась песня, которую пела мама, про упавшую звезду. Маленькая Муза всегда под неё плакала. … Я хочу любить и быть любимым, я хочу, чтоб не болела мать… Песня зазвучала вокруг них, её пел ветер и горячий пар, поднимающийся из трещин в измученной земле, пел песок и пучки жёлтой высохшей травы. - Я хочу, - прошептала Муза, - я хочу увидеть Икара и Бродягу. “Я хочу снова обнять отца”, - подумала Муза. Бард-божество уменьшился и стал таким, каким он был в тот вечер, когда Икар впервые вышел к их костру. Муза услышала треск поленьев. Свет солнца перестал быть нестерпимым. Наступили сумерки, и сверчки зазвенели в траве. Бард взял Музу за руку, усадил на бревно у костра и заиграл на гитаре. - Нет! Нет! - закричала Муза. - Хватит обмана и иллюзий! Я хочу увидеть их настоящих. Бард ласково покачал головой и запел. И Муза увидела. *** Икар лежал на белом диване. Кудрявые локоны растрепались, одна прядь прилипла к щеке. Икар сидел на полу в тёмной комнате, вжавшись в угол. Размазывал кулачками слёзы по пухлым детским щёчкам. Золотые пуговки с символом купола на каждой застёгнуты через одну, как попало. Учебники разбежались из портфеля, пенал открылся, ручки рассыпались. Икар самозабвенно плакал. Детское горе было безбрежно. Только в детстве можно так безоглядно рыдать, словно небо упало на землю. Его обида была велика, а позор несмываем. На уроке физики он окрылённо рассказывал у доски про теорему Ампера. Он поведал классу про магнитные заряды и молекулярные токи, про магнитные листки и диполи. По классу пошли перешептывания, перешедшие в громкие насмешки. - Какие молекулярные токи?! - кричали с места. - Что за магнитные заряды! Даже пятиклассники знали теорию магнитного поля, и то, что с жаром рассказывал им Икар, несомненно было полнейшей чушью. - Да уж, Икар, сегодня вы дали маху, - сказал Наставник. - Вы прочли статью в разделе Казусов науки? Икар хотел сказать им, что несмотря на наивность утверждений Ампера, построенных на устаревшей картине мира, переосмысление его гипотезы могло бы… Но он только разревелся. - Садитесь, Икар. Пока ставлю вам точку. Точка по физике! Икар был сломлен, Икар был уничтожен. Когда он, утирая нос, брёл по коридору, волоча за лямку голубой ранец с собственноручно нарисованной космической ракетой, ему подставили подножку. Икар грохнулся плашмя. Он лежал и представлял, что умер, потому что все стояли и смеялись, и теперь всегда будут смеяться. А потом он забился в самый тёмный угол и принялся самозабвенно страдать. *** - Какой он несчастный! - воскликнула Муза. - Можно мне к нему? Муза посмотрела на Барда. Бард поставил гитару у бревна и сказал: - Конечно, дочка. Пока мы вместе, тебе всё можно. Он поймал Нить и потянул за неё. Тёмная комната приблизилась и окружила их. Муза подбежала к мальчику. - Икар! Икар! Не плачь. Всё будет хорошо, правда-правда. Она обняла малыша, прижала к себе. - Спасибо, Брут, - сказал Икар. - Только ты, - он всхлипнул, - только ты из всего мира меня понимаешь. - Но я не Брут, - сказала Муза и отступила на шаг, чтобы Икар смог её рассмотреть. Икар долго молча смотрел, хмурил лоб, теребил пуговицу. - Тут должен быть Брут, - упрямо сказал Икар. Облик Икара зарябил и изменился, он стал взрослее. - Это я, Муза! Ты теперь не один. - Я теперь не один. И не никто. - Конечно, ты не никто! - воскликнула Муза. - Ты гений, ты друг, ты невероятный человек. Мечтатель. А ты - Муза, - сказал Икар, узнавая. Стены тёмной тесной комнатки раздались и исчезли. Они стояли на крыше высокой Башни, рука в руке. - Я понял, что происходит, - сказал Икар. - Мы в интерфейсе, который я показывал Бруту. Это значит, что систему запустили. И мы с тобой здесь, чтобы всё исправить. Чтобы сделать этот мир таким, как мы мечтали, - Икар посмотрел Музе в глаза вдохновенно и радостно. - Расскажи мне, каким будет завтра, - попросила Муза, как в ту ночь, которую они провели вдвоём на крыше Башни Науки. Когда они ещё могли мечтать, когда Бард был жив, Бродяга был свободен, а счастье для всех даром - так возможно. - Этот мир снова станет открытым, - сказал Икар. Он провёл рукой, широким взмахом снимая границы. Мир вокруг них раскрылся, как цветок. Они увидели Полис, мирно дремлющий под ласковым мерцанием Купола - надёжный и безопасный. Увидели Пустоши и поселения Изгоев. Изгои работали и пели, строили и пахали землю. Уезжали далеко-далеко на автомобилях. - И люди вспомнят о крыльях забытых, - взмахнула рукой Муза, и в тот же миг из-под Купола и из поселений Изгоев взмыли в небо сотни крылатых людей. Они разлетались во все стороны от Купола, и мир стал расширяться. Муза и Икар увидели, как зажигаются в Пустошах большие и маленькие огоньки поселений, как крылатые люди встречают новые народы, как рассекают Пустоши железные дороги, как связывают далёкие города скоростные магистрали, как мчатся по небу летательные аппараты. Муза прильнула к Икару, и он ее обнял. Огромный мир оживал вокруг них. - Скоро вам станет тесно в пространстве двух измерений, дети мои, - сказал Бард. Икар и Муза взглянули на него, не размыкая объятий. Бард взмахнул рукой, и с космодромов взмыли, преодолевая силу земного притяжения, космические ракеты. - Так и будет? - спросила Муза. - Это точно? - Это не точно. Но мы очень постараемся.