Тараканы выпадают из ушей

Врач прописал отлежаться неделю. Елизавета отправила справки куратору и начальнице. На время приехал брат, девочки из университета заглядывали в гости. — Температуры нет, — деловито сказал Рома, смотря на градусник, — что тебе ещё врач сказал проверять? — К глазному надо сходить. Через недели полторы можно начать зарядку делать, — Елизавета присела, — Если звонить в дверь будут, ты не открывай. — Гарпии твои? Или тот ужас на крыльях ночи? — брат скептически хмыкнул, — и когда ты это зарядку делать начала? Она проигнорировала последний вопрос: — Я попрошу, сравнивать этого додика с Чёрным Плащом недопустимо. Кряк Лапчатый обворожительный и харизматичный мужчина, справляющийся в быту и один воспитывающий приёмную дочь, — сказала сестра с важным видом. — Это утка, Лиза. — Селезень. Рома вздохнул и ушёл на кухню: — Приготовлю тебе поесть. — И кофе, — Елизавета снова легла в постель. Было так хорошо. Брат, ещё живший с матерью, тщательно соблюдал порядок. Да и хозяйка заметно смягчилась, когда её постоялица рассказала о случившемся. Правда одногруппницы порядком раздражали своим волнением. И мать не звонила. — Ром, — громко позвала сестра, — а мать тебя не съест, что ты кружки прогуливаешь? — Съест, — его ответ не удивил, — но лучше я тебе кофе варить буду, чем это. Я её еле уговорил. Мальчик принёс чашку в постель Елизавете: — Обиделась на тебя, сама приезжать не захотела. — Лучше бы ты сдохла тогда! — назойливый голос во внутреннем ухе снова дал о себе знать. Его печальный сосед из головы не заставил себя ждать: «Мать нас не простит, Матвея ещё обидели. Мы умрем в одиночестве.» Девушка поморщилась. — Не вкусный? — спросил Рома. — С кофе всё хорошо, — она задумалась, — я вот о чем думаю, у меня будто тараканы в голове заговорили. — В смысле? — уже из кухни спросил брат, — тебе сколько вареников? — Десять, — наобум ответила Елизавета, — да всё жужжат и жужжат, что я человек плохой. Надоело. Рома вернулся с двумя тарелками и протянул сестре вилку. — Забавно, — только и сказал он. Хихикнул и предложил, — ты ещё назови их как-нибудь. — А это идея, — всерьёз задумалась она, — последний мамин ухажёр, тот нудный нытик. — Гриша, — вспомнил брат. — А второй Гоша, — Елизавета радостно хлопнула в ладоши. — Тот который батю из себя строил? — уточнил мальчик, — Вот это у тебя весёлая компания: нудный Гриша, злобный Гоша и дурында Лиза. Сестра толкнула его локтем. Рома показал язык. — Посуду помою и домой поеду, — сказал он, — никому двери не открывай. — Хорошо, мам, — ответила Елизавета. Пока брат был на кухне прозвучал стук. Девушка недоверчиво потерла уши. — Ром, — громко позвала сестра. — Да, я тоже слышал, — прозвучали шаги в коридоре, — Мне послать твоего Антиплаща? Лизе стало страшно. Она прокашлялась. И попыталась подняться. Рома заглянул в комнату и метнулся к сестре. В глазах помутнело, — Куда собралась? — он подхватил Лизу под руку, — Какая ж ты тяжёлая. — Я с ним поговорю, — девушка кивнула к двери, и брат повёл её. Рома открыл дверь. За ней стоял Матвей. Крупный парень с кучерявыми волосами смотрел на неё с жалостным видом. — Лизонька, что случилось? — спросил он. «Он так ласков с нами, несмотря ни на что» — тревожный голос, названный ею Гришей, зазвенел в голове и Гоша подхватил: — А ты так с ним поступила. — Лиза? — Рома держал руку на спине у сестры. Девушка опиралась на стену. — Иди в комнату и вызови такси с моего телефона, — она покачала головой. Брат ушёл и Лиза почувствовала, как осталась один на один с проблемой. Она не знала, чего ожидать от Матвея. Вряд ли бы его остановил двенадцатилетний мальчик. — Матвей, я тебе всё сказала, — она понимала, что способ был не лучшим, но иначе объясняться не желала и не могла. — Я люблю тебя, — парень подался вперёд, переходя через порог. — А я тебя нет, — Елизавета старалась держаться уверенно. Гоша с Гришей зудели в ушах с причитаниями: «Он нас любит, даже если мы так грубы» — Тебя никто так больше любить не будет, даже мать не пришла после крика… «А он пришёл» — Объясни, что я сделал не так, я же, — девушка прервала Матвея, ударив кулаком о стену. Стук отдался в ушах, а в глазах на мгновение потемнело. — Если бы ты меня любил, ты бы интересовался мной, — Лиза почувствовала, как слезы подступают, — а ты пишешь, только когда тебе надо «заехать на полчаса». Рома выглянул из комнаты. Он держал телефон сестры, готовый вызвать полицию. — Я перестала отвечать, даже не написала причину, как обычно, а в ответ ничего, — колени дрожали ни то от нервов, ни то от долгого времени на ногах. — Я писал, — голос Матвея прозвучал глухо. — Да, конечно, — Елизавета закричала, — что же ты написал? «Ничего не сорвалось?» Сорвалось, ещё как. Я в аварию попала. Я умереть могла. Она решилась поднять глаза и увидела перед собой сконфуженного парня. Казалось, он не понимал, что на это ответить, и снова озвучил свой единственный аргумент: — Я люблю тебя, Лиза. — Иди отсюда, — она указала на дверь, — чтобы я больше не видела тебя. Но Матвей подошёл ближе. У Лизы внутри всё сжалось. — Я Роман Зайцев, на Некрасова 56, в квартиру 5 проникли, — громко сказал её брат, держа телефон перед собой. На экране отображался звонок в полицию. Парень застыл на секунду и рванул в подъезд. Рома одним прыжком перескочил небольшую прихожую и закрыл дверь. — А полиция? — сестра сползла по стенке, не в силах больше стоять. — Это заставка такая, — мальчик сел напротив, — я такси так и не вызвал. Лиза обняла его и расплакалась: — Рома, прости, я никчёмная, — брат обнял в ответ, — я не смогла за себя постоять. Было стыдно. Маленький ребёнок защитил её. А она, уже взрослая, только и могла рыдать. — Ты пореви, я диван расстелю, — Рома поднялся и ушёл.