2#BLS. Удары

— Ну наконец-то соизволила прийти, — буркнула Нарочинская, обиженно скрестив руки на груди. Павлова, только что зашедшая в ее палату, чуть не задохнулась от такого, лишь кинула свой излюбленный взгляд и глотнула кофе из стаканчика. — Дорогая, из-за происшествия с тобой все графики сбились, а у меня куча работы, и я только с операции, — заведующая приставила стул к кровати недовольной подруги. — Ладно, просто мне не на кого сорваться. Меня все достали! — Ира села на стул и также быстро с него слезла, не забыв ойкнуть. Кофе пролилось на чистый пол, а синие глаза непонятливо нахмурились. — Я постою, — Ира и забыла об этом, весь день была на ногах, и возможности присесть не было. — Ваши игры с Лазаревым переходят все грани, уже сидеть не можешь, — Марина хихикнула. — Упала вчера, — кинула Павлова, даже не заметив грозного тона, от которого Нарочинская стушевалась. — Ладно. — Лучше расскажи, почему тебя все достали? — Ира встала у кровати, делая глотки кофе. Ноги так устали стоять после долгой операции. Что ж, она сама виновата. — Да заходят тут все, спрашивают, как я, да еще и не по одному разу. Одним словом, достали… ты ведь меня и не слушаешь, — Марина наконец пригляделась к молчавшей подруге, что-то явно было не так. Либо ее молчание и взгляд в никуда, либо ее пустые глаза без озорного блеска выдавали ее с потрохами. — Ир, — заведующая вздрогнула и улыбнулась. — Что случилось? — вздохнула блондинка. Павлова грустно улыбнулась, подтверждая догадки подруги, и отошла к окну, прислонившись к нему спиной, так снизилось давление на ноги. — Знаешь, Марин, я тут уяснила, что больше ни за что не поверю ни одной блондинке, особенно при выборе мужчины. — Господи, Павлова, да ты уже расскажешь наконец? — Лазарев женат. Представляешь? — Ира горько усмехнулась, словив ошарашенный взгляд. — И у него есть сын. Мало того, его жена теперь работает тут и временно исполняет обязанности ведущего врача-гинеколога. — Твою мать, что ты сейчас сказала? — Нарочинская до этого лежавшая, резко приняла сидячее положение и простонала от боли, обратно откидываясь на подушки. — Ириш, я же не знала… — Да не виню я тебя, Марин. Просто тоже срываюсь на всех подряд. Уверена, Третьякова меня сегодня всеми возможными словами перекрыла, как я ее достала. — То есть ее Бреславец сюда взял? Ты с ним говорила? — Говорила и даже послала, а сейчас умело избегаю с ним встреч. Боюсь не сдержаться. Прости, ты как? — Павлова вздохнула, поставила стаканчик на подоконник и покосилась на Марину. — Спроси, что полегче. — Вот что это было с утра, наши парни за тебя заступаются. — Да, ты упустила, как они смачно проехались по его лицу. Мне так полегчало, — подруги хихикнули. — Хватит на меня так смотреть. Лучше скажи, что там с кольцом. Нарочинская виновато поджала губы, она и впрямь думала, что Костя это ее будущее. Она видела, как счастлива была Ира впервые за долгое время, а теперь видит, как та умело скрывает боль. — Да как-то и не поговорили. Он все волновался за меня, и я решила промолчать. Может это так, подарок? — Идиотка ты, Нарочинская. Что, замуж не хочешь? Не хочешь нормальной семейной жизни, с подгузниками и криками по ночам. Семейных завтраков, походов куда-нибудь, — чем больше говорила Павлова, тем больше дрожал ее голос, и больше тускнело лицо Марины. — Прости, много работы, — заведующая сорвалась с места, чувствуя, что эмоции на грани. — Ира, стой! — но та уже вылетела из палаты, держа руку около рта, не хватало еще сорваться при всей больнице. Она пролетела весь этаж, со злостью нажимая кнопку лифта. Единственное, о чем она мечтала — закрыться в своем кабинете. Все те надежды, что она лелеяла, обрести свою нормальную семью, о которой они говорили с Лазаревым, пошли прахом. Она-то дура надеялась, даже возможность снова родить ребенка стала казаться реальностью. Думала об именах, шутила об этом с Костей и верила, что однажды даже она обретет это. Двери лифта распахнулись, и ее сердце замерло. Пустой лифт, и только два тела, плотно прижатых друг к другу, целуются так же, как и она когда-то с ним в начале отношений. Тело Покровской прижато к стене, она притягивала его за шею и собственнически целовала. А как иначе, она ведь его жена. Внезапно они отрываются друг от друга, и Павлова чувствует себя ужасно, когда оба взгляда направляются на нее. На лице Александры широкая улыбка, а лицо Лазарева меркнет моментально, он движется в ее сторону, а она срывается с места и, не чувствуя бежавших по щекам слез, движется в сторону лестницы. Дверь хлопает об стену, она перепрыгивает ступеньки, лишь бы оказаться подальше, и минует этаж за этажом. В последний момент передумывает и выходит на крышу. Солнце светит слишком ярко, но слезы застилают глаза. Она подходит к перилам и закрывает глаза. В голове картинка из лифта, становиться только хуже. Она открывает глаза и начинает глубоко дышать, лишь бы унять бурю внутри. Выдох-вдох. Не помогает, слезы бешеным потоком рвутся наружу, ком в груди застыл и не хочет исчезать. Она оседает на пол, прижимая колени к груди. — Я сильная, я справлюсь… мне не будет больно, — шепчет сама себе. *** — Ты так ничего и не скажешь по поводу кольца, — Брагин внезапно задал вопрос. — Красивое, — чуть улыбнулась Марина. — Я серьезно, Марин, — пододвигает стул ближе к кровати и берет ее руку в свою. — Это что, то самое? — То самое, — шутливо передразнивает ее, — то самое, которое дарят человеку, когда хотят прожить с ним всю жизнь. То самое, когда любишь человека всем сердцем и хочешь от него детей. То самое, когда жутко волнуешься, вдруг человек откажет. — Брагин…. — Дай договорить, я готовился и жутко волнуюсь. Я… — его чуть влажные руки выдают его с потрохами, Нарочинская улыбается, он кажется ей таким милым и взволнованным. — Согласна. — Да погоди, дай договорить. — машет рукой и замирает. — Что?! Марина широко улыбается, видя множество эмоций, играющих на его лице. Олег то улыбается, то круглыми глазами смотрит на нее, не веря, что она начинает беспокоиться за его состояние. — Брагин, ты еще тут? Ну же, милый, скажи хоть что-то? — Марина садится, пытаясь взять его лицо в руки. Но Брагин быстро целует ее в губы и сжимает ее ладошки в своих. Берет ее лицо в свои руки и улыбается, как самый счастливый человек. — Марин, я… — Люблю тебя, — договаривает и затыкает рот поцелуем. Тащит его на свою кровать. — Так, моей пациентке секс противопоказан, — Алеников не вовремя заходит в палату. — Толь, — Нарочинская неловко отстраняется и закатывает глаза. Брагин устраивается на кровати и прижимает блондинку к своей груди. — Ты очень не вовремя, — недовольно говорит Олег. — Поздравляю вас. — останавливается напротив кровати и видит два непонятливых взгляда. — Ой, да хватит вам, ребят. Один чуть не ревет от счастья, другая сияет, как алмаз. Все и так ясно. Когда ждать маленьких Брагиных? — И ничего я не реву от счастья. Ммм, скоро, я думаю. — А? — Нарочинская переводит взгляд на будущего мужа. — Павлову не видели? — Да вообще-то была здесь часа так два назад. А потом сорвалась и убежала куда-то, — грустно рассказала Марина. — Наверное узнала новость, — догадывается Брагин, Алеников понятливо кивает. — Какую новость? — хмурится Марина, новостей и так слишком много. *** Солнце начинает медленно заходить за горизонт, погружая город в ночь. Машины не переставая движутся, город живет своей жизнью. С крыши города все видится, как на ладони. Она стоит, оперевшись на перила, и вдыхает такой необходимый воздух. Она устала и морально, и физически, ей хочется просто лечь и не вставать. Свернуть всем счастливым людям шеи и кричать «за что все ей»? Прошёл час, а может и больше. Она не хочет уходить отсюда, здесь ей легко, она одна. Но ее желания никогда не сбываются. Скрипучая железная дверь позади дает о себе знать противным писком. Потом размеренные шаги, она уверена, позади мужчина. Чувствует взгляд в спину и слышит вздох. Это он. — Не знал, что ты здесь, — подходит ближе и останавливается в паре шагов. — А то бы не пришел? — усмехается и смотрит вниз, машина скорой помощи подъехала, кому-то плохо. — На самом деле я тебя искал. — Вот как? А в лифте мне так не показалось. Смотрит ей в спину и не может понять, как они к этому пришли. Хотя, конечно, понимает. Как человек, которым он дышал и жил столько времени, вдруг стал чужим. Его тянет к ней, он задыхается, но они оба сделали свой выбор. Она в пользу Аленикова, а он… — Все кончено, Ир, — произносит он как гром среди ясного неба. Его голос дрожал, но она этого, кажется, не услышала, — я возвращаюсь в семью. Павлова закрывает глаза, нет сил поворачиваться к нему и что-то говорить. А так хочется послать отборным матом, руки от чего-то подрагивают. Внутри разливается пустота, опять. Она открывает глаза. — То есть все, что было между нами? Поворачивается к нему и опирается локтями о перила. Уверена, если отойдет, сразу упадет, ноги кажутся ватными. От чего-то его глаза кажутся грустными и вроде бы она видит в них скопившиеся слезы или то ей кажется? — Настоящее… но я выбираю семью. — Как благородно, Лазарев, — вздыхает от ее колючего тона. Ветер развивает ее волосы, портит укладку, пока она неотрывно смотрит ему в глаза. Хочется запомнить его, как что-то хорошее в жизни. Он молчит и делает тоже самое. — Я отдал Аленикову ключи, позже заберу вещи. Павлова хмурится, не понимая, почему Анатолий ей не сказал, да и какая разница. — Не уверена, что там что-то осталось. Но ты можешь поискать на мусорке возле дома, с детства привыкла избавляться от ненужного, — ставит галочку выполнить это сегодня же и удерживается от смешка в его сторону. Его злость выдают сжатые до побеления костяшки пальцев. — Отлично, не хотелось бы видеть тебя лишний раз, — его слова добивают окончательно, он разворачивается и уходит, хлопая дверью. Слеза медленно стекает по щеке. *** — Брагин, скажи, что ты нашел ее? — обеспокоенно спрашивает Алеников друга по телефону, не переставая смотреть на часы, которые давно перевалили за полночь. — В больнице ее не видели с обеда, в ближайших питейниках её нет. Черт, я не знаю, где искать, — слышится, как Брагин ударяет по рулю. — Я уже был во всех наших местах. — Ладно, продолжу звонить ей. Пока, — сбрасывает трубку. Зарывается руками в волосы, и что-то ему подсказывает, что после пятидесяти звонков она вряд ли ответит. Он уже с ума сходит, не зная, где ее искать, уверен Брагину там не лучше. Нарочинскую решили не беспокоить и скрыть этот факт. После получаса бесполезных звонков и отборного мата в сторону Павловой, Толик слышит звонок и, как угорелый, подхватывает трубку. — Да! — Толь, тут такое дело, — говорит Олег, не переставая везти машину, — Василису из нейрохирургии знаешь? — Та брюнеточка, что еще и по девочкам нашим сохнет. — В точку, — усмехается Брагин. — Позвонила мне, сказала, что нашла Павлову в каком-то баре, сказала, у нее разбит нос и вроде как ее домогались. — Твою мать, что правда? — Сейчас ее привезу. — Хорошо. Еще через час Брагин оправляет смс Аленикову, чтобы тот вышел на улицу. Анатолий мгновенно выполняет его просьбу, обнаруживая на улице стоящего Олега около своей машины с сигаретой. Тот редко курил, если только дела были плохи. — Где она? — выходит слишком эмоционально. — Спит на заднем сиденье. Напичканная алкоголем и чем-то еще. — Ее что, пытались.? — Васька сказала, что да. Говорит, были в одном клубе, та была со своей подружкой, а Павлова возле барной стойки. Потом увидела, как ей в коктейль подлили что-то. Начались разборки, Ира ушла с каким-то юнцом, а потом ее нашли на улице с разбитым носом. — Да твою ж мать! Ее ведь… нет? — Нет, только деньги все украли, — кинул сигарету на землю и затоптал. — Чем хоть накачали? — полюбопытствовал, открывая дверь машины и находя Павлову, свернувшуюся калачиком. — Если б я знал, — пожимает плечами, пока Толик вытаскивает ее из машины. Брагин поставил машину на сигнализацию и пошел следом, открывая им дверь. — Найди где-нибудь черный уголь, а я пока ее в водичку окуну, — сказал Алеников, держа блондинку, мирно спящую на груди. — Не переусердствуй. — Как получится, — Анатолий с помощью ноги открыл дверь, локтем включил свет и положил в ванну Иру. Короткое черное платье было испорчено, туфли он снял и откинул в прихожую и посмотрел на лицо. Внутри все сжалось при виде струйки засохшей крови у носа, там уже образовывался синяк. Алеников буквально заставил себя включить холодную воду, та быстрым потоком полилась из лейки душа, и всю квартиру заполонил женский крик. Павлова быстро пришла в себя, пытаясь выбраться из ванны, но руки Толи ее удерживали. Увидев ее синеющие губы, он сразу выключил воду. Она затуманенным взглядом смотрела на него и дрожала, так что зуб на зуб не попадал. Он приказал себе не жалеть ее. — На, держи, — в ванной появился Брагин, принесший полотенца. Он оставил их, прикрыв дверь за собой. — Ир, ты меня слышишь? Та слабо кивнула, обняв себя руками, она склонила голову. Сложно было сказать, когда она отойдет, но хоть что-то уже понимала. Он поднял ее и поставил на пол, помогая снять одежду, она совсем не возражала, наоборот, упала ему в руки, схватившись за рубашку. Анатолий придержал ее, растирая замерзшее тело. А потом закутал в полотенце и отнес в спальню, где Олег сидел с таблетками. Ее силой заставили выпить таблетки, она то брыкалась, то плевалась, явно не понимая, кто находится рядом. А потом мирно уснула, укутавшись с головой. Олег с Толиком обменивались грустными взглядами, пока последний полусидел рядом и гладил ее по голове. — Тебе на работу когда? — Да вообще-то через три часа уже, — устало зевнул Брагин. — Ложись в гостиной, я все равно не усну. — Зови, если что, — похлопав его по плечу, Олег побрел в нужном направлении. Оставив Толика, надеявшегося набить Лазареву лицо и все что можно, он ведь понимал, почему она пошла в бар. Почему все это делала. И зная Павлову, то ли еще будет. *** Утро наступило слишком быстро, Ира проснулась от головной боли и дрожи во всем теле. Еле поднялась, хватаясь за все, что можно, и скинула полотенце. Нашла в шкафу халат, дабы прикрыть наготу, и поплелась в кухню. Тело сильно штормило, а тошнота подкатывала к горлу. Руки дрожали, и было ужасно холодно. За столом с удивлением обнаружила недовольного Аленикова, медленно прошла в кухню и налила воды, так и чувствуя его прожигающий взгляд на спине. — Ничего не хочешь сказать? — Поесть что-то есть? — развернулась, придерживаясь за столешницу. Толик обнаружил, что вообще не может на нее злиться, ее было жалко, хотелось подойти и обнять, сказать, что она справится, и все будет хорошо. Буквально пересилил себя, сказав: — Идиотка, ты хоть помнишь, что было вчера? Она отрицательно помотала головой, обнимая себя крепче. Показалось, будто если она не сядет, то точно рухнет на пол. — Ну да, тебя всего то чуть не изнасиловали, разбили нос и украли все деньги. А нашли тебя на улице, и это спасибо Василисе! Дура ты, Павлова, полная! Нашла из-за какого-то мудака убиваться! — с этими словами он пронесся рядом и хлопнул дверью своей комнаты. Ира зажмурила глаза от боли в висках, странно, но сейчас ей было на все так фиолетово. Нашла аптечку и закинула в себя горсть таблеток. Взяла дрожащими руками недопитую кружку кофе, сварить новую было лень, и подошла к окну. Сзади послышались шаги, а потом ее обняли за плечи и прижали к себе, он не мог на нее злиться, потому что она была не безразлична ему. — Прости, — она не ответила, продолжая находиться в его объятиях. — Что будешь есть? — Ты взял мне отгул? — Да, на два дня. — Хорошо, — высвободилась из его рук и пошла в свою комнату, щелкнувший замок дал ясно понять, что она хочет побыть одна. Почти два дня Павлова просидела в комнате. *** — Толь, сколько мне еще лежать тут? — Нарочинская, ты только не беси меня, тебя подстрелили недавно, — раздраженно захлопнул карту. — Ну давай. — Что, давай? — Выговорись, и тебе станет легче, — Марина сложила руки на одеяле и приготовилась слушать. Тот вздохнул и почесал затылок. — Меня просто достало поведение Павловой! — начал ходить из стороны в сторону, — она не разговаривает, не ест и не выходит из комнаты! Обмениваемся дежурными фразами и все. Я-то вижу, что в ее баре алкоголь то и дело пропадает. И из-за кого?! Из-за какого-то придурка! — Нарочинская поморщилась от громкого голоса друга, тот эмоционально кричал и жестикулировал, расхаживая по палате. Она сама тоже не видела Иру уже четыре дня и серьезно переживала, случайно узнав от Олега о ее походе в какой-то сомнительный то ли клуб, то ли бар, то ли чёрт знает что. — Да что в нем такого?! — Согласна… — Нет, меня просто поражает… — Ты ее любишь, — вздохнула, и он замер, услышав ее слова. — Тебе вообще нужно больше отдыхать и спать, я ушел. — Толь! — но было уже поздно, в коридоре он встретил зажатую Третьякову и рядом сердитую Павлову. — Простите, я не думала, — лепетала Таня, опустив голову, не выдерживая взгляда Ирины Алексеевны. — А думать это вообще не твое! Пошла прочь отсюда! — Таня стремглав выполнила ее просьбу. Павлова столкнулась взглядом с Аленикова и поспешила уйти.