Искушение под покровом ночи

      Тони не собирался нанимать Рэйчел Мэтьюс. Он понял это в ту секунду, когда увидел её стоящей на улице напротив офиса.       У мужчины было твёрдое намерение отправить её восвояси. Старк даже подготовил свою речь, когда она бросилась к особняку, её длинные ноги впивались в тротуар, а эта нелепая юбка задиралась на её упругих бёдрах.       Тони сбился со счета, сколько женщин, и даже несколько мужчин, испробовали на нём этот трюк. Он даже не мог их винить. Облегающая одежда и знойный образ при определённых обстоятельствах могли бы многого добиться. Ни одно из этих обстоятельств не существовало в его офисе.       Так было не всегда. По общему признанию, миллиардер впервые в жизни вышел на поле, когда был молод, глуп и при деньгах. Тогда он думал, что наличие сексуальной секретарши — это часть всего пакета услуг «успешного бизнесмена», который он получил вместе с дипломом Гарварда. Тони также пребывал в заблуждении, что встречаться с его сексуальной секретаршей — хороший способ найти значимые отношения. Его отец всегда говорил, что он медленно учится.       Но Тони научился. По сути, он понял, что тот счастливчик, который может сказать, что у него есть всё. Спустя несколько лет успешного существования собственной фирмы у него была чрезвычайно насыщенная профессиональная жизнь и несуществующая личная. Когда ему нужно было посетить торжественный приём или какое-нибудь отраслевое мероприятие, Старк находил эффектную блондинку, которая искала несколько фотосессий и разворот на страницах светской хроники газеты. Взаимовыгодный обмен без каких-либо условий. Легко и удобно. Совершенно безвкусно.       Вокруг было достаточно разворотов светской хроники, чтобы люди поверили, что у миллиардера есть свой типаж. Высокая, загорелая и светловолосая. Чёрт, может быть, даже он сам начал в это верить.       Затем Рэйчел Мэтьюс стояла на углу напротив его офиса, вся со сливочной ирландской кожей и темными волосами. Она смотрела на его здание так, словно оно её раздражало. Как будто она была готова высказать всё, что думает по этому поводу. И она привлекла внимание знаменитости, как фейерверк. Странное биение началось в его груди, когда девушка приблизилась к особняку, и мужчине потребовалась секунда, чтобы понять, что это было его чёрное, сморщенное сердце. Учащённо бьётся.       Потому что длинноногая красотка в чёрном юбочном костюме направлялась к нему навстречу. Послеполуденное солнце коснулось её волос, когда она торопливо переходила улицу, придав её тёмно-каштановым волнам оттенок красного дерева. Её ноги были обнажены под юбкой, что было на два дюйма выше профессионального, а каблуки должны были быть не менее трёх дюймов — верхний предел профессионального. Её приталенный жакет был застегнут на талии и облегал грудь.       Её полная грудь. Четвёртый размер, может быть, чуть меньше, если его оценка была верной. Так оно и было. Хороший инженер знает, что с размерами нельзя предугадывать заранее.       Но даже несмотря на то, что сердце миллиардера бешено колотилось, а кровь приливала к неудобным местам, он твёрдо намеревался отправить Рэйчел Мэтьюс домой. Возможно, у неё и была степень магистра инженера в Гарварде, а кожаный портфель подмышкой был полон впечатляющих работ, но она играла в эту игру, как и все остальные. Её одежда была достаточным доказательством этого. Старк не собирался нанимать её, и понял это в тот момент, когда увидел её. Он также понял, в какой момент передумал.       Тони не отрывал взгляда от её лица, хотя ему хотелось спуститься вниз по её телу:       — Я не работаю с глупыми людьми, мисс Мэтьюс. Вы глупая?       Что-то такое, что мог бы сказать только придурок. Но ему нужно было позаботиться о своей репутации. Старк приготовился к типичной реакции. Слёзы. Беспредел. Иногда демонстрация среднего пальца.       И она хотела этого. О, она хотела этого. Широко раскрытые голубые глаза, ясные, как летнее небо, сузились, а на щеках заиграл румянец. Но затем она вздёрнула подбородок и с достоинством, которому позавидовала бы королева, заставила Тони замолчать, как никому не удавалось за последние годы.       — Нет. Я далеко не глупая.       Именно южный акцент остановил Старка на полпути — то, как «далеко» превратилось в мягкое «о». До этого её голос был ровным, не вдохновляющим, как у диктора новостей Среднего Запада.       Сама того не осознавая, она сделала себя интересной. Она, вероятно, не заметила своего промаха. Но он был, и теперь Энтони хотел знать, что именно задумала Райли Мэтьюс. Он мог бы дать ей постоянную работу секретаря. Было бы легко отослать её делать копии, приводить в порядок картотечные шкафы или выполнять какую-нибудь другую глупую задачу. Но это ничего не сказало бы миллиардеру о её мотивах.       Конечно, это был идиотский поступок — заставить её убирать в его ванной, но у мужчины были на то свои причины.       Приглушённый звук спускаемой воды в туалете донёсся сквозь дубовые панели офиса. Тони повернул голову в сторону ванной, которая располагалась в прихожей за углом. Викторианцы любили прихожие, и старый Мерримен разбросал их по всему особняку, когда строил это место. Он, вероятно, неодобрительно отнёсся бы к тому, что Старк обустроил в его кабинете полу-ванну. Защитники истории тоже не были бы в восторге от этого. С другой стороны, миллиардеру не нравилось выходить из своего кабинета и спускаться на два лестничных пролёта каждый раз, когда ему нужно было отлить.       В туалете снова спустили воду. Старка охватило любопытство. Неужели она почти закончила? Заглядывала ли она под раковину, как большинство людей, впервые посещающих ванную незнакомца? В мужском сознании возникло видение — она стоит на коленях, отвернувшись от него, её округлая попка приподнята в воздух, пока она моет. Старк покачал головой и опустил взгляд на планы на рабочем столе. У мужчины было много работы, которую нужно было сделать. Не было времени фантазировать о заднице мисс Мэтьюс.       Совсем нет времени.       Чёрт возьми. Миллиардер оттолкнулся от своего стола и подошёл к одному из книжных шкафов. Викторианцы любили прихожие, но ещё больше они любили потайные ходы. Мужчина отодвинул в сторону книгу по механической инженерии и щёлкнул замком, встроенным в дерево. Раздался щелчок, а затем книжный шкаф отъехал в сторону, обнажив кирпичный туннель. Это была часть сети, которая проходила за большинством комнат особняка. Спроектированный для того, чтобы дать первоначальным жильцам возможность спастись от пожара, он также предоставлял множество возможностей для проверки новых сотрудников.       Глазок в полу-ванну сохранился с тех времён, когда ванная была частью комнаты для курящих. Другие архитекторы, возможно, заменили бы деревянные панели на плитку, но тот, кого нанял Старк для консультаций постарался максимально сохранить оригинальный дизайн. В результате получилась наполовину обшитая деревянными панелями ванна с глазком, через который миллиардеру была видна Рэйчел Мэтьюс.       И вид не разочаровал. Она не стояла на коленях, но её задница была очень сильно выставлена вперёд, когда она наклонилась над раковиной и провела тряпкой по крану. Она сняла жакет, и белая рубашка, которую она носила под ним, обтягивала узкую талию, которая открывала широкие бёдра и самые длинные ноги, которые мужчина когда-либо видел. Чёрная юбка задралась ещё выше, когда она потянулась вперёд, и Тони затаил дыхание, когда ткань дразнила низ её округлой попки. Там было достаточно, чтобы ухватиться. Достаточно, чтобы мужчине было за что держаться.       — На что ты смотришь?       Её голос заставил Старка резко поднять взгляд. На секунду мужчине показалось, что он попался. Затем она скорчила гримасу и игриво провела тряпкой по своему отражению. Тони выпустил из легких воздух, о котором и не подозревал. Всё ещё глядя в зеркало, она сдвинула брови и заговорила тихим голосом.       — Я не беру стажёров, мисс Мэтьюс, — она перестала хмуриться и повысила голос. — Правда, мистер Старк? Вы ставите клизмы? Поскольку ты так полон дерьма, держу пари, они бы тебе не помешали бы.       Улыбка тронула мужские губы. Какая-то часть Тони, зрелого, ответственного владельца бизнеса, была раздражена. Но часть мальчика-подростка оценила грубость оскорбления. Мальчик-подросток тоже не возражал против того, что пуговицы её рубашки натянулись на груди. Её кружевной чёрный лифчик был виден под белой тканью, как и крошечный розовый бантик, расположенный между чашечками. На косточках также была розовая окантовка.       Старк нахмурился. Её одежда была дешёвой — что-то вроде одноразовых вещей, доступных в торговых центрах. Но её нижнее белье было дорогим. Почему бы охотнику за работой не поступить наоборот? Ещё одна загадка. И, чёрт возьми, но Тони хотел поиграть в детектива.       Она снова заговорила с зеркалом, сдвинув брови и понизив голос:       — Это неуместно, мисс Мэтьюс. Мне придётся отшлёпать тебя.       Жар пронзил мужскую грудь, как выстрел огненного шара, и его член напрягся по стойке смирно. На секунду Тони почти почувствовал покалывание в ладони, его мозг представил, каково это — опустить суровую руку на эти сладкие изгибы. Снова и снова. Пока она не оставит попытки вывернуться и не раздвинет бёдра.       Не слишком сильно, конечно. Ровно настолько, чтобы позволить ему просунуть руку между её ягодиц и скользнуть вниз к её лону. Там Тони тоже мог бы дать ей несколько шлепков. В резком шлепке по промежности был восхитительный элемент неожиданности. Пара хороших затрещин, и она извинится за то, что насмехалась над ним. Затем она умоляла бы о том, чтобы один-два пальца потрогали её клитор.       Звук затруднённого дыхания наполнил мужские уши. Вздрогнув, миллиардер понял, что он исходит от него.       Возьми себя в руки, Старк.       Если он будет продолжать втягивать воздух, как товарный поезд, девушка его обнаружит. Учитывая, что Тони был твёрд как наковальня, это могло привести к какому-нибудь неловкому разговору.       Она уставилась в зеркало, её щёки вспыхнули. Затем она закатила глаза и самоуничижительно фыркнула. Она схватила флакон с синим чистящим средством, прицелилась прямо в зеркало и несколько раз нажала на спусковой крючок, отчего стекло запотело.       У Старка была неплохая идея, чьё лицо она представляла, когда делала это.       Она вытерла средство бумажным полотенцем, затем медленно повернулась, её взгляд блуждал по ванной, как будто она искала следующее место для уборки. Там было не так уж много беспорядка, наполовину ванна не была грязной с самого начала.       Пристальный взгляд Рэйчел остановился на Тони — или, по крайней мере, на деревянных панелях перед ним.       Старк быстро отступил на шаг. Она подалась вперёд, выражение её лица было напряжённым.       — О-о-о, — пробормотала она, — разве ты не прекрасен?       Фриз. Удовольствие свернулось в Тони клубочком. Миллиардер сам восстановил горизонтальную полосу из резного ореха, потратив недели с увеличительным стеклом в одной руке и ватной палочкой в другой. Это стало его медитацией, вместо посещения психотерапевта. Поэтому он перевез свой офис в это древнее здание.       Мерриман родился в бедной фермерской семье, но вырос с привкусом роскоши. Он привёз фриз из замка в Германии, где он веками украшал частную часовню. Как и во многих древних вещах, мастерство изготовления было изысканным. Давно умерший ремесленник вырезал всю Библию целиком на полоске дерева не шире его ладони. Это была одна из причин, по которой миллиардер купил особняк, и это поддерживало Тони, когда он сомневался, что когда-нибудь вернет этому массивному зданию его былую славу. Долгими ночами во время реставрации он обычно пробирался по прогнившим половицам и стоял перед ним, его кости болели от дня, проведённого на строительных лесах, и думал об умелых руках, которые принесли в мир такую красоту.       Реставрация здания — единственный момент, когда в его жизни отсутствовали какие-либо технологии и роботы, единственный момент, когда он ощущал умиротворение и отсутствие панических атак.       Разве ты не прекрасен?       Большинству людей такой средневековый фриз не понравился бы. Они не восхищались этим и не стояли перед ним с открытыми от благоговения ртами. Для большинства людей это была просто работа по дереву.       Но не для Тони. И не с Рэйчел Мэтьюс. Её губы приоткрылись, и она издала тихое восклицание, когда её взгляд скользнул по дереву.       — Потрясающе, — выдохнула она с ноткой южанки в голосе. Она благоговейно провела кончиками пальцев по резьбе, битва при Иерихоне, если память ему не изменяет, и её губы изогнулись в улыбке чистого восторга.       Внезапно фриз стал самой далёкой вещью, о которой он думал. Все клетки мужского мозга были сосредоточены на этих полных алых губах. Член Старка напрягся, а сердце забилось так сильно, что он забеспокоился, не услышит ли она его через обшивку.       Но она продолжала изучать резьбу, её изогнутые брови сошлись вместе, когда она сосредоточилась. Вблизи Тони мог разглядеть россыпь веснушек у неё на носу и слабые морщинки от смеха, расходящиеся от её детских голубых глаз.       О да. Рэйчел Мэтьюс была женщиной, которая смеялась. Старк представил себе, как она охвачена беззастенчивым весельем, её голова запрокинута назад, все эти волосы цвета красного дерева рассыпаны по плечам.       When Irish Eyes Are Smiling       Sure they steal your heart away...       Отец пел эту песню по всему дому, когда Тони был ребёнком. Он слышал её тысячу раз, не придавая особого значения тексту. Он, конечно, никогда не находил их сексуальными.       До сих пор.       Пуговицы на её рубашке работали сверхурочно, чтобы всё было на месте. Без жакета тонкая ткань просвечивала от груди до талии, позволяя мужчине мельком увидеть глубокое декольте и плоский живот. Её пульс затрепетал у основания шеи, там, где между нежными ключицами образовалась дразнящая впадинка. Тони позволил своему взгляду задержаться там на мгновение, затем пробежал им вниз по прозрачным пуговицам, которые открывали больше, чем скрывали.       Она придвинулась ещё ближе, пока не оказалась достаточно близко, чтобы миллиардер смог уловить намёк на её запах — что-то женственное и чистое, похожее на пьянящий аромат роз после ливня. Уставившись на фриз, она наклонила голову. Затем прикусила нижнюю губу, белые зубы впились в пухлые алые.       И точно так же Старк позавидовал полоске грецкого ореха.       — Битва при Иерихоне, — пробормотала она, напомнив Тони, что получила степень магистра-инженерии в Гарварде, где предметом по интересам выбрала сохранение исторических памятников. Судя по интеллекту, горящему в её глазах, папа также не оплачивал её поступление. Она сказала правду об этом. Это означало, что она была в его офисе, потому что хотела пройти стажировку.       Это не было неожиданностью. Она вошла с портфолио подмышкой и надеждой в глазах. Что было удивительно, так это облегающая одежда и заоблачно высокие каблуки. Это были старые трюки, и она в них не нуждалась. С другой стороны, может быть, она думала, что Старк нуждался.       Она вздохнула, отчего маленькая ложбинка между её грудями поднялась и опустилась. Мужской член сильно прижался к передней части его брюк. Да, что ж, возможно, она была права.       В игре «жизнь» платили за использование любого доступного оружия в арсенале. Старк мог бы уважать это. Если Рэйчел намеревалась привлечь его внимание, то у неё это определённо получилось. Но он не собирался позволять ей вывести себя из равновесия. Если они играли в игру, она уже выигрывала очко или два. Она заинтриговала миллиардера. Теперь она была всё ближе к тому, чтобы произвести на него впечатление. Что она будет делать дальше?       Мужская кровь вскипела, по венам разлилось нечто такое, чего он не чувствовал уже долгое время.       Предвкушение.       Она отвернулась от фриза и взяла список заданий, который Тони ей дал. В профиль её грудь и попка придавали ей форму песочных часов, от чего у мужчины зачесались пальцы, чтобы раскрыть её изгибы и выяснить, так ли невероятно то, что скрывается под ними, как он себе представлял.       Холодный сквозняк со свистом пронёсся по коридору, взъерошив волосы Тони и понизив температуру по меньшей мере на десять градусов. Старая добрая Нью-Йоркская погода. Судя по тому, как выглядело небо раньше, они ожидали бурю.       Рэйчел оторвала взгляд от списка и вышла из ванной, цокая каблуками по кафелю. Положение глазка давало мужчине прекрасный обзор её упругого зада, когда она вошла в библиотеку, примыкающую к его кабинету. Даже когда малоизвестный уголок совести Старка шептал, что наблюдать за ней неправильно, он знал, что всё равно собирается это сделать.       Игра была в разгаре. И он был полон решимости сравнять счёт.