Maiden Hopping

      Порт Ли Юэ — место контрастов, в котором можно наиболее чётко увидеть, насколько уникально королевство Гео Архонта. Ли Юэ — регион, в котором наравне с богачами живут простые работяги. Ли Юэ — регион, в котором роскошь сочетается с бедностью. Тарталье нравятся обе стороны этой золотой монеты, но «дорогая» часть подходит под его нынешнее настроение, тем более что и бывший Архонт чаще всего здесь встречается, а ведь именно он сейчас нужен ему и Синьоре. Правда, Синьора напарнику компанию в экскурсиях по Ли Юэ составлять не желает, вот и приходится ему находить себе развлечения самому.       Тарталья пришёл в одно из самых дорогих местных заведений за особым заказом. В этом симпатичном чайном доме с изысканным убранством подают, разумеется, чай всех возможных сортов, а ещё проводят чайные церемонии. И Предвестнику Фатуи, как дорогому гостю, не отказали в удовольствии понаблюдать за церемонией, которую проводит лично хостес, второе лицо после хозяйки. Его проводили в отдельную комнату на втором этаже, чтобы гость мог насладиться представлением в тишине и покое, и попросили подождать.       И вот он ждёт. Ждёт и довольно улыбается, разглядывая интерьер. Оригинальные картины какого-то местного художника, жившего сколько-то там веков назад, крепкая лакированная мебель — пригодится, если что — шёлковые узорчатые обои и расписная фарфоровая посуда с маленькими милыми фигурками, украшающая полки на стенах. Стены тут тонкие, и в полной тишине Чайльд наконец слышит мягкие шаги по ту сторону раздвижных дверей. Он непроизвольно улыбается шире в предвкушении.       Створки дверей разъезжаются в стороны, и в комнату заходит она. Она задвигает створки за своей спиной, делает шаг вперёд и кланяется ему, проявляя уважение. Чайльд делает вид, что был действительно занят созерцанием окружающей обстановки, прежде чем обращает на неё пристальный взгляд.       — Добрый вечер, Чайльд, — спокойным, немного строгим, но вполне приветливым голосом произносит хостес, коротко улыбаясь. — Меня зовут И Цин, сегодня я проведу для Вас чайную церемонию и познакомлю немного с историей этого древнего искусства. Но прежде чем мы начнём, я бы хотела спросить о Ваших предпочтениях. Какой чай Вы предпочитаете в это время суток?       Тарталья хмыкает. И Цин мало чем отличается от работниц других заведений на этой улице: собранная, чуть чопорная, знающая себе цену. Соответствует статусу своего рабочего места. Подчинять такую своей воле, ломая и опуская, будет приятнее вдвойне. Он встаёт из-за стола, незаметно кивает ей в знак приветствия, но с места не двигается.       И Цин едва ли замечает оценивающий взгляд Предвестника, а если и замечает, то предпочитает не обращать на это внимание — и зря. Тарталья предполагает, что в её глазах он не более чем какой-то мальчишка из далёкой заснеженной страны, варвар, который располагает средствами и сумел попасть сюда лишь благодаря своему положению. Не дождавшись сиюминутного ответа, девушка продолжает говорить:       — Может быть, Вы хотите попробовать несколько сортов чая? Но я бы рекомендовала Вам обратить внимание на зелёные и белые чаи. Если Вы желаете взбодриться, могу также предложить пуэр.       Чайльд складывает руки на груди и окидывает её внимательным взглядом сверху вниз. Униформа у сотрудниц в местных ресторанах тоже одинаковая: блузка да юбка до колена. Несмотря на всю напускную строгость, И Цин правда красивая, и личико у неё приятное. Ему уже любопытно, как она будет выглядеть с растёкшейся тушью, размазанной помадой, вся красная и заплаканная.       — Взбодриться бы не помешало, — реагирует парень. Хотя на чай ему в общем-то плевать.       Улыбка И Цин всё ещё при ней, хотя она явно начинает нервничать. Потому что чувствует, что Предвестник пялится на неё неприлично долго, и на дне голубых глаз явно плещется что-то недоброе. Но всё же И Цин — лицо чайного дома, а потому не имеет возможности показывать свои настоящие чувства и даже на мгновение проявить мнительность по отношению к гостю. В конце концов, клиент всегда прав. Девушка кивает медленно и повторяет свой вопрос:       — Так… что бы Вы хотели попробовать?       Тарталья едва удерживается от того, чтобы низко рыкнуть, являя свои низкие намерения. Хостес ещё даже не догадывается, на что подписалась самостоятельно. Впрочем, сейчас она всё узнает.       — Тебя, — просто отвечает он, ни капли не меняясь в лице. Он пялится в её тёмные раскосые глаза в предвкушении следующей реакции.       И Цин моргает непонимающе, и уголки её губ чуть дёргаются, но улыбка сохраняется. Она сцепляет пальцы в замок за своей спиной, занервничав, и голос её теперь звучит менее уверенно и чуть тише. Но она всё же верит, что ей послышалось.       — Простите?       Чайльд склоняет голову набок и чуть щурится, глядя на неё с хитринкой. Повторяет ещё раз:       — Я хочу тебя. И это не просьба.       Он нарочито медленно начинает приближаться к ней, не прерывая зрительный контакт, наслаждаясь всеми эмоциями, что отражаются в её глазах. Непонимание, шок, тревога — её можно понять, не каждый день ей приходится принимать гостей с такими запросами. Но разве это плохо? Так, по крайней мере, Тарталья будет уверен, что хостес запомнит его надолго. А если он ей после этого ещё и в сладких кошмарах будет приходить, Чайльд вообще польстится.       Улыбка И Цин редеет. Она не смеет отвести от него свой взгляд и опускает руки беспомощно, не соображая, что делать. Девушка с трудом проглатывает образовавшийся в горле ком и ёжится, тихо, но теперь серьёзно спрашивая:       — Что Вы имеете в виду?       Предвестник приятно изумляется её способности держаться даже в таком положении. Он наконец останавливается прямо напротив неё, глядя сверху вниз. Наклоняется ближе к её лицу и кладёт руку на плечо, а другой обхватывает её подбородок, задирая голову ещё выше. У него голос звучит низко, но улыбается он всё так же игриво.       — Милая… я хочу тебя.       И Цин округляет глаза. Она моргает, поражаясь его дерзости, и тут же делает шаг назад, избегая чужих прикосновений. Принимает холодный строгий вид, явно не предназначенный для дорогих гостей.       — Полагаю, ты перепутал наш чайный дом с каким-то увеселительным заведением, Предвестник. Мы предоставляем высокое удовольствие, а не… плотские утехи. И если ты не собираешься ничего заказывать из нашего меню, я прошу тебя уйти. Будь так добр, — она почти вплотную встаёт рядом с дверью и поднимает руку, не отрывая от него взгляда, собираясь снова отворить створчатую дверь.       Тарталья усмехается с выражением искренней радости на лице, как будто услышал остроумную шутку.       — Забавно. Ты всё ещё думаешь, что я здесь за чаем? — он быстро сокращает расстояние и хватает её за плечо, дёргает в сторону и впечатывает в стену, вырывая из горла девушки тихий писк. Его добродушная улыбка сменяется самодовольной ухмылкой, но голос остаётся таким же: — Видишь ли, милая, я к отказам не привык.       И Цин дёргается, пытаясь вырваться, но Чайльд заводит её запястья над головой и ставит колено между её ног, зажимая юбку и не давая двигаться. Хостес видит его игривую ухмылку и слышит мягкий голос, но понимает, что это всё фальшь. Она громко сглатывает и предупреждает:       — Я закричу.       Держаться становится сложнее с каждым мгновением, но И Цин уповает на то, что наглый мальчишка поиграется, припугнув её, и уйдёт. В конце концов, на первом этаже есть люди, и её непременно услышат. Наверное…       — Кричи, — Чайльд ухмыляется шире, заглядывая ей прямо в глаза. — Я не против, — он звучит чересчур уверенно в себе. Вообще ничего не боится. — Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Тарталья наклоняется ближе к её лицу и шепчет: — Моли.       И Цин снова дёргается, но с места ей сдвинуться так и не удаётся. Она гордая, разумеется, но не настолько. Ей не нужны ни проблемы с дипломатами из Снежной, ни ненужная шумиха вокруг чайного дома. Ей нужно избавиться от общества надоедливого Предвестника и выставить его за дверь как можно скорее и тише. Он хочет унизить её, чтобы самоутвердиться? Дрянной мальчишка, что с него взять? И Цин будет умнее.       — Я… — она делает глубокий неровный вдох. — …прошу. Не трогай меня, — с трудом, но сохраняет спокойствие. — Пожалуйста, отпусти меня.       Тарталья усмехается. Доволен и в то же время слегка разочарован. Он-то надеялся подольше её поломать, а хостес так быстро поддалась на провокацию… Или же наоборот, не стала ходить вокруг да около, чтобы обыграть его? О, так она надеется избежать страшной участи? Надеется, что он порадуется её мольбам и отпустит?       — Разве так просят о помиловании? — парень чуть прищуривается, положив руку ей на щёку и нежно огладив скулу. — Больше похоже на запрос, — он льнёт к ней ещё ближе. — Умоляй.       И Цин поджимает дрогнувшие губы. Не может скрыть слабость в голосе. Потому что для такой, как она, запихнуть свою гордость куда подальше дорогого стоит.       — Я… Я умоляю тебя… отпусти меня? — она хмурит тонкие брови и тараторит: — Пожалуйста, отпусти меня, я обещаю, об этом никто не узнает, только… — но когда Тарталья, фыркнув опускает руку с её щеки на округлую грудь и чуть сжимает её, И Цин не может сдержать испуганный вздох. — Нет, нет, стой, я умоляю, правда, я молю! Не трогай, не трогай!       Чайльд сияет лицом. Он сдавливает полушарие груди крепче, ощущая его вес и форму. Приятное чувство. Хочется скорее перейти к делу, но он терпит, сдерживается, хотя и не пытается спрятать явное наслаждение её мольбами и тревожным выражением лица. Должно быть, она наконец поняла, что Предвестник не шутит.       — М-м… — тянет парень. — Как-то неубедительно, — он тянется пальцами к пуговкам на блузке и ловко, хотя, как назло, медленно начинает расстёгивать их.       — Нет! — И Цин чуть ли не давится воздухом, когда Тарталья быстро оставляет открытым её декольте и опускает руку на бедро, пытаясь задрать юбку. — Стой, стой, не трогай, прошу! Умоляю! Что угодно, только не это! Что угодно, кроме! — фасад строгой горделивой хостес осыпается как под ударом двуручного меча, и раскосые глаза начинают слезиться. Правда боится. Не хочет, чтобы он с ней сделал это.       Чайльд хихикает. Ненадолго её хватило. Так испугалась того, что он мог с ней сделать? И при этом сама же предлагает ему обходные пути, чтобы сделать её пытку ещё изощрённее. У Предвестника фантазия богатая, уж он-то придумает, что бы такого с ней сделать.       — Да ладно? — он шепчет ей на ухо, оглаживая её бедро снизу вверх, и снова подбирается к груди, чувствуя, как дрожит под ним женское тело. — Прям всё что угодно?       И Цин прикрывает глаза, отворачиваясь, и вжимается в стену, пытаясь от него отодвинуться.       — Что угодно, что угодно! Только… не трогай меня… пожалуйста… — она звучит на грани отчаяния и как будто совсем не думает о том, что говорит. Правда согласна сделать что угодно, лишь бы он её тело в покое оставил? Бедняжка, неужели не знает, что такой, как он, может использовать её по-другому для самоудовлетворения?       Тарталья округляет глаза в искреннем удивлении. Забавляется, улыбаясь плотоядно. Он дёргает её блузку вниз, делая вид на её декольте получше, и опускает руку на пояс своих брюк.       — Хорошо, ловлю на слове, — он произносит это так просто, как будто они говорят о чём-то обыденном.       У И Цин коленки подгибаются, пока она смотрит в его голубые глаза, в которых ничего, кроме любопытства, смешанного с похотью, не наблюдается. До неё наконец доходит, на что она себя подписала. Идиотка.       Чайльд ослабляет пояс и позволяет ему упасть вместе с брюками. Он ухмыляется шире. Будет весело.       — Ну не смотри так на меня, милая хостес, — он как будто обиженно дуется на миг и проводит большим пальцем по её щеке. — Уверен, тебе понравится это так же сильно, как мне нравится сейчас, — парень касается её губ и тихонько вздыхает.       И Цин громко сглатывает, вздрогнув, когда он касается её губ. Подозрения подтверждаются, но она всё ещё хранит слабую надежду, что ошибается. Смотрит ему в глаза, боясь опустить взгляд ниже пояса.       — Я… ты… что? — глупо шепчет она.       Тарталья снова улыбается, отпуская её запястья.       — Выбирай, милая: губы… или руки? — он невинно гладит её по волосам.       И Цин заливается краской, делает глубокий вдох и тихо произносит:       — Можно… руки?       Парень игриво усмехается.       — Не-а, — он качает головой. — Милая, ты правда думаешь, что этого будет достаточно? — его улыбка становится хитрее. — Как насчёт использовать и то, и то?       И Цин нервно выдыхает, гуще краснея от ощущения своего унизительного положения. Как будто она могла ожидать другого от Предвестника. Она переплетает пальцы, опустив голову, уставившись вниз, и шепчет, возвращая толику серьёзности своему голосу:       — Ты отпустишь меня, если я сделаю это?..       Чайльд не отвечает, хотя её вопрос позабавил его. Он ещё раз треплет её по волосам, прежде чем приподнять её подбородок пальцем, чтобы она посмотрела на него. Тарталья заговорщицки подмигивает ей.       — Спорим, тебе даже понравится?       Девушка вздыхает и медленно опускается на колени перед ним, поджав губы. Деревянный пол твёрдый, если долго простоит на нём, синяки останутся, поэтому ей придётся постараться управиться побыстрее. Мужское нижнее бельё совсем не скрывает эрекцию, и хостес пялится на неё, как будто надеется, что та исчезнет под её презрительным холодным взглядом. И Цин сжимает кулаки, вжимая их в собственные бёдра.       Гость усмехается и снова проводит рукой по её щеке, касаясь кончиками пальцем припухлых губ.       — Молодец, — почти с нежностью произносит он. Такая послушная, несмотря на открытую неприязнь. Просто боится, что её унижение станет публичным. Не шумит, потому что не хочет огласки. — Ну что, готова показать, на что способна?       И Цин фыркает, но ничего не говорит в ответ. Она подцепляет пальцами его нижнее бельё и спускает до самых щиколоток, теперь уставившись на его член. Кривится с явным отвращением, а в мыслях неприятно дивится наглости и «изобретательности» рыжего мальчишки. Вместо того, чтобы посетить бордель, он пришёл в приличное заведение, прекрасно зная, какой тут контингент. Да и в конце концов, И Цин хостес, а не проститутка! Как он только смеет так унижать её?..       Голубые глаза Чайльда ни одной её негативной эмоции не пропускают — они его только сильнее заводят. Да и в целом облик девушки заставлял его кровь кипеть. Он бы сразу на неё набросился, если бы так сильно не любил играться. Тарталья постукивает пальцами по своему бедру и насмешливо интересуется:       — Ну что, так и будешь сидеть? Он сам по себе не исчезнет, ты знаешь. Если не будешь двигаться сама, я найду другой способ расслабиться.       И Цин в замешательстве поднимает на него взгляд и опасливо спрашивает:       — Какой ещё способ? — но уловив намёк в его глазах, вздрагивает. Это предупреждение. Она тут же обхватывает его ствол и двигает рукой. Осторожно, неспешно, стараясь подобрать удачный темп.       Парень делает глубокий вдох и запускает пальцы в её волосы. Он мягко пропускает их и как будто ободряюще произносит, не отрывая глаз от её до смешного сосредоточенного лица:       — Хорошо… Вот так.       Девушка продолжает двигать рукой, оттягивая крайнюю плоть. Она опускает вторую руку на своё декольте машинально, желая прикрыться, но Тарталья останавливает её. Ему нравится опускать взгляд на глубокий вырез и видеть очертания её груди. И Цин дует губы и ставит руку на крепкое мужское бедро, невесомо щекоча кожу.       Чайльд хихикает, заливаясь краской. У него дыхание становится ещё глубже и тяжелее. У хостес руки нежные, мягкие, но при этом она умеет твёрдо держать их, касается его с уверенностью. Молодец. Только этого недостаточно.       — Как насчёт ускориться? — предлагает он как бы невзначай.       И Цин повинуется, ускоряя темп, но всё ещё отказывается брать его в рот. Надеется, что с него хватит одних её рук. И при всём при этом девушка чувствует себя отвратительно странно. Положение-то у неё незавидное, но слова одобрения от Предвестника и его томные охи и стоны заставляют сердце в её груди биться быстрее. Как будто она вот-вот найдёт наслаждение в ощущении своей маленькой власти над ним. И Цин смотрит на свои пальцы, по которым уже начал стекать липкий предэякулят, машинально вдыхает слишком глубоко, ощущая где-то в горле запах мужских выделений. Хочется сморщиться.       Когда она наконец подбирает идеальный темп, Тарталью передёргивает. Он продолжает криво улыбаться, держась свободной рукой за стену для поддержки. Да, ему нравится, правда, нравится. Только этого недостаточно. Но хостес, кажется, так увлеклась, что совсем забыла об их маленьком уговоре. Парень легонько массирует кожу её головы и придвигает её ближе к паху с явным намёком.       И Цин закусывает губу, сглотнув, и приоткрывает губы. Она быстро лижет головку на пробу и чуть сжимает ствол в руке, а потом поднимает на него взгляд в ожидании реакции. Чайльд томно выдыхает, и его голос звучит ниже обычного, чуть дразня.       — Ну надо же. Милая, да ты явно профи в этом. Знал бы, пришёл сюда раньше, — на дне голубых глаз плещется растущая похоть, разбавленная чистым наслаждением, когда он смотрит на её губы.       Девушка хмурится от сомнительного комплимента, шире открывая рот. Она бы ему, наверное, с радостью член откусила, если бы ситуация позволяла. Но И Цин запихивает это соблазнительное желание куда подальше и проводит языком по стволу снизу вверх, прежде чем положить головку на язык и взять глубже. Двигается не совсем умело, давится собственными слюнями и его выделениями, чувствует себя грязной, но не отступает. Наверное, упрямая гордость не позволяет упасть в грязь лицом даже сейчас.       Когда И Цин выпускает его изо рта, тут же утираясь тыльной стороной свободной руки, Тарталья довольно облизывается, точно кот. Возможно, он наслаждается этим даже слишком, но ему всё равно. Теперь, когда хостес начала подталкивать его близко к краю возбуждения, останавливаться он не собирается. Он треплет её по голове и интересуется:       — Это что, всё? Разве я не заслужил большего? — И Цин выдыхает как-то тяжко, не глядя на него. — Продолжай…       И И Цин продолжает, ориентируясь на внутреннее чутьё и стоны Предвестника. Давится, задыхается, но мысленно радуется тому, что он хотя бы не задаёт ей темп, позволяя двигаться самостоятельно. Из раскосых глаз непроизвольно начинают литься слёзы, размазывая тушь под глазами, но парень отмечает про себя, что даже с потёкшим макияжем, со стекающими по подбородку слюнями и соплями она выглядит по-своему эстетично. Чайльд низко стонет, пока его мелко потряхивает. Жар быстрее течёт по венам. Хостес делает просто отличную работу.       Девушка чувствует пульсацию и снова выпускает его изо рта. Дышит с жадностью, исподлобья разглядывая раскрасневшееся вспотевшее лицо над собой. Он не прекращает улыбаться, всё это время гладя её по голове, но теперь его прикосновения к её волосам становятся более хаотичными. Он скоро достигнет пика — об этом даже вслух не нужно говорить.       И Цин вздыхает и, впившись накрашенными ногтями в его бедро, снова лижет. Вкус горько-солёной смазки заполняет собой все рецепторы, и девушка сомневается, что даже глоток свежезаваренного кудина сможет сразу перебить его. И Цин не рискует снова совать член себе в рот, потому что не хочет, чтобы он в самый неподходящий момент кончил в её горло, но у неё и вариантов-то не особо много.       Тарталья урчит, прикрыв глаза и чуть напрягаясь, как будто сдерживает себя. Но, как будто услышав чужие мысли, он опускает на хостес взгляд и игриво ухмыляется. Вообще-то у него есть идея, куда ему спустить, но девушка явно её не одобрит, а Тарталья же не зверь, чтобы заставлять её следовать его желаниям, правильно?       — Просто… не потеряй ни капли, — с придыханием произносит он.       И Цин поджимает губы, опустив взгляд на свою грудь. Мерзость, но уж лучше так, чем внутрь или вообще на пол — слухов потом среди персонала не оберёшься… Она ускоряется ещё, подставляя своё декольте ближе, а от усталости уже руку начинает покалывать. Предвестник сильнее сжимает корни её волос, запрокинув голову, продолжая скулить. Он что-то ещё бормочет себе под нос, но девушка уже даже не обращает внимание. Просто сосредотачивается, пытаясь покончить с этим поскорее.       Чайльд до боли оттягивает её волосы, содрогнувшись, и струйки вязкого семени брызжут ей на ключицы и грудь. И Цин кривится брезгливо, шипит, чувствуя, как жидкость стекает по её коже, скрываясь в чашечках бюстгальтера, но всё равно двигает рукой по стволу, выжимая из него всё. Лишь когда громкое дыхание над ней начинает мало-помалу возвращаться в норму, она отдёргивает ладонь и трясёт ею машинально, но, к счастью, ничего вокруг не пачкает. Девушка медленно выпрямляется, чувствуя, как колени саднят — на них всё-таки проявляются синяки.       Тарталья удовлетворённо выдыхает и одаривает её мягкой улыбкой.       — О… это было просто чудесно, — он обхватывает её лицо руками и заглядывает в глаза. — Поздравляю, ты только что приобрела нового постоянного клиента. Буду приходить к вам почаще во время миссий в Ли Юэ.       И Цин фыркает, отмахиваясь от него, и опускает взгляд на своё декольте. Грязное. Нужно немедленно вытереться.       — Сочувствую, но с этого момента ты нежеланный гость в нашем заведении.       Парень следит за её взглядом и улыбается шире.       — Ой, точно. Извини. Как-то не подумал об этом. Позволь мне… — он вдруг притягивает её ближе к себе, не без интереса разглядывая своё «творчество». — Ты меня так порадовала, милая хостес. Это меньшее, что я могу сделать в ответ.       И Цин упирается руками в его грудь, нахмурившись и с подозрением уставившись на него.       — Ничего мне от тебя не надо. Просто проваливай, — жёстко, не размениваясь на любезности, цедит она. Неожиданно Чайльд тянет её за волосы, заставляя запрокинуть голову.       — Да ладно тебе. Я же помочь хочу, — он чуть щурится с хитринкой, так и не посмотрев на неё.       И Цин шипит, всё ещё пытаясь отпихнуть от себя дерзкого Предвестника.       — Я же сказала, не надо! Пошёл вон!       — Ну перестань, — Тарталья хмыкает, — я просто хочу выразить тебе свою благодарность. Ты ведь проделала такую работу… — он оказывается слишком близко к её горлу.       — Отпусти..! — снова начинает упираться девушка, но тут же давится своими словами, когда он целует её в шею. Оставляя маленькие поцелуи, он опускается ниже, касается ключиц, а после… И Цин передёргивает, и она заливается краской. Тарталья облизывает её декольте без капли стеснения, совершенно не обращая внимания на собственное семя. Его ни вкус, ни грязь не волнуют, но он наслаждается каждым мгновением.       Пунцовые щёки хостес становятся ещё краснее. Она пытается отпихнуть его, чувствуя горячий язык Предвестника на своей коже.       — Фу! Ты что себе позволяешь? Быстро отпустил меня!       — Не будь так груба со своим гостем! — возмущается Чайльд, хихикая, выдыхая на влажное декольте. — Где твои манеры?       И Цин хочет провалиться под землю от первичного и вторичного стыда при виде его довольной ухмылки и блестящих от его же семени губ.       — М… — она мычит брезгливо, отворачивая голову в сторону. — Мерзость!       Тарталья лишь пожимает плечами, не меняясь в лице, и утирает уголки своего рта большим пальцем, как если бы для него это всё было в порядке вещей.       — Должен сказать, — начинает он, наконец отпуская его, — я уже достаточно давно не видел и не испытывал ничего более приятного…       И Цин в ужасе пялится на него, застыв на месте. Она то смотрит на его губы, то в его глаза, то снова на губы, то снова в глаза. У неё не находится больше слов. Выпав из реальности от шока на мгновение, девушка неосознанно облизывается сама, всё ещё чувствуя на своём языке вкус его выделений. У Чайльда глаза чуть округляются, и его улыбка становится почти радостной.       — Ну надо же, тебе ещё не хватило?       И Цин моргает, запоздало реагируя.       — Чего?.. — но Тарталья, ничего не объясняя, вдруг целует её, снова давая попробовать себя. Парень звонко стонет и отстраняется. В голубых глазах пляшут демоны.       — Ну вот, теперь ты меня надолго запомнишь!       Хостес вытягивается в лице, попятившись назад, уставившись на него в молчаливом шоке. Она сталкивается поясницей со стоящим позади столом и тормозит, тяжело дыша и громко глотая слюну. Чайльд же просто одевается и приводит себя в порядок, продолжая поглядывать на неё.       Но неожиданно выражение его лица становится серьёзным, а глаза почти хищнически смотрят на неё.       — Знаешь, я ведь мог взять тебя так, как хотел изначально… — он вдруг снова добродушно улыбается, открывая раздвижную дверь. — Но я решил тебя пожалеть. Похоже, не зря.       И Цин моргает, на миг забыв как дышать, дожидаясь с нетерпением, когда он покинет её. Но прежде чем выйти за порог, Предвестник оглядывается на неё и подмигивает.       — Ну, увидимся, — его взгляд напоследок опускается на её декольте.       И Цин тут же прикрывается. Тарталья хихикает и уходит. Дверь со стуком закрывается за ним.