Ненужный, но любимый

      — Было очень плохо, да? — прошептал Ликси ночью, когда залез к нему на футон (кровать собирались купить завтра). Несмотря на все протесты Джисона, Чанбин дал денег Чонину и не реагировал на любые крики в свой адрес. Старший омега краснел и бормотал, что сам купит, но его никто не стал слушать. Альфа лишь улыбнулся, поблагодарил за пластыри и скрылся в ночи.       — Не знаю, — грустно пробормотал Джисон, — у меня же не было по-нормальному. По вам очень скучал, особенно первое время плакал.       — Я тоже плакал и… Так давно хотел с тобой поделиться, только ты поймёшь. Я тоже чувствую себя ненужной ошибкой!       — Что?! — вскрикнул Джисон.       — Тише, — шепнул Ликси, — но теперь всё будет нормально, ведь минус на минус равно плюс. Оба ненужные…       — Разве Чонин когда-нибудь тебе это говорил или упрекал? Вот Джису каждый день мне напоминал, какой я бесполезный и как испортил ему жизнь.       — Если бы не я, папа был бы крутым айдолом, а не терпел мужа-насильника много лет, нашёл бы себе богатого красавчика и завёл с ним красивую популярную семью, как в журналах про звёзд.       — Феликс, нельзя так говорить, он не жалеет, ведь любит тебя!       — Может и не жалеет, но всё равно ведь думает. Я бы тоже думал — красивая беззаботная жизнь, а не три работы и подросток. Твой Джису говнюк, конечно, но он хотя бы не скрывает, что тоже планировал другое. Его заставили, он разочарован и имеет право злиться и пытаться строить свою жизнь. А папа смирился, забил на мечты… Из-за одной ошибки. И эта ошибка — я.       — Да, но… Чонин выбрал сам! А мы с тобой не выбирали, чтобы родиться!       — Не важно, ему было всего шестнадцать! — прошептал Ликси. — Не бросай нас, пожалуйста, я вижу, что ты собираешься удрать.       — Ты сам говоришь про ошибку, ему не нужна новая проблема. Разве ты не об этом пытаешься сказать?       — Нет, ты что дурак? Совсем о другом. Теперь у него есть мы, это немного больше, чем я один, ведь когда он выбрал родить, то думал о семье, но… Потом побоялся второго родить, и для него им стал ты. И я, ну, знаешь, тоже мечтал о брате, точнее скучал, ведь с самого рождения со мной был ты. Пусть мы и были маленькие и почти ничего не помним, но чувство потери жило во мне до сегодняшнего дня.       — Я почти ничего не помню, кроме того, что с ним тепло, — помолчав, задумчиво протянул Джисон. Ему надо было подумать, может быть не только он один просто хочет семью?.. — Мы вырастем, заработаем денег и исполним его мечту стать айдолом.       — Да просто найдём ему богатого альфу, — хихикнул Феликс. — Я попросился в твою школу, если что, не хочу быть больше один.       Ликси покрепче обнял Джисона и заснул. Не оставляя ему каких-то сомнений и выбора.       Чонин и Феликс сначала относились к нему настороженно и очень переживали, что история повторится, и опять появится Джису, видимо не совсем верили в историю, что кого-то можно так просто оставить на улице. Джисон включил просто чудеса смирения — он боялся, но очень хотел остаться. И, видимо, получалось, ведь омеги расслабились, заулыбались и, кажется, приняли в свою семью, как хотели тогда, ещё в детстве. Да и Чонин не давал ему сбежать на улицу и создать больше проблем доброму омеге.       — Тебе настолько не нравится с нами? — расстроенно спрашивал тот, и Джисон смирился.       С него даже денег не брали, они просто сосуществовали вместе. Джисону было стыдно быть нахлебником, он всё заработанное отдавал Чонину. Но тот не брал эти деньги, а откладывал, типа, на колледж.       Чонин оказался певцом! Ну как певцом — у него было музыкальное образование, и он даже был трейни пару месяцев, но потом залетел и выбрал семью и ребёнка… Поэтому, узнав, что у него талантливые мальчики, натаскивал их сам, а если не получалось, то водил в какую-то студию и все деньги на это тратил. Даже Чанбина уговорил, пусть и пришлось брать кредит. Но парни никогда не могли ему отказать… Особенно, когда тот применил запрещённый приём и прослезился в ответ на их истошные протестующие вопли. Ликси занимался танцами, а они с Чанбином учились записывать музыку и читали рэп. Компания была маленькая, совсем не популярная, но вполне толковая. «По крайней мере лучше, чем ваш сомнительный подвал в клубе», — проворчал Чонин. Парни сначала сопротивлялись, но потом осознали, что их мечты совпадали, и тот действительно хотел дать шанс, поэтому ходили и редко ныли.       Хан в первое время оставался недоверчивым. Очень ласковый и нежный омега относился к нему лучше, чем другие. Был мягким, помогал решать конфликты в школе, ходил на собрания, как самый настоящий папа, уговаривал учителей «дать последний шанс» (ведь Джисон хорошо учился, прогуливал лишь из-за работы и попадал в неприятности из-за общей проблемности) и не злился, когда Джисона всё же поймали за воровство, испуганный прибежал в полицию, и им совместными усилиями удалось оттуда выбраться без опекуна. Чонин говорил, что ему так легче отвлекаться, а Джисон заслуживает заботы. Мол, старший омега всегда мечтал заботиться о детях и о семье. Джисон пытался сказать, что уже не ребёнок, но Чонин только посмеялся и сказал, что ласка такому мальчику необходима ещё сильней, раз он сам большой.       У Чонина, конечно, был Феликс, которого тот очень любил, но, видимо, хён постоянно забывал, кто из них его настоящий сын, а кто прибившийся никому ненужный нахлебник, и относился к обоим абсолютно одинаково. Баловал, ругал, покупал подарки, не говоря уж о том, что готовил им нехитрую еду, ворчал на бардак в комнате и ходил в школу на собрания. Категорически отказывался брать деньги Джисона и откладывал их на учёбу.       Чонин работал учителем пения, немного забив на свои мечты о карьере, когда родил в шестнадцать и попытался построить семью. Имея за спиной только музыкальную школу и альфу-придурка, который бухал, изменял и не работал, омега подрабатывал и в кафе, и уборщиком, ведь навыки пения не особо были нужны в их районе. Несмотря на то, что Чонин всегда был занят, пытаясь выкрутиться и обеспечить их маленькую семью, всё равно успевал готовить ужины и обеды в школу, при этом не выглядел измученным и забитым. Кажется, ему нравилось заботиться об их странной семье. Он никогда не унывал, тепло улыбался и заботился о своём сыне-подростке и немного приёмном, со всей любовью и ответственностью, которой так не хватало Джисону в детстве.       Даже Чанбина пытался воспитывать — гладил им всем форму в школу, отчитывал за драки и оборванный вид, пришивал обратно пуговицы, лечил синяки, хоть и ругался (у них даже аптечка с пластырями была специальная для лучшего друга Джисона). Альфа постоянно делал недовольное лицо, но постоянно под разными предлогами оставался ночевать, правда, спать приходилось на кухне. Они купили маленький диванчик. Чонин был категорически против, чтобы тот спал в одной комнате с омегами. Все его подростки закатывали глаза, но слушались и подчинялись этому странному целомудренному воспитанию. Чонин сам краснел, но называл их «озабоченными подростками» и бормотал про «половое созревание» и «мало ли что, я не хочу быть дедом». Никакие уверения про дружбу на него не действовали. Чанбин закатывал глаза, но ворчал всё меньше и, становясь старше, брал на себя всё больше альфьих обязанностей в их семье.       Бывший муж и альфа Чонина был мерзким придурком, который не знал слово «нет», постоянно приходил, устраивал скандалы и пытался забрать Чонина силой, но тот сопротивлялся, пытаясь не вмешивать в это Джисона и Феликса. Но Хан сам влез в благодарность за доброту. Сказал тому придурку, что напишет заявление за домогательства, как несовершеннолетний, и альфу посадят. Бывший испугался и больше их не беспокоил, по крайней мере делал это реже, подростки расстраивались, потому что тот хоть и перестал угрожать, но приходил просить деньги, а Чонин не мог отказать. Но они всё равно опасались, на сколько того ещё хватит.       Они справлялись. Чонин был молодой и весёлый, но действительно воспринимался, как старший, взрослый, рассудительный, немного невезучий в личной жизни. Но в их районе в принципе было сложно с нормальными альфами, к Чонину постоянно кто-нибудь да клеился, ведь тот был милый, симпатичный, улыбчивый, но только с виду. Мягкий и ласковый со своими подростками, после своего неудачного первого и единственного мужа, он был жёстким с альфами-придурками, посылал и мог подраться.       Чонин говорил, что у него есть семья, о которой можно заботиться, и не нужны ему никакие альфы-придурки. Они даже послали бумаги на отказ от родительских прав папе Джисона и хотели оформить опеку на Чонина. Сначала Хан сопротивлялся, было неудобно и некрасиво, но потом расплакался, ведь иметь такого близкого человека он считал подарком судьбы и очень хотел называть кого-то папой, пусть он уже почти взрослый и живёт с Чонином не так долго. На бумаги ответ, естественно, не пришёл, возможно, дедушка соврал про адрес. Они погоревали, но решили не расстраиваться. Вот так Джисона случайно неофициально усыновили. Мечта о семье сбывалась как-то странно.