Ненужный, но любимый

      Чонин всегда мечтал петь. Он считал, что ему повезло, ведь родителям понравилась эта идея, и его записали в музыкальную школу. Бесплатную и достаточно убогую. Но Чонин очень старался и добился своего — его ожидало такое потрясающее светлое будущее. Ещё и с личной жизнью повезло: красивый альфа-одноклассник ухаживал, дарил цветы и, казалось, был влюблён. Только в большой город Сеул из их мелкой почти деревни-окраины отпускать не хотел, ведь считал, что «где родился, там и пригодился», и всё такое прочее. Но Чонин не унывал. Уговорит как-нибудь, главное же поступить. И всё удалось — небольшая музыкальная компания готова была принять его трейни. Вот только… Его самый счастливый день превратился в самый худший. В одной руке он держал свой договор на учёбу, а в другой… Положительный тест на беременность. Его альфа был счастлив, предлагал брак, давал кучу ободряющих обещаний, а родители орали, как ненормальные, и давали деньги на аборт. Самый сложный выбор в жизни Чонина. Но как он мог сделать другой?..       Сам он в альфу не особо-то и был влюблён, но ждать чуда и героя на белом коне в их районе казалось таким же наивным и глупым, как и верить в то, что он будет айдолом. Стерпится-слюбится, решил омега и доверился неожиданному подарку судьбы. Не побоялся и по малолетке родил ребёнка, собирался строить семью, ведь всегда мечтал о большой (раз уж пришлось забыть о карьере айдола), но его якобы любящий альфа оказался полным козлом — мало того, что особо не зарабатывал, так ещё и изменял, и лупил. Короче, Чонин всеми силами старался снова не залетать, со своей второй мечтой о семье он тоже быстро попрощался. Он уже не глупый ребёнок, но терпел ради Феликса, им некуда было пойти: родители от него отказались, когда он не сделал аборт и убежал жить к альфе. Тогда это казалось правильным — родить, пусть и случайно, от не особо любимого, но пожениться и стать семьёй. Первые три года его сладкие иллюзии ещё держались, а потом его альфе, видимо, надоело играть в семью. А может Чонин что-то не так делал, ведь психологи утверждают, что всегда виноваты оба. Но ему казалось, они просто оба выросли и изменились. Альфе не нравилось зарабатывать и тратить деньги на семью, доход которой постоянно падал, не нравился кричащий ребёнок, да и измученный бытом Чонин тоже быстро разонравился. Муж был вечно им недоволен, повадился изменять и замахиваться. Семейная жизнь не казалась больше правильным выбором, радовал лишь маленький Ликси, ради него пришлось срочно выйти из декрета и устроиться на три работы, чтобы копить деньги. Ну и ещё глупый Чонин не отказывался от радужных фантазий о семье, видел проблему в себе и старался во всём угодить альфе (ну, разве только с сексом не очень получалось, ведь альфа всё время где-то шлялся, а омега боялся какой-нибудь болячки, совершенно не доверяя, да и в таких условиях, когда отношения держатся на волоске, его либидо куда-то решило скрыться). Возможно, это стало последней каплей в их проблемах с мужем, но как найти в себе желание, если всё время больно? Альфа бесился, выпивал, мог и ударить, но Чонин не мог себя пересилить. Испытывал вину, поэтому просто терпел и сам обеспечивал их семью.       В общем, старался изо всех сил удержать альфу и дать своему сыну полноценную семью, ну, или хотя бы её подобие. Это была его очередная ошибка, ведь он не сразу обратил внимание, как его сын-омега воспринимает ситуацию. Лишь когда Ликси стал немного постарше и попытался устроиться на работу, хотя бы раздавать листовки, чтобы приносить папе деньги на их переезд, до Чонина дошло, что бедный ребёнок не мог смотреть, как его папу бьют, издеваются и тоже стремился уехать от такого отца-придурка. Разумеется, трогать своего ребёнка мудаку он не давал, ни разу не позволил прикоснуться тому к Ликси, но… Его сын боялся громких звуков и взрослых альф, даже солнечно улыбаться перестал. Чонин никогда не позволял себе плакать перед сыном, но тут, не сдержавшись, разрыдался, в один миг осознав, какую огромную ошибку в очередной раз совершил. Ради Феликса надо уходить, а не наоборот, стараться построить то, чего давно уже нет. Он обнял сына и наконец-то решился снять квартиру и съехать.       А Джисон — это странное совпадение игры-судьбы — очередной внезапный подарок. Чонин, как и Джису, случайно залетел, но не отдал ребёнка родне, которая на него обиделась и не общалась. Правда, Феликса пришлось отдать рано в садик, за что Чонин себя корил, но он целыми сутками работал, чтобы накопить денег и уже съехать из квартиры, где альфа-придурок его колотил. Ведь сбежать с маленьким сыном куда-либо в их районе было достаточно сложно. Но он успел привязаться к маленькому соседскому мальчику, смешному и непослушному. Даже с Джису пытался поговорить, но тот только фырчал и становился очень злым, обвиняя ребёнка в своих проблемах. Того беременного тоже выгнали из дома, и Джису винил в этом только своего случайного, нежеланного мальчика. Срывался на нём и не хотел принять и заботиться. Когда тот смог договориться и отдать ребёнка родне, обещая тем за это приплачивать, Чонин так рыдал, как будто потерял своего сына, ведь он же мечтал забрать мальчика к себе. Вот только куда? Его муж выставит всех на улицу, а забрать ребёнка в ещё худшие условия? Может родные не похожи на Джису. И тот будет счастлив? Как решиться забрать с собой в непригодные для проживания условия? Взять ответственность ещё за одного. У Чонина, кроме нерастраченной любви и нежности, ничего больше не было. Но он всё равно старался: нашёл ещё работу, уговорил своего придурка на усыновление, пообещав денег… Но Джису категорически отказался, ведь получал какие-то льготы и деньги, как папа-одиночка, и не собирался терять этот доход.       Наконец, спустя несколько лет трудной работы ему удалось сбежать. Даже потерянный когда-то ребёнок нашёлся, и теперь омега оставил его себе, как когда-то мечтал.       Джисона пришлось приручать к ласке, но омеге и это понравилось. Мечта о большой семье вновь воспылала. К тому же, к Джисону комплектом прилагался третий недолюбленный почти-ребёнок-альфа (который собрал свою банду и напугал его бывшего до заикания, лишь раз увидев, как тот поднимает руку, и теперь тот к ним не приближался).       И как же так сложилось, что он взял ответственность за все эти жизни? Конечно, он не жалел, но и переживал, что не справится.       С тремя подростками, да ещё и такими абсолютно разными, было сложно, но омеге нравилось, он отвлекался от постоянной ноющей боли, что пожертвовал всем ради семьи, а в итоге… Но, как можно пожалеть о детях, если только об альфе-придурке, на которого ушло столько лет жизни. Почему-то Чонину казалось правильным — раз забеременел, вступить в брак с этим своим самым первым альфой, создать семью и плевать на какие-то глупые мечты стать айдолом. Теперь у него был Феликс, самый лучший и любимый, тихий и спокойный ребёнок, который во всём старался помогать, и другой — дикий и недолюбленный, но такой открытый, любящий ребёнок, которому столько делали больно. Смотреть, как Джисон старается и тянется к ласке, было так приятно. А как мальчик стал раскрываться, не бояться себя, когда понял, что его никто не будет осуждать, а только поддерживать! И маленький Чанбин. Всегда серьёзный и как будто рано повзрослевший, неожиданно взявший на себя ответственность за защиту и «альфью» помощь для семьи. Плевать на мечту, ведь у него такая потрясающая семья! Поменял бы Чонин это на… Что? Пустые мечты? Конечно нет! Ему и музыкальный класс в местной школе искусств нравилось вести.       — Мне восемнадцать! Я уже взрослый альфа! — раздражённо бубнил Чанбин.       — Вот именно! А выглядишь, как бандит!       — Я и есть…       — Выпускной год в школе! Это твой последний шанс! Всегда ходишь, как оборванец, натягивай быстрее костюм! Сегодня важный день! — Чонин не слушал никакие протесты, поправляя пиджак на альфе, под смешки Феликса и Джисона, тоже официально одетых в школьную форму.       — Это всего лишь первый семестр, который я всё равно собираюсь проеба… Ладно-ладно, убери этот взгляд побитой лани! Видишь, я оделся!       Чонин отошёл подальше и оглядел детей. Те стояли с недовольными лицами, но радостно светили на него хитрыми глазами.       — Напоминаю!       — Но Чонин-хён…       — Выпускной год в школе — это важный жизненный этап для каждого подростка, — никого не слушая, громко продолжил тот. — Никаких вызовов к директору! Никакого моего позора на классных собраниях! И никаких драк с альфами!       — Да это случайность была! — буркнул Феликс.       — Тот раз не считается! — проворчал Джисон.       — Он был сам виноват! — согласился Чанбин.       — Вы выбросили одноклассника в окно!       — Так первый этаж же… Пострадало только его достоинство!       — И повезло, что только оно и в переносном смысле! Ещё учебный год не начался, а Джисон уже получил первое замечание! Значит так! У всех адекватная успеваемость и достойное поведение, понятно? — не хотел сдаваться старший омега.       — Это ты помечтал вслух? — по-доброму усмехнулся Чанбин.       — А ты — альфа! Опора семьи! Смотри за ними, понятно? Никаких бандитских разборок, незапланированных травм и…       — Да поняли мы, Чонин-хён, расслабься, всё будет хорошо, ты слишком волнуешься. Мы уже не дети, — попытался Джисон.       — Очень надеюсь, — пробормотал тот, обнял их всех по очереди, чмокнул в щёку, вручил обеды и побыстрее выставил за дверь, чтобы не расчувствоваться и не разреветься. Его мальчики такие взрослые уже!       — Здравствуйте, я ваш новый классный…       Очень видимо «классный», заметил Джисон: с Чанбином, сидящим рядом с омегой за одной партой, последние три минуты творилось что-то невероятное. Он устал одёргивать друга, ведь тот пялился прямо на холодного преподавателя в очках, стоило тому зайти в кабинет, при этом почти не моргая и совершенно не скрываясь. А этот молодой омега делал вид, что не замечает на себе пристального взгляда.       — … руководитель — Ким Сынмин.       — Серьёзно, типичный ботаник? Они поставили нам новичка только из института? Да ещё и кто ты там? Учитель музыки? — с задней парты раздался насмешливый голос, без стеснения перебивший выглядевшего действительно очень молодо преподавателя. Тот нахмурился, но ничего не успел ответить.       — Заткнулся, Чон, — тихо прошипел Чанбин, расслабленно развалившийся на стуле и сложивший ноги на парту, даже не поворачиваясь в сторону их побледневшего одноклассника, продолжая странно пялиться на преподавателя. Но при этом альфа был непривычно напряжённый, Джисон давно не слышал этой угрожающей нотки в его голосе.       — Будь добр, сядь, как положено, — мрачно сказал новый преподаватель.       Чанбин хмуро на него посмотрел, но опустил ноги на пол. Все их одноклассники замерли и неверяще уставились на того. До конца урока в классе стояла идеальная тишина.       — Ты чё, запал на препода? А как же вечная любовь в Сеуле? — пристал к другу после пары Джисон, пытаясь просчитать поведение того. Чанбин не травил учителей (он и на парах-то редко появлялся, особенно на какой-то музыке, Джисон его едва туда затащил), но обычно тому было насрать, когда это делали другие. И никогда никого не слушал. Да и с пары неожиданно быстро и громко свалил первым, хотя обычно никуда не спешил, а тут вылетел пулей и унёсся курить в туалет. Да и на омег его друг совсем никогда не смотрел.       — Это запретная тема, разве мы не договаривались?       — Да обидно просто, я же тоже ботаник, но, видимо, не твой тип и чем-то не угодил, — шутливо хихикнул Джисон.       — Какой ты ботаник, у тебя приводы в полицию! — оживился Феликс, который тоже обратил внимание на странное поведение их альфы и не понимал, что происходит. — Но я тоже думал, что вы скоро будете парочкой!       — Что? — Джисон уставился на «типа почти брата». — Нет, конечно! Мы же лучшие друзья! Без всяких сомнительных привилегий.       Но, в противоречие своим же словам, омега повис на Чанбине, когда они добрались до столовой. На них неодобрительно покосились все учителя. Особенно сильно нахмурился их новый классный руководитель, с раздражением посмотрев на Чанбина, не удостоившего того взглядом в ответ. Джисон собирался было показать всем «фак», но Феликс вовремя схватил его за руку и переключил внимание. Портить настроение папе вызовом в школу в первый же день нового семестра он не собирался. Тот, наверное, и так, как всегда, слишком волнуется и опять наготовил им еды на неделю, чтобы справиться с тревогой.       Феликс был милашкой снаружи и маленьким бесёнком внутри. Они вместе с Джисоном составляли отличную команду — Ликси планировал, Хан исполнял, и они редко-редко попадались. Феликс не был лживым мальчиком, но перед Чонином изображал идеальность, не хотел и боялся разочаровать. Его папа самый лучший, и так натерпелся от мужа-мудака, чтобы ещё из-за сына страдать. С папой тот был ласковый, мягкий, улыбающийся. Стремился от всего защищать своего наивного Чонина. А с Джисоном они строили коварные планы, попадали в неприятности, придумывали проказы, в общем, быстро нашли общий язык. Зря Джисон переживал, что они с Ликси почти не помнят друг друга. Они быстро сошлись на общей нелюбви к альфам. Феликс после отца-придурка откровенно тех побаивался, воротил нос от их ухаживаний, а Джисон в принципе не любил. Придурки, которые учились в его школе, травили за не особо омежью внешность, ведь Хан не красился, всякое обтягивающее шмотьё не любил, к тому же, Чонин недавно настоял на брекетах, а ещё эти дурацкие выпирающие щёки. Короче, альфы сами лезли, пытаясь грубо подшутить, за что получали пиздюлей и становились ещё озлобленнее. Но трогать особо не могли. Ведь рядом с омегой всегда был Чанбин.       — Но в школе говорят об этом! Ты иногда ночуешь у него, и вы постоянно вместе!       — Ну, я-то делал попытки подкатить, ахах, да шучу. У Чанбина великая любовь с пелёнок, — альфа больно пихнул Сони в плечо, спустив его со своих рук, — это всё, что я знаю. И он до сих пор по нему страдает! Поэтому и на омег не смотрит. А ты что, втюрился и ревнуешь?..       Чанбин шокированно посмотрел на Феликса.       — Да нет же, придурок! — весь покраснел упомянутый омега.       — Не переживай, он такой идеальный плохой парень, что и моя первая любовь, но я перебесился и ты…       — Дурак, — буркнул Феликс, — он, как самый лучший старший брат. Папа не зря называет нашей опорой. Я просто разочарован, что, так сказать, Бонни и Клайд нашей школы, оказывается, совсем не собираются быть бандитской парочкой!       — Меньше смотри дорамы, — хихикнул Джисон.       — И ты тоже, — Чанбин, конечно, сделал вид, что не заметил комплиментов в свой адрес, но мило покраснел ушами и потащил их поднос с едой на стол. — Бесите, сплетники! Почему я — крутой парень— дружу с двумя мелкими омегами?       — Ты нас любишь! — только рассмеялся Джисон и сделал вид, что пытается поцеловать в щёку притворно отворачивающегося альфу.