Часть 68: Sansa II
18 мая 2025 г., 18:09
Конец января, 300 год от З.Э.
— Ваша трапеза, м’леди, — сказала служанка, ставя поднос на стол. — Спасибо, Келла, — ответила Санса. Там была миска дымящейся тушёной говядины, хлеб с маслом, зелень и кровавый апельсин. Точно такие же, какие мы с Арьей бросили в септу Мордейн. Внезапно она ей стало дурно. — Возьми апельсин, если хочешь. — Пускай фрукт не слишком вдохновлял Сансу, но ничто не мешало Келле насладиться им. Большинство жителей Полого холма никогда даже не видели апельсина. — Это не для меня, м’леди, — замотала головой Келла. — Повар урежет мне жалование или прикажет выпороть, как воровку. Прежде чем она осознала, что делает, Санса пересекла комнату. Воздух наполнился ароматом цитрусовых, когда она быстро очистила апельсин, сок прилип к пальцам. — Вот, — она вложила тёмные дольки в руки Келлы. — Съешь их сейчас или спрячь под юбками на потом. Келла уставилась на Сансу как на сумасшедшую, но всё равно сунула дольки в карман, прежде чем убежать. Санса уставилась на липкие пальцы. В ней текла кровь Винтерфелла, она сестра короля, а её величайшее достижение за последние месяцы — подарить апельсин служанке. По крайней мере, в Полом холме у неё были люди, которым она могла служить и утешать. Запоминать имена слуг и относиться к ним по-доброму — это не одно и то же. Но что ещё она могла сделать? Санса мыла руки, когда вернулась её новая горничная. За семь недель, прошедших с момента прибытия в Королевскую Гавань, у неё сменилось шесть горничных. Леди Танда Стокворт уволила Шаю, седьмую, за дерзость. Она была симпатичной, стройной девушкой, возможно, на год или два старше Сансы. Не особенно опытная, зато всегда полна сплетен. Поскольку Санса не могла проводить всё своё время в богороще, скитаясь внутри кошек, она только рада поощрить болтливость Шаи. — Твой брат просто взбесил Малый совет, — тёмные глаза Шаи озорно сверкнули. — Какой-то паж болтал об этом, когда я относила твои платья прачкам. Сердце Сансы подпрыгнуло к горлу. Она сделала глоток воды, затем ещё один, прежде чем решилась заговорить. — О? — Голос Сансы звучал легко, почти безразлично. Все её служанки были посланы Ланнистерами, шпионками, и откровенничать с ними не стоило. — Лорд Тайвин встретился с ним в битве, и Молодой Волк знатно поколотил его, — хихикнула Шая. — Говорят, сир Киван едва не задохнулся от такого унижения, а принц Оберин полез с кулаками на лорда Тирелла из-за того, что его сын попал в плен. — Рыцарь Цветов? — Слова прозвучали сдавленно, поскольку Санса боролась с желанием завопить от восторга. — Он самый. Старк выкупил его за пять тысяч золотых драконов, и лорд Тайвин подписал договор. Это мир, м’леди, по крайней мере, до окончания зимы. — Мир? — Санса едва могла поверить своим ушам. Они отправят меня обратно к Роббу, к маме и Арье, я вернусь домой! Луна сияла ярко, как жемчужина, когда Санса направлялась к Септе. Это была вторая луна в году, и растущий полумесяц отбрасывал на землю бледно-серебристые тени. Санса не уверена в своей вере в Семерых, но всё равно поблагодарила бы их за новости от Шаи. Обычно Санса молилась богам матери по утрам. Однако сегодня она обнаружила в Септе леди Маргери Тирелл и половину дам Простора, и ей удалось быстро ретироваться. Сандор Клиган посмеялся над ней, когда они оказались вне пределов слышимости. Теперь Королевская септа, к счастью, пуста, если не считать Клигана, стоявшего на страже у двери. На алтаре в честь Девы горели свечи, тёплый свет мерцал на бледном мраморе. В воздухе витал слабый аромат благовоний; радуги танцевали на полу там, где лунный свет касался кристаллов, висевших в высоких окнах. Сначала она помолилась Отцу, зажгла свечу и поблагодарила его за справедливый исход битвы Робба. Затем помолилась Воину, поблагодарив его за то, что он дал Роббу силу. Она только что опустилась на колени перед алтарём Матери, когда дверь в Септу со скрипом отворилась. — Оставь нас, — приказала женщина. Сандор Клиган проворчал в знак согласия. Санса слышала его тяжёлые шаги по каменной дорожке, когда он уходил. Шаги эхом отдавались от мрамора, когда женщина пересекла Септу и, шурша юбками, опустилась на колени рядом с Сансой. Санса не сводила глаз со статуи Матери, сердце трепетало в груди. Если я буду молча молиться, возможно, она оставит меня в покое. Проходили долгие минуты, и Санса начала надеяться, что ей удастся выбраться невредимой. Затем обманчиво хрупкие пальцы сомкнулись на её запястье. — Я знаю, что ты сделала, маленькая сучка, — прошипела королева, голос искажён ненавистью. Матерь высечена из мрамора, руки протянуты в жесте милосердия. Рука, до синяков сжавшая запястье Сансы, была какой угодно, только не милосердной, ногти больно впились в кожу. — Я приютила тебя, относилась как к дочери, а ты отплатила за мою доброту предательством! — Серсея усилила хватку. — К тому времени, как я закончу с тобой, ты будешь жалеть, что не умерла. — Лорд Тайвин согласился на мир, — ответила Санса, не в силах сдержать дрожи в голосе. Джоффри был монстром, но ему всего двенадцать, всего лишь мальчик. Его тело разбилось о камни, превратившись в месиво костей и крови. Видела ли его мать, как он лежал там? Это было особенно символично, учитывая, что они сотворили с Браном. Санса должна гордиться своим поступком. Так почему же она чувствовала себя так плохо? — Твоё возвращение не было частью соглашения. — В голосе Серсеи звучал триумф. Ногти глубже вонзились в кожу Сансы, выступили капельки крови. — Бедная маленькая голубка, так стремящаяся вылететь из своей клетки. Ты никогда не вернёшься домой. Мой отец найдёт какого-нибудь мужа-Ланнистера, который лишит тебя девичества и наполнит живот своим семенем. Бесёнок был бы забавным выбором, но он мёртв. — Королева рассмеялась. — К несчастью для тебя, у меня много кузенов. Лансель был бы добр к тебе и нежен, хотя и некомпетентен в постели, но этот дурак дал себя убить. Его младшие братья примерно твоего возраста; они слишком невинны, чтобы доверить им предательницу. Возможно, лорд Тайвин отдаст тебя Давену. Ему почти тридцать, давно пора найти жену. Люди твоего брата убили его отца в Окскроссе, но я уверена, что он не стал бы винить тебя. — Глаза Серсеи жестоко сверкнули. — Люцион ещё старше и известен тем, что оставляет синяки служанкам, когда они ему не нравятся. — Что ты делаешь? Серсея поднялась на ноги, отпуская запястье Сансы. Цареубийца стоял в дверях, Пёс — за его спиной. — Молюсь, — холодно сказала королева. — Почему ты прервал меня? — Сир Джейме взглянул на Сансу, его глаза сузились при виде её рубинового браслета, когда капля крови упала на белый мраморный пол. — Томмен хочет видеть свою мать, — ответил Цареубийца. Взмахнув юбками, королева ушла, так и не оглянувшись на Сансу. Цареубийца долго колебался в дверях, затем последовал за сестрой. — Нужно перевязать, — прохрипел Сандор Клиган, когда Санса встала, её ноги дрожали. — Сначала я должна закончить молитвы. — В жопу твои молитвы. Под звон доспехов Пёс прошёл по проходу, подняв её с удивительной нежностью. — Ты сможешь помолиться после того, как увидишь мейстера. — Только не Пицель, — прошептала Санса, пряча лицо от холодного стального нагрудника. Великий мейстер был добр, когда лечил её от обмороков, но после того, как они убили отца … Санса до сих пор помнила его скрипучий голос, когда он велел ей раздеться. Горничной пришлось держать её, чтобы Пицель мог потрогать её всю, чтобы проверить, не заболела ли она. Санса вздрогнула. — Не он, — почти успокаивающе прохрипел Пёс. Приглашение пришло на следующее утро, когда на запястье красовалась повязка мейстера Френкена. Леди Маргери Тирелл сердечно позвала леди Сансу Старк присоединиться к ней за завтрашним обедом. Санса нахмурилась, уставившись на витиеватые буквы. Чего хотели от неё Тиреллы? Интересовались смертью Джоффри? Разозлились из-за того, что Робб захватил сира Лораса? Санса прикусила губу, размышляя об этом. Наконец она послала ответ, приняв приглашение. Санса едва ли могла отказать наречённой короля, и у неё месяцами не было компании. Даже если бы они ненавидели её, Санса сомневалась, что они причинят ей реальный вред, как это сделала королева. На следующий день за ней пришёл мужчина, который не производил впечатления человека, питающего к ней неприязнь. У него было приятное лицо, обрамлённое аккуратно подстриженной бородкой, и такие же каштановые кудри, как у сира Лораса. Однако он был значительно старше, возможно, около двадцати пяти лет. — Ты прекрасно выглядишь, моя леди. Сестра с нетерпением ждёт тебя, — сказал он, беря её под руку. Его правая рука сжимала трость, украшенную виноградными лозами и розами. — Для меня большая честь познакомиться с наследником Хайгардена, — ответила Санса, жалея, что не сделала реверанс перед тем, как Уиллас Тирелл повёл её по коридору. Вместо этого она опустила голову, когда Пёс последовал за ними. — Как тебе город? Уиллас рассмеялся. — В Хайгардене мы окружены ароматами цветов и травы; ароматы здесь… — он тактично сделал паузу, — менее приятные. По правде говоря, отец намеревался оставить Хайгарден на моё попечение. — Тогда зачем отправляться в путешествие? — Как же усидеть на месте, если можно встретить таких лордов… и леди, как ты, — подмигнул он. Позади неё фыркнул Клиган. К тому времени, как они добрались до Девичьего Склепа, где жили Тиреллы, Санса чувствовала себя почти непринуждённо. Уиллас говорил всю дорогу о своих лошадях, ястребах и призовой гончей, которая перед отъездом только что родила выводок пухленьких щенят. — Её зовут Расцвет, и у неё самый милый характер, — сказал ей Уиллас, когда они проходили мимо пары огромных гвардейцев, стоявших у входа в Склеп. После пристального взгляда Уилласа к ним присоединился Пёс. — У меня была лютоволчица по имени Леди, — добавила Санса, забывшись. Уиллас нахмурился. — Опасный зверь для столь нежной девушки, — сказал Уиллас. Санса подавила вздох. Девичий Склеп был наполнен музыкой и прекрасными платьями, среди которых особенно выделялось одеяние девушки, чья красота могла принадлежать лишь леди Маргери. Санса чувствовала себя несколько не в своей тарелке, преклонив колени перед будущей королевой. Платье Маргери сшили из великолепного зелёного бархата, украшенного золотыми лозами, а пышные рукава отделали золотой тканью. По сравнению с ним её собственное фиолетовое платье выглядело жалким, слишком коротким и тесным, что вызывало желание прикрыть глубокий вырез хоть чем-то, пока из него случайно не вывалилась грудь. — Пожалуйста, встань, — Маргери дружелюбно улыбнулась. Пока Санса поднималась на ноги, Маргери поцеловала брата в щёку, отпуская его. — Пойдём, — позвала Маргери, беря Сансу за руку. — Мы так рады, что ты всё-таки решила составить нам компанию. Моя бабушка особенно хотела познакомиться с тобой. Леди Оленна Тирелл оказалась даже ниже старой Нэн. Её лицо было сморщенным, длинные белые волосы заплетены в толстую косу, которая сверкала изумрудами и золотыми лозами. — Как хорошо, что ты присоединилась к нам, — сказала пожилая женщина, притягивая Сансу к себе и целуя в щёку. — Мы так сочувствуем твоей утрате. Санса дрожала, сбитая с толку. Случилось ли что-то ужасное с матерью? С братьями? С Арьей? Нет, вот с ней точно всё в порядке. — У… утрате, моя леди? — Твой дедушка, старый Хостер Талли. Они тебе не сказали? — Санса покачала головой, чувствуя стыдливое облегчение. — Я встречалась с ним всего один или два раза, моя леди. — Осмелюсь предположить, что некоторые из моих внуков мечтали бы видеть меня столь же редко, — подметила леди Оленна, а Маргери протестующе ахнула. — Лорас наверняка, когда я закончу с ним. В его плене виноват только он сам: отваги у него всегда было больше, чем здравого смысла. — Сир Лорас был очень храбрым, когда я видела его на турнире… Пожилая женщина пристально посмотрела на неё. — Должно быть, ты говоришь о турнире в честь вступления твоего отца в десницы. Слышала, если б не вмешательство короля Роберта, Гора бы непременно бы убил моего внука. Лорас был очень раздосадован тем, что твой отец не поручил ему выследить Клигана, простофиля этакий. Но ведь дорнийцы двадцать лет хотели эту огромную голову, и ничего у них не получилось. Ты с ними уже встречалась? Принц Оберин привёл свою шлюху… — …любовницу, бабушка, — поправила леди Маргери. — Не перебивай меня, — рявкнула старуха, и Санса невольно разинула рот. — По крайней мере, у шлюх хватает ума требовать деньги; любовницам приходится полагаться на обещания. Как будто обещания мужчин чего-то стоят. Я уверена, что дорнийский гадюка дал множество обещаний дюжине женщин, которые родили ему бастардов. — У него только десять детей, бабушка, и четыре младших принадлежат его любовнице, — поправила Маргери. Пожилая женщина закатила глаза. — Змей искалечил моего Уилласа, и всё же с тех пор, как мы прибыли в этот вонючий город, они дружны, как воры. И теперь Уиллас, мой внук, защищает их. — Она фыркнула неодобрительно. — Одно дело — быть союзниками, и совсем другое — быть дружелюбным с ними. По правде говоря, я думала, что дорнийцы скорее пойдут войной, чем поддержат короля Ланнистеров после той неприятной истории с принцессой Элией. Эти слухи о том, что пытался сделать Григор Клиган… и в убийстве детей не было никакой необходимости. В моей юности был Таргариен, который стал мейстером, и всегда есть Вера. Тем не менее лорд Тайвин никогда не сталкивался с проблемой, которую не смог бы решить с помощью меча или мешка с золотом. Интересно, сколько золота потребовалось, чтобы заставить Дорана Мартелла забыть всю ту кровь. Закрой рот, Санса, выглядишь глупо. Санса подчинилась, чувствуя себя так, словно кто-то ударил её булавой по голове. — Лорд Тайвин очень богат, — осторожно произнесла она. Пожилая леди снова фыркнула. — Да, настолько богат, что позволяет заложницам разгуливать в неподходящих платьях. Твоя грудь наполовину обнажена, дитя. Полагаю, платье сшито до смерти Джоффри? Санса кивнула, пытаясь скрыть волнение под спокойной улыбкой. — Очень странное дело. Всё, что можно услышать, это то, что Мерину Транту заплатили за убийство короля, но заплатил кто? Мне сказали, что лорду Бейлишу была выгодна смерть короля? И почему его сбросили с крепостных стен? Трант не был известен своим умом, но всё же. Полагаю, ты не видела, что произошло? — Я… я… — Санса запнулась. Я убила его, и он это заслужил, но всё равно чувствую себя виноватой. — Ты пугаешь её, бабушка, — укорила леди Маргери. — Хм. Волк не должен пугаться роз. — Леди Оленна взглянула на перевязанное запястье Сансы. — Хотя, полагаю, эта боязливость подкреплена львиными когтями. В этот момент разговор прервался появлением жареного молочного поросёнка, и, к облегчению Сансы, пожилая женщина вернулась к спору со своей доброй дочерью, леди Алери Тирелл. — Ты должна извинить бабушку за прямоту, — Маргери нежно положила руку на плечо Сансы. — В её возрасте она отказывается тратить время на любезности. Я надеюсь, ты не сочтёшь нас всех такими… бесцеремонными. Маргери оказалась почти такой же разговорчивой, как её бабушка, хотя гораздо милее. Она всё говорила и говорила о красоте Хайгардена, прогулочных баржах, картинах, которые висели в галерее, садах, банкетах и музыкантах. — Ты должна обязательно навестить нас, Санса, — сказала Маргери, когда они поедали лимонные пирожные, слушая очень громкую певицу. — Хайгарден кажется прекраснейшим местом во всех Семи Королевствах, — нерешительно ответила Санса. Розы ждут тебя, но остерегайся шипов. — Но я сомневаюсь, что Ланнистеры позволят это. — Посмотрим, — сказала Маргери, глаза заблестели. На следующий день Санса завтракала, когда пришла швея, чтобы снять с мерки для новых платьев. — По приказу сира Кивана, — сказала она, но Шая покачала головой у неё за спиной. — Это всё старуха Тиреллов, — сообщила ей Шая, когда они остались одни. — Спросила, так ли мало золота в Утёсе Кастерли, раз заложницы должны расхаживать полуголыми. И вот, когда Пёс сопровождал Сансу на ужин с любовницей принца Оберина, на ней было новое платье из дамаста цвета слоновой кости. Это приглашение не стало такой же вопиющей неожиданностью, как первое. Тиреллы и Мартеллы — два величайших дома Вестероса; конечно, они хотели оценить по достоинству единственную Старк в Королевской Гавани. Кухонный замок, где размещались дорнийцы, был намного меньше и менее величествен, чем Девичий Склеп. На стене висело огромное оранжевое знамя с алым солнцем Мартеллов, по обе стороны от него — знамёна других дорнийских домов. Пол устилал сладко пахнущий тростник, а воздух был наполнен ароматом специй. Возлюбленная принца Оберина, Эллария Сэнд, оказалась грациозной женщиной лет сорока с небольшим. Волосы чёрны, как вороново крыло, глаза тёмно-блестящего карего цвета. Она не была красивой в полном понимании этого слова, но что-то в ней притягивало взгляд. — Надеюсь, наши дорнийские специи не слишком крепки для вас, — сказала Эллария, когда слуги расставили блюда. — В Королевской Гавани трудно найти повара, который не экономит на специях и не оставляет еду пресной, но некоторые заходят слишком далеко в обратном направлении. Санса вежливо кивнула, оглядывая сидящих за столом, пытаясь вспомнить всех леди, с которыми её познакомила Эллария. Санса легко узнала леди Ним, которая, как оказалось, вторая по старшинству из восьми незаконнорождённых дочерей принца Оберина. — Ваше платье прелестно, — сказала ей Санса, чувствуя лёгкую к мерцающим сиреневым одеждам. — Подарок от тёти Элии, — небрежно сказала Ним, и Санса чуть не подавилась супом. Элия жива? Санса не слышала, чтобы кто-нибудь говорил об Элии и её детях с момента возвращения в Королевскую Гавань, и уже давно потеряла надежду, что её отчаянное предупреждение принесло хоть какую-то пользу. Чтобы успокоиться, Санса вернулась к осмотру сидящих за столом. Молодая женщина в зелёных клетчатых одеждах была Мирией Джордейн, наследницей Тора. Тихая пожилая женщина рядом с ней — её кузина Седра, которая замужем за сиром Ароном Сантагаром, мастером оружия Красного замка. Леди в жёлтом шёлке были леди Ларра Блэкмонт и её дочь Джинесса. Санса пыталась вспомнить, звали ли леди из Дома Манвуди Корианн или Коринна, когда Эллария прервала размышления. — Я слышала, вы набожная молодая леди. Молитва, должно быть, стала для вас большим утешением так далеко от дома и семьи. Я молюсь Матери и Деве за моих дочерей каждое утро. Санса удивлённо моргнула. Шая сказала ей, что Эллария поклонялась какой-то лисенийской богине любви. Возможно, ей следовало не принимать все слова служанки за чистую монету. — Это большое утешение, моя леди, — согласилась она. — Простите, что спрашиваю, но где вы молитесь? Я молюсь каждое утро в Королевской септе, но не припоминаю вас там. Эллария улыбнулась. — Вернувшись в Солнечное Копьё, мы с моим лордом каждый день проезжаем через город, и здесь не могли отказаться от этой привычки. Мы выезжаем в Великую септу Бейлора на утреннюю молитву. Не хотели бы как-нибудь присоединиться к нам? Санса прикусила щёку вместо перепелки с пряностями, и во рту у неё скопилась кровь медного вкуса. Глаза защипало, когда она потянулась за бокалом и сделала глоток лимонной воды. — Для меня большая честь, моя леди, — сказала она, придя в себя. — Но я не могу. Именно там… именно там моего отца обезглавили за… измену. Эллария прикрыла рот рукой. Казалось, весь стол погрузился в тишину. — Перед Септой? Санса кивнула, горло сжалось. Внезапно ей в голову пришла мысль. Тиреллы использовали силу Простора против Станниса, но дорнийцы вообще не привели с собой войска. — До Дорна не дошло известие? — спросила леди Седра. — Верховный септон был возмущён; Бесу пришлось сделать существенный подарок Вере, чтоб хоть немного смягчить их. Конечно, это было до того, как толпа разорвала его на куски. — Леди Седра посмотрела на Сансу. — На улицах братья-попрошайки всё ещё осуждают осквернение святой земли. Было ли это какой-то ловушкой, чтобы заставить Сансу выступить против Ланнистеров? — Я и не знала, моя леди. Мне не разрешено покидать Красный замок. Но… — внезапная мысль захватила её. — Мне бы очень хотелось съездить в город, чтобы раздать милостыню. Половина дам издала воркующий звук, как будто Санса была игривым щенком. Но не Эллария. — Я поговорю с моим принцем, — мягко пообещала она. — Посмотрим, что можно сделать.
