tongue of your flame

Да как вообще можно было поставить два экзамена в один день. Что за закон блядства подлости. Как там в меме было… На сценической речи плохо стало? Ну, сейчас на сценическое движение пойдёшь, вообще ахуеешь. У Джисона сегодня будет изнасилован сначала язык, а потом всё тело целиком. Зато с такими нагрузками постоянными ему и в зал ходить не нужно, но вот к неврологу сходить уже скоро надо будет, а то глаз начинает дёргаться чаще, чем должен (в идеале он вообще не должен дёргаться, но ладно). Хан сидел за столом в буфете и с тупым выражением физиономии пялил в лист перед собой. Как он должен выучить всё это за оставшиеся пятнадцать минут до экзамена, так ещё и не ломая самую сильную мышцу нашего организма? Сейчас язык ломать ни в коем случае нельзя, вот после экзамена может хоть отвалиться, но это попозже. Он был так сосредоточен на зубрёжке километрового стихотворения и параллельно накручиванием себя на худший сценарий из всех возможных, что не заметил как сзади возник человек, а на стол упало что-то подозрительно похожее на плитку шоколада. Он что, в раю? Шоколад наконец-то сыпется с неба? А, точно. Его ведь кто-то принёс. Этот кто-то опустился на стул, держа в руках контейнер с каким-то салатом. — И тебе привет, Сынмин. — К чёрту формальности, тебе вот просили передать, — кивнул на плитку шоколада парень, приступая к трапезе максимально неаппетитных листьев салата, заправленных сомнительным соусом. Джисон не понимал, как его не воротит от одного вида буфетной еды, но это, наверное, всё-таки в Хане проблема была. Он вообще в еде жутко переборчив, если ветер не так подул на его тарелку, то еда, сами понимаете, уже непригодна. Сегодня, например, ему с самого утра тошнит, поэтому завтракал он стаканом воды. Планировал после экзаменов поесть, но переоценил свои силы, как обычно. Не то чтобы парень уже находился в предобморочном состоянии, но голова побаливала. Мозг с утра плохо соображал и из своих возможностей использовал только две: тревожиться и судорожно вспоминать перед грядущими экзаменами даже то, что Джисон и не учил. Ну, на всякий случай. Поэтому парень плохо представлял, от кого этот подарок судьбы. Быть может, это Брахма услышал его молитвы и решил подсобить таким материальным подгоном? Он потянулся к желанной сладости, от вида которой сразу проснулся желудок. Упаковка покоилась на столе задней стороной вверх, сообщала о доле жиров, белков, углеводов и калорий в продукте, Джисон плевать хотел, что там написано, он развернул её в руке и наткнулся на приклеенный бумажный стикер, загораживающий рисунок, демонстрирующий, собственно, вкус самого десерта. На стикере красовалась надпись «Ублюдская шоколадка для неублюдского Джисонни», две точки и скобочка, образующие в своём тандеме глупый смайлик. Ну, у него, честно сказать, сейчас в животе не бабочки, а стрекозы проснулись. Дурацкий Минхо. Одной неделей ранее. Под конец их очередной репетиции парни сидели на разных краях дивана и занимались уже полюбившимся им делом: болтали о всякой ерунде, лишь ненадолго переставая смеяться. Работа с проектом у них шла чудесно, монологи, которые они вместе с Минхо ему подобрали, быстро учились, локации уже были выбраны, они даже укладывались в меньшее время, чем им на него дали. Так вот, сидели они и обсуждали, на этот раз, еду. Разговор зашёл о сладостях и Минхо поделился, что не особо разделяет сильной любви младшего к этому всему, но шоколад ему нравится, хотя тоже по настроению. — Какая у тебя любимая шоколадка? — поинтересовался младший, обнимая свои колени. Шатен закинул руки за голову и, посмеиваясь, отвёл сначала взгляд влево, подумал с минуту, а затем выдал свой вердикт: — Самая ублюдская, вот эта, которую все ненавидят… — продолжая хихикать. — Милка с изюмом и орехами. — Серьёзно?! — глаза Джисона округлились, заставляя Минхо смеяться громче. — Моя тоже! Обожаю это дерьмо.

***

Парень отрывает глупый стикер и видит под ним красующийся рисунок и надпись, сообщающие ему, что шоколадка с изюмом и орехами. Ладно, это было именно то, что ему сейчас было нужно. Спасибо, что ли. Потом лично ему скажет. Вообще-то, касательно того, почему Минхо дурацкий… Ну, потому что Джисон проиграл. Он никогда не был хорош в борьбе с собственными чувствами, да и они вещь такая, особо не посражаешься тут: что-то где-то подавил — дорога к психологу. А если что-то передавил, то вообще к психиатру. Себе дороже, если честно, да и мудрецы говорят позволять себе глупые влюблённости, потому что жизнь одна. Джисон не спорил, но и согласен на все сто не был. Ну вот и получается, отличная среда для развития микробов влюблённости: у Хана нет резкой гарантии свои чувства подавлять, он особенно не старается, а с Минхо взаимодействует всё чаще и чаще, плюс парни стали больше пересекаться в университете, наверное, у старшего тоже экзамены. Они даже стали переписываться по вечерам, глупыми картинками обмениваться и шутить свои смешные-несмешные шутки буквами на клавиатуре. Ох, последний раз Джисон испытывал чувства к кому-то года полтора назад, наверное. Это было под конец школы, незадолго до выпускного, мимолётно, размыто, почти сразу же после того, как закончились его первые серьёзные отношения с девушкой. Кажется, тот парень был на два года его старше, но они даже не целовались. Это было легко и ненавязчиво и как-то само сошло на нет вместе с их общением, которое длилось-то месяца три. С Минхо всё по-другому, к нему прямо притягивает. Джисон правда поначалу сопротивлялся, но не вышло. Всё было слишком быстро и с каждым днём чувства распускали внутри него корни всё глубже и глубже. Он чувствовал, как мурашки проходились по позвоночнику каждый раз, когда старший смотрел ему в глаза. Джисон заметил, что они оба любят долгий зрительный контакт, но иногда он жалел, что знает об этом. Ещё Хан заметил, что Минхо, в отличие от него, не тактильный. Ещё Минхо заботливый. И непредсказуемый: иногда он внезапно с абсолютно спокойным лицом мог делать Джисону комплименты, даже говорить что-то очень близко граничащее с флиртом, а потом вести себя как ни в чём не бывало. И вот как прикажете ему понять: он один страдает от этого щекочущего тепла внутри или нет? Нет, вы не подумайте, Джисон не влюблён, как школьница, до трясущихся коленок и мокрых трусов, ну, пока ещё нет. Но он чувствует, что у него всё впереди.

***

Парень с силой толкает Джисона в грудь, но тот цепляется за его руку и тянет за собой, стараясь нанести удар в живот, но противник уворачивается. Силы уже на исходе, это всё длится беспрерывно полчаса. У Хана пот по виску стекает, и у того, кто сейчас всеми силами пытается вывернуть ему руку, тоже. Джисон резко отскакивает назад и с размахом заносит правую ногу прямо в миллиметре от головы парня, что успел пригнуться. Следующий удар следует за ним, Хан выгибается назад, молясь за каждый свой позвонок, и еле удерживает равновесие, когда следом приходится уворачиваться ещё от пары ударов кулаками в воздух. Дыхание уже давно сбилось, лёгкие горят. По залу разносились тяжёлые вдохи и выдохи, противный скрип обуви об паркет. Хан чувствует хватку в волосах, после чего его лицо почти сравнивают с чужим коленом, он зажмуривает глаза, но в этот момент всё движение останавливается. Его отпускают и он выравнивается в полный рост, тяжело дыша и чувствуя лёгкую боль в спине: видать, всё-таки что-то потянул. Парень сейчас лишь надеялся на то, что это быстро пройдёт, а то сейчас вообще не до растяжений (хотя, когда вообще до них? в жизни нет подходящего момента для того, чтобы потянуть лопатку). — Молодцы, зачёт, — объявляет преподаватель. — Чхве, ты только за амплитудой следить не забывай, а то отправишь его в больницу такими темпами. Йеджи с Рюджин поэтому-то и потопали у меня на пересдачу, — увидев удивлённые глаза обоих парней, он решил их успокоить. — Не нервничаем, Шин ещё всех вас переживёт, просто недельку походит с бинтом на ноге. Свободны.

***

— Мой хороший, я не понимаю, что ты от меня хочешь. — Чтобы ты пошёл завтра со мной. Парни сидели на кухне и мирно попивали чай с печеньем. Ну как. Всё было мирно до того момента, пока Феликс не начал убеждать Джисона в том, что ему обязательно нужно пойти с ним завтра в клуб, потому что там будет тот-красивый-старшекурсник-за-которым-блондин-тщательно-и-заинтересованно-наблюдает-уже-вторую-неделю, а один он, видите ли, туда тащиться не хочет. Вообще-то Джисон не особо понимал, как другу удавалось сталкерить студента с архитектурного, если они учились в разных корпусах, но у него к Ли Феликсу в этой жизни вопросов больше, чем у агностиков к богу, поэтому он даже не пытался. — Я завтра планировал посвятить всего себя Морфею, я не хочу, чтобы ты наклюкался и мне пришлось тащить тебя на руках домой, пощади мою лопатку, ей и так сегодня несладко пришлось, — сидя на стуле и обнимая подтянутую к себе ногу, бормотал Джисон. — Скажи-ка мне, когда такое было, чтобы ты нёс меня пьяного домой! — лицо младшего (на один день, ага, но Хан часто дразнился) окрасилось возмущением. — Ну а зачем я тебе там тогда? — Для вайба? — Феликс, ты дурак совсем? — шуточно разозлился Хан, устремив на друга взгляд. — Отстань от меня, по-братски и по-сестренски, и дай спокойно проспать хотя бы двадцать часов моей жизни. Блондин облокотился спиной на холодильник, скрестив руки на груди, и отвёл взгляд в сторону, о чём-то задумываясь, словно замышлял коварный план. Джисону уже заранее не нравится то, что он собирается ему сказать. — Ну… — Феликс потупил взгляд в пол, а затем посмотрел на друга. — Там ещё твой ёбырь вроде как будет. Реакция незамедлительная. Сначала Джисон поднимает брови и открывает рот, затем захлопывает его и хмурит брови. Ещё через секунду одна из них взлетает вверх в возмущённом жесте: — Во-первых: не мой, во-вторых: не ёбырь. Конечно, Феликс знает про Минхо. Хан вообще убеждён, что это он тогда в коридоре университета взял, да накаркал своей бессмысленной репликой. В том, что Джисон реально втрескался виноваты все вокруг, кроме него самого, нет, а что, он не прав разве? Кто Феликса просил бросать такие слова, будучи прекрасно осведомлённым о том, что Вселенная подслушивает. — Вот так и останется не-ёбырем, если ты не будешь искать всевозможные точки соприкосновения, — с видом знатока в отношениях убеждал его Ли. — Точки соприкосновения в твоём понимании это пьянка под громкую музыку? — Ну, да? — Херовый семейный психолог, можно мне другого. — Бери, что дают. А если не дают, то отбери, Минхо, например. Давай-давай, а то мне не с кем будет на парные свидания ходить. — А я вижу, ты прям серьёзно настроен. — Посерьёзнее некоторых, — фыркнул блондин, выходя из кухни. Мда.

***

Джисон правда не хотел идти, поверьте ему на слово, но Феликс его заебал уговорил. Убедительные речи толкает, почему не политологию выбрал? Несмотря на то, что выходить они должны были поздно вечером, Хан — человек с совестью и аутистическими чертами характера, поэтому проспал он всё же не двадцать часов, а лишь половину от желаемого количества, и с утра, ради приличия, сел учить историю, которая числилась последним экзаменом. Учёба шла исключительно с перерывами на соцсети по длительности в два часа минимум. Ну, он пытался. Вообще-то парень с самого утра чувствует себя странно: ещё не плохо, но уже не хорошо. Сначала он списал это на то, что не выспался, хотя бывали дни, когда он спал и по пять и по четыре часа, и чувствовал себя сильно лучше, чем сегодня. Потом он начал винить себя за отсутствие нормального завтрака и даже сварганил себе греческий салат, но состояние осталось прежним. Где-то на периферии возникла мысль о том, что он мог заболеть, но Джисон быстро её отбросил, потому что, ну, с чего бы. Сто раз на автобус бежал в нулевую температуру без шарфа, дыша через рот, и как-то не заболев, значит ещё столько пробежит. А может ему вообще плохо из-за этой блядской зубрёжки? У Хана всегда с историей отношения были натянутые: она его натягивала. Ладно басню километровую выучить, ладно прозу, ладно кусок пьесы вместе с авторскими комментариями, но запоминать год-месяц-день-время-на-лондонских-часах, когда свершился первый поцелуй Наполеона и Александра казалось для него чистой пыткой, не иначе. В общем, голова уже начинала нагреваться, поэтому Джисон решил отложить историю для лучших времён (с ней, между прочим, всё в точности, как и с растяжением лопатки: подходящего момента для повторения истории в жизни нет).

***

На улице такая же погода, как и вчера, но Джисону почему-то было пиздец, как холодно. Прям до мурашек, он ненавидел это чувство. Внутри клуба сильно лучше не стало, всё равно почему-то было прохладно, причём только одному Хану, потому как Феликс наоборот жаловался на духоту, ну, они как обычно инь и ян в таких вопросах. Несмотря на то, что блондин убеждал Джисона одеться понаряднее, он острой необходимости в этом не видел, потому его выбор остановился на свободных голубых джинсах, белой, заправленной в штаны, майке и синей рубашке в клетку. Последним штрихом был кулон на шею в виде серебренного креста, и Феликс всё-таки уговорил его на коричневый кайал на слизистую глаз, мол, так взгляд выразительнее, ну, так уж и быть. Блондин же вырядился, как в последний раз (Джисон так комментировал каждый его образ для выхода в люди, но всё же). Завитые волосы, мерцающие тени на веках, блёстки, по ощущениям, сочились из его потовых желёз, потому что он не блестел, он сиял. В глиттере были и щёки, и ключицы, и даже волосам досталось немного. Подведённые чёрным карандашом глаза делали из его невинного взгляда страстный. Нет, серьёзно, в другой галактике Джисон бы с ним замутил. А потом бы они расстались после первого же слова, вылетевшего изо рта Феликса. Но, помимо всего прочего, Хана правда волновало кое-что: где, блять, блондин достал эти джинсы клёш со стразами. Ладно, у него в гардеробе можно было прятать политических преступников. Обычно Джисон не пьёт, но аскезы и обеты на этот счёт не держит, поэтому бокал из рук Феликса всё-таки принимает, а следом ещё два, каждый раз заливая в себя жидкости разных цветов. Ну так, для разогрева. Ему всё равно тут пока что скучно, они с другом уже успели нахихикаться без причины. Спасибо Феликсу, теперь его настроение не на дне, вот умеет же! И вправду павербанк. Сегодня диджея, по-видимому, хватила ностальгия, потому что на всю громкость крутились ремиксы хитов из девяностых и двухтысячных. Парни расслабленно сидели на диванчике в углу и попивали очередное спиртное месиво, которое Феликс нафлиртовал для них у бармена. Сердечный ритм Джисона был в полном порядке, пока он не увидел вдалеке знакомый острый профиль в свете переключающихся разноцветных софитов. На самом деле, не в таком уж и далеке, потому что со своего ракурса парень мог разглядеть всё. Джисон не понимал: он так хорошо выглядит, потому что это Минхо или потому что он сегодня наряднее, чем обычно? С Феликсом, конечно, не сравнится, но всё же… выглаженная чёрная рубашка из шёлка с по-блядски растёгнутыми верхними пуговицами и слегка подвёрнутыми рукавами, которые открывали вид на предплечья с едва выступающими венами, была заправлена в классические, всё так же чёрные, брюки, которые так идеально-тесно сидели на мускулистых бёдрах. О, а что насчёт этих отражающих свет колец на пальцах? Сегодня всё на нём смотрелось просто по-блядски. Подождите… а что это поблескивало у него в ушах, неужели грёбаный пирсинг? Джисон столько его разглядывал, но не заметил дырок в коже? Это просто преступление, но что было ещё большим правонарушением, так это то, насколько старшему шли эти маленькие колечки в мочках и хрящах. Безобразие. Рядом с Минхо стояла девушка, не сильно ниже его, с тёмными, накрученными на плойку (Джисон своими глазами лицезрел приключения одногруппниц в гримёрке перед показами с этой шайтан-машиной, но кудри получались на неё отменные, он уже разбирался) волосами, большими серьгами-кольцами в ушах, в чёрной майке с декольте вырезом, из которого по краям виднелось кружево такого же чёрного бюстгальтера. Образ завершала красная клетчатая мини-юбка, едва доходящая по длине до бёдер и чёрные чулки на завязках. Вау. Красивая… пиздец. Минхо нежно придерживал брюнетку за талию, в то время как она, держа в одной руке стакан со спиртным, очень эмоционально пыталась что-то донести до высокого темноволосого парня в косухе, стоявшему рядом с ними и хихикающему с каждого её слова. О, кажется это тот, за кем и охотился Феликс. Джисон уже было хотел встать и подойти поздороваться, но тут музыка, под конец очередного трека, резко став громче и ударив по ушам, совсем стихла на пару секунд, а затем, снова громко, начала играть какая-то отдалённо знакомая мелодия. Хан точно её где-то слышал и не раз, но пока не мог вспомнить. Как только начался первый куплет со словами, брюнетка, стоявшая возле Минхо, сразу оживилась, быстро всунув свой напиток парню в косухе, и начала восторженно прыгать на месте, интенсивно хлопая старшего по плечу, словно ещё сильнее привлекая его внимание, хотя оно и так было полностью сосредоточено только на ней. В конце концов Минхо, по-видимому, вернулся из своих мыслей к реальности и тоже оживился, начиная двигаться в такт песни вместе с девушкой, которая жалась к нему всё ближе. Джисону уже начинало становиться душно и как-то липко внутри, но он продолжал смотреть. Ли двигался обалденно. Он хорошо чувствовал ритм, потрясающе владел своим телом, и особенно Хан поплыл от плавных движений его бёдер. Точно, старший ведь рассказывал как-то, что лет до пятнадцати занимался танцами. Мышечную память не пропьёшь. На припеве телодвижения девушки стали резче и она закинула руки Минхо на шею, притягивая парня ещё ближе. Они начали активнее подпевать, буквально крича друг другу в лицо слова песни и смеясь.

Обнимаясь, мы не тужим. И через фотовспышки прессе скажем, что просто дружим… Не улетай, ведь ты мне нужен! Прошу тебя, не улетай…

Не улетай…

Минхо выглядел ужас, каким счастливым. И пьяным, совсем немного, но больше счастливым. У него в глазах звёзды загорались и улыбка с лица не сползала. Что-то алкоголь потихоньку начал давать Джисону в голову… Песня продолжалась, как и их танец, но последней каплей стало то, как брюнетка запустила старшему руку в волосы, на что тот только игриво ухмыльнулся, на один этот короткий миг их лица оказались настолько близко друг к другу, что между их носами вряд ли протиснулся бы лист бумаги. Ну, это просто пиздец, у Хана внутри начинало что-то трескаться потихоньку, но он зачем-то всё продолжал смотреть, сам не зная, что ещё хотел увидеть, чтобы наконец-то доказать себе, что нихуя симпатия была не взаимная, что это просто у него помутнение рассудка, синдром навязчивых грёз, главного героя и дальше по списку. Обе руки Минхо покоились примерно там, где заканчивалась талия и начинались бёдра, у пояса юбки, но из-за энергичных (откуда у неё такая вестибулярка? и это учитывая выпитый алкоголь, Джисон, без шуток, восхищён) движений-прыжков девушки его ладони то и дело соскальзывали вниз и находились жутко близко к чёртовым завязкам на чулках, но старший, судя по всему, абсолютно никакого дискомфорта по этому поводу не испытывал и отодвигаться подальше совсем не собирался. Ну, что вам ещё, не озвученного здесь ранее, сказать? Пиздец ведь. В случае Минхо дело точно было не в алкоголе, он твёрдо держался на ногах, точно находился в рассудке и понимал, что происходит. Про девушку можно было сказать то же самое, им просто было весело. Весело, классно, прикольно. А вот Джисону — нет. Это точно был тот Минхо? Тот совсем не тактильный, сдержанный, редко улыбающийся и смеющийся только с крайне смешных, по его собственному рейтингу, шуток? Тот вечно игривый, по-кошачьи ухмыляющийся, задерживающий свой изучающий взгляд на Хане и практически открыто флиртующий с ним? Нет, а нахуя тогда? Ну вот серьёзно, зачем? Для чего старшему нужно было столько всего расспрашивать и узнавать о Джисоне, стольким же делиться в ответ, просто ради проекта? Что-то Хан не уверен, что в отношениях формата партнёры-по-учебному-проекту уместны шутки про фетиши и… он мог бы продолжить список дальше, но ему сейчас не до того, чтобы напрягать свою и так уже знатно поплывшую голову. Не то чтобы у Джисона прям сердце разбито, нет, конечно нет… но всё ещё неприятно. Он ненавидит эти не взаимные краши. Сколько бы раз человеческое существо не взращивало нежный чувственный трепет, в скольких бы людей стрелы купидона не попадали, каждый раз неприятно, как в первый, когда это одностороннее. Сердце не разбито, но поплакать хочется. Этим он и планирует заняться дома, уехал бы прямо сейчас, кстати, если бы Феликс не потянул силой его именно в этот момент на танцпол. А, знаете, плевать. Плевать Джисону, слёзы можно перенести, учитывая его специализацию, у него всегда есть подходящий случай пустить жидкость из глаз вместе с чувствами. Плейлист потихоньку движется к более молодым песням и теперь настала очередь Хана кричать слова трека в лицо Феликсу, потому что заиграла их любимая группа. Блондин держал его за руку и энергично двигался, полностью отдаваясь каждому биту, с каждым редким движением головой его волосы разлетались, блёстки на его лице отражали свет. Джисон был рад наконец-то отдаться музыке, он так давно не танцевал вот так просто и легко, вместе с лучшим другом, в толпе незнакомых людей, с алкоголем в желудке и теплом в голове. Ему натурально начинало становиться жарко, но сейчас это его вообще не беспокоило. Парень пластично изгибался под песню, ощущая мурашки от голоса солиста. Каждый раз, как в первый, когда эту песню слышит. Феликс радостно улыбался, приобнимая друга и притягивая его ближе. На припеве они действительно начали громко подпевать, смеясь и получая удовольствие от момента.

It's happening again

Well, I don't give a fuck about your friends

I'm right here, here

Oh, baby, take a look around

I'm the only one that hasn't walked out

I'm right here, here…

Пока Феликс продолжал тянуть Хана за руку глубже в толпу, с ним уже пытались заговорить несколько девушек, но он вежливо обменивался с ними улыбками и следовал за другом. Но тут, в момент, когда в песне начинается бридж, Джисон сталкивается своим взглядом с кошачьим. С тёмным, прожигающим, раздевающим взглядом, который уже был направлен на него. Джисон в замешательстве. Но ему слишком пьяно и, наконец-то, весело, чтобы сейчас тратить энергию на попытки угадать, что же у Минхо творится в голове. Рядом с ним по-прежнему ютилась, уже будучи заметно более уставшей, брюнетка в короткой юбке, тот высокий парень в кожанке, возле которого стоял, о, Сынмин? А он тут что вообще делает, хотел спросить сам у себя Хан, но в эту же секунду Феликс потянул его прямо по направлению к этой интересной компании. Их путь длился не долго, но всё это время Минхо не сводил с него взгляда ни на секунду. — Приветики, — сказал старший с игривой улыбкой на лице. Ну чеширский. Ну кот. — Это моя лучшая подруга, — он приобнял темноволосую за плечи. О как. То есть, вот как это сейчас называется? Ну, раз лучшая подруга, то ладно. Джисон надеется втянуться в правила этой странной игры. — Юна, — протянула в приветствие свою ладонь девушка, выглядя слишком радостной. — Мне много о тебе рассказывали, — пьяно хихикнула она, крепче сжимая руку Джисона. — Ну не так уж много, — закатил глаза Минхо, которому не удалось подавить глупую улыбку. Джисон поднял брови в удивлённом жесте. Интересно. — Юна его лучшая подруга, а я худший друг, — брюнет так же пожал руку Хана. — Хёнджин, приятно познакомиться. Уже через пять минут компания шумела, что-то бурно обсуждая и смеясь чуть ли не на весь клуб, как будто все были давно знакомы друг с другом. У Джисона стало теплее на сердце от этого, он любил, когда всё хорошо. Через некоторое время Хан потерял из виду сначала Сынмина, а потом Хёнджин, взяв Юну под руку, весело пропел: — Мы с малышкой в туалет, развлекайтесь. — О, я с вами! — выпалил Феликс и сразу же исчез, не дав Джисону даже десяти секунд на раздумья. Парень, как в замедленной съёмке, поворачивается назад и видит, как взгляд Минхо уже направлен на него. Опять. А ещё в этот раз он стоит как-то слишком близко. Парень приблизился к уху Джисона (зачем он постоянно это делает?), чтобы сказать: — Потанцуем? Он снова использует это смертельное орудие против Джисона — игривую улыбку и чуть прищуренные глаза. Конечно же, это в очередной раз срабатывает. По помещению стала разноситься более томная, медленная музыка, как будто специально под их настроение: Хан уже напрыгался и дрыгаться под какой-то энергичный трек у него бы вышло сейчас на троечку. Музыка была тягучая и пьянящая, парни начали плавно отдаваться песне каждой частичкой тела. Джисон не мог оторвать глаз от того, как Минхо управлял своим телом. Он не делал ничего необычного, просто плавная волна, ритмичные движения плечами и туловищем, конечно же, не забывая про бёдра, но этим он и пленил. Старший выглядел так, будто не прикладывает ни малейшего усилия, как будто это происходит само собой и ни одна мышца в его теле не напрягается. Джисон тоже не отставал, он любил танцевать дома и на учёбе (даже, когда ноги уже затекают у станка, а препод всё равно недоволен, своеобразный фетиш, как отмечал Сынмин). Джисон вообще много чего мог в этой жизни, например прямо сейчас он бил собственный рекорд в секундах без моргания, потому что не мог себе позволить, даже на секунду, увидеть перед глазами тьму вместо силуэта Минхо, растворяющегося в танце. Было невозможно налюбоваться тем, как красиво мигающий свет отражался в его глазах, как воротник рубашки при некоторых движениях парня оттопыривался сильнее, позволяя увидеть чуть больший кусок кожи, чем задумывалось, и Джисон в этот момент чувствовал себя преступником, который охотился за кровью девственниц, потому что права так пялиться у него не было, но парень не мог отвести взгляд. Хан завороженно наблюдал за виртуозными движениям рук, на пальца которых сверкали кольца, боже, как же ему идут украшения. Про кольца в ушах он вообще молчал. Подходящих приличных слов не нашлось, простите его за это. Помимо того, что Минхо был очень притягателен, он ещё был интересен Джисону как личность. Очень интересен, внешность никогда не была главным критерием для него, но Ли преуспел по всем пунктам. Ладно, думал Хан, если его глупая и внезапная симпатия окажется всё-таки не взаимна, то ничего страшного не произойдёт. Они ведь могут быть друзьями, правда? Джисон бы хотел с ним дружить. В момент, когда старший резко приблизился почти вплотную, у Джисона закружилась голова. На этом Минхо не остановился, он стал ещё внимательнее сканировать всего Хана целиком взглядом: начиная с глаз, затем на губы, ещё ниже на цепочку на шее, на вздымающуюся под майкой грудь, и ещё ниже. Ладонь старшего мягко и непринуждённо ложится ему на талию и Джисону кажется, что у него температура. — Тебе очень идёт эта рубашка, Джисонни, — во-первых, Джисонни. Во-вторых, он уже и забыл, что он в рубашке, а не голый тут стоит. — Ээ, спасибо, ты сегодня тоже очень красиво выглядишь, — ему потребовалось полминуты, чтобы выдавить из себя адекватный ответ. — Только сегодня? — убирая руку от Джисона и делая обманчиво обиженный вид. Что здесь происходит сегодня. Хан вроде не так уж много выпил, у него галлюцинации? Слава богу солнца Феликсу, он пришёл спасти Джисона от дьявола. Парень подлетел к своему другу, снова предлагая один из коктейлей, что держал в руках. — Спасибо, Ликс, но с меня на сегодня хватит, — отмахнулся Джисон. — Мм, всё окей у тебя? — внезапно спросил друг, подходя ближе и всматриваясь Хану в лицо. — Да? Феликс нахмурил брови, сразу став серьёзным, развернулся, чтобы быстро и успешно впарить один из коктейлей Хёнджину, кажется, и обеспокоенно приложил тыльную сторону ладони Джисону сначала ко лбу, затем к щекам: — Что-то ты какой-то больно горячий, точно всё нормально? А, так значит с ним и вправду было что-то не так сегодня. Не показалось. — Ну, чувствую себя на троечку… но, в целом, пойдёт, — попытался безрезультатно отшутиться Хан, но друг не выглядел убеждённым. — Может домой поедешь? — в глазах Феликса действительно плескалось беспокойство. — Да, думаю всё-таки не стоило сегодня приезжать сюда. — Прости, — лицо блондина из обеспокоенного превратилось в виноватое. — Это мне не нужно было тебя сюда тащить, сейчас вызову такси. — Да ладно, всё окей. Джисон ушёл, попрощавшись только с Феликсом и помахав ладонью Юне, потому что остальные в этот момент куда-то снова отошли, ну оно и к лучшему. А Юна правда милая, кстати. Его чуть не вырубило в такси, но парень нашёл в себе силы дойти до кровати и уснуть в специализированном для этого занятия месте. А то неловко бы было добавлять к обязанностям таксиста новую — будильник. Сон был прерывистым и снилась ему психоделика всякая. Отдохнул, называется. Встав с кровати для того, чтобы восполнить баланс воды и почувствовав боль при первом глотке, Джисон больше не мог отнекиваться… он реально лох и он реально заболел. Идиотизм просто, если вам интересно его мнение.

***

Минхо с Юной оккупировали его диван в гостиной, ноги девушки были перекинуты через парня и покоились у него на бёдрах. Одна её рука приобнимала за плечи, другая держала бутылку вина, которую та уже хлестала из горла: горит сарай, гори и хата. Видимо, именно этой поговоркой они руководствовались, когда, ввалившись в квартиру старшего, решили, что коктейлей им было недостаточно, и нужно расчехлить весь его домашний запас. А запас был большой, потому что Минхо вообще-то не алкоголик и выпивает редко, только при наличии повода. Сегодня повод это Юна и её хотелки. Обычно это был Хван, ну, хоть какое-то разнообразие. Мешать алкоголь — всегда плохая идея, мешать большое количество алкоголя — идея ещё хуже, Минхо это знал, но сейчас уже поздно возвращаться к логическим связям и идеям. Сейчас уже похуй, если честно. Сначала они хотели посмотреть какой-то фильм, про который Юна бубнела всю поездку в такси, но, как оказалось, у старшего сломана плазма в гостиной, а ноутбук ему было сейчас лень вообще искать и ставить на зарядку, поэтому они забили. Всё равно вдвоём им никогда не было скучно, а с алкоголем так тем более. Раньше они чаще собирались и могли проводить уйму часов вместе, не надоев друг другу подруге, особенно во времена старшей школы Минхо. Он, как сейчас помнит, как будто это было вчера, как они после занятий заходили в магазин за чипсами и газировкой, а после отправлялись домой к старшему, смотря фильмы и играя в компьютер до самой ночи. В квартире почти всегда никого не было: отец вечно на работе, а мама с ними не жила с тех пор, как изменила отцу и они развелись, Минхо тогда лет десять было. После этого мать общалась с ним только присылая поздравления по смс и дорогие подарки на день рождения и новый год. И то, с днём появления на свет в прошлом году она поздравила его на сутки позже. Ну, хоть в этом не опоздала. Кстати, школьная психологиня, когда ему было шестнадцать, сказала, что мальчики ему нравятся, потому что у него в жизни главная ролевая модель — отец, а он, видите ли, мужского пола, поэтому так и сложилось. Это был первый и последний раз, когда он приходил к той женщине за советом. Вообще-то, да, Минхо гей, но, по его личному и крайне адекватному убеждению, отсутствие или присутствие матери в его жизни никак на это не повлияло. Ему казалось, что ориентация — вещь врождённая, на уровне биохимии и хромосом в генах, ты просто либо познаёшь себя, понимаешь и со временем принимаешь это, либо нет. Ближе к его совершеннолетию Минхо часто слышал от отца вопросы в шутливой форме про наличие девушки, на которые он всегда отвечал «зачем мне девушка, если у меня есть Юна?» и совсем не врал, девушки в школе его действительно никогда не интересовали, а баланс «женской энергии», как говорила та же странная психологиня, он как раз восполнял присутствием Юны в его жизни, и ему было достаточно. Он очень её любил, как и она его, из-за чего ребята из их классов поначалу на полном серьёзе думали, что те встречаются. Ну как, поначалу… эти шутки не заканчивались до того момента, пока они оба не выпустились. Минхо сидел и пялил на пустые бутылки от вина, что стояли на журнальном столике возле дивана, и анализировал собственный романтический опыт. Да, он замечал, что ему интересен Хан Джисон не только в рамках проекта, не только в качестве знакомого. Он бы хотел общаться с ним и после сдачи, но, как он сегодня понял, это было что-то большее. Внутри него начинало расти что-то большее, чем простой интерес, а он этого даже не заметил. В голове вспыхнула картинка, как парень плавно двигался под музыку, как сверкал крест у него на груди, как его глаза были полны даже не звёзд, а галактик. Как Ли хотелось стянуть к чертям эту красивую рубашку с него прямо там… Да, Джисон был ему симпатичен, и Минхо не знал, стоит ли начинать волноваться. Он не знал, к чему это приведёт, насколько сильно и как надолго он провалится в это чувство, как больно ему будет, и будет ли вообще? После Ёнджуна ему никто ещё не нравился, и он не уверен из-за чего именно: потому что он сам избегал возможности пораниться снова, или потому что у светловолосого всё-таки получилось убедить Минхо в том, что он ужасный партнёр. Всё это время ему казалось, что он не воспринимал те колючие слова и манипуляции близко, но, видимо, не всегда получается рационализировать, особенно, когда это самый близкий человек. Минхо никогда не страдал созависимыми привязанностями, но Ёнджун постарался для того, чтобы отдалить парня от друзей. И всё-таки это нужно обладать блестящим мастерством, ведь для Ли друзья всегда были самым главным в жизни. Если к Хвану он по-тупому ревновал и устраивал истерики, то с Юной запрещал общаться, потому что не верил в дружбу между мужчиной и женщиной. Вот так и получилось, что парень не мог в собственную квартиру пригласить друзей, а если, изредка, он и делал это, всего на пару часов, то за этим, конечно же, следовали ссоры и игнорирование. Однажды Ёнджун не разговаривал с ним сутки, потому что Минхо без его разрешения оставил Хёнджина на одну ночь поспать на диване, ему тогда было некуда больше идти и у него были проблемы с жильём, о которых Ли рассказал светловолосому, но тому было всё так же плевать. Вообще, ссоры случались достаточно редко, но метко. И каждый раз Минхо думал, что по его вине, что он не досмотрел, не дослушал, не предугадал, не рассчитал, не подумал. Он же старше, на нём больше ответственности… старше на год. Конечно, в последние три месяца отношений, которые трещали по швам, перебранок стало сильно больше. Один раз дошло до пощёчины…

***

Полтора года назад.

Апрельская ночь обещала быть тёплой и спокойной, но не сдержала обещания. Пол был усыпан осколками от тарелки, которую в порыве эмоций задел Ёнджун и та разлетелась в дребезги. Минхо мысленно извиняется за поздний шум от их ругательств перед соседями. Такими темпами они скоро начнут жаловаться… — Я просто не понимаю, тебе действительно плевать на меня, да? Да?! Тогда так и скажи, заебал играть мне на нервах! — повышая голос до писка и тыча себя в грудь ребром ладони, парень превращался в ураган, сотрясающий квартиру и остатки нервной системы Минхо. — Ты даже не хочешь меня дослуша-, — пытался, правда пытался спокойно поговорить старший, медленно подходя ближе. — А ты не хочешь меня понять! — продолжал кричать парень. — Джунни, послушай, это не… — Не называй меня так, придурок! Ладонь с размаху приземляется на щёку Минхо, да и с такой силой, что голова чуть от шеи не откручивается, разворачиваясь вправо. Ауч, больно… очень больно, очень обидно, а в глазах начинает щипать. Минхо, приложив руку к щеке, которую жгло, повернулся обратно и стал смотреть на Ёнджуна, у которого в глазах застряли непролитые слёзы. Парень быстро и неровно дышал, опустив взгляд на собственную руку, словно не мог поверить в то, что сделал. На каких-то несколько минут, которые казались вечностью, в квартире воцарилась тишина. Отступая маленькими шагами назад, он резко закричал. — Ай блять! — поднимая одну ногу, которой напоролся на осколок стекла. Вся обида в глазах Минхо сразу же сменилась беспокойством и он, не заботясь о собственных ногах, подлетел к парню, поднимая и усаживая на рядом стоящий диван. Снимая носок и видя глубокий порез, из которого сочилась кровь, по позвоночнику Минхо пробежал страх. Обработав и заклеив пластырем повреждённую стопу, старший надел чистый, без крови, носок на ногу парня. Они остались сидеть на диване, травмированная конечность лежала на бёдрах Минхо, он мягко поглаживал парня по голени, не закрытую домашними шортами. — Сильно больно, малыш? — тихо спросил Ли, поправляя прядку на голове Ёнджуна, который облокотился на подушку у подлокотника. — М-м, — промычал он и слегка покачал головой, притянув Минхо ближе за шею и утягивая его в мокрый поцелуй. Пока старший спускался губами по шее, прикусывая кожу и выбивая тихие стоны на ухо, Ёнджун запустил руку ему в волосы, слегка оттягивая на затылке, и обхватил торс парня ногами, скрещивая лодыжки за его спиной, тем самым с силой притягивая ещё ближе. Щека у Минхо всё ещё колется, сердце поцарапано глубже, чем нога младшего, но он ничего ему не скажет. Сейчас Минхо даст Ёнджуну то, что он хочет, а потом они вместе уберут осколки. И всё будет хорошо, обязательно.

***

Минхо передёрнуло от воспоминаний. Пощёчина действительно была единичным случаем — через время Ёнджун просто начал лезть драться с кулаками. Жуть, если задуматься, но Ли этим редко занимался, ему же дороже не вспоминать этот ужас лишний раз. Синяки прошли, сердце зашито. Да, он пережил кошмар, но остался здоровым, правда ведь? Но, всё-таки, он не мог знать наверняка. Парень не был уверен и старался не делать прогнозов на будущее, но, в теории, если симпатия будет прогрессировать, так ещё и окажется взаимной, то рано или поздно встанет вопрос отношений, а он делать больно Джисону вообще не хотел. И, естественно, не собирался, но вдруг он действительно такой уж невыносимый человек, с которым невозможно ничего построить… Ёнджун в своих прошлых отношениях никогда не изменял, может Минхо и вправду недостаточно давал ему? Хотя, верить словам этого человека, как выбирать экспериментальную медицину и народные методы вместо того, чтобы звонить в скорую при инсульте. Как же сложно с этими парнями, может, с девушками действительно было бы проще? Минхо повернул голову в сторону девушки, которая уже расправилась с последней бутылкой и тоже, по-видимому, летала в собственных мыслях. Старший стал разглядывать её, не упуская ни одной детали. У неё чуть-чуть потекла тушь и практически стёрлись стрелки, но блёстки на лице держались железно. Помада тоже уже отсутствовала и, о… оказывается на ключицах тоже красовался едва заметный серебристый шиммер, на который он почему-то не обратил внимания раньше. Выглядит вау. Его глаза заскользили ниже, прямо в декольте и ого. У Юны красивая грудь… она всегда такой была? Кожа выглядела такой нежной и мягкой, словно зефир. А как идеально смотрелось кружево от нижнего белья, обрамляющее вырез майки. В голову продолжал бить алкоголь и, откуда-то взявшееся, желание потрогать. Последний раз у Минхо было что-то с девушкой на первых курсах университета, Хёнджин тогда уломал его пойти на очередную тусовку и найти себе кого-то. Вот Минхо и нашёл… его чуть не вырвало в тот момент, когда она взяла его член в рот, хотя в тот день он ничего не пил. Поначалу он думал, что, скорее всего, просто съел что-то не то с утра, но через месяца, а потом уже и года понял. Ну не влекло его к девушкам. Хотя, может это потому что та была блондинкой? А вот у Юны красивые чёрные блестящие волосы, ещё так приятно пахнут… он уверен, если в них руку запустить, появится ощущение, как будто кошку гладишь. Глаза парня начали подниматься обратно, на шею, на губы. Да и они у неё какие-то красивые сегодня, с каких это пор? Он раньше вообще не замечал, а тут резко стал экспертом в женской красоте. Юна часто любила закусывать нижнюю губу, не в виде флирта, а просто забавная привычка. Интересно, а она мягкая? А верхняя? А если Минхо попробует… она оттолкнёт? С этой мыслью он поднимает глаза и, как некстати, Юна уже смотрит на него. Ёбаный в рот… её глаза блестят в тёплом свете гостиной, брови слегка приподняты, а губы изогнуты в лёгкой улыбке — ну кошка. А Минхо по натуре кот, войдите в его положение. Они с минуту смотрят друг на друга не моргая, расстояние между лицами мизерное. Интересно, а если старший сейчас чуть-чуть приблизится и… и тут Юна наконец-то совершает движение. Её голова наклоняется на миллиметр, лицо чуть приближается к старшему и… макушка приземляется ему на плечо. Сердце Минхо сначала падает в член, а затем шлёпается в пятки. — Бро, пиздец спать хочу… — сонно выдыхает девушка. Что это блять было вообще. Да, со спиртным точно нужно завязывать. Как его мысленной поток вообще мог завернуть в эту сторону. Как он мог позволить своему пьяному замутнённому мозгу задуматься в этом направлении о лучшей подруге. О той, которую он защищал в школе от пристающих парней и на улице от мужиков, что норовили взять номер или незаметно сфотографировать под короткой юбкой. О той, с которой всегда чувствовал себя комфортно, совсем не испытывая неловкости и не чувствуя её со стороны девушки. О той, которой всегда первой рассказывал о своих влюблённостях. О той, ради которой в холодный осенний дождь бежал в магазин за прокладками и шоколадками, когда она не могла встать с кровати, истекая кровью. О той, с которой оставался рядом, даже когда все подруги от неё отвернулись из-за глупой ссоры. О той, которую он гладил по голове, обнимал, на чью шею зимой потуже наматывал шарф, на чьи ноги надевал носки потеплее, чтобы ничего не простудила. О той, которая после ночёвок всегда вставала раньше него и готовила им завтрак. О той, на чьих коленях лежала его голова, когда он рассказывал о поступках Ёнджуна. Да чем Минхо тогда его лучше? Такой же ублюдок, думающий членом, получается… ладно, в этот раз он сделает себе скидку за счёт алкоголя, но это правда был пиздец. Он думал в этой жизни о всяком, но таких мыслей ещё не возникало. Вот бы это был первый и последний раз. Аминь. Его самостоятельную казнь прервал телефонный звонок. Сверху высветилось название контакта: «Джисон». — Да? — прикладывая телефон к уху, Минхо попытался скинуть ноги девушки с колен. — Минхо, привет, — хриплый голос, звучал устало. — Прости, что звоню, просто подумал, вдруг ты ещё в клубе и не увидишь сообщение… — на том конце послышался шорох и… кашель? — В общем, я хотел сказать, что не смогу в понедельник на репетицию приехать, я заболел, мне жаль. — О, — парень нахмурился. — Сильно плохо себя чувствуешь? Может не поедешь на пары? — он не понимал как его свёрнутый в трубочку из-за опьянения мозг вообще мог сейчас так быстро выдавать адекватные ответы, но, видимо, годы тренировок. — Гм, ну… мне повезло, можно сказать, — он хихикнул. Милый. — Я до пятницы свободен, вот и собираюсь лечиться. Не обещаю, что к четвергу буду огурцом, но очень постараюсь. — Хорошо, спасибо, что сказал, — Минхо улыбается и уже хочет попрощаться с парнем, но тут Юна решает, что её час настал. Девушка выпрямилась, сев на диване и заинтересованно смотря на старшего. — А кто это? — А тебе зачем? — заиграв бровями, он поднялся с дивана, делая вид, что уходит на кухню. Реакция моментальная: она вскакивает и бежит прямо на него, начиная щекотать. — Эй-эй, секретный приём не используем! — парень смеётся и пытается одной рукой защититься от жестокого нападения. — Всё, Юна, пожалуйста, иди в спальню. — на прощание девушка показывает ему язык, но всё же слушается. — Кхм, ну, спокойной вам ночи, — Минхо успел забыть, что Джисон всё ещё на связи и что Джисон, вероятно, слышал, как он-сказал-ей-шагать-в-ёбаную-спальню. (вообще-то он прогнал её туда, потому что себе всегда стелил на диване, но Хан ведь этого не знает, боже, он надеется, что это не звучало слишком странно, хотя, если честно, ему уже плевать, на сегодня достаточно экшена и поводов для загонов, можно он просто пойдёт спать?) — И тебе сладких снов, Джисонни. В пизду короче. Он обо всём подумает завтра.

✶

Меркурий — это связь. В древних мифах говорится о том, что Меркурий является посредником между Олимпом и Землей, посланником богов. Он передавал их послания людям, эдакий почтальон. Меркурий проявляется в рациональном мышлении, способности собирать информацию, строить причинно-следственные цепочки, отделять главное от второстепенного. Меркурий стремится понять собеседника, разложить всё по полочкам и не забыть протереть всё разложенное от пыли. Он медленно и ненавязчиво плывёт по млечному пути течению этой жизни, распыляя тут и там хорошее чувство юмора, дар дипломатии и остроумие. В астрологии эта планета отвечает за то, как мы говорим, слышим, как воспринимаем и усваиваем информацию. Меркурий влияет на способность к анализу, на стиль и образ мышления, на коммуникации и принятие решений. Он вертит шестерёнки у тебя в голове, когда ты стоишь на развилке и думаешь, какой же вариант выбрать, что будет благоприятнее, когда ты придумываешь шутку посмешнее и ищешь за что бы ещё подколоть друга, когда ты выслушиваешь чужие проблемы и сочувствуешь, ищешь пути решения. Меркурий — самая маленькая планета в солнечной системе, но от этого его важность по сравнению с остальными не становится меньше. Он может казаться незаметным и сам собой разумеющимся из-за своей лёгкости, но не стоит забывать о нём.