In another galaxy (we belong to you and me)

Итак, особенность Юджи в том, что Юджи не существует. Итадори Юджи — художественное произведение, которое она отыгрывает с детства, и ей хотелось включить его в свое резюме, потому что это действительно впечатляющая демонстрация её актерских способностей, но она понятия не имеет, как бы это объяснить. Всё началось в начальной школе. Она всегда была слишком сильной, слишком склонной к дракам и слишком равнодушной к платьям, чтобы когда-либо в вписаться к остальным девочками. Мальчики всегда называли ее неудачницей и неженкой, сколько бы раз она ни швыряла их на землю, а девочки всегда воротили носы на неё и называли её гориллой-фриком. Она не совсем понимает, как сопоставила два на два и решила, что ей следует просто притвориться мальчиком, но это часть её истории, и она ее придерживается. В её защиту скажу, что до сих пор для нее все складывалось чертовски хорошо. Она путешествует по средней школе как Итадори Юджи, представляя себя перед новым классом в форме мальчика и с небрежной стрижкой розовых волос, благодаря паре садовых ножниц утром. Никто не подвергает это сомнению. Даже учителя, что как бы немного странно. Дедушка думает, что она просто «переживает фазу», и, честно говоря, ему плевать, что она носит или каким местоимением называют ее другие люди, поэтому он не придаёт этому внимания. Из школы звонят, чтобы поговорить о том, как его внук подрался, а он просто фыркает и говорит им, чтобы они пошли на хер, если его «внук» может так легко избить этих придурков, возможно, им следует перестать с ним драться. В любом случае, Юджи-кун — звезда своей средней школы, и ей это безумно нравится. Она всегда была хороша в спорте, и по мере ее взросления это становится еще более полезным. Она вырастает, как росток фасоли, выше, чем мальчики в ее классе, и в тысячу раз более спортивной. Она может бросать трехочковые и почти касаться пальцами края кольца во время прыжка. Её хоумран легендарный. Люди до сих пор говорят о ее болезненном ударе бананом. Она побивает все рекорды школы по легкой атлетике. Девушки стекаются к Юджи с шоколадными конфетами в День святого Валентина и любовными письмами круглый год. Это доставляет Юджи дискомфорт, потому что, как бы ей ни нравилось быть «мальчиком», на самом деле в душе она все ещё девочка. Она по-прежнему любит сёдзё-мангу, обожает айдол-группы и тоскует по милым мальчикам в классе. Единственная проблема заключается в том, что она не может никому об этом сообщить. Юджи — звездный спортсмен, даже если он отказывается вступать в какие-либо спортивные клубы. Он крутой бэд бой, который может поспорить с лучшими из них, но при этом оставаться милым и отзывчивым школьным сердцеедом, который рад нести твои книги или остаться, чтобы помочь с уборкой. В этом образе нет места тоскливым взглядам на магазины аксессуаров, флаконы лака для ногтей или милые платья. В этом образе… немного одиноко. Да, ей нравится ходить в игровой зал с парнями, но иногда ей хочется еще и сходить за покупками. Не то чтобы она любила ходить за покупками. Юджи так легко обманывает всех, заставляя думать, что она мальчик , потому что она тоже на него похожа. Она почти сто восемьдесят сантиметров ростом, худощавая и мускулистая. Лицо у нее еще мягкое, почти девичье, но в пятнадцать лет это еще нормально для мальчишек. У нее руки, в которых легко можно держать баскетбольный мяч, и ноги, которые никогда не поместятся в изящные туфли на каблуках, которые носят другие девушки. Её грудь все еще такая же плоская, как и в двенадцать лет. Неудивительно, что все считают её мужчиной. В разгар экзистенциального кризиса — всего через несколько дней после начала ее последнего года учебы в средней школе, когда каждый спортивный клуб преследует ее, чтобы она снова вступала в него, — Итадори Юджи проскальзывает в магазин Liz Lisa находящийся далеко от её родного города — в Токио, и ей удается набраться смелости, чтобы что-нибудь примерить. Она находится достаточно далеко, чтобы никто ее не узнал, и она позаботилась о том, чтобы ее наряд был максимально андрогинным, чтобы люди не думали, что она извращенка или что-то в этом роде. Она не думает, что из этого что-то выйдет. Она ожидает, что это будет выглядеть на ней ужасно. Она не знает, чего ожидать. Она безкруглая и у нее нет груди. Ее ноги такие длинные, что подол достигает неудобной длины. Ткань слишком туго облегает ее плечи. Она почти слышит, как девочки из начальной школы снова смеются над ней, называя ее слишком мужественной. Тем не менее, она проделала весь этот путь не для того, чтобы вот так потерпеть неудачу, поэтому она смело открывает шторы в гардеробной, чтобы попросить размер побольше, когда чуть не падает на бедную несчастную женщину, разговаривающую с продавцом в магазине прямо возле гардеробной. Женщина маленькая и миниатюрная, именно из тех людей, которые могли бы носить платье, которое она сейчас пыталась снять. Она огорчена — она чуть не свалила женщину с ног и даже сейчас легко возвышается над ней, как какой-то причудливый великан. Однако женщина так не считает. Нисколько. Она вскакивает на ноги, отмахивается от извинений и весело говорит: — Ух ты! Вы такая высокая! Как вас зовут? — Итадори… — имя «Юджи» почти выскальзывает из-за укоренившейся привычки. — … Юки. — Юки-тян! — она задыхается от восторга. — Какое красивое имя для красивой девушки! Юки смотрит на нее в полном недоверии. Красивая? Она? Женщина наклонилась и порылась в своей сумке, доставая несколько смятую визитку и поспешно поклонившись. — Меня зовут Хиросе Рэйко, я менеджер компании Blanc Group! Вы сейчас заняты? ☆ Юки до сих пор не понимает, как это произошло, но, судя по всему, теперь она кумир подростков. Ей кажется, что она выглядит нелепо в каждом наряде, в который они её одевают, но, видимо, она единственная кто так считает. Рэйко-сан говорит, что у нее длинные ноги, милая улыбка и идеальная модельная фигура. Это все в новинку для Юки, которая совершенно уверена, что у нее идеальное тело для контактных видов спорта, а не для модельного бизнеса. Но Рэйко-сан настаивает, а Рэйко-сан теперь менеджер Юки, так что она полагает, что лучше поверит ей на слово. Дедушка не спрашивает, где она берет деньги на его улучшенное лечение в больнице. Юки испытывает тихое облегчение. Она не думает, что её дедушку это в любом случае будет волновать, но все равно слишком неловко выразить это словами. Она прошла путь от именитого спортсмена в своей школе до… члена женской айдол-группы? Честно говоря, она до сих пор в восторге от своей жизни. Насколько еще страннее это может стать? (Спойлер: все может быть намного страннее.) ☆ Юки встречает легендарную Нобуко Такада в солнечные выходные в Синдзюку и почти сразу же влюбляется. Встреча с Такадой-тян... по меньшей мере открывает глаза. Они должны были быть в одной айдол-группе, но Такада находится в индустрии намного дольше, чем всего несколько недель Юки. Она – любимица индустрии. А при росте сто восемьдесят сантиметров без каблуков они с Юки одного роста. И у них один размер обуви. Юки в восторге. У них тоже есть схожие черты, но ничто в Такаде не выглядит неуклюжим или нелепым. Она двигается как балерина, а не как путевой судья, и это все, что нужно Юки. Она не уверена, хочет ли она любить Такаду-чан или быть Такадой-чан. Наверное, и то, и другое. Она не только великолепна, но и очень мила. Она не смеется, когда Юки говорит ей, что большую часть времени она притворялась мальчиком, что она хороша в спорте и не более того, что она никогда раньше не красилась. Она просто спрашивает, хочет ли Юки быть айдолом, и Юки удивляется, отвечая утвердительно. Это не то, чего она ожидала от жизни, но она воодушевлена ​​этой идеей. Она хочет быть айдолом – хорошей, знаменитой, как Такада-чан. Она больше не хочет чувствовать себя неловко в собственной шкуре. Такада-чан улыбается, признаваясь во всем этом, и обещает, что они вместе сделают эту айдол-группу великой. ☆ ポプテピピック ПОП КОМАНДА ЭПИК ☆ На последнем вздохе дедуля сказал ей защищать других. Он сказал, что она сильная, поэтому ей следует сделать всё возможное, чтобы помочь другим, у которых нет ее силы. Юки не уверена, имел ли он в виду ее откровенно возмутительную физическую силу или силу её характера, но она оптимистично надеется, что и то, и другое. Она думает , что и то, и другое, потому что она считает, что неукротимая сила воли, а также практически неуязвимое телосложение – единственный реальный способ выжить с Рёменом Сукуной Для нее все начинается как (в некоторой степени) обычный день. Завтра у ее айдол-группы живое выступление в Tokyo Dome, а сегодня они просто занимаются проверкой звука и логистикой. Такада-чан, как всегда, спокойна и собрана, выглядит совершенно комфортно и непринужденно, глядя на пустой стадион, который легко вмещает пятьдесят тысяч человек. Майя-тян как бы свернулась на земле и, кажется, бормочет себе под нос какую-то молитву. Чисато-тян находится где-то между Такадой-тян и Майей-тян — не совсем спокойна, но и не на грани нервного срыва. Юки чуть не вибрирует от волнения. Выступление в Tokyo Dome – мечта каждой айдол-группы! И их билеты были распроданы за считанные часы! Иногда она задается вопросом, будет ли ее дедуля гордиться ею и тем, чего она достигла. В другие дни она задается вопросом, будет ли он разочарован тем, что она не продолжила образование. В такие дни, как сегодня, она почти уверена, что он бы гордился. — Така-чан, Така-чан, — весело зовет она в микрофон. — Сделай луч Така-тян! Такада от души смеется и храбро подбегает к краю огромной сцены, чтобы закричать: — Луч Така-тян~!! Это помогает поднять всем настроение, и Майя медленно вылезает из своей невротической лужи и подползает к ним поближе. — Твоя очередь, Ю-чан! — Э? — Юки наклоняет голову. — Но у меня нет такой фишки. — О чем ты говоришь? — хихикает Такада. — Ты же наша «милая розовая пастельная прелесть»! Юки краснеет. — Я имела в виду это как шутку тогда, понимаешь… — Но это было так мило, когда ты сделала это на днях в прямом эфире, — отмечает Такада. — Ах, Така-чан права! — соглашается Майя. Юки вздыхает, но решает попытаться. Она подбегает к месту рядом с Такадой, вздыхает и смотрит на шаткие ряды сидений. — Всем хаюшки! Это я, ваша прелестная розовая прелесть пастельных тонов, Юки-тян, десу~ ♡ — на всякий случай она показывает знак мира. Такада визжит и обнимает ее. — Прекрасно, Ю-чан! Это было так мило! — Аааа, ты правда так думаешь? — она чешет щеку, пытаясь сохранять хладнокровие, хотя сердце у нее выпрыгивает из груди. — Абсолютно, — говорит Такада, и, несмотря на ее оптимистичный тон, Юки все еще слышит серьезность в ее голосе. — Ты очень, о-о-очень милая, Юки. Она уже больше года является айдолом, но Такада все еще может читать ее, как книгу. Она до сих пор помнит свои дни как «Итадори Юджи», скрывающую свою чудовищную силу за мужским обликом. Она никогда не могла поверить, что сможет оказаться на самой большой сцене страны в качестве одной из самых симпатичных девушек в женской айдол-группе того времени, и тем не менее, она была здесь, «довольно-розовая пастельная прелесть» их группы. — С… Спасибо, Така-чан, — искренне благодарит она. Такада обнимает ее ближе. — Всегда, Ю-чан! — Всё, — зовет Чисато, отвлекая их. Она оглядывается и видит блондинку в глубине сцены. — Проверка звука окончена. Рэйко-сан нам перезвонит. Кивнув, они все покидают сцену, чтобы обсудить еще некоторые вопросы логистики на день. Утро начнется чертовски рано, и Юки этого совершенно не хочет. Еще нет шести часов вечера, а она уже так устала, что понятия не имеет, как протянет весь завтрашний день! К счастью, Рэйко отпускает их всех, чтобы они вернулись домой и отдохнули перед большим представлением. Она произносит привычную болтовню: избегайте кофеина, пейте больше жидкости, не ешьте ничего соленого и рано ложитесь спать. Они все выходят один за другим, пока не остаются только Такада и Юки. — Така-чан? — Юки смотрит через свою сумку на подругу и коллегу-айдола, которая, кажется, даже не начала собирать сумку. — А? — отрывается она от телефона. — Ой, прости, Ю-чан, ты можешь уйти без меня! Думаю, мне хотелось бы еще немного потренироваться на сцене, прежде чем уйти. Это очень похоже на Такаду-чан: оставаться допоздна, чтобы убедиться, что она хорошо выступит. Юки временами не может не вдохновляться ею. — Хорошо, не задерживайся слишком поздно! — машет она на прощание, направляясь к двери. Внутри «Купол» похож на лабиринт, она ошеломлена тем насколько снаружи темно в некоторых неосвещенных залах. Большинство техников так же сегодня разошлись по домам, отчего все это место кажется пустым и даже пещеристым. Честно говоря, она не знает, что заставляет ее остановиться, прежде чем как следует покинуть здание. Это было просто… просто плохое предчувствие. Странное ощущение, словно ледяная вода текла по ее позвоночнику. Есть что-то в сумерках, опустившихся на пустую парковку, что заставляет Юки сделать шаг назад, к двери. Что-то не так. Юки не сказала бы, что она от природы суеверный человек, но она определенно верит в то, что нужно прислушиваться к своему внутреннему инстинкту. Она думает, что нет ничего плохого в том, чтобы вернуться и проверить Такаду-чан. Мысль о том, что другой айдол останется один на пустом стадионе, ей не нравится. Это решение меняет ее жизнь, к лучшему или к худшему. ☆ Когда все закончится, станет совершенно очевидно, что они не смогут выступить здесь завтра. Она никогда бы не ожидала, что половина сцены будет разрушена в результате буйства монстров, но вот оно. И монстры, о которых идет речь, были очень, очень мертвы – рукой Юки. Или это был Сукуна? Она не собиралась поглощать этот отвратительно выглядящий палец. Это просто как бы… произошло. В один момент он летал по воздуху, а в следующий уже был в ее руке. Похоже, эти существа… боролись из-за этого или что-то в этом роде. Все они обратили свое внимание на Юки, и Юки понятия не имела, что ей следует делать, но отбиться от них казалось единственным реальным вариантом. Она поступила не так уж плохо, если она сама так говорила – хотя Рэйко-сан явно собирается рожать котят, когда увидит синяки на её лице – пока она не попалась под удар одного из их гигантских хвостов и не закончила, его запустили в воздух. Палец вырвался из ее рук: хвост обхватил ее твердой хваткой. Когда палец упал обратно на землю, она увидела, как монстры карабкаются к нему. Она хотела просто откинуться назад и поймать его зубами, прежде чем они успеют его схватить, но вместо этого она просто... проглотила его. Следующее, что она поняла, Такада-чан все еще плакала, место было разрушено, а все монстры представляли собой кровавое месиво, разбросанное по стадиону. Такада говорит, что Юки спасла их обеих. Юки ничего из этого не помнит, так что ей придется поверить подруге на слово. Такада тоже толком не знает, что, черт возьми, произошло, и поэтому они сидят вместе среди обломков того, что могло бы стать их сценой завтра, когда день превращается в ночь, и задаются вопросом, что делать. Им звонить своему менеджеру? Им кому-то рассказать? Но кто, черт возьми, им поверит? В конце концов, об этом позаботились за них. Мальчик примерно того же возраста, что и Юки, по имени Фушигуро перепрыгивает через обломки снаружи купола с фонариком в руке. Он не один; За ним следует симпатичная брюнетка в какой-то школьной форме. Если подумать, Фушигуро тоже в школьной форме… Они задают ей и Такаде много вопросов, но Юки мало чем может помочь. Такаде удается собраться с силами и ответить им удивительно ясным и ровным голосом. Всё таки, это их бесстрашный лидер: храбрая перед лицом толпы и монстров. — У вас есть идеи, как их могли уничтожить? — это говорит девушка Кугисаки, которая пристально оглядывает купол. Юки замирает. Такада осторожно наклоняется и берет руки Юки, переплетая их пальцы. — Я действительно не знаю, — отвечает она, что, вероятно, не является ложью. — Но они все время дрались друг с другом… Я не думаю, что они нас действительно заметили. Ее сердце стучит. Она уверена, что ее лицо липкое и бледное, как у привидения, но они, должно быть, просто списывают это на шок, потому что они, кажется, этого не замечают. Мальчик, по имени Фушигуро, нахмурился и скрестил руки на груди. — Кто-нибудь из них сбежал? — Я… я не знаю, — Такада заикается, это единственный признак ее нервозности. — На самом деле мы не видели бой. — Что ты тогда делала? — недоверчиво спрашивает Кугисаки. — Пряталась, — невозмутимо отвечает Такада. Кугисаки отводит взгляд со смущённым выражением лица. Фушигуро кивает. — Это было умно с вашей стороны. Я рад, что никто из вас не пострадал. Был ли здесь еще кто-нибудь? Две девушки обмениваются взглядами. Юки наконец набралась своей фирменной смелости и добавила: — Я так не думаю. Я ушла одной из последних — когда я выходила, парковка была пуста. — Ты уходила? — ещё больше хмурится Фушигуро. — Но ты повернула назад? Холодный пот выступает у нее на шее. — Ну, я... — Она беспокоилась, что я останусь здесь одна, — прерывает Такада. — Поэтому она вернулась, чтобы проверить меня. Фушигуро вздыхает и, к счастью, принимает это за правду. — Я понимаю. — Йоууу~ как здесь дела? Уже нашли палец? И Такада, и Юки замирают в страхе, когда новый голос прорезает воздух, и человек буквально появляется из воздуха. Даже неизменно непоколебимая Такада не остается равнодушной, издавая легкий писк от удивления, подпрыгивая на своем месте. Юки чувствует себя не намного лучше: ее сердце чувствует, что вот-вот выскочит из груди. Палец. Он сказал палец. Фушигуро внимательно оглядывает новоприбывшего. — У нас компания, сенсей. — Ох? — мужчина заглядывает через плечо Фушигуро — что кажется излишним, потому что у него тоже какая-то повязка на глазах. — Так мы имеем дело с вами! Хмм, вы двое выглядите довольно знакомыми – работаете в школе? Такада и Юки переглядываются. Так они студенты какие-то? Это довольно странно. Фушигуро подносит ладонь к лицу. — Нет. Они айдолы, Годжо. Высокий седовласый мужчина — Годжо — хлопает кулаком по руке. Вы почти можете видеть, как над его головой гаснет лампочка. — Ой! Pastel palettes, это правда! Вау~ какое везение! Я большой фанат! И у Юки, и у Такады капает пот. Ага. Это неудивительно — он определенно выглядит достаточно странно, чтобы быть одним из их взрослых фанатов-мужчин, ладно. Фушигуро вздыхает. — Вы чертовски позорите нас, сэнсэй, — Кугисаки забавляется, закатывая глаза. — Грубо! — их сенсей ахает. — Клянусь, в наши дни у молодежи просто нет уважения… — он трагически сетует, прежде чем полностью изменить тон. — Похоже, волнение вот-вот закончится. Мегуми, ты не думаешь, что тебе следует проводить этих двоих? Фушигуро стонет, но не опровергает команду. Он указывает на них двоих, выглядя обиженным. — Извините за него… всего — но, наверное, он прав, - Есть ли кто-нибудь, кому я могу позвонить от вас двоих? — Нет, все в порядке, у нас есть водитель, который может нас забрать, — уверяет его Такада, вставая. Юки следует примеру, все еще цепляясь за брюнетку. Фушигуро начинает вести их к одному из все еще стоящих выходов, но Юки резко останавливается. Фушигуро вопросительно смотрит на нее. — Эмм… слушай, я действительно не ищу здесь подробностей, — начинает она, закусив губу. — Но может ли кто-нибудь рассказать нам, что именно здесь только что произошло? Это были монстры, верно? Все трое обмениваются взглядами. Затем Фушигуро вздыхает. — Это были проклятия. Они – сверхъестественные монстры, созданные лужами негативных человеческих эмоций. Такада задыхается. — Их много? — Лишь в Японии зарегистрировано более десяти тысяч случаев загадочных смертей, — монотонно, как будто повторяя заезженную речь произносит Фушигуро. — Большинство из них происходят из-за проклятий. Они появляются повсюду, но обычно в местах, вызывающих негативные эмоции — например, в больницах, школах, тюрьмах. — Не на стадионах, — тихо отмечает Юки — Да, обычно нет. Это была… необычная ситуация. Наступает необычная пауза неловкого молчания, пока Юки обдумывает следующий вопрос. Она решает просто сделать это. — Палец, — выпаливает она. Они все смотрят на нее. Она краснеет, но продолжает. — Раньше вы упомянули палец. Это… это то, из-за чего они все ссорились, верно? — Ты видела это? — спрашивает Годжо, игривый настрой сменяется на серьёзный. Юки медленно кивает. — Ну, я так думаю. Они выглядели так, будто ссорились из-за чего-то маленького… Такада смотрит на нее большими светящимися золотыми глазами. Юки стойко не смотрит в ее сторону. — Ты видел, кто это съел? Значит, есть что-то, что может это есть… Желудок Юки опускается. О Боже. Она не может сделать ничего другого, кроме дрожащего покачивания головой. — Оно было маленькое, здесь царил беспорядок, эти монстры дрались друг с другом, а мы с Юки-чан просто старались не ввязываться во все это, — Такада отвечает за нее. Юки хочется рыдать от облегчения. Ее сэмпай всегда такая надежная. — Прости, но мне было очень трудно это сказать. — Тот, кому удалось это получить, вероятно, убил остальных, — размышляет Фушигуро, больше обращаясь к своим товарищам, чем к ним. — А потом ушел? — закончила Кугисаки, нахмурившись. Годжо качает головой. — Хм, мне вот это интересно… — он постукивает пальцем по подбородку. — М-аа, ну. Нет никаких оснований задерживать этих двоих в ходе расследования. Фушигуро кивает. — Не беспокойтесь о том, что вам придется придумывать историю – мы сделаем это за вас, — уверяет он их. — Кто-нибудь из колледжа свяжется с вами. ☆ Юки лежит в ванне, наедине со своими мыслями. Или, ну... Не совсем наедине. У нее в животе застрял угрюмый, сварливый, подлый мужчина , называющий себя Королем проклятий. «Чертовски правдоподобно…», — проклятие ворчит у нее в голове. — «Такая девчонка, как ты, побеждает МЕНЯ? Короля проклятий? Я отказываюсь в это верить». — Ну, поверь этому, — сухо возражает Юки. — Потому что это произошло, и я не выпущу тебя снова после того беспорядка, который ты устроил ранее. — Я спас тебе жизнь, не так ли? — выплёвывает он в ответ. — Конечно, но тогда ты собирался убить мою подругу, а затем посеять хаос в городе, — невозмутимо отмечает Юки. — Спасибо, что спас мне жизнь и все такое, но нет, откажусь. «Если бы ты была действительно так благодарна, ты бы предложила мне что-нибудь в качестве компенсации». Юки хмурится, вытаскивает ногу из ванны и, нахмурив бровь, рассматривает свою ногу. Она определенно помнила, как ранее ударила им о стальной столб. Но на ней больше нет никаких следов. Было ли это для нее обычным? Она никогда не чувствовала травм надолго, это было правдой. Но несколько часов стали новым рекордом даже для нее… — Как что? — она фыркает, возвращаясь мыслями к сюрреалистическому разговору, который ведет со своим новым жильцом. — Подписанный плакат? Одну из моих фигурок? «Одну из твоих чего?» — Неважно, — Юки пожимает плечами. — Я ничего для тебя не сделаю, извини. Особенно, если это включает в себя причинение вреда другим людям. «Что, если я просто попрошу тебя найти мне остальные пальцы?» Юки делает паузу, хмурясь еще сильнее. Она опускает ногу обратно в теплую ванну. — Ты хочешь, чтобы я нашла твои остальные пальцы? «Да.» — Сколько их осталось? «Девятнадцать.» Юки яростно моргает. — ...откуда у тебя двадцать пальцев? «У меня было четыре руки». Конечно, потому что это имело такой же смысл, как и все остальное сегодня. Юки громко вздыхает, падая в воду. — Я имею в виду, я постараюсь изо всех сил. Но, знаешь ли, мне просто повезло, что я нашла его. «Одного достаточно», — уверенно говорит проклятие Сукуна. — «Я смогу почувствовать остальных, когда они будут рядом». Юки обдумывает это. Это звучит как плохая идея со всех сторон. На самом деле, похоже, что Сукуна ее недооценивает. На самом деле ему не удалось увидеть, как она разбрасывала другие проклятия, как игрушки, прежде чем она проглотила его палец, поэтому она полагает, что на самом деле не винит его. В конце концов, он, похоже, очень низкого мнения о женщинах в целом — он, вероятно, думает, что если она съест еще одну, он сможет завладеть ее телом. Юки ухмыляется. Его наверняка ждет сюрприз. — Ну-ну, — тянет она, стараясь не показаться самодовольной. — Если нам случится столкнуться с одним, думаю, я смогу оказать вам услугу. Но у меня есть своя жизнь и обязательства, поэтому я не могу просто взять и уйти, чтобы найти их. Сукуна возмущенно рычит. «Точно нет! Ты начнёшь немедленно! Как ты думаешь, с кем ты здесь разговариваешь, бесполезная девчонка?!» — Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь? — возражает она, не обращая внимания на его тон. Он продолжает кричать, но она с победоносной улыбкой просто игнорирует его, хватает наушники и выкручивает громкость до предела. ☆ Для такого злого крысиного ублюдка, Сукуна до смешного очарован миром айдолов. Он задает ей бесконечные вопросы обо всем. Что это за свечи (огни сцены и эти странные стеклянные черные глаза, которые продолжают следить за ней повсюду (камеры), и почему здания такие высокие и блестящие, из чего они сделаны?) Судя по всему, его разрезали и запечатали на какое-то время длиной в тысячу лет, так что Юки не может винить его за любопытство. Плюс, когда он так сосредоточен на окружающем мире, он забывает вести себя подло и сердито. И лучшая часть? Он абсолютный простак для Така-чан. «Она — потрясающее существо чистого совершенства», — признает он, и звучит как ревенант. Юки едва держит себя в руках, ей приходится симулировать приступ кашля, чтобы скрыть смех. Не то чтобы она с этим не согласна, но ей любопытно, что именно в Таке-чан привлекает его. У нее очень хорошая фигура, милое личико и, по словам Сукуны, у нее идеальный рост. и телосложение. Судя по всему, он никогда раньше не видел женщину такого роста, как Такада (или Юки, если уж на то пошло). Учитывая, что последний раз он был жив в период Хэйан, Юки в этом не сомневается. В то время никто в мире не был очень высоким. Со своей стороны, Такада очень беспокоится за свою кохай после событий прошлой ночи, но ее несколько успокаивают заверения Юки, что с ней все в порядке. Когда они остаются вдвоем, она признается, что слышит Сукуну в своей голове, но обещает, что это все. Он не сможет снова завладеть ее телом, как это было прошлой ночью. Удивительно, но это заставляет Такаду хихикать. — Наверное, это к лучшему, — она наклоняется ближе и заговорщически шепчет. — Было бы очень плохо, если бы вы двое вышли на сцену, и мы узнали бы, что у него боязнь сцены. Юки не могла не усмехнуться при одной лишь мысли об этом. Грозный Король проклятий, облаченный в какой-нибудь милый вычурный наряд айдола, перед сценой обожающих и кричащих фанатов? Сукуна не ценит ее чувство юмора; тем не менее, мысленный образ отбивает у него мысль о попытке завладеть ее телом без предупреждения. Ему бы не хотелось носить что-то подобное. Вскоре после этого их менеджер перезванивает им обратно в студию. Их концерт может быть отложен, но практика должна продолжаться. И если Юки думала, что Сукуна был шокирован нарядами, то она явно еще не видела его реакции на танцы. ☆ Как ни удивительно, она думает, что они с Сукуной неплохо ладят. Несмотря на то, что он называет их слабыми и бесполезными личинками, она совершенно уверена, что у Сукуны есть слабость к женщинам и детям. Не то чтобы она когда-нибудь признала это вслух, иначе он изо всех сил старается опровергнуть ее теорию (да, он был таким цундере). Хоть он и отмахивался от них, он, похоже, считал ниже себя преследовать их самому. Должно быть, это была какая-то ебаная, дерьмовая, ругательная версия бусидо или что-то в этом роде; он насмехался над проклятиями, намеренно направленными против женщин и детей, и считал их хуже мусора. Он считал женщин бесполезными, но, очевидно, никогда не старался причинить им боль. Ему нравилось рассказывать ей, что в свое время он убил множество женщин и детей, но Юки не могла не заметить, что это скорее побочный ущерб, чем преднамеренные нападения. В любом случае, он все еще определенно оставался куском женоненавистнического патриархального отброса, но она работала над этим. Медленно. С одним революционным ударом за раз. Когда он впервые увидел, как она выпустила проклятие прямо через пятнадцать бетонных стен, он был настолько ошеломлен, что она практически видела, как его рот отвиснул, а голова упала с руки, когда он развалился на своем дурацком троне из черепов. После этого он определенно изменил свое мнение о том, что она «слабая и бесполезная». Он по-прежнему считал ее занятие чем-то странным, а выбор одежды скандальным, но, по крайней мере, относился к ней с некоторым уважением. Он даже, неохотно, начал признавать ее ценность как достойного сосуда. Они наткнулись на его второй палец после встречи в Сайтаме. Она ясно это помнила: они проходили по безобидному мосту, когда Сукуна внезапно вырвал ее из легкой дремоты. Она запомнила это место — мост Ясохати в Восточной Сайтаме — и вечером того же дня направилась туда. Она, не теряя времени, уничтожает проклятие, похожее на крота, скрывающееся под мостом, и ей действительно удается какое-то время противостоять гораздо более сильному проклятию с пальцами, скрытому в барьере другого проклятия. Это проклятие намного сильнее любого проклятия, с которым она когда-либо сталкивалась. Сукуна называет его «особым уровнем». Очевидно, он сам также носит этот титул, хотя и настаивает, что они находятся в совершенно разных лигах. И он прав: он уничтожает его практически без усилий, тогда как Юки удается лишь уклоняться от его атак. К большому разочарованию Сукуны, даже со вторым пальцем воля Юки остается такой же сильной, как и ее превосходящая физическая сила. ☆ Юки просыпается, широко зевая. Она оглядывается вокруг. Где она и как она снова сюда попала? Ах, точно. Она провела ночь у Такады-чан. Вчера вечером они поздно вернулись с концерта, и у Юки просто не было ни времени, ни сил тащиться обратно в общежитие, ведь дом Такады был намного ближе. Она бы хитро уговорила Сукуну спать в одной комнате с его драгоценной Такада-чан, но он все еще был глубоко травмирован событиями прошлой ночи и был похоронен где-то глубоко в ее подсознании. Обслуживать его сразу после попытки захватить власть вчера вечером, не меньше, посреди концерта! Должно быть, он почувствовал огромную, концентрированную хаотическую энергию толпы вокруг них и подумал, что происходит что-то интересное. Интересно то, что интересует Сукуну: смерть, хаос, отчаяние или какая-то их комбинация. Вместо этого ему в лицо ударил проходящий свет сцены, включенный до мегаваттного напряжения, прежде чем он смог нормально открыть глаза. Достаточно сказать, что прошлой ночью он ни разу не пытался вернуться. Если отбросить неожиданное появление Сукуны, концерт имел оглушительный успех. Юки не была так уж уверена в своем певческом голосе, но это было легко, когда с ней было еще три девушки, которых она могла прикрыть, когда она напортачила. А танцы? Ха, у Юки эта деталь была в запасе. Она была лучшей танцовщицей, без сомнений. Даже фанаты так проголосовали! В удивительно хорошем настроении для такого раннего часа Юки решает начать готовить ей и Такаде завтрак. Она как раз включает рисоварку, когда наконец появляется Сукуна. «Скажи мне, что всё кончилось.» — Всё кончилось. Он издает слабое рычание, на ее щеке появляются грубые глаза и рот. «Что это вообще была за ерунда?» — Я же говорила тебе, концерт, — Юки отвечает, на удивление терпеливо. Сукуна впечатляюще быстр со всеми этими вещами из «современного мира», и ему очень редко требуются объяснения вещей, которые он может выяснить самостоятельно. Телефон, например, был для него новой концепцией, но не требовал с ее стороны особых объяснений. По крайней мере, для фактической части вызова. Интернет все еще находился в стадии разработки. Она рассказывала о концерте раньше и даже открыла для просмотра видео одного из их старых концертов, но, похоже, он все еще не совсем понял тему. «Это было совсем не похоже на то, что ты мне показывала раньше!» — он отрицает это, и его голос звучит обеспокоенно. Юки хихикает. — Ну конечно же нет! То была просто запись кого-то из толпы, а это было настоящее дело! «Больше никогда», — признается он встревоженно. Юки закатывает глаза. — Нет, я не могу, — она осматривает свои ногтевые ложе, ожидая, пока сковорода нагреется. — Знаешь ли, это половина моей работы. «Если бы ты просто позволила мне делать то, что я хочу, тебе бы не нужна была работа», Сукуна возвращается, злобно глядя на неё. «Я мог бы положить мир к твоим ногам». — Ты имеешь в виду к своим ногам? — Юки снова закатывает глаза. Позади нее раздается шорох. Затем она слышит сонный голос Такады. — Нэ, Юки-тян, ты не видела мою… Мирное, идиллическое утро разрывается на части нечестивым воплем. Такада широко указывает на свою щеку, глаза почти вылезают из черепа, а единственный проявленный глаз Сукуны смотрит на нее таким же широким и застигнутым врасплох взглядом. — О, Така-чан, кажется, я еще не представила вас двоих! — Юки широко ухмыляется. — Така-чан, это Сукуна, парень, чей палец я однажды съела. — Что?! Она смущенно потирает затылок. — Да, видимо, он был типа Королем проклятий или что-то в этом роде? В любом случае, когда я съела его палец, я активировала его сознание или что-то в этом роде. Так что теперь он иногда делает такие странные вещи. — Так вот откуда эти шрамы, — говорит Такада, яростно моргая. — Ага! — Юки кивает, затем тычет себя в щеку. — Эй, Сукуна, ты собираешься представиться, или мне придется сделать это за тебя? Рот на ее щеке бесполезно открывается и закрывается несколько раз. Глаз моргает раз, два, а потом все исчезает. Такада смотрит на него с удивлением. Юки усмехается. — Хм~ Думаю, он просто стесняется? Она чувствует мысленный эквивалент удара под дых за свою наглость. Несмотря на боль, она ни о чем не жалеет. Это того стоило. Дразнить Сукуну — самое приятное когда он рядом. Такада, со своей стороны, воспринимает все это как чемпион. Ей требуется всего несколько секунд, чтобы прийти в себя. Она чешет щеку с выражением отдаленного замешательства, как будто не может поверить, что действительно собирается это сделать. Затем она очень осторожно склоняет голову и говорит: — Приятно познакомиться, а, Сукуна-...сама? Если бы проклятия могли ликующе визжать, как девочки-подростки перед любимой кинозвездой, он бы это сделал. Когда она указывает ему, что он ведет себя как фанат, он втягивает ее в их общее мысленное пространство, просто чтобы пару раз обезглавить. Все еще. Это стоило того. ☆ Так же случайно они находят третий палец. Или, ну, Юки думает, что это совпадение, а Сукуна уверен, что это совсем не так. Pastel Palettes наконец-то дали свой большой концерт в Tokyo Dome, собрав тысячи своих поклонников и запустив их в стратосферу популярности. Их альбом стал хитом. Юки никогда не ожидала, что все пройдет так хорошо, но, тем не менее, это ее радует. Она приняла слова дедушки близко к сердцу: защищай тех, кто не может этого сделать, и следи за тем, чтобы после смерти ее окружали люди. «Окружённой людьми? — фыркает Сукуна. — Такими темпами по тебе устроят день национального траура.» Юки оживляется. «Ты так думаешь?» Сукуна не отвечает, слишком занятый взглядом на следующего в очереди мужчину, чтобы пожать ей руку. Он выглядит шокированным, когда Юки протягивает к нему руки. «Не трогай эту отвратительную свинью! Он ниже тебя!» «Он заплатил, чтобы быть здесь», — смеется Юки. — «И это всего на пять секунд». — Юки-чан, я люблю тебя, — ухмыляется мужчина, и Сукуна мысленно давится. Юки тоже внутренне давится, но она еще раз показывает свой неукротимый дух воли, внешне ослепляя улыбкой. — Ах, спасибо большое~. — Юки-тян, можешь мне представиться, пожалуйста? Юки моргает, затем пожимает плечами. Это не «луч Така-Тан» или что-то в этом роде, но конечно. Она держит знак мира. — Привет-привет~ Я твоя очаровательная пастельно-розовая прелесть, Юки-чан~десу♡ Мужчина теряет сознание. Один из служащих подходит и осторожно отталкивает его от следующего посетителя, симпатичной темноволосой женщины. Но мужчина отбивается от него, говоря, что хочет больше времени с Юки-чан. Юки, поморщившись, наблюдает, как он начинает устраивать сцену. Несколько других телохранителей отходят от других девушек, чтобы помочь ей. «Тебе следует просто выпотрошить этого жалкого червяка», — вставляет свои бесполезные две копейки Сукуны. «Не перед толпой», — Юки стреляет в ответ. — Эй, ублюдок, у тебя здесь очередь! Юки удивленно моргает. Без лишних слов женщина позади него в очереди наносит элегантный удар ногой с разворота, и он падает на землю. — Извини, — говорит она и перекидывает шелковистую прядь черных волос через плечо. — Нет необходимости, — отвечает Юки высоким голосом. — Большое вам за это спасибо. — Эх, такие парни такие грубые, — она пожимает плечами и протягивает один из плакатов Юки. — Я вообще-то надеялась, что ты подпишешь этот плакат для моего сына вместо рукопожатия? — Да, конечно! — Юки хихикает. — Всё для моей спасительницы~. Сукуна хмыкает. «Она твоя спасительница? Что я тогда, черт возьми, такое?» «Мой нахлебник». Женщина отмахивается от нее. — В этом нет ничего особенного. — Нисколько! Это было эпично! — усмехается Юки. — Ты так думаешь? — она смеется. — Прошло много времени с тех пор, как я ходила на занятия по дзюдо, но, думаю, умения у меня ещё есть. — Мне бы хотелось, чтобы вы научили меня этому, — вздыхает Юки. У нее никогда не было никакой формальной подготовки, только то, что она знает по уличным дракам и собственному атлетизму. Женщина быстро оглядывает ее. Юки совершенно уверена, что оценивает ее и решает, что у такого айдола, как она, нет шансов чему-то научиться, но она удивляет ее, говоря: — Может быть, если мы встретимся снова. Я бы не хотела задерживать очередь. Юки усмехается. — Справедливое замечание. Это кому? — Не могла бы ты подписать это для «Джунпея»? — Конечно! — соглашается она и наклоняется с маркером, чтобы написать: «Огромное спасибо Джунпею, от твоей милой розоволосой пастельной прелести♡ ~» и красочно подписывает плакат. Юки смотрит на новые компакт-диски, которые она сложила рядом с собой, затем снова смотрит на женщину. — Как вас зовут? Женщина моргает. — Ёшино Наги. Она хватает один из компакт-дисков. «Эпичный удар, Наги-сан!» Подписывает его и с нахальной ухмылкой возвращает ей. Наги смеется, но принимает это. Позже, после подписываний плакатов, Юки с тревогой понимает, что случайно пропустила поездку обратно в студию. Мало было этого, мрачное небо еще и разверзлось ливнем. Вызов такси в такую ​​погоду был бы самоубийством. Юки прислоняется к задней входной двери и вздыхает. Она думает позвонить Такаде, но чувствует себя глупо. Это была ее вина, что она застряла в ближайшем магазине. Она просто не ожидала, что сегодня у нее начнутся месячные! И ей нужно было немедленно что-то сделать, иначе ее наряд истечет кровью. К тому же, если бы она не разобралась с этим сразу же, Сукуна стал бы все более нервным по этому поводу. Очевидно, купаться в крови своих врагов было прекрасно и модно, но даже намек на менструальную кровь заставил его бежать в горы. Для тысячелетнего Короля Проклятий он мог быть таким же раздражающе своенравным, как и любой другой мужчина, которого она знала. — А? Юки-тян? Юки удивленно моргнула, повернувшись в ту сторону, где женщина, стоявшая ранее, прислонилась к стопке ящиков с сигаретой. — Ах… Ёшино-сан! — Ты действительно запомнила мое имя… — недоверчиво пробормотала женщина. Затем она покачала головой. — И вообще, что ты здесь делаешь? Юки смущенно рассмеялся. — Ну, возможно, я случайно пропустила обратную поездку… — Они оставили тебя?! — Ёшино-сан задыхается, выглядя возмущенной за нее. — Они только что оставили такую ​​милую, молодую беззащитную девушку, как ты, на произвол судьбы? Ваше руководство с ума сошло?! «Я не так беззащитна, как ты думаешь», — подумала про себя Юки, но воздержалась от упоминания об этом вслух. — Это я была виновата. — Не имеет значения! Это так безответственно, честно говоря, тебе всего… сколько тебе лет? — Мне только исполнилось шестнадцать. Ёшино выглядит так, будто у нее вот-вот случится апоплексия. — Ты одного возраста с моим сыном! Это нелепо. Хорошо, всё, я отвезу тебя обратно. Юки немедленно протестует. — Нет, все в порядке, я могу просто вызвать такси… — Абсолютно нет, если только они не возместят тебе расходы! По правде говоря, они, вероятно, не стали бы. Молчание Юки, очевидно, убеждает ее. — Нет, нет. Ты пойдешь со мной. Моя машина стоит в гараже внизу… Желудок Юки, гребаный предатель, пользуется случаем, чтобы застонать так громко, что Ёшино даже прекращает свою тираду. Юки хочет, чтобы земля поглотила ее целиком. Ёшино только вздыхает. — Тебя даже не покормили? Как долго длилось мероприятие? — Начало было сегодня утром, — ее ответ звучит слабо даже для ее ушей. Ёшино покачала головой, на ее лице появилось решительное выражение. — Твои родители знают, где ты? Юки смотрит на подол своего платья, пятясь по луже перед собой. — У меня, ну, нет родителей. — ... Тетя? Дядя? Бабушка? Она горько краснеет и молча качает головой. Взгляд Ёшино смягчается. — Ну тогда давай подумаем, как накормить тебя, а? А потом я отвезу тебя туда, куда тебе нужно. Ответ: «Нигде». Студия, скорее всего, закрыта — именно там их высаживает автобус, потому что большая часть сотрудников паркуется там во время мероприятий. Даже если бы она его не пропустила, ей все равно пришлось бы вызывать оттуда такси или идти на станцию ​​пешком. До общежития их компании было слишком далеко, особенно в такую ​​погоду. И Такада и остальные могли бы задаться вопросом, где она, но они больше не жили в общежитии и не заметили бы ее отсутствия. Но Юки не нравилось слишком много об этом думать, поэтому она просто пожала плечами и взяла протянутую руку Ёшино. ☆ Юки прекрасно провела время в доме Ёшино. Сын Наги, Дзюнпей, был очень милым, но застенчивым. Он чуть не потерял сознание, когда увидел Юки-тян, своего любимого кумира, на кухне, помогающую маме готовить ужин. Наги весело объяснила обстоятельства, отметив в конце всё бесполезное фиаско. Дзюнпей, казалось, был слишком ошеломлен, чтобы сомневаться в этом. Юки уговорила Наги записать ей рецепт, хотя она и настаивала, что это простое старое пакетированное карри». Пакетное карри или нет, но сейчас это было любимое блюдо Сукуны — к удивлению Юки, оно даже превосходило гамбургеры. Было лишь несколько вещей, которые делали Сукуну счастливым; хаос, кровопролитие, потворство плотским желаниям и гамбургеры. И карри Ёшино-сан теперь тоже, предположила она. Наги была настоящей бунтаркой и эти двое ладили, как горящий дом. К концу вечера Дзюнпей вышел из своей скорлупы, и им двоим удалось затащить его с собой в карточную игру. Вероятно, было уже слишком поздно, но Юки не могла найти в себе силы оторваться. Прошло… много лет с тех пор, как она так развлекалась. Жизнь айдола была в каком-то смысле веселой, но в то же время динамичной и напряженной, и это была работа. Она никогда не могла забыть, что для нее это была работа, источник дохода. И она любила Такаду и своих одногруппниц, но даже когда они тусовались вместе, никогда не было такого ощущения. Сидя здесь с Дзюнпеем и Ёшино-сан… казалось, что она снова стала частью семьи. Как будто ей было кому принадлежать. Она знала, что это всего лишь ложь, но ей было слишком приятно потворствовать этому, чтобы уйти сейчас. Ёшино-сан не помогала ее силе воли, настаивая на том, чтобы она осталась на ночь, поскольку на улице все еще шел ужасный дождь и было уже очень поздно. Юки смогла лишь вяло протестовать; она действительно не сопротивлялась, когда Ёшино выкатила для нее футон в гостиной. Они продолжали болтать даже после того, как Дзюнпей пошел спать: Ёшино была настолько очарована жизнью айдола, что Юки была только рада поделиться этим. Она давно не болтала с кем-то за пределами мира айдолов. Ёшино наконец-то уснула после седьмого пива или около того. Юки нежно улыбнулась ей, схватила одеяло со спинки дивана и накинула его себе на плечи. Когда Юки сама ложилась спать, она почувствовала… пульсацию в воздухе. Это в такт ее собственному сердцебиению. Комок оседает у нее в груди, и Сукуна выходит на передний план ее мыслей. — Это…? — Она замолкает, растерянная. «Да, ты чувствуешь один из моих пальцев», Сукуна подтверждает. "Здесь? Сейчас???" — недоверчиво спрашивает она. Вместе они оба возвращаются к столу, где Ёшино все еще дремлет. Каким-то образом, пока она накрывала женщину одеялом и укладывалась на свой футон, один из пальцев Сукуны только что... появился прямо посередине стола. Юки смотрит на это с удивлением. — Этого… этого раньше не было. Сукуна, кажется, так же потрясен его внезапным появлением. «Нет, не было», — соглашается он. — И я не ощущал его присутствия до сих пор» Они оба откладывают очевидный вопрос о том, как оно туда попало, на потом, потому что из-под половиц вылезает проклятие, очевидно, вызванное силой пальца. Глаза Сукуны открываются под ее собственными. Несчастное, деформированное проклятие отстраняется от Ёшино, чувствуя растущую силу проклятия. Он издает жалкий визг и смотрит Сукуне в глаза. ☆ Что-то не так. Это очевидно. Кто-то или что-то сунуло сюда этот палец, и Сукуна хочет знать, кто и почему. На следующий день у нее выходной, поэтому она соглашается с его желанием и бродит по городу в поисках таинственного предыдущего владельца ее теперь третьего пальца. Ей кажется, что поиски тщетны — Токио огромен, как Сукуна рассчитывает найти виновника? Но он объясняет, что энергия проклятия оставляет особый след в окружающем мире. Он может использовать отметину, оставленную на пальце, чтобы отследить, у кого она была последней. Если это так, то почему люди никогда не пытаются ее выследить? Проклятия постоянно не обращают на нее внимания, как будто она просто еще один человек, а не сосуд самого сильного проклятия всех времен. Сукуна показывает, что скрывал свое присутствие как от других проклятий, так и от тех, кого он называет «Колдунами дзюдзюцу» – таких людей, как Фушигуро, и людей, с которыми она была в ту роковую ночь. Этот обман всегда работает только в их пользу, люди вечно ее недооценивают — и сейчас произойдет то же самое. Сукуна выслеживает преступника в недрах канализационной системы Токио. Это отвратительно, и Юки рада, что надела пару бесформенных спортивных штанов и толстовку — свою старую одежду «Юджи», которую она больше никогда не будет носить, и заправила все волосы в бейсболку, чтобы не испачкать их. «Однако сейчас мне придется постирать её в любом случае», — тихо сетует она. Проклятие, которое они находят… отличается от других. Он меньше похож на безмозглых зверей, которых она видела до сих пор, и гораздо больше похож на Сукуну. Однако это, похоже, не беспокоит Сукуну, который смотрит на него так, будто у него под ногой грязь. — Может ли это быть…? Это действительно Рёмен Сукуна-сама? — проклятие, о котором идет речь, задыхается, звуча слишком радостно для того, кто уже разозлил Короля Проклятий. Сукуна просто холодно смотрит на него. — Я слышал, что ты вернулся, но с тех пор никто о тебе не видел и не слышал..., — седовласое проклятие наклоняет голову. — Мои друзья искали тебя, но тебя довольно сложно найти, хе-хе! Юки может сказать, что ничто из того, что он говорит, не вызывает у него особой симпатии к Сукуне. Как и ожидалось, Сукуна все это игнорирует: — Откуда ты взял мой палец? — Твой палец? — моргает проклятие. — Ты отдал его той человеческой женщине, — уточняет Сукуна. — Я хочу знать почему. — Ээээ? Человеку? —проклятие резко вертится по кругу, глядя в потолок. — Хм... хм... ах, ты имеешь в виду маму Дзюнпея! Юки вздрагивает. Так значит то, что его оставили перед Наги, не было случайностью. — Нэ, тебе понравился мой подарок, Сукуна-сама? — нетерпеливо спрашивает Проклятие. — Я был бы рад дать тебе больше. Ты не пойдешь со мной? Я обещаю, что это еще не все… Сукуна даже пальцем не пошевелил, а голова проклятия почти начисто оторвалась от его тела. Это всего лишь быстрый рефлекс, из-за которого он вместо этого отрубил ему половину туловища. Юки знает, что даже этой ужасной раны будет недостаточно, чтобы вывести его из строя. Особенно если оно может говорить как Сукуна — это гораздо более высокий уровень, чем большинство проклятий. И он знает, кто такой Дзюнпей… и намеренно нацелился на Наги. От этой мысли ее кровь закипает, и в ответ проклятая энергия Сукуны увеличивается почти вдвое. По крайней мере, другое проклятие осознало свою ошибку. — С… Сукуна-сама…, — на этот раз ему, по крайней мере, удалось сохранить несколько почтительный тон. — Я не хотел тебя обидеть… — Не так ли? — Сукуна холодно поднимает бровь. — Если бы ты действительно понимал ситуацию, в которой оказался, ты бы стоял на коленях и отвечал на мой вопрос. — Я просто хотел еще немного поиграть с Дзюнпеем-куном! — проклятие вскрикивает и падает на колени. — Я подумал, что было бы весело оставить ему небольшой подарок. Я не знал, что вы его знаете, Сукуна-сама. Юки так злится, что почти случайно вырывает контроль у Сукуны, и ей едва удается остановить себя. — Значит, это было даже не подношение для меня? Я понял, — Сукуна смотрит на него холодным взглядом. — Как жалко. ☆ И сага о материальном ущербе Сукуны продолжается… Юки размышляет, выползая из, теперь уже разрушенной, канализации. Сукуна усмехается. «Я не видел, чтобы ты жаловалась, когда я неоднократно забивал этого никчемного червяка в землю». Это правда, она действительно не была против. Она не сказала бы, что ей нравилось видеть, как Сукуна неоднократно жестоко обращался с другим проклятием, пока оно едва не смогло проскользнуть в дренажный канал и убежать, но это было довольно приятно. Мысль о том, что это жалкое существо будет просто так играть с жизнью Ёшино-сан... Ёшино Наги была хорошим человеком, и этот отвратительный паразит не стоил даже того воздуха, которым она дышала. Сукуна едва не мурлычет в ответ на ее гнев, поощряя его. Удивительно, но он чувствует то же самое. Хотя для него это немного более черно-белое. Ёшино его позабавила: что еще важнее, она накормила его вкусной едой. Это проклятие, Махито, оскорбило его и не восприняло всерьез. Следовательно, Махито не стоил даже волоска с головы Ёшино. — Мы до сих пор не узнали, как он нашел твой палец. Сукуна только пожимает плечами. «Я сомневаюсь, что он нашёл его сам.» — Тогда как он его получил? «Он упомянул группу, с которой работал», — отмечает Сукуна. «Вряд ли он является предводителем всего этого». Да, Юки может с этим согласиться. Это проклятие не казалось… таким уж разумным, несмотря на способность говорить. Любое существо, столь низкое и недостойное, сразу же склонилось бы перед мощью Сукуны, если бы у него была хоть капля разума. Сукуна искренне соглашается. Юки мысленно закатывает глаза. Она не имела в виду это как комплимент… это был просто здравый смысл. ☆ После этого она насторожилась и обеспокоилась. Здесь определенно действуют какие-то силы, и она чувствует себя оставленной в неведении. Она хочет нырнуть и провести расследование, но Сукуна ее удерживает. Логично он указывает, что Общество дзю-дзюцу, в какой бы форме оно сейчас ни существовало, вероятно, уже знает, что происходит, если они в первый раз послали колдунов преследовать его палец. Если кто-то собирает его пальцы, кто-то из их окружения наверняка должен об этом знать. Это не их проблема, настаивает он. Если кто-то хочет собрать его пальцы в аккуратную кучку, готовую к употреблению, он может это сделать. Пренебрежительное отношение Сукуны к этому вопросу никоим образом не развеивает опасения Юки. Несмотря на то, что Юки и Сукуна ладят как пара угрюмых братьев и сестер, которые ненавидят друг друга, но, по крайней мере, способны вести себя сдержанно, она знает, что не может обманываться, думая, что у них действительно есть что-то общее. Сукуна во многих случаях показал себя жестоким, эгоцентричным и равнодушным монстром. Но у него есть и капризная и снисходительная сторона, если вы достаточно утончены, чтобы выскользнуть из его высокомерной, гордой оболочки. Такада сумела это сделать, каким-то образом буквально оставаясь самой собой. По какой-то причине она заинтересовала Сукуну, и теперь он считает ее своего рода собственностью. На данный момент все получается, но Юки содрогается при мысли, что произойдет, если у Такады появится парень или что-то в этом роде. Сукуна может просто выпотрошить беднягу за то, что он посмел приложить к ней руку, хотя он, похоже, не особо заинтересован в том, чтобы самому приложить к ней руку. Он любит Такаду, как все любят красивые вещи, которые не дают никому трогать, потому что они дороги. Что касается Юки… ну, она не уверена, где она находится по этой шкале. Она автоматически считается «принадлежащей Сукуне» просто потому, что является его сосудом. Во многих отношениях она «его человек». Конечно, она его бесит – иногда намеренно – но она также предоставляет ему бесконечные развлечения и интриги. Она, вероятно, больше, чем просто собственность, но и не то, к чему он относится с большим уважением. Возможно… домашнее животное? Она полагает, что могла бы просто спросить его. Она закусывает нижнюю губу, прокручивая эту идею в голове, растянувшись на кровати в общежитии в направлении маленького экрана монитора. Сукуна достаточно отвлечен, чтобы не замечать ее нерешительности — он, по сути, не может читать ее мысли, но обычно может уловить сильные эмоции, и наоборот. Однако прямо сейчас на этой земле, вероятно, нет ничего, будь то ад или паводок, что могло бы унести его с планеты Земля. Это его любимое зрелище, и, честно говоря, она аплодирует его вкусу. Она не уверена, что именно — острые ощущения от сцен погони, дикость природы в её истинной стихии? —очаровывает его. А может быть, это не так, думает она, когда сцена переключается на несколько парящих панорам, и его внимание так же зациклено на них, как и на охоте до этого. Может быть, дело в том, что все эти невероятные места внезапно стали доступны ему, даже если это только на экране. — Я всегда хотела туда поехать — внезапно говорит она, засовывая чипс в рот. На всякий случай она бросает один и ему. Ему нравится медовый вкус барбекю. «Где это?» — Серенгети? — она хмурится, нахмурив брови. — Э-э, я знаю, что это в Африке. — по крайней мере, они достаточно изучили современную географию, чтобы он мог знать, где это находится на карте. — Я думаю, это где-то в центре? «Почему бы тебе просто не пойти туда?» — Это ооочень далеко, — жалуется она, хрустя очередной чипсиной. — Это буквально на другом конце света. «А ты не можешь просто полететь на самолете?» Она удивлена, что он так заинтересован в этом. — Как-нибудь обязательно. Но это все равно займет некоторое время. И нам понадобится жилье и транспорт… плюс там говорят на другом языке, и часовые пояса другие. Это не так просто. Нам придется остаться на очень долгое время — примерно месяц или около того. В наши дни трудно найти такой выходной. Сукуна просто издает уклончивый звук. Он не совсем понимает концепцию оплачиваемой работы, поэтому мысль о том, что она не может просто взять и делать то, что хочет в любой момент, вероятно, является для него загадкой. Она плюхается на спину и смотрит вверх тормашками на экран. — Поедем, — она ловит себя на том, что начинает говорить. Он с любопытством шевелится в ее сознании. — Не прямо сейчас. Но однажды. С Така-чан. Могу поспорить, если мы снимем там и все такое, мы сможем назвать это деловой поездкой, и руководство оплатит все это. Им пришлось бы прославиться своим менеджментом, чтобы даже подумать об этом, но кто знает. На данный момент у нее, вероятно, будет достаточно денег, чтобы поехать, независимо от того, удастся ли ей когда-нибудь получить такой большой отпуск. Они оба спокойно наблюдают за остальной частью сцены с животными Серенгети. И только дойдя до следующего эпизода, Юки наконец решает, что она может просто задать вопрос, о котором думает. Она перекатывается на живот, подтягивая подушку под подбородок. — Хей, Сукуна. «Что», — отвечает он как всегда ворчливо. — Какого ты мнения обо мне? Она чувствует его замешательство. Он не знает, как подойти к этому вопросу. Он даже не понимает, о чем она спрашивает. Она решает попробовать другую тактику. — У тебя когда-нибудь было домашнее животное? «...Что это за бессмысленная чушь?» Да ладно, это не сработало. «Ты отвратительный человек, с которым мне приходится временно мириться», — он обязательно подчеркивает слово «временно». Юки не закатывает глаза, но она почти сделала это. Да правильно. Он никогда не получит ее тело. «И нет, ты не какой-то домашний питомец», — продолжает он, и в его голосе звучит раздражение. — «Домашние животные действительно умудряются следовать инструкциям». Она пожимает плечами. Справедливо. Он ворчит, ерзая на своем троне. «Что касается людей, я полагаю, ты не худший из них. Она оживляется от этого. — Действительно? Это немного, но это что-то. «Ты неуважительна, непослушна, непостоянна и у тебя ужасный вкус в одежде». После этого последнего слова она чуть не подпрыгнула от возмущения. Грубо! У нее отличный вкус в одежде. «Но могло быть и хуже. По крайней мере, с тобой не скучно», — он говорит так, будто это что-то значит. Юки моргает. Она устраивается обратно на подушку. Может показаться, что он не сказал ничего глубокого, но на самом деле он вроде как сказал. Он сразу же игнорирует ее и возвращается в горные районы Тибета. Юки полагает, что имеет на это право, и прекращает разговор, чтобы сосредоточиться на фильме. Она ясно помнит его мысли о том странном проклятии, которое чуть не убило Ёшино-сан. Его рассуждения, такие странные, но такие ясные. Ёшино-сан приготовила ему еду. В каком-то смысле она была ему полезна. Мало того, ей удалось перейти на его снисходительную сторону, обратившись к его палитре. Она определенно ему не нравилась, но она пригодилась. Юки такая же. Она его сосуд, его посредник во внешнем мире. И она развлекает его. Она насыщает его любопытство и никогда не утомляет его. Сукуна сам сказал, что он существо, которое заботится только о себе и о собственном удовольствии. Будет ли кто-то жить или умрет в своем мире, полностью зависит от этой сингулярности. Другими словами… быть тем, кто привлекает его интерес, — это, вероятно, высшая форма расположения, которую можно получить от Сукуны. Она пожимает плечами. Хорошо. Она примет это.