Петербург. Белые ночи. Между Императором и поэтом вспыхивает нечто большее, чем просто покровительство. Тайный диалог в тени дворцов может изменить всё. Цена - их репутация и судьба империи.

— Ну брось, дорогая, неужели ты так боишься? Ах, а ручки то как дрожат! — Шрам громко смеётся. На среднем пальце он крутит одну из своих карт и, наконец, спрыгивает с крыши. Ровер становится в боевую позу, на что Шрам обиженно дуется. — Ну, дорогая Ровер, мне понравилось с тобой драться, но сейчас я совершенно не за этим.

С того момента, как Авантюрин увидел Стеллу, он понял, что она ему нужна. Он знал, что собирается поиграть с ней, сделать ее своей, и у нее не будет возможности отказаться. В конце концов, он никогда не проиграет, если увидит свой приз.

Авантюрин показывает фокус с монетой. Стелла хранит монету, по крайней мере, до следующей встречи

Сатору смотрит с недоверием. Он наконец-то впервые увидел возродившегося печально известного Короля проклятий и… Этого не может быть. Это не может быть Сукуна. Не может быть, чтобы Сукуна, порочный и грозный Король Проклятий… был очаровательным розоволосым айдолом-вайфу (Он собирается разбить себе голову уличным фонарем только за то, что подумал об этом позже, но, черт возьми, он чертовски милый.)