In another galaxy (we belong to you and me)

☆ ТОКИМЕКИ НО ДУКАСЕН ☆

ときめきの導火線

 

  В Хэллоуин ситуация достигает апогея.    Они как раз заканчивали запись радиошоу в Сибуе, когда что-то пошло не так.   Майя смеется над ней и поправляет кроличьи уши на голове. — Иноуэ-сан права, Ю-тян. Ты не умеешь играть в такие игры.   Глядя на свою одногруппницу сквозь завесу мокрых волос, Юки надувает губы и выплевывает яблоко. Вся радиостанция смеется над её жалким выражением лица. Ее коллега-попрыгунчик, Чисато, смотрит на нее таким же ликующим взглядом, когда она изящно прячет свою злобную ухмылку за рукой.    — Не могу поверить, что потеряла все до единого, — жалуется Юки. — Я всегда выигрываю в играх!   — Даже Мастер игровых шоу должен быть в чем-то плох, — поддразнивает Такада, наклоняясь, чтобы помочь ей убрать волосы с лица.    Из всех глупых Хэллоуинских игр, в которые они играли для своей радиослужбы, почему им пришлось вылавливать яблоки? Юки зажимает прядь розовых волос и критически осматривает ее. Стилистам потребовалось много времени, чтобы сделать ее костюм, а теперь все пропало! Она с раздражением подхватывает с пола рядом с собой повязку с кошачьими ушками и собирается надеть ее обратно на голову. Но прежде чем она успевает это сделать, Такада хватает две пригоршни её растрепанных розовых кудрей и ловко умудряется сплести их в две очень милые на вид гульки.   — Така-тян~ ты лучшая, — плачет она от счастья, поправляя свою новую прическу.    — Не знаю, что бы вы делали без меня, — с нежным вздохом отвечает лидер их группы. — Вот, посмотри на секунду, твой макияж растекся.   Юки хмурится, но делает, как она просит, чувствуя прикосновение большого пальца под ресницами, где, вероятно, течет тушь.   Такада цокает языком. — Твой консилер размазался, — замечает она низким голосом. У микрофонов Майя и Чисато разговаривают со своим радиоведущим, обеспечивая низкий фоновый шум. — Честно говоря, о чем они думают, заставляя тебя это сделать? Яблоко, которое надо выловить из воды... Ты айдол! Они не могут просто так испортить твой макияж!   Юки лишь смущенно смеется. — Возможно, мне не следовало идти добровольцем, — охотно признается она. Но она проиграла в игре «Приколи хвост ослу» и ей очень хотелось отыграться! Юки не привыкла проигрывать!    — Почему ты должна быть такой конкурентоспособной? — Така-чан качает головой. — Давай, поднимайся. Думаю, у меня в сумке есть консилер, который ты можешь использовать. Мы можем нанести его во время следующего перерыва.   Юки застенчиво вытирает отметины на щеках, кивает, встает и следует за Такадой обратно к столам. Дело не в том, что она сожалеет о том, что съела палец Сукуны и отдала свое тело Королю Проклятий и впоследствии спасла Такаду-чан и себя от неудачного конца, но эти следы внушают ей некоторую неуверенность. В конце концов, это буквально следы на ее лице. Лицо айдола должно быть безупречным! К счастью, их руководство просто предположило, что это шрамы от инцидента в Tokyo Dome, а не, как вы знаете, следы одержимости проклятым духом.    В середине следующей программы проклятие вырывается из добровольного изгнания и приходит в сознание. (Он взглянул на ее костюм на Хэллоуин, счёл его «ужасным и абсурдным» и сразу же похоронил себя в своих владениях.)    Сукуна шевелится в ее сознании. — Ой, девчонка.   — Да, я это почувствовала, — Юки тяжело сглатывает.    Это было похоже на давление, как в тот момент, когда у тебя лопаются уши. Что-то поднимается снизу, неосязаемое, но с ощущением присутствия.   Рядом с ней Такада только что закончила рассказывать популярную историю и изо всех сил старается смеяться вместе с остальными.    «Тебе нужно уйти отсюда. — говорит Сукуна. — Только что поднялся мощный барьер».   «Где?»   «Везде.»   «Серьезно, Сукуна!»   «Это гораздо более масштабный барьер, чем обычно. Наверное, вся… как ты это назвала? Станция?»   «Станция метро? — зияет Юки. — Вся зона метро Сибуя?»    Это огромная территория!   В ночь Хэллоуина? В одно из самых загруженных времен года? Сколько людей должно быть здесь застряло…   «Что за барьер?», — Юки на самом деле не обращает особого внимания на бред Сукуны, но, по крайней мере, он уже упоминал о барьерах раньше.    Сукуна усмехается. «Ничего, что могло бы меня остановить», — он отмахивается, и это здорово, но Юки не особо беспокоится о нём.   Ее взгляд скользит к Такаде, которая, похоже, сама не очень хорошо себя чувствует.    — Ю-чан… — шепчет она.   Юки кивает. — Ага. Здесь определенно происходит что-то плохое.    Такада не видела никаких проклятий с той ночи, когда они оба чуть не умерли, но у нее развилось к ним что-то вроде шестого чувства. Она инстинктивно знает, когда ей следует подняться по лестнице, а не на лифте; когда ей следует избегать одной улицы, идя по другой. Поэтому она кивает на подтверждение Юки. Она хватает Юки за руку под столом. Юки посылает ей, как она надеется, ободряющую улыбку.   — Не обращай на меня внимания, Сукуна! А что насчет Така-чан!   Разве это не удар ниже пояса — втянуть в это лучшую девушку? Вероятно. Это так? Да.    Свет в студии зловеще мерцает. Несколько сотрудников вскакивают на ноги, а крики эхом разносятся по коридорам. Их радиоведущий обрывает фразу на полуслове, оглядываясь на оборудование, которое вроде как выходит из строя.    Майя хнычет. — Это ох… призрак!   — Конечно нет, не глупи! — Такада отмахивается от нее с широкой и легкой улыбкой. — Может быть, с генератором проблемы?   Чисато смотрит на свой телефон, на ее лице расплывается глубокая хмурость. — Это странно… Только что у меня всё работало идеально.   Юки смотрит на свой телефон и видит зловещую кнопку отмены там, где раньше у нее было четыре полоски. Определенно барьер. Но кто это поставил? Волшебник дзю-дзюцу? Здесь, в Сибуе, что-то изгоняют? Но для чего может понадобиться такой большой барьер?   «Это работа проклятий», — отвечает Сукуна. — «Они что-то ищут».   Юки встревоженно выпрямляется. «Что они ищут? Тебя?»   «Маловероятно», — отмахивается он.    Юки не уверена, успокоил ее этот ответ или нет.    Вокруг них в нарастающей панике переговариваются сотрудники студии. Кто-то кричит о необходимости вызвать полицию, другой говорит об энергетической компании. Юки и Такада переглядываются. Они оба знают, что это не просто обычное отключение электроэнергии. Они оба также знают, что полиция или службы экстренного реагирования мало что смогут сделать, чтобы им помочь.    «Проклятая энергия сильнее всего внизу», — сообщает ей Сукуна.   «Внизу? Ты имеешь ввиду нижний этаж?»   «То, что под землей».   Юки моргает, и тут ее осенило. Под землёй? Это станция метро. Что бы ни происходило, оно, должно быть, исходит оттуда.    Она бросает обеспокоенный взгляд на окружающих, закусив губу. Она чувствует, что разрывается с двух сторон. С одной стороны, она не хочет оставлять Такаду, Чисато и Майю одних. Но если там, внизу, происходит что-то плохое… может ли она просто сидеть здесь и ничего не делать?   «Ты наверняка не собираешься просто сидеть здесь, — Сукуна горячо возражает. — Если эти проклятия являются теми, кого я предполагаю, то есть большая вероятность, что мои пальцы где-то рядом».   «Разве ты не смог бы их почувствовать, если бы так? »   «Не обязательно.»   Такада дергает её за рукав. — Ю-чан, — она наклоняется ближе. — Что происходит?   Юки только качает головой. — Я еще не совсем уверена.   Ее брови хмурятся, и она пристально смотрит прямо на нее широкими золотыми оленьими глазами. Где-то в подсознании Юки определенно слышит звон! когда он попадает прямо в черный стальной смертельный ремень, который Сукуна называет сердцем. — Сукуна-сама что-нибудь сказал? — спрашивает она тихим умоляющим тоном.    «Така-чан... ты просто мастер», ошеломленно думает Юки. Ей хотелось бы обладать половиной способностей манипулировать другой девушки.    «Сначала тебе нужно вывести их из барьера». — советует Сукуна, и его голос звучит довольно настойчиво.    Она бы подразнила его за то, что он так легкомыслен по отношению к Таке-чан, но сейчас не совсем подходящее время для шуток. Что-то зловещее назревает в воздухе, и даже те, у кого нет проклятой энергии, могут это заметить.    Юки делает глубокий вдох. — Он говорит, что вам, ребята, нужно немедленно уходить отсюда. Сможешь ли ты помочь это сделать?   — Я могу придумать предлог, — серьезно кивает Такада.    — Хорошо. Тогда давай уйдем отсюда.  

☆

  Доставить Такаду и остальных на другую сторону барьера легче сказать, чем сделать.    По какой-то причине, несмотря на нарастающее столпотворение внутри барьера, она не видела ни одного волшебника дзюдзюцу. Что они делают? Наверняка они не знают об ухудшении ситуации прямо в центре Токио!   Поначалу, когда они выплескиваются из здания на улицу, это кажется затишьем перед бурей. Вокруг слоняются люди, где-то растерянные, где-то раздраженные, но паники пока никто не вызывает. Толпы собрались вокруг, казалось бы, произвольного места на дороге, где, как она предполагает, барьер, должно быть, удерживает людей.    «Похоже, это барьер только для людей, не использующих техники», — заинтригованно размышляет Сукуна.    Юки нервно кусает губу. «Что мне тогда делать? Могу ли я их еще вытащить?»   «Это возможно, но для этого тебе придется использовать мои силы».   Звучит как рискованная авантюра, но ей придется на нее пойти. Использование проклятой энергии Сукуны, очевидно, сродни запуску фейерверка в воздух. Обязательно привлечет внимание любых других проклятий и пользователей техник находящихся поблизости. Но если альтернативой будет позволить ее друзьям остаться здесь и, возможно, попасть под перекрестный огонь...   Ну, это вообще безальтернативно.   — Давайте, ребята, пойдем, — она тянет Такаду за руку, вызывая цепную реакцию: Такада тянет Чисато, а Чисато тянет Майю.    Они даже не особо выделяются, несмотря на то, что являются айдолами в толпе, несмотря на то, что все остальные тоже одеты в изысканные костюмы. Она прокладывает себе путь сквозь толпы людей, их плотность только увеличивается по мере удаления от центра Сибуи. Наконец она протискивается мимо нагло пьяного Марио и обнаруживает, что она единственная, кто может пройти дальше.   — Ой! — Такада останавливается, прижимаясь к невидимому барьеру.    «Должно быть, это оно», — думает Юки, отступая назад и прижимая руку к невидимой стене там, где рука Такады опирается.    «Что мне теперь делать?»   «Просто оставь это на мое усмотрение.»  

☆

  Мегуми хмурится в бинокль, наблюдая, как между двумя зданиями, прилегающими к станции метро, ​​внезапно появляется узкое место. Ранее спокойная, но нервная толпа превращается в невротическое безумие, когда все бросаются в этом направлении.   — Есть одна возможность, — говорит он удивленно.   — Чтоооо? Ни за что! — Такума громко отрицает это, опираясь на бедро Мегуми, чтобы вырвать бинокль из его руки.    Нанами поправляет очки. — Ты это почувствовал, не так ли, Фушигуро-кун?   Мегуми торжественно кивает. — Всплеск энергии проклятия прямо перед тем, как в барьере была пробита дыра.   — И не обычная энергия проклятия, — соглашается Нанами.   — Думаете, это часть плана? — устало спрашивает Мегуми.   — Сложно сказать, — Нанами поворачивается. — Мы недостаточно знаем о ответственной за это группе, чтобы сказать наверняка. Если это часть их плана, как это может им помочь?   Мегуми в задумчивости перемещает свой вес вперед и назад. Такума начал громко хохотать по поводу милой девушки в толпе, но они оба из принципа игнорируют это.    — Может быть, это был Годжо? — выбрасывает растерянно Мегуми. Обычно проломить барьер таким образом невозможно, но Годжо-сенсей часто регулярно совершает невозможные подвиги, поэтому он не стал бы игнорировать это.   Но Нанами качает головой. — Это не было похоже на его проклятую энергию. Это...   Они оба останавливаются, земля под ними дрожит, и люди начинают кричать.    — Это был Годжо, — Нанами заканчивает, вздыхая.   

☆

  Из всех возможных сценариев Сукуна никогда бы не догадался об этом.   Перед ним, склонив головы, стоят два маленьких человека, с проклятой энергией. Они обе пытаются выглядеть необычно, но терпят неудачу. Они слишком нетерпеливы, переносят свой вес между ногами и ерзают руками, бросая быстрые взгляды на него, прежде чем снова опустить взгляд на его ноги.    Раздражают.   Тем не менее, они — несомненно — несли между собой запечатанный свиток, запечатанный десятью его пальцами. Десятью.   При той скорости, с которой шла Юки, ему понадобился бы почти целый год, чтобы достичь этого числа. И вот он, полный сил, уже более чем на полпути к своей цели.    И все потому, что эти двое…   Хотели чего-то от него.   Он недовольно прищуривает глаза. — Что это такое? Перестаньте ерзать и говори.   — С… Сукуна-сама, — заикается блондинка, вытягиваясь по стойке «смирно». — Мы… мы почувствовали ваше присутствие раньше.   Черноволосая энергично кивает и добавляет: — Здесь, в Сибуе, но также несколько месяцев назад!   — Мы знали, что вы придёте, — блондинка тоже кивает.   Сукуна просто медленно моргает, глядя на них. — И?   — И мы… мы хотели предложить вам эти пальцы… — продолжает блондинка нерешительным голосом. Кажется, она наконец собралась с духом и глубоко поклонилась. — И мы хотели попросить вас об одолжении!   Сукуна мог бы посмеяться над такой дерзостью. Спросить его, об одолжении? Просто за то, что они собрали несколько пальцев, которые он бы так или иначе получил?    — Внизу… стоит мужчина в священническом одеянии со швами на лбу. Пожалуйста… убей его!   Темноволосая смотрит на него из-под челки. — П-Пожалуйста… пожалуйста, освободите нашего Гето-сама!    Тишина убийственна.   Нанако совершенно уверена, что именно так они и встретят свой конец; пытаясь торговаться с королем.    Она права.   Он издает ужасный, пронзительный смех. — Ты думаешь, что сможешь мной командовать? Ты даже не милая.   Если бы он чувствовал великодушие, он мог бы просто нокаутировать их. Они оказали ему услугу, какими бы корыстными они ни были. Юки, вероятно, посоветовала бы ему просто оставить их в покое. Что они вообще могли сделать? Они просто маленькие девочки. Но Юки молчит, она слишком молчалива, потерянна в приливной волне собственной растущей силы проклятия. И Юки молчит из-за них. Юки никогда не молчит. Она раздражает и шумит, и редко что-то понимает, она смеется над вещами, которые он не считает смешными, и улыбается ему, даже когда он пытается заставить ее плакать.   Он отделяет их головы от тел.    Затем он поворачивается к жеманному проклятию рядом с кровавыми пятнами на земле, который, кажется, наконец-то узнал свое место. Он стоит низко на коленях, старательно не глядя в сторону Сукуны.   — Проклятый дух, ты следующий, — тянет он слова. — Что ты хочешь?   Его единственный глаз-бусинка прыгает на него, прежде чем броситься прочь. — Н… Ничего.    Он ухмыляется. Хороший ответ.   Ему интересно, что происходит с этой группой проклятий. Две девушки, похоже, действовали по собственной воле: крали пальцы и бежали, чтобы найти его после того, как почувствовали его присутствие, когда он проделал дыру в барьере. Когда они наконец догнали его, когда он спускался в подземелье, они поймали его в середине спора с Юки (о том, стоит ли просто позволить всем людям вокруг них умереть в качестве залога, как и ожидалось), когда его бдительность ослабла. Юки имела обыкновение поступать с ним так же. Отвлекая его, привлекая все его внимание и интерес к себе одним лишь своим присутствием. Обычно он потакает ей, хотя и знает, что не следует этого делать.    Все пошло бы иначе, если бы он остался верен своим убеждениям.   Все пошло бы иначе.    Этим двум девушкам не удалось бы подкрасться к нему и его хозяйке достаточно близко, чтобы встать позади нее и ударить ее по затылку выстрелом два на четыре. Сукуна не стал бы терять драгоценные моменты, будучи уязвимым, и бросился использовать свои техники обратного проклятия, чтобы как можно быстрее залечить смертельные повреждения ее мозга.    Сукуна вообще не оказался бы в таком положении, потому что ему было бы все равно.   Он смотрит на свои руки, окруженные знаками вокруг запястий. Они его, но они и ее тоже. Длинные, тонкие и изящные такие мягкие, гладкие и ухоженные. Маленькие драгоценности сверкают на ее длинных, идеально подстриженных ногтях розового и белого цветов – ее цветов. Кровь из уже зажившей раны на его лбу стекает по его лицу, разбрызгивая на ладонь.    «Эй, девчонка. Просыпайся».   Нет ответа. Его внутренний разум пуст, если не считать черепов и тусклой воды.   «Отродье».   Перед ним маячит его храм, розовых волос не видно. Она не здесь. Он нигде не чувствует ее.   «Юки!»   — Но… Сукуна-сама…   Он поднимает бровь, опуская руки.   «Теперь, когда ты свободен от своего сосуда… дай обязательную клятву навсегда избавиться от неё!»   «Избавится?», — его голос раздаётся эхом.   Вулканоголовое проклятие нетерпеливо кивает. — Здесь много людей, если вам нужно использовать рычаги воздействия. Десятки тысяч оказались в ловушке внизу.   Он смутно задается вопросом, кем, черт возьми, себя возомнил этот никчёмный ублюдок. Здесь происходит именно то, о чём он думает. Эти две девушки нашли его и засунули десять его пальцев в бессознательное горло Юки, вопреки воле этого проклятия особого уровня, которое преследовало их и чуть не поджарило их к тому времени, когда он проснулся. Думал ли он, что это что-то значит — быть особым рангом? Когда он был в присутствии самого Короля Проклятий?    Наступает долгая минута убийственной тишины.   Затем Сукуна смеется.    Это пугающий, преследующий звук.    — Ты, жалкий червь… ты думаешь указывать мне, что мне делать? — он смеется сильнее, почти визжа. — Как будто ты можешь знать, чего я хочу?   Когда ты отнял у меня то, что я хочу?   Проклятие немедленно начинает отступать. — Н-нет, Сукуна-сама! Я не имел вввиду, я не имел ввиду… Я бы никогда не осмелился предположить…    — Какая наглость! Какая наглость! Скажи мне свое имя, проклятье. Возможно, я даже вспомню его, когда убью тебя.   — Меня зовут Джого, Сукуна-сама, — вскрикивает он. — Пожалуйста, прошу прощения, я не собирался предполагать. Я прошу прощения за свое тяжкое оскорбление.   По крайней мере, этот, кажется, знает, как правильно пресмыкаться. И умолять сохранить ему жизнь. Но это как капля воды на керосиновый огонь; ничего, кроме дополнительного топлива для его собственной бесконечной ярости.    — А? И что же ты тогда имел ввиду?   Плечи Джого немного опускаются, как будто он чувствует, что успешно выбрался на свободу. Как будто он думает, что избежал худшего гнева Короля Проклятий. Как странно. Как наивно. Подумать только, что его холодная, бесстрастная внешность была показателем внутреннего спокойствия — что это не была просто тонкая оболочка льда над раскаленной яростью, готовой поставить весь мир на колени.    — Мы хотели… воскрешения Короля проклятий, — объясняет он медленно. — Наша цель…   Медленная, роскошная ухмылка широко расплывается на очаровательном юном лице Короля Проклятий, когда он обрывает его на полуслове. — Неважно, как насчет того, чтобы заключить с тобой сделку, Джого? Если ты сможешь нанести мне хоть один удар, я обещаю услышать о твоей цели.    Даже не смотря на него, Джого чувствует, как его проклятая энергия возрастёт после этого испытания.    Наконец-то шанс доказать свою ценность!  

☆

  В тот момент, когда он встретился взглядом с грозным Королем Проклятий, Джого понял, что его смерть близка. На первый взгляд он казался таким спокойным, возможно, даже безмятежным; но это всё была уловка. Под этим скрывалась кипящая ярость – и вся она была направлена ​​на Джого.   Даже на смертном одре, когда город вокруг него разрушен, Джого не совсем понимает, что он сделал не так. О, он знает, что сражаться с Сукуной было самой глупой глупостью, даже если ему нужен был всего один удар.    « — Как ты думаешь, на сколько пальцев Сукуны я сейчас тебя оцениваю?   — Мне быть ​​щедрым? Может быть, восемь или девять. »   Трудно сказать, сколько пальцев у Сукуны было раньше по сравнению с десятью, которые он только что проглотил, благодаря этим коварным, наносящим удары в спину человеческим отродьям, но в любом случае даже думать, что они принадлежат к одной лиге, было бессмысленно. Король Проклятий… превосходил его во всех отношениях. Не только с точки зрения чистой силы, хотя это действительно было правдой; все в нем было на другом уровне. Его скорость, его время реакции, его способности, его осознанность, его исполнение своих техник — и да, огромное количество проклятой энергии, которую он держал на кончиках своих пальцев.    Он был на уровне превосходящем всё остальное в мире.    Прямо как тот ублюдок Годжо.   — Ах, Юки, Юки… что мне делать? Избавлю ли я его от страданий? Буду ли я мучить его еще больше? Жаль, что я так быстро убил этих девушек… они заслужили это гораздо больше.   Джого открывает свой единственный глаз, зрение почти сгорает в небытие. Все, что он видит, — это стоящего перед ним Короля Проклятий, а на его теле нет ни царапины.    Юки? Кто такая Юки?   Король проклятий издает пугающий смех.    — Конечно, ты права, — говорит он мудро.   С кем, черт возьми, он разговаривает? Глаз Джого медленно закрывается. Прошло двадцать минут? Удалось ли Ханами, Махито и Чосо устоять против Шестиглазого?    — Я не могу оставить его в живых. Не в этом отвратительном наряде.   «Полагаю, я никогда не узнаю», думает он, в то время как Сукуна раскалывает ему голову.    Да и вообще какое это имеет значение? Все их планы зависели от того, чтобы запечатать Годжо Сатору, найти сосуд Сукуны и переманить его на свою сторону. Потерпеть неудачу в одном — значит потерпеть неудачу в обоих.   

☆

  Сукуна смотрит на неузнаваемый обугленный кусок проклятия под своими ногами и чувствует, как будто ни одна унция его ярости не угасла.    Он не знает, как долго он возился с этим особенным сортом — минуту? Несколько минут? — ему удалось причинить массу разрушений по пути, но Юки вообще на него не кричала. Она ничего не сказала. Не тогда, когда он убил тех девушек, когда взорвал полздания, когда заживо сжег это проклятие.    — Хей, Юки, — говорит он вслух, в тревожную тишину. Он смотрит на темное ночное небо. — Что мне теперь делать? Должен ли я пойти и убить их всех?   Это проклятие-вулкан упоминал их «группу». Вероятно, это те, кого он мог чувствовать под землей. Они все еще отчаянно и яростно сражались.    Юки ему не отвечает.   Этого уже достаточно.   

☆

  Сукуна думает, что он просто затянет это. Он сделает это таким болезненным, просто чтобы выплеснуть часть гнева из своего организма. Возможно, он даже воспользуется своей обратной проклятой техникой, чтобы исцелить их, просто чтобы снова выпотрошить. Он мог делать это бесконечно. Может быть, в конце концов он наконец остановится и выслушает какой бы жалкий план они ни придумали. Потом он рассмеется и убьет их снова.   Недра станции — это настоящий кошмар. Это именно та сцена, от которой он ловит наслаждение. Но без ужасающих комментариев Юки на заднем плане блеск тускнеет. Это просто Сукуна, один на один со своими мыслями.    Тюремное царство?   Он моргает, удивляясь, увидев эту отвратительную штуку снова после стольких столетий. Оно открывает свою липкую пасть, чтобы обхватить мужчину с копной седых волос — судя по его виду, волшебника дзю-дзюцу.   Используя толпу, ему удается прокрасться вперед, навстречу суматохе. Никто из окружающих его людей, без проклятой энергии, не видит этого, но у них, по крайней мере, есть смысл держаться подальше от этого.    Сукуна небрежно прислоняется к мужчине в костюме чубакки, с живым интересом наблюдая за происходящим.   Его брови поднимаются, когда он узнает мужчину в мантии священника, о котором две девушки говорили ранее, того самого, со швами на лице. Его брови поднимаются еще выше, когда мужчина приподнимает макушку, обнажая самодовольно ухмыляющийся мозг под ней.   Ах, так вот как оно есть.   — Привет, малышка, — мужчина в костюме Хана Соло наклоняется над Чубаккой, чтобы посмотреть на Сукуну. — Ты потерялась? Где твои родители? Здесь чёртов бардак, не стоит в это ввязываться.   — Тсс, не сейчас, — прогоняет его Сукуна. — Я смотрю кое-что интересное.   Хан Соло моргает, глядя на него. — Что теперь скажешь?   — …Знаешь, Сатору, ты проявляешь заботу только в такие неловкие моменты, — монах находится на середине произнесения и снова надевает макушку. — Благодаря этому я смог без особых проблем получить это тело.   В своей голове он почти слышит, как Юки кричит от радости: «О боже мой, Сукуна, посмотри! Это похититель тел! Настоящий похититель тел!»   Этой мысли достаточно, чтобы его кратковременное легкое настроение снова резко упало. Легкая улыбка веселья на его лице сменяется стоическим хмурым взглядом. Он подталкивает Чубакку. — Эй, чубакка, ты когда-нибудь смотрел «Вторжение похитителей тел»?»    Юки назвала это «гениальной классикой научной фантастики», что бы это, черт возьми, ни значило, и включила его в список фильмов ужасов, которые стоит посмотреть, когда у них будет свободное время. У них был целый список обычных фильмов для просмотра, а также специальный, посвященный конкретному жанру. Судя по всему, Юки была очень занята своими комментариями о крови и ужасах. По ее словам, он был слишком сильным реалистом и слишком сильно осуждал всех персонажей. Это не его вина, что кинематографисты не понимают нюансов искусных брызг крови и напряженного тайминга.   Хан Соло и Чубакка переглядываются. — Э, да? — говорит мужчина в костюме Чубакки.    — Был ли этот фильм хорош? — лениво спрашивает он.    Однако он задается вопросом об этом конкретном похитителе тел. Что-то в этой проклятой энергии странно, досадно и знакомо.    — Угу, да, — тянет Хан Соло. — Это чертова классика. Если ты еще не видела, однозначно рекомендую.   — Это то, что было нужно для жанра, — Чубакка понимающе кивает.   — Хм.   Сукуна прищуривается, глядя на ухмыляющийся мозг.    Я думаю…    Брови Хана Соло нахмурились. — Серьезно, малышка, у тебя есть друзья или что-то в этом роде? Тебе действительно не следует…    — Ты мне сейчас надоедаешь, — прерывает его Сукуна.   За их мудрые слова он лишь вырубает их вместо того, чтобы обезглавить.   

☆

  — Но не волнуйся. Печать скоро откроется, — монах смеется, затягивая швы. — Через сто… нет, может быть, через тысячу лет.   Ярость в глазах Годжо Сатору – это то, чем он будет наслаждаться до конца своих дней, уверен Кендзяку. Наконец-то удалось поставить на колени сильнейшего чародея дзю-дзюцу, увидеть, как так красиво разворачивается план… ах, воистину нет лучшего чувства.   — Знаешь, ты слишком силен, — бодро продолжает он своей пленной аудитории.    Он поправляет пучок волос и со вздохом облегчения вытягивает руки. — Ты мешаешь моим планам, понимаешь?   Он бы сказал, что в этом нет ничего личного, но это было так. Это действительно было так.    Но когда он снова открывает глаза, то не перед опьяняющим видом сильнейшего шамана, стоящего на коленях.    Ну нет, это не совсем так. Годжо Сатору все еще здесь, связанный и запечатанный сухожилиями тюремного царства… но он не один.   Кендзяку моргает один раз, затем дважды. Иллюзия все еще существует.   Маленькая девочка с двумя пучками розовых волос и кошачьими ушками, положив подбородок на плечо Годжо, смотрит на Кендзяку со скучающим выражением лица. На первый взгляд она выглядит как обычная девочка-подросток — возможно, выше обычного, но с милым и молодым лицом. Пряди розовых волос цвета лепестков сакуры беспорядочно выпадают, обрамляя ее лицо в форме сердца. Ее блестящие губы-бантик изогнуты в подобие улыбки.    Она выглядела бы совершенно нормально, если бы не учитывать четыре глаза и черные отметины.    Он отпрянул от удивления.    — Рёмен Сукуна! — произносит он и на его лице шок сменяется восторгом.    Годжо замирает от шока. Кендзяку мог почти расхохотаться от такого выражения лица! Как его, должно быть, раздражало отсутствие такой проклятой энергии. Быть тем, к кому подкрадывался сам Король Проклятий! О, ирония в том, что шестиглазый был застигнут врасплох! Кендзяку не смог бы спланировать это лучше, даже если бы попытался!    — Мне казалось, что я почувствовал твое присутствие раньше, — он продолжает, опустив голову. — Джого столкнулся с тобой раньше? Надеюсь, вам понравился наш подарок.   Сукуна смотрит на него ленивыми золотистыми глазами. — Хм, вулканоголовый? — его глаза опускаются. — Да, был такой. Он сказал, что у тебя есть для меня предложение.   — Да, — темноволосый мужчина улыбается так широко, что его глаза морщатся. — Я был бы рад, если бы вы присоединились к нам. Я думаю, вы найдете очень интересным то, что мы приготовили для этого мира.   Ленивое поведение Короля проклятий соответствует этому. Из-под его светящихся золотых глаз выглядывают два красных глаза, обжигающе-малиновые.   — Ты намереваешься уговорить меня присоединиться к тебе… — он скучно тянет слова. — И все же вы все вместе не можете победить ни одного волшебника дзю-дзюцу своей собственной силой? Жалко.   Пассивная улыбка Гето уже не такая широкая, как раньше. — Знаешь, он не просто какой-то старый колдун.    Сукуна поднимает ухоженную розовую бровь. — Это так? —он наклоняет подбородок, чтобы встретиться взглядом с испуганным Годжо. Эти идеальные губы изгибаются в широкой ухмылке. — О, сейчас я вижу. Пользователь шести глаз. Необычно.   — Необычно, это ещё мягко говоря, — безмятежно отвечает Гето.    Сукуна отталкивает свой нынешний подголовник и направляется вперед. — И все же это довольно жалко, не так ли? Вы сделали всё это, а на нем даже царапины не осталось.   — Теперь мы его поймали, не так ли?   — С помощью какого-то ничтожного салонного трюка, — Сукуна наклоняется вперед, используя Годжо как подлокотник и прижимая щеку к руке. — Какой мне интерес в объединении себя с кучей слабаков?   Священник поднимает руку в умиротворяющем жесте. — Ну, мы не можем все быть Королями проклятий, не так ли?   Сукуна издает уклончивый звук. — Я ожидал большего от группы, состоящей не из одного, а из четырех проклятий особого уровня, не так ли?   Сукуна делает паузу, поднося к лицу идеально ухоженный палец. Он постукивает по губам. — Ах, но я полагаю, что вас сейчас только трое… — Он щелкает пальцем. — Подожди, два – с тех пор, как я убил Джого.   Мужчина в монашеской мантии больше не выглядит удивленным. Сукуна широко ухмыляется. Хорошо. Потому что Сукуна закончил играть.    Он великодушно разводит руками. — Я предложу вам ту же сделку, что и ему. Если тебе удастся ударить меня один раз, я выслушаю то, что ты скажешь, и, возможно, даже соглашусь об этом подумать.   Гето прищуривается.   

☆

  Гето, замечает он, — или, скорее, проклятый мозг, использующий тело Гето, — даже не пытается сражаться. Он вряд ли будет хорошим бойцом на ближней дистанции, учитывая его технику проклятия. Плюс, он, вероятно, старается не травмировать свое нынешнее тело неоправданно. Было бы идиотизмом бросать вызов самому Королю Проклятий вот так, без всякого козыря в рукаве. Кроме Сатору. Он был бы настолько идиотом, чтобы сделать это, и он говорит это с гордостью!    Проходит минута. Может быть, две. Ему интересно, собирается ли кто-нибудь из них двигаться вперед, и если да, то кто сделает шаг первым.    Ему хотелось бы повернуть голову и увидеть Сукуну, чтобы лучше понять ситуацию. А так он все еще застрял, как связанная свинья на убой, без проклятой энергии. Блин, это чертовски круто. Его гордость сжигает то, что он так застрял, даже несмотря на то, что он может признать, что его переиграли. Этот ублюдок использует тело Гето… кем бы он ни был… он знает, что делает. Сатору не совершит ошибку, недооценив его снова.    — Что же это? Ты даже не попробуешь? — Сукуна тянет слова, и Сатору слышит хруст суставов, как будто он вытягивает руки или что-то в этом роде. Хрустит костяшками пальцев? Черт, как бы ему хотелось пошевелить головой, хотя бы здесь. Но он может только смотреть прямо перед собой и пытаться почерпнуть все, что сможет, из тела своего бывшего друга.    Гето ничего не говорит, лицо бесстрастное. Вероятно, пытается понять, как он сможет развернуть этот кривой мяч в свою сторону. Честно говоря, Сатору здесь тоже немного потеет. Он беспомощен, чего с ним буквально никогда не случалось со дня его рождения. И никогда больше, клянется он, если найдет способ выбраться отсюда. Найти Сукуну здесь и сейчас, во все гребаные времена и места, после нескольких месяцев его поисков, все равно ставит его в замешательство. Ему бы хотелось найти способ повернуть эту ситуацию в свою пользу, но это настолько нереально, что он даже не пытается попытаться. Меньшее, на что он может надеяться, — это результат, который закончится тем, что эти двое ссорятся, и одному из его товарищей-волшебников удастся унести его посреди хаоса. Желательно до того, как его законно запечатают в этой штуке.    Еще несколько долгих, напряженных секунд.   Наконец Сукуна вздыхает.    — Невероятно, — в его голосе звучит жалоба, что-то странно детское. Почти… девичье? Может быть? Странно.    — Ты не только слабый… ты еще и надоедливый.   Сатору ожидает… он не знает, чего ожидает.    Сукуна, чтобы атаковать другое проклятие, предполагает он. Потому что похоже, что похититель тел Годжо проделал на удивление хорошую работу, провозгласив себя «тем, кто больше всего разозлил Короля проклятий». Сатору вроде как хотел бы забрать этот титул себе, но он полагает, что здесь он сократит свои потери.    Особенно, когда он оказывается бесплатным, в качестве утешения, призом.   Гето настолько потрясен, что даже задыхается.   Сатору не может его винить. Он сам в шоке. Крепления вокруг него распадаются.   Гето обращает яростный взгляд на Сукуну. — Ты...   — Если ты не собираешься меня развлекать, мне просто придется сделать что-нибудь интересное, верно?   Сатору разворачивается, Шесть Глаз снова активируется. Боже, такое ощущение, будто ему отрубили все конечности, а потом снова вернули их на место. Это похоже на обратный удар в горло — как будто снова обмануть смерть. Он это любит.   — Веселись, Шестиглазый, — тянет Сукуна. — Он весь твой.   

☆

  Эти проклятия думают, что они такие впечатляющие, такие особенные, такие разные. Ему это противно. Он ненавидит слабаков, которые думают, что обладают хоть каким-то подобием силы. Этот монах, выглядящий именно так, действительно раздражал его. Он был так самодовольен и доволен собой, что поймал этого колдуна, хотя было настолько очевидно, что его превзошли. Конечно, тот пользователь Шести Глаз не должен был быть настолько идиотом, чтобы его поймали, но он явно был лучше из них двоих. И все же, это проклятие хотел злорадствовать в собственной славе, когда гордиться было нечем? И если его подозрения относительно этого мозга верны, это еще более жалко.    Отвратительно. Он надеется, что шаман медленно разорвет его на куски.   По правде говоря, у Сукуны нет реальной причины выслеживать каждое из этих высокоранговых проклятий одно за другим и сдирать с них кожу живьем — но он не лгал, когда ранее сказал тому парню-монаху, что ему скучно . Скучно и сердито. Опасная комбинация для Короля проклятий.    Юки здесь нет (возможно, она больше никогда не будет здесь, но он отказывается об этом думать), а все остальные в этом мире было настолько ошеломляюще жалки. Стать сильнейшим, уничтожить всех людей, возвестить новую эру проклятий — кого все это волнует? Сукуна живет для себя, своих удовольствий, своих желаний. Все остальное — просто пустая трата времени.    «Если тебе скучно, просто развлекись сам», — говорила Юки.   Он полагает, что усвоил этот урок, приняв его близко к сердцу. Если он хочет, чтобы его развлекали, он может устроить как можно больше хаоса.    Он уверен, что Юки имела в виду совсем не то, что имела в виду, когда она это сказала – он совершенно уверен, что она имела в виду дурацкие игры с поездками на машине, в которые она и ее одногруппницы играли, например, угадывание животных или буквы проезжающих номерных знаков – но опять же, Юки здесь нет, чтобы кричать на него и сказать ему обратное.    Он уже подумывает о том, чтобы поджечь всю эту станцию ​​вместе со всеми ее участниками, когда что-то — или кто-то — отвечает на его молитвы.    Проклятие особого уровня сражается с группой волшебников дзюдзюцу, когда он поворачивает за угол. Он удобно устраивается на ближайшей сломанной колонне и наблюдает за зрелищем. Возможно, хороший бой поднимет ему настроение.    Там странная девушка почти без проклятой энергии, старик и парень в очках. Он просматривает их по очереди, прежде чем отклонить как неинтересные.    А вот последний мальчик… Он выглядит чем-то знакомым.    Сукуна садится немного прямее.   Пользователь шикигами?   Они хорошо работают вместе, как команда. Проклятие особого уровня сильное, но все еще новорожденное. Тем не менее, он быстро учится и, похоже, разгадывает свои планы быстрее, чем успевает их реализовать. Он с интригой наблюдает, как оно раскрывает свои владения: какой-то пляж. Его врожденная техника основана на шикигами, что несколько неожиданно. Это позволяет быстро работать большинству людей. Сукуна вздыхает, откидываясь назад. Вот вам и развлечения…   «Расширение территории: Сад химеры!»   Он открывает глаза.    Пользователь шикигами добровольно вошел в территорию? И он мог вытащить из него проклятые инструменты.   А рассеивание уверенного попадания в сферу проклятия… это было на самом деле весьма впечатляюще. Этот мальчик был интересным. Он расширил свои владения, заставив их противостоять проклятию в перетягивании каната в битве за господство. Сукуна наклоняется вперед на своем сиденье. Какой интересный поворот! Вот что чувствует Юки, когда полностью погружается в свои нелепые дорамы? Теперь он понимает, почему она на них подсела!    Остальные трое людей выходят из Роя Смерти проклятия, раненые, но невредимые. Они объединяются, чтобы защитить пользователя шикигами, который, несмотря на такую ​​впечатляющую технику и исполнение, явно слабеет.    Сукуна цокает языком. Это не годится. Это совершенно не годится.    Он и без того  уже потерял Юки. Ему настолько скучно, что еще один интересный человек так скоро ускользнул из его рук?   — Фушигуро! — кричит блондин, принимая оборонительную стойку перед пользователем сикигами. — Я защищу тебя — просто сконцентрируйся на своих владениях!   Пользователь шикигами — Фушигуро — стиснул зубы и немного ссутулился. — Нанами! — зовёт он. Блондин оглядывается назад. — Этот осьминог думает, что мы находимся в разгаре битвы за территории. Но моя цель на самом деле другая. Я пытаюсь проделать дыру в барьере домена!   Сукуна поднимает бровь. Интересная идея, но сможет ли он осуществить это?    Черт, но ему хотелось бы иметь под рукой одну из бесконечных упаковок мармеладных червячков Юки. Ему хочется чем-нибудь перекусить в самый разгар.   Словно вызванный тоской Сукуны, Фушигуро удаётся прорвать небольшую дыру во владениях проклятия. Люди сплачиваются, чтобы выбраться через него, но в последнюю секунду вместо него сквозь него проваливается другой человек!   Если Сукуна и раньше думал, что был неожиданный поворот, то он был не готов к следующему! В полном восторге он наблюдает, как человек, у которого нет никакой энергии проклятия — подвиг, о возможности которого он даже не подозревал, — вступает в бой. Он доминирует над проклятием там, где остальные четверо потерпели неудачу. Более того, четыре из пяти, похоже, каким-то образом связаны. Как сказал бы Юки: «Семейная дорама — самая пикантная из всех дорам».    Ему бы хотелось остаться и посмотреть всё до кульминации — вытащит ли Фушигуро из своего репертуара еще одну впечатляющую технику, чтобы показать Королю проклятий? Нападет ли новый человек на остальных в последний момент? Но, увы, он почувствовал нечто, требующее его внимания. Ощущение гниения, когда духовное ядро ​​человека деградирует во что-то неестественное.    Присутствие наглого, никчемного маленького червяка, который должен был давно умереть.    Есть несколько вещей, которые по-настоящему бесят Сукуну, и спасение его жертвы от верной смерти находится на вершине этого списка. Не то чтобы ему действительно нужна была причина, чтобы лично искоренить каждое из этих проклятий, но теперь она у него наверняка есть.   Он бросает последний взгляд на бой перед ним и поднимает руку.   Словно почувствовав потустороннее присутствие гораздо большего зла, проклятие останавливается в середине боя и поворачивает голову, чтобы посмотреть прямо в его сторону. Их взгляды встречаются сквозь сферы пространства и времени.    Сукуна ухмыляется.   — Расколоть.    

☆

  «Итак, Король Проклятий спас меня, как сказочный принц», — он не может не хихикать себе под нос, чувствуя себя истеричным, диким и совершенно живым.    Он быстро расправляется с бесконечными трансфигурированными людьми и низкоуровневыми проклятиями, блуждающими по нижним уровням метро. Они не могут сравниться с сильнейшим из ныне живущих шаманов; ничто не может сравниться с ним, даже эти особые уровни работающие вместе. Им пришлось прибегнуть к «салонным трюкам», как метко выразился Король Проклятий. Они знали, что у них никогда не будет шанса сразиться с ним напрямую, поэтому им пришлось манипулировать и организовывать весь этот ночной фиаско, чтобы вместо этого добраться до него.    Тем не менее, победа есть победа, Сатору всегда в это верил. Если его удалось запечатать, то, ну, он облажался. Это его вина.   А если по воле судьбы (или хаоса) ему удалось избежать плена?    Это тоже честная игра.   Он не может не размышлять о странном проклятии, хотя и не занят своей текущей задачей.    Какая неожиданная первая встреча. Он не был до конца уверен, чего он ожидал от встречи с пресловутым Королем проклятий — наверное, чего-то очень похожего на встречу с вулканоголовым. Какое-то фанатичное, чрезмерно высокомерное существо, настолько эгоцентричное, что даже ему может составить конкуренцию в этом отделе.    А Сукуна… ну, он определенно был высокомерным. И погруженным в себя. Но не такой фанатичный или психотический, как другие проклятия особого уровня, которые он видел. Ему не хотелось бы называть его чем-то настолько заурядным, как обычно, но, по крайней мере, он был неожиданным.    Он убивает последних изувеченных людей с громким, волнующим возгласом радости, пугая ближайшую Мэй. На удивление их оказалось меньше, чем ожидалось. В сообщениях говорится, что толпа исчисляется десятками тысяч человек.    — Годжо, я вижу, ты все еще жив, — она хорошо восстанавливается.    Он останавливается перед ней, широко ухмыляясь и выражая лишь эту маниакальную сторону. — Это…    — Не говори этого, — вздыхает она, поднося изящную руку ко лбу.    — Слухи о моей смерти всегда преувеличены, — заканчивает он подмигивая.   Ее младший брат смотрит на него через гримасу отвращения. Он демонстративно игнорирует маленького придурка. Честно говоря, парень не усвоил бы урок, даже если бы его ударили по лицу. Посмотрите, как они оба одеты.    Мэй только качает головой. — Ты увлекаешься околосмертными переживаниями, не так ли?   — Почему бы и нет? — громко смеется он. — Ведь они для меня такая редкость!   О многом говорит то, что Мэй настолько привыкла к его беззастенчивому эго, что даже не удостаивает его ответом. Боже, они действительно так долго знают друг друга, не так ли?   — Эй, Мэй, — говорит он, принимая теперь хоть капельку серьезности, — если ты увидишь парня, похожего на Сугуру, идущего сюда – беги.   — Похоже на Гето Сугуру? — Мэй отшатывается назад, как будто ее ударили. — Что?   — Техника проклятия, — пожимает он плечами, будто это все объясняет. — Он использует его тело.   Верхняя губа Мэй скривилась от отвращения.    — Ему удалось тебя поймать, не так ли? — невозмутимо спрашивает она.   Сатору просто дуется. Неужели это было так очевидно? — Ой, я жив, не так ли?   — Интересно, благодаря удаче или заслугам? — сухо возражает она.   Сатору отдает ей честь и начинает парить в воздухе. — Разве мы не можем просто сказать и то, и другое?   — Тогда это удача! — говорит Мэй ему вслед, когда он уходит.   Его бровь дергается.    Она права, и это все еще немного уязвляет его гордость. Немного. В конце концов, он жив, снова обманывая смерть. Трудно жаловаться на это.    Он хрустит костяшками пальцев и использует свою технику «Шесть глаз», чтобы осмотреть всю территорию над землей. Сибуя — это чертовский беспорядок. Кому, черт возьми, удалось бы вот так разрушить эти здания, если бы не он? Ответ приходит к нему почти сразу: конечно, Сукуна. Он громко насвистывает, осматривая повреждения. Король Проклятий ранее упоминал, что убил Джого — очевидно, это была битва на протяжении веков. Сатору немного расстроен, что пропустил это, но он был немного озабочен своим однобоким боем. По крайней мере, ему удалось убить парня, похожего на дерево. Это было бы серьёзным ударом по его самолюбию, если бы ему не удалось хотя бы это.    Тем не менее, за одну ночь его раздутое эго может вынести не так много синяков, и он думает, что ему нужна одна или две дуги искупления. Этот крысиный ублюдок, маскирующийся под Сугуру, все еще где-то здесь, используя еще одну ширму, чтобы уклониться от него, на этот раз в форме парада проклятий. Недостаточно, чтобы действительно доставить ему неприятности, но достаточно, чтобы замедлить его, чтобы проклятое проклятие смогло уйти. Неважно, он не сможет вечно убегать от Сатору. Не тогда, когда все шесть его глаз были сосредоточены на его поисках.   И посмотрите на это! Как часы!   На самом деле в данном случае его нашли не глаза, а уши. Он слышит оглушительный взрыв прежде, чем видит его: клуб дыма поднимается между двумя разрушающимися зданиями.   

☆

  Юки, как всегда, является образцом неудачного выбора времени.   «Сукуна!», — она задыхается от восторга. — «Ты спасаешь ЧЕЛОВЕКА?»   Сукуна так удивлён, что пугается и роняет лицом в грязь жалкого блондина, которого держит в одной руке. Хотя это нормально – если бы он испортил свою технику обратного проклятия, которую использовал в другом, было бы намного хуже. На самом деле ему удается продолжать лечить Фушигуро, даже когда он пытается подавить волну неотфильтрованного облегчения, которое он испытывает, снова услышав ее голос.    Он просто не хотел жить в этом чертовом мире без каких-либо развлечений, вот и все. Это и он фактически прекратил свои поиски этого наглого проклятия со швами на лице, чтобы помочь этому человеку, и будь он проклят, если бы он прекратил свою охоту только для того, чтобы этот шаман перевернулся и умер. Мальчик был просто интересным. Он был заинтересован в том, чтобы увидеть свой потенциал, и, конечно, он спас бы его от раннего конца. Он Король проклятий. Дело не в том, что ему трудно исцелить кого-то, находящегося на грани смерти.    Он может сказать, когда Юки, наконец, внимательно осмотрелась вокруг и издала благоговейный шум, наблюдая за разрушениями. «Ого, черт возьми! Что здесь произошло? Ты дрался с Годзиллой или что-то в этом роде?»   «Я не знаю, что это такое».   Она плачет от возмущения. «Что?!»   «Если это отсылка к поп-культуре, вини себя», — указывает он. — Ты та, кто должна говорить мне эти вещи.»   Юки переваривает его слова, а затем издает фальшивые рыдания. «Ты прав! Я пренебрегала твоим образованием. Это непростительно. Мы должны немедленно это исправить».   «Да, ну, — тянет он, — может быть, не сразу».   «Э?»   Он указывает на массивных шикигами Махорага, огромная масса поворачивается в их сторону.    «...Это твой оппонент? Ева массового производства, чувак?»   Это еще одно упоминание, которого он не понимает, но на этот раз он просто решает его проигнорировать. Теперь, когда Юки вернулась, он в довольно великодушном настроении. Он мог бы даже потратить на это время и как следует показать ей, как работает дзю-дзюцу.    «Он не просто обычный противник: это Божественный генерал Дивергента Силы с восьмиручным мечом, Махорага. Самый могущественный шикигами Техники Десяти Теней.»   «... Дааааа, я просто буду называть его Евой».   Сукуна закатывает глаза — все четверо.    «На самом деле это что-то вроде ритуального договора о самоубийстве», — признается Сукуна недоверчивой Юки. — «Я подозреваю, что этот мальчик пытался использовать это как туз в рукаве».    «Хочу ли я это знать?» — серьёзно задается вопросом Юки.   Он игнорирует ее. «Он, вероятно, знал, что скоро умрет, поэтому вызвал его в качестве крайней меры. И он, и его противник, пусть и неохотно, заключили договор, чтобы изгнать этого шикигами или быть убитыми им.»   «Так что, по сути, это… "может быть, я умираю, но черт возьми, если я не возьму тебя с собой"?»   «Это именно то».   «И ты собираешься его уничтожить?»   «Да.»   Юки снова задыхается. «Так ты его спасаешь! — она в восторге, в восторге. Затем она делает паузу. — Э? Подожди, это... Фушигуро, верно? Парень из Tokyo Dome?… Но подожди, я думала, что Така-чан больше в твоем вкусе…???»   Сукуна хмурится. Он понятия не имеет, о чем эта паршивка, но чувствует, что в этом нет ничего хорошего.    «Не обращай внимания на этого засранца, слушай внимательно, потому что я собираюсь объяснить, как это работает, только один раз», - говорит он ей, переходя в оскорбительную позицию.   «... Объяснить, что?»   «Как работают техники дзю-дзюцу».    «Хорошо?», — Юки явно не понимает, почему ему пришлось пойти на такие неприятности, но не удосуживается вдаваться в подробности.   Честно говоря, он не хочет этого объяснять. Не хочет принимать хрупкость своего болезненно человеческого существования. Возможно, он самое сильное проклятие, которое когда-либо существовало, существо во владениях богов, но Юки — всего лишь молодая человеческая девушка. Конечно, у нее есть возмутительно чудовищная сила, но она не использует проклятую энергию. Он никогда не удосужился научить ее чему-то большему, чем абсолютным основам того, как работает дзю-дзюцу, и она, похоже, никогда не была заинтересована в том, чтобы много узнать об этом.    Если вся эта ночь и научила его чему-то, так это тому, что ее невежество не может продолжаться дальше. Он не может быть обязан слабому сосуду. К любой слабости, вообще.   А поскольку стало ясно, что у него нет желания избавляться от Юки, он просто обязан избавить ее от слабости.    Огромный Махарага бросается на него.   Он отклоняется, уклоняется, а затем перепрыгивает. Когда неуклюжий зверь поворачивается, он использует свою превосходящую скорость, чтобы открыть себе широкий проход.    «Демонтаж».   Кровь вырывается из его тела взрывными линиями, как раз в тот момент, когда он снова уклоняется от нового удара, гигантского меча, пронзающего то место, где он был мгновение назад.   «Эта техника — Демонтаж — обманчиво простая, но очень эффективная».   Юки яростно моргает. «Ага. Я вижу.»   Он отпрыгивает, чтобы дать им некоторое расстояние, внимательно разглядывая своего противника. — Скажи мне, Юки, что еще ты видишь?   Он почти ожидает, что она даст ему какой-нибудь остроумный и бесцеремонный ответ, но в данной ситуации она, похоже, передумала. Хорошо, она учится.    «Что-то не так с его мечом», — наконец отвечает она. «Это странно. И там. Колесо на голове повернулось и… и подождите, оно исцеляется? Чувак, это просто потрясающе.   — Итак, ты заметила, что это лечит, и даже это меч — хорошо. Он хвалит, искренне впечатлен. «Этот меч пропитан положительной энергией, противоположностью энергии проклятия или отрицательной энергией. Если бы я был проклятым духом, я бы сейчас умер.   Сикигами пытается выпрямиться в полный рост, но Сукуна наносит ему еще один Демонтаж, прежде чем он успевает полностью подняться.   К его удивлению, ему удается отклонить его.   Он может видеть его технику—..   У него нет времени пытаться сделать еще один, прежде чем его поднимут в воздух.   Ему даже удалось нанести по нему точный удар — это намного больше, чем кому-либо еще удалось сегодня вечером.    Он встречает его в воздухе перед следующим ударом, кладя ладонь на широкую часть его головы. — Мой ход, — ухмыляется он. «Расколоть».   Махарага падает на землю на несколько этажей ниже, окровавленный после огромного кратера.    Он плывет рядом с ним, буквально утопая в собственном удовольствии. Там, паря над искалеченным телом своего нынешнего противника, с щекой, все еще болеющей от предыдущего удара, он запрокидывает голову и смеется.    Юки явно встревожена внезапным приливом эйфории, но не удосуживается объясниться. Но почему бы ему не быть счастливым? Юки вернулась, он нашел нового необычного человека, который может оказаться полезным, и ему удалось найти интересного противника? Кому удалось его удивить и нанести чистый удар? Это очень далеко от его экзистенциального угасания ранее. Что бы сказала Юки в этой ситуации? Он полагает, что нет ничего плохого в том, чтобы сказать это вслух.    «Ну-ну-ну, прямо как проигрыватель».   Юки издает радостный смех. Он делает вид, будто его ухмылка не увеличивается в десять раз в ответ. Боженька благословил. Кто бы мог подумать, что Сукуна почерпнет это из своего трехнедельного офисного запоя?   — Это не… знаешь что, нет. Это было… — хрипит она. — Безупречное исполнение. Мы еще сделаем из тебя Майкла Скотта.   Он понятия не имеет, что это значит, но Юки не спит и излучает счастье, так что его это тоже не волнует.    Поскольку сейчас он чувствует себя таким великодушным и снисходительным, он решает покончить с этим с минимальным ущербом. В конце концов, у Юки такое хорошее настроение, и с ней гораздо легче иметь дело, когда она счастлива, чем когда она кричит на него в почти убийственной ярости.    — Расширение территории: Зловещий храм.   «Ого», — Юки задыхается от удивления, она захлёбывается в их связи, когда она осматривает его владения.   Он даже не пытается не прихорашиваться ее реакцией. Его владения совершенно невероятны, если он сам так говорит.    «Эта техника называется «Расширение территории», техника врожденного барьера и вершина магии дзю-дзюцу, — Сукуна не торопится, чтобы объяснить, — она удерживает цели внутри врожденного измерения, уникального для пользователя этой техники. Любые методы пользователя совершенствуются, и их невозможно избежать».   «Значит, ты здесь непобедим», — предполагает удивлённая Юки.   «Не совсем, но более или менее. Есть способы обойти это, но по какой-то причине этот метод считается совершенным. Только очень могущественный пользователь проклятой энергии сможет найти выход из территории другого пользователя. И чем могущественнее пользователь проклятия, тем могущественнее территория».   Юки с трепетом наблюдает, как на ее глазах неоднократно выпотрошивают шикигами. Она понятия не имеет, что происходит, но предполагает, что это как-то связано с «атаками, которые никогда не пропускаются», а также с «астрономическим улучшением» внутри домена. Действительно придаёт новый смысл термину «преимущество домашнего поля».   «Обычно территория — это своего рода барьер. Но у меня все по-другому, — самодовольно добавляет Сукуна. — Это не искажение пространства, которое я считаю своим собственным — скорее, я накладываю свои владения на мир вокруг меня».    «.. Я понимаю», — она точно не видит, но это действительно круто, и к тому же, это кажется правильным ответом.   К счастью, у Сукуны на удивление хорошее настроение, потому что он просто посмеивается над ее выходками. «Именно благодаря этой особенности я могу расширить его до радиуса 200 метров».   «200 метров!» — повторяет она, широко раскрыв глаза. — Это же огромная территория! Я имею в виду, это много, правда?!   «Да, она больше любого другого».    Он мог обрушить ярость и чистое разрушение на весь радиус 200 метров. Он мог бы сровнять с землей целые кварталы города. Это совершенно дико.   Она говорит это вслух. — Это эпично, чувак.   — Ах, но это еще не конец.   Разрушенная форма Махоранги проявляется после того, как он разрушает свой Храм Зла. Если ему удалось адаптироваться не только к его технике Демонтажа, но и ко всем рубящим атакам в целом. Ну, он пожимает плечами. Независимо от того.   Он ждет, пока колесо повернется еще раз, прежде чем махнуть к нему двумя руками. Махоранга взрывается.   

☆

  У Сатору сложилось отчетливое впечатление, что он только что пропустил что-то интересное.    Его подозрения подтверждаются, когда он видит взрыв, загорающийся на горизонте. Он ломает шею. Да, в Сибуе сейчас бушует мусорный пожар. Каким-то образом это буквально не портит ему настроение.    Он широко ухмыляется, когда замечает эту проклятую энергию. Сукуна чем-то занят, да? Возможно, ему следовало пойти за негодяем Королем Проклятий, а не за тем, кто маскируется под его мертвого лучшего друга. У него такое чувство, что это было бы ответственным поступком. Но Сатору никогда не был разумным и ответственным взрослым человеком, буквально никогда, и он не собирается начинать сейчас. У него должна начаться арка мести/искупления и все такое.   Или он бы это сделал, если бы ему когда-нибудь удалось поймать проклятое проклятие.   «Может быть, он и не сам Сугуру, но воспоминания у него определенно есть», — думает Сатору с глубоким раздражением. Только его (бывший? ушедший? умерший?) лучший друг сможет так его перехитрить. Вырывается из его хватки, когда думает, что его прижали. Ускользнуть от его вездесущего взгляда до такой степени — это могло произойти только из глубокого знания его техники. И наблюдать за тем, как он рос в этом много лет назад, помогать ему совершенствовать его и выяснять его недостатки и слабости… да, черт. Оглядываясь назад, можно сказать, что он более или менее нажил себе злейшего врага, не так ли?    Лже-Гето на данный момент скрывается, к большому раздражению Сатору. И этот ублюдок определенно делает это намеренно. Он знает, как Сатору ненавидит эти дурацкие игры в кошки-мышки. Сатору нравится острые ощущения от утверждения своего полного и неоспоримого превосходства над противниками, а не от погони за дерьмом в темной части. Скорее всего, это уловка, чтобы заставить его расстроиться и стать настолько нетерпеливым, чтобы он снова совершил ошибку.    Жаль, что теперь он знает правила этой игры, и его больше не застанут врасплох.    Широкая улыбка расплывается на его лице, когда он чувствует знакомое присутствие.   Он прекращает поиски и приземляется на землю возле, как он предполагает, импровизированного медотсека, раскинув руки. — Нанами! Давно не виделись! Ты скучал по мне?   Нанами не жалеет о его выходках даже мимолетного замечания. Он просто смотрит на Ичиджи, который выглядит немного потрепанным, но все еще целым. Сатору находит время, чтобы осмотреть Нанами; он втягивает воздух.    — Нанами!..    — Со мной все в порядке, Годжо, — говорит он деревянным тоном. Седовласый мужчина хмурится: с ним определенно не все в порядке. Вся левая сторона его лица залита кровью. Внутренний изгиб, где должен быть его другой глаз, слишком кровавый, чтобы его можно было понять, но Годзё совершенно уверен, что даже Шоко не сможет многого для этого сделать.    Ему нужно время, чтобы посмотреть на остальных; он удивлен, увидев, что старик Наобито на самом деле выглядел так, словно видел какое-то действие — у него нет целой руки — а Маки кажется избитой, но все еще целой.    — Не обращай на нас внимания, Годжо, — говорит второкурсница, качая головой. Она неуверенно поднимается на ноги. — Нам нужно пойти за Фусигуро.   Его глаза расширились от тревоги при ее словах. — Он был с тобой? — срочно спрашивает он. — Где он сейчас?   — Исчез, — отвечает Маки сквозь стиснутые зубы, поднимаясь, хотя очевидно, что у нее сломано бедро. — Что-то убило проклятие особого ранга, с которым мы сражались, а потом… этот человек , он… Фушигуро, он в опасности, он…   — Это был Тодзи, — рычит старик Наобито.   Сатору чувствует, как лед скатывается по его позвоночнику. — Что? Но он…    Нет, этого не может быть.   — Мертвый. Реанимирован, — ворчит пожилой Зенин. Сатору не совсем уверен, делает ли это ситуацию лучше или хуже.    — Фушигуро не знает, кто он и с кем сражается, — Маки спешит объяснить, морщась, пытаясь переместить вес тела на ногу. — Нам следует идти…    — Вы никуда не пойдете, — Сёко цокает языком, направляясь к ним и на ходу натягивая хирургическую маску на рот. — Любой из вас. Ты еще не в состоянии сражаться.   Ее глаза скользят к нему. — Кроме тебя. Что ты здесь делаешь, Сё? Она машет ему рукой, затем останавливается и наклоняется вперед с прищуренными глазами. — Вообще-то, что с тобой случилось? Кто-то действительно имел наглость сказать мне, что ты проиграл.   — Какая клевета! — Сатору задыхается, хотя это действительно правда.    — Ты выглядишь достаточно хорошо, — критично говорит она. — Но будь осторожен там. Здесь полный беспорядок, даже для тебя.   И разве он этого не знает. Его больше не застанут врасплох. Эти проклятия упустили свой единственный шанс сломить его. Он лукаво ухмыляется своему бывшей однокласснице. — Как ты думаешь, кто я такой, Шоко?   — Идиот, которому следовало бы искать своих учеников.   Он отсалютовывает ей. — Ты права! Держи всех в целости и сохранности, ладно~!   И под этим он действительно хочет сохранить им жизнь. У него такое ощущение, что они все – вместе, а не только он – увернулись от пули с загадочным появлением Сукуны. Он даже не может представить себе масштабы разрушений, которые могли бы произойти, если бы Сатору действительно был запечатан. Огромного количества высвобожденных здесь проклятий было бы достаточно, чтобы сразиться с любым колдуном, независимо от ранга. И добавить к этому все незарегистрированные спецклассы, которые тоже собрались здесь? У него такое ощущение, что если бы он не сошел с особого уровня, похожего на дерево, а Сукуна – с вулканического, вся эта ночь могла бы закончиться гораздо большим количеством смертей.    И кстати, кто проделал дыру в барьере? У него такое ощущение, что все подумали, что это был он, но в тот момент он был немного занят. Число погибших было бы намного выше, если бы большинство не-колдунов все еще застряли внутри. На самом деле, похоже, что большинству из них удалось сбежать.    Он качает головой.    Он может подумать об этом позже. Прямо сейчас ему нужно найти…    — Ф… Фусигуро?!»   Сатору разворачивается, широко раскрыв глаза.    Сёко в шоке смотрит на тело, падающее прямо перед ней. Тело, которого не было здесь секунду назад.    Он яростно моргает. Телепортация? Нет, его Шестой Глаз говорит ему другое. Оно было там, и пролетело так быстро, что никто, кроме него, вероятно, не заметил. Присутствие глубокой, гноящейся энергии проклятия. Он сузил взгляд на распростертого Мегуми: он всё еще мог видеть остатки этого — на самом деле чертовски много. Большая часть этого была сконцентрирована внутри него… мало чем отличалась от того, как собственная энергия проклятия Сёко просачивалась через тела ее пациентов, когда она кого-то исцеляла.    Техника обратного проклятия?    Но кто мог это сделать?   Сукуна? Он отвергает эту мысль как абсурдную. Такое ощущение, что это его проклятая энергия, но, должно быть, это ошибка.    (Его Шестой Глаз никогда не ошибается.)   Перед ним продолжали накапливаться неровные кусочки неизвестной головоломки, и если и было что-то, что Сатору ненавидел, так это отсутствие ответов на все вопросы.                            ☆   В своем стремлении выследить Мозга, скрывающегося в теле Сугуру, он сталкивается с другим, но столь же грозным противником.   Нанами предупреждала его об этом. Судя по всему, они поссорились в канализации, пока его кохай расследовал дело об изуродованных людях. Его расследования привели его к незарегистрированному специальному классу; он описал его как лоскутное проклятие с длинными седыми волосами и глазами разного цвета, который называл себя Махито. Сатору попытался представить это, но потерпел неудачу; реальность этого была столь же странной.    И здесь он вспоминает время, когда ему показалось удивительным, что вулканоголовый действительно может говорить.    И вот перед ним проклятие, которое не только говорит, но и выглядит слишком человечным на его вкус.    Он проверяет, включена ли Бесконечность, когда идет к проклятию, в нескольких метрах перед ним с ордой изуродованных людей. Эта его техника не была шуткой. Проклятие чувствует его достаточно легко, глядя на толпу монстров, и действительно имеет наглость махнуть ему рукой .   — Ах, Годжо Сатору! Значит, Гето действительно не удалось запечатать тебя, — дуется он. — И мы тоже прошли через все эти неприятности!   — Это была хорошая попытка, — беспечно утешает он. — Повезет в следующий раз!   Длинноволосое проклятие придает задумчивое выражение его лицу и царапает щеку. Затем он серьезно кивает. — Это правда, это правда. Я не могу просто позволить тебе уйти от наказания за то, что ты сделал.   — Что я наделал? — Сатору наклоняет голову. — Хм?   — Ханами, Джого, Дагон, — считает проклятие на пальцах. — Знаешь, я должен отомстить за них.   — Э-э-э, так ты действительно хочешь отомстить за них? Это интересно, — он лениво наблюдает, засунув руки в карманы. — Так? Что ты будешь с этим делать? Хочешь сражаться?   В разных глазах проклятия вспыхивает блеск. Конечно, да, почему это вообще вопрос? В конце концов, для чего еще существуют проклятия? И шанс проявить себя против сильнейшего волшебника дзю-дзюцу на Земле? Как он мог упустить такую ​​возможность!   Сатору вытаскивает руки из карманов, хрустя костяшками пальцев.    Изуродованные люди бросаются на него.   Тогда это да.   Когда он бросает в них Синий и прорезает их орды, он замечает гораздо более тревожное присутствие, приближающееся к нему на невероятной скорости.    — Извини, Шестиглазый, но тебе придется довольствоваться другим швом на лице, — сверху раздается сухой голос, и он едва уворачивается, как пятно розового (розового!!!) приземляется прямо там, где он был секундой ранее. — Этот мой.   Толпа проклятий бесцеремонно разрезается на злобные куски в мгновение ока. Определенно проклятая техника, если он когда-либо ее видел, даже если он не знает, какую именно.    Сатору смотрит с недоверием.   Он наконец-то впервые увидел возродившегося печально известного Короля проклятий и…    Подожди, нет.   Этого не может быть.   Это не может быть Сукуна.   Не может быть, чтобы Сукуна, злобный и грозный Король Проклятий… был очаровательным розоволосым айдолом-вайфу-девочкой!!   Он собирается ударить себя уличным фонарем только за то, что подумал об этом позже, но, черт возьми, он чертовски милый. Одежда не помогает делу. Это все… в духе Хэллоуина. Это девочка-подросток, одетая как котёнок. Её волосы в какой-то момент, должно быть, были собраны в два пучка, но с тех пор пришли в беспорядок; А еще у неё на голове маленькие кошачьи ушки и милый ошейник-чокер с бантиком, честное слово. Её юбка представляет собой возмутительно короткую плиссированную вещь, из-за которой её стройные ноги кажутся длинными в несколько миль, заправленными в ботинки на шнуровке на каблуке. Она похож на аниме-вайфу, а может быть просто на айдола. А еще она выглядит… знакомо? Подождите. Черт возьми. Нет, нет, нет. Он не проверяет Короля проклятий. Он – нет. И тут Сатору подумал, что эта ночь не может быть более странной. Он издает недоверчивый смех.   — Я люблю Хэллоуин, — говорит он, затаив дыхание.   Сукуна просто озадаченно смотрит в его сторону.    — Почему, если это не Сукуна-сама! О боже, вы оба хотите со мной поиграть? — шовное лицо, о котором идет речь, кричит из-за разрушенной дороги. Он не выглядит таким обеспокоенным, как того требует такой поворот событий. — Я так польщен! Я чувствую себя таким популярным!   Бровь Сукуны дергается. Его идеально причесанные розовые брови. Боже, такими темпами у Сатору будет полномасштабный кризис среднего возраста. Затем он закидывает за плечо локон цвета сакуры, выглядя таким уморительно высокомерным и в то же время очаровательным, когда он ухмыляется. Ага. Сатору мертв. Мертвый.   — Че, как такой уродливый червь, как ты, может знать о популярности? — издевается он. — Но да, ты должен быть польщен. Тебе удалось меня разозлить. Это не подвиг, за который может претендовать каждый.   Проклятие с разными глазами – Махито – только ухмыляется ярче. Он хлопает в ладоши. — Означает ли это, что ты заключишь со мной сделку, Сукуна-сама? Точно так же, как и с остальными? — его ресницы опускаются. — Обещаю, в отличие от них, я нанесу тебе удар.   Сукуна не выглядит сильно обеспокоенным. На самом деле он выглядит довольно снисходительно.   — Конечно, — снисходительно говорит он, рассматривая свои стильные ногти. Они такие милые и ослепительные, и выглядят так, будто ни дня в жизни не видели физических нагрузок. Честно говоря, Сатору немного загипнотизирован их мерцанием в уличных фонарях.    — Ты нанесешь мне один удар, — заявляет Сукуна, сверкая глазами, опуская руки и кладя обе на бедра. Он выглядит как звездный айдол какой-нибудь подростковой драмы в разгар стычки с главным антагонистом сериала — учитывая это, он может понять, почему это проклятие, кажется, глупо недооценивает двуликого призрака.    Затем на прекрасных губах розоволосого проклятья зарождается медленная, злобная улыбка. — И тогда я прикончу тебя.   Ах, да. И вот Король Проклятий, разрушающий иллюзию юношеского, девичьего очарования.    Или, на самом деле, может быть, так еще очаровательнее?   Сатору действительно, наверное, не должен так думать.    Он полагает, что отдаст должное и там, где это необходимо. Этот незарегистрированный особый сорт Мохито (или подождите, это был Махито?) на самом деле нечто иное. Эта техника праздной трансформации уже делает его на голову выше остальных, и Сатору с удивлением обнаруживает, что ему интересно увидеть, как Сукуна противостоит этому. Он знает, как бы он сам это сделал — в конце концов, Махито действительно нужно прикоснуться к кому-то, чтобы изуродовать его душу, а люди никогда не прикасаются к Сатору, если он этого не хочет. «Прежде всего, эта битва станет проверкой скорости и интеллекта», — думает Сатору. Махито придется найти способ перехитрить Короля проклятий и поставить его в ситуацию, из которой его подавляющая сила и скорость не смогут вывести его.    — Что ты все еще здесь делаешь, Шестиглазый? Этот мой, — Сукуна выводит его из размышлений, повернув голову и устремив на него пылающий красный глаз.   Интересно. Раньше, когда он был скован печатью Тюремного Царства, ему удалось лишь разглядеть Короля Проклятий. Но он помнил, как его встретили медово-золотыми глазами. Теперь они были красными — все четверо. Что это значит?   Он вырывается из своих мыслей, пожимая плечами. — Я не могу насладиться представлением?   — У тебя нет дел поважнее? — Король проклятий поднимает бровь.   Он ухмыляется. — И пропустить это? Ни за что!   Удивительно, но Сукуна, кажется, больше доволен им, чем раздражен. — Отлично. Но я не виноват, если ты...    «А, так вот как он это будет играть», – думает Сатору, отпрыгивая назад, чтобы избежать последовавшего катастрофического взрыва.    Грязный бой. Фигурами.   Но что еще мог сделать человек в ситуации Махито? У него нет шансов победить его сразу. Он собирается использовать любую возможность в своих интересах, какой бы «закулисной» она ни была. Честно говоря, Сатору сделал бы то же самое, поэтому он не умеет бросать камни. Но отрезать Короля проклятий на полуслове? Даже это слишком бесцеремонно, даже для него.    Он парит над местом кровавой бойни, используя свои Шесть глаз, чтобы сквозь образовавшееся облако пыли и мусора увидеть, что происходит внизу.    Хм.   Похоже, Махито попал в цель. И Черная вспышка, не меньше. Сатору должен сказать, что он в некотором роде впечатлен тем, что проклятию удалось это узнать. Его еще больше впечатлило то, что Сукуна, похоже, не пытался увернуться. Розоволосая девочка-подросток стоит в центре зоны взрыва и выглядит более-менее невозмутимо, несмотря на обломки вокруг нее. Он не уверен, во что Махито удалось попасть, но, по крайней мере, он полностью выбил одну из ее гулек и испортил ее одежду. Однако кожа, видимая под ней, безупречна, поэтому, если он действительно нанес проклятие, оно исцелилось почти сразу.    — Это все? — Сукуна тянет слова, каждый дюйм изображая скучающего и неприкасаемого Короля Проклятий, каким он представлен в легендах, и вкручивает отполированный палец в другой пучок, одновременно стягивая его вниз. — У меня были менструальные спазмы, которые причиняют еще бо́льшую боль.   Сатору задыхается.   Из всего, что можно сказать...    Он не может помочь себе; он воет от смеха. — Ух ты. Этот подъёб был настолько хорош, что его следовало бы поместить в рамку в Лувре.   Черт побери, его не волнует, что думают другие, и его никогда не заботило - если он хочет, чтобы сам Король Проклятий доставлял ему полное гребаное удовольствие, он, черт возьми, хорошо это сделает.    — Я не знаю, что это значит, — отвечает Сукуна. — Но я надеюсь, что для тебя это комплимент.    Это угроза, исходящая от самых злых и безумных проклятий, но она произнесена с боковым взглядом и ухмылкой, от которой он только смеется от удовольствия.    Он понимающе кивает. — Думаю, это самый большой комплимент, который я когда-либо делал кому-либо.   — Хмф, — проклятие отпускает его, возвращая внимание к противнику, который выглядит расстроенным поразительным отсутствием урона.    — Ты мне надоедаешь, — объявляет Сукуна, и впечатляет, как ему удается звучать так устрашающе, несмотря на то, что он выглядит так мило.    Он складывает свои изящные маленькие ручки и зовет веселым голосом: «Расширение территории: Зловещий храм».   Глаза Сатору расширяются.    Вот дерьмо.    Он с ошеломленным недоверием наблюдает, как Король Проклятий не создает барьер, а просто как бы… расширяет свои владения на окружающий мир. Он, вероятно, даже не может выразить словами, насколько это ошеломляющий подвиг. Эта техника не создает отдельное пространство с помощью барьера, она буквально вытягивает врожденные владения Сукуны и реализует их в реальном мире. Это похоже на то, что художник пишет шедевр не на новеньком холсте, а прямо в воздухе.    Действительно божественная техника.    Он щурится на него своим «Шесть Глаз».   Действительно ли это вообще техника расширения территории? Из-за природы создания «побег» технически возможен. Это не прочный барьер, а скорее... неосязаемый, абстрактный пакт. Действительно, обязательная клятва.    И Сатору в это вовлечен.   Честно говоря, ему следовало бы волноваться немного больше. Его только что затянуло в домен другого пользователя проклятия — и, черт возьми, это та битва доменов, в которой он на самом деле не уверен, что сможет выиграть.    Его сердце почти выпрыгивает из груди, но это не от страха.    «Расколоть».   Он читал о Короле проклятий, Двуликом призраке и его печально известных приемах. Это расширение его домена, которое на самом деле даже более невероятно, чем это представлено в документах. Есть Демонтаж и Расколоть, две элегантно простые техники, которые, по признанию Сатору, вполне подходят для проклятия. До боли точны и изысканны в исполнении, и Сукуна использует их обоих с такой впечатляющей и требовательной степенью. У проклятия особого уровня, Махито, действительно не было шансов.    Или, ну, он не должен был этого делать.   После того, как с него неоднократно содрали кожу заживо, прикончить его не должно было занять много времени.    Но проклятие… трансформировалось.    Особое преображение?   Его тело полностью изменилось, напоминая что-то больше похожее на проклятие дерева, которое Сатору убил раньше, чем на человеческое тело. Его лицо исказилось и деформировалось, швы исчезли, как будто они разорвались, как куколка, обнажая новую форму под ней. Очевидно, оно было гораздо крепче предыдущего тела — оно все еще было живо после нападения Сукуны, хотя едва держалось на ногах.    Сукуна прищуривается от проклятия. По стоическому выражению его лица невозможно сказать, о чем он думает.    Он поднимает руку, вероятно, чтобы прикончить его, когда одновременно происходит несколько событий: все внимание Сукуны внезапно отвлекается, его голова дергается вправо, в тот момент, когда из-под ног Махито вырывается огромная чернильная черная дыра; из него исходит орда низкосортных проклятий, действующих скорее как ширма, чем какая-либо реальная защита; Сукуна почти сразу же расправляется с ними, но его внимание по-прежнему сосредоточено на чем-то другом; теневой пруд исчезает, унося с собой Махито.    Сатору едва сдерживает раздраженный вздох.   Единственное, что он может сказать об этих проклятиях особого уровня, это то, что они раздражающе хорошо убегают.    — Итак, ты собираешься за ним гоняться? — кричит Сатору внизу, искренне любопытствуя.   Сукуна долгое время вообще не отвечает. Он даже не смотрит в сторону Сатору. Грубый. Он думает, что Сатору не представляет для него угрозы? Двойная грубость.    — Нет, — говорит он, что удивляет Сатору. Его глаза сужаются, глядя на что-то вдалеке. — У меня будут другие возможности покончить с ним.   Сатору ухмыляется. — Нет, если я приду первым~, — поддразнивает он.   Однако он не получает особого одобрения от Короля Проклятий, который просто пожимает плечами. — Тогда пусть будет так.   Сатору быстро моргает. — Э? Разве ты не говорил, что его можно убить?   — У меня есть дела поважнее.   Его легкое, дразнящее выражение лица падает на это. У Сукуны были дела поважнее… как будто это не было зловещим.   Сатору смотрит вниз, туда, где исчез Махито. Вероятно, ему действительно следует остаться с Сукуной — если не для того, чтобы изгнать его, то, по крайней мере, чтобы посмотреть, что он задумал (что вряд ли принесет что-то хорошее). Но он знает эту проклятую технику манипуляции как свои пять пальцев; это был Гето Сугуру, или тот, кто сейчас маскируется под него. Он мог бы использовать оставшуюся здесь энергию, чтобы довольно легко выследить его. И это проклятие Махито сейчас смертельно ранено, и достаточно одного удара Сатору, чтобы навсегда стереть его с лица земли.   Хм, что делать? Что бы сделал разумный взрослый человек?   Эта мысль мелькает в голове Сатору, и он почти громко смеется. Ад. Он неразумный взрослый человек, так какое ему дело.    Сатору падает на землю рядом с Сукуной, не совсем в слепой зоне, но и не прямо перед ним. Совершенно нейтральная позиция, на которую, он уверен, Король Проклятий обращает внимание. Сатору не хочет драться — по крайней мере, не сейчас. И он думает, что это чувство взаимно. Сатору совершенно уверен, что победит, если они с Сукуной сразятся прямо сейчас, судя по тому, что он видел только в техниках Сукуны. Но он очень сомневается, что видел все возможности проклятия, поэтому предпочел бы не рисковать. Возможно, это будет бой, в котором он уверен, что выиграет, но не без цены.    Сукуна даже не смотрит в его сторону, его внимание все еще сосредоточено на чем-то, чего не видят даже Шестой Глаз Сатору.    — Сукуна.   Это позволяет привлечь внимание проклятия.   — Вот, прежде чем ты уйдешь.   Проклятие поворачивается к нему лицом, губы кривятся в раздраженной гримасе. Похоже, он готов (попытаться) разрезать его, просто чтобы отвлечь его, но этот гнев сменяется искренним замешательством, когда он видит, что Сатору протягивает ему.   Это его собственная куртка, которую он только что снял, немного потертая, но все еще в идеальном состоянии, скомканная в руках.    Сукуна смотрит на него, затем на него с пустым выражением лица.    — Знаешь, ну, если хочешь надеть это.   Другой рукой он неопределенно машет ему рукой.    Сукуна смотрит на себя.   Сатору получает удовольствие, которое бывает раз в жизни, видеть, как краснеет сам Король Проклятий. Наконец он замечает, что половину его одежды ранее снесло ветром; даже если нападение на самом деле не причинило ему вреда, оно отразилось на его одежде. Половина его куртки была начисто сожжена, остался жалкий единственный рукав и часть плеча. И крошечный укороченный топ, который он носил под ним, также пострадал от структурной целостности, в результате чего осталась большая часть бюстгальтера, который он носит под ним (глупая, невыносимая, очаровательная кружевная штучка, на которую Сатору все это время не смотрел, совсем нет) подвергается воздействию стихии. Он отчаянно пытается скрыть любое выражение лица, наблюдая, как Сукуна торопливо срывает с него обрывки куртки и стягивает куртку Сатору через голову.   Сатору… вообще-то пришлось отвести взгляд.    Несмотря на его впечатляющий рост для девочки-подростка, он все еще далек от телосложения Сатору ни по ширине, ни по высоте, а куртка совершенно затмевает его. Из-под рукавов видны только кончики его пальцев, а нижний край почти полностью поглощает юбку, создавая впечатление, будто под ней ничего нет. И это не говоря уже о широком воротнике, почти спадающем с одного плеча.   Сукуна дергает за воротник; рукава спадают до локтей. — Ах…. — это так мило, что Сатору хочет умереть.    — ... Спасибо.   Проклятье очень старательно не смотрит на него, наклонив голову в другую сторону.    Сатору слабо посмеивается, чувствуя, что его колени вот-вот поддадутся. — Ахаха… в любое время…   Сатору решает взять одного для команды и сократить их потери, поспешно вскинув руку на прощание, прежде чем телепортироваться к черту оттуда. Они оба молча и в унисон решают никогда и ни с кем об этом не говорить.  

☆

  — Мастер Сукуна… с вами все в порядке? — Урауме моргает, глядя на него фиолетовыми глазами, как всегда изучающе.   Сукуна просто откашливается, отказываясь показывать что-либо на лице. — Просто хорошо.   — Да, Сукуна… С тобой все в порядке? — спрашивает Юки, и единственная причина, по которой он не лезет в их общие владения, чтобы распугать ее, — это то, что в ее голосе звучит искреннее беспокойство, а не сарказм.    — Я в порядке, — он вырывается. — А что обо мне говорит иначе?   — Раньше мне было как-то странно на сердце, — отвечает Юки, и это именно то, чего Сукуна не хочет слышать. — И я почувствовала себя немного… перегретой? Может быть, я заболела?   — Вероятно, — Сукуна поспешно соглашается.   Урауме наклоняет голову. — Вы готовы? Я пришелпроводить тебя.   Юки с любопытством смотрит на них. — А это кто? Человек?   — Да.   — Твой друг?   Друг? Сукуна отшатывается назад, как будто его ударили. Какая нелепая концепция. — Конечно, нет.   — Конечно, нет, — повторяет Юки.    Он думал, что это было то же самое присутствие, которое он чувствовал раньше, когда исчезло это раздражающее лоскутное проклятие. Он все еще был зол из-за того, что проклятое проклятие снова рассеялось, но, честно говоря, встреча с Урауме была важнее, чем потешение собственной гордости. Он потрясен, увидев здесь Урауме, но в то же время не может найти в себе сил настолько удивиться. Урауме, должно быть, как-то работает с этими пользователями проклятий — конечно, на благо Сукуны.    Это только подтверждает его предыдущие подозрения относительно этого мозга. Его глаза сужаются в раздумьях.    — У меня есть другие дела, которыми мне нужно заняться, — Сукуна отказывается. Сейчас не время. Он чувствует замешательство Юки, но игнорирует это.    Было бы удобнее, если бы это произошло, пока ее еще не было, ну, ладно. Что есть, то есть.    — Я понимаю, — Урауме отвечает спокойно, кланяясь.    — Не пренебрегай подготовкой, — говорит он. — Увидимся.   — Понял.   Он поворачивается, чтобы уйти. — О, а Урауме?   Седовласый человек смотрит на него из-под завесы волос.    — Научись готовить рис со сливами и карри , ладно?  

☆

  Юки все еще находится в состоянии отдаленного неверия.   Она уверена, что шок придет позже, вместе с ужасом и отчаянием. Но сейчас она все еще бродит в оцепенении, в куртке какого-то странного мужчины, по пустынной антиутопической пустоши, которая когда-то была настоящей Сибуей.   — Какого черта, Сукуна! Посмотрите на все эти повреждения! — ворчит она, пробираясь через огромную кучу обломков.   — Эй, ты видел, сколько драк здесь происходило? Какого черта ты меня винишь?   Юки щурит глаза, глядя на небоскреб над ними, верхние этажи которого почти снесены ветром.    — Кто еще мог вызвать столько разрушений, кроме тебя.   Самодовольство, которое он излучает в ответ, не помогает его делу.   Юки вздыхает.    Сейчас она мало что может с этим поделать, ущерб уже нанесен. К тому же, она не может точно сказать, что Сукуна здесь был неправ. Конечно, он причинил большой материальный ущерб, и кто знает, сколько людей могло пострадать в последовавшем за этим хаосе, но он также спас гораздо больше, когда пробил дыру в барьере и позволил заложникам сбежать. Он также лично преследовал проклятия особого уровня, ответственные за это, и выслеживал их одно за другим, что до сих пор сбивает ее с толку.   Конечно, Сукуна любит охоту. Как и любой другой высший хищник, он живет ради острых ощущений и немного зацикливается на своей добыче. Вот почему он был так непреклонен в уничтожении этого лоскутного проклятого парня – однажды ему удалось сбежать, цепляясь за свою жалкую жизнь, хотя он должен был умереть бесцеремонно от рук Сукуны. (И еще он пытался убить Ёшино-сана из-за сливового соуса карри).    Но все это было… ну, излишним даже для Сукуны.    Должно быть, он был очень зол, делает вывод она. Интересно, что его разозлило на этот раз? Нелегко ориентироваться в Сибуе, когда она выглядит заметно иначе, чем раньше, но каким-то образом ей удается выбраться из основной зоны туда, где она в последний раз видела своих товарищей по группе.    Юки проклинает отсутствие телефона, но знает, что она сделала правильное решение, оставив его Такаде. Зная Сукуну, он бы либо случайно уронил его в канализацию, либо разбил бы пополам посреди драки, если бы она держала его при себе. Он уже испортил один из ее самых любимых нарядов.    Юки трагически тянет за темную куртку, которую ей ранее подарил седовласый мужчина, молча оплакивая трагический конец ее любимой куртки Balenciaga.   — Правда, невероятно, как тебе удается вот так разрушить мой гардероб, — она жалуется, вспоминая все те времена, когда он боролся с проклятиями в ее теле, и в итоге у нее были выпотрошенные кишки по всей ее одежде и, что еще хуже, ее волосам.    «Тц. Лучше твоя одежда, чем твоя жизнь, неблагодарная девчонка.   Да, она полагает, что это правда.   — Мм, — улыбается она блаженно. _ Спасибо, что спас меня, Сукуна-самаа ♡ ~   Конечно, это только делает проклятие еще более жестоким. «Отвали, я никого не спасал».   Ложь.    Она плотнее заворачивает куртку вокруг себя, когда проносится порыв холодного ночного ветра. Она уловила запах чего-то древесного и мужественного, уткнувшись носом в ткань. Например, кедр или сандал. Это… Шанель? Уф. Хороший вкус, загадочный человек.    Сукуна мысленно издает рвотный звук. «Фу. Не смей влюбляться в этого шестиглазого ублюдка.»   «Шестиглазого?» — с любопытством повторяет Юки. Она вспоминает того парня, которого видели раньше… у него были невероятно потрясающие, почти переливающиеся лазурно-голубые глаза. Один комплект глаз. То есть два, а не шесть. Они были настолько красивы, что она бы заметила, если бы их было больше двух. Они были настолько красивы, что она была рада, что Сукуна контролировал ситуацию в тот момент, она, вероятно, просто сидела бы и смотрела на них вместо того, чтобы сражаться.   «О, отлично, вот и все», — жалуется Сукуна. — «Хватит поэтично говорить о его глупых глазах».   «Они были очень красивыми, да ладно! — Юки протестует. — Даже ты, должно быть, заметил!»   «Нисколько, — Сукуна фыркает. — Меня интересует гораздо лучшее»   «Верно-верно, — Юки соглашается, ухмыляясь. — К примеру Така-чан»   «Именно так.»   «И Фушигуро-кун», — мысленно хихикает Юки. С другой стороны, Юки помнит, что он тоже был довольно красивым парнем. Она полагает, что у Сукуны, в конце концов, просто хороший вкус. Хотя она еще не слышала его мнения о Дженнифер Лоуренс…   — Эй, Сукуна, когда вернемся, давай посмотрим «Голодные игры», ладно?   «Нет», — Сукуна немедленно сбивает ее.   «Нет?», —Сукуна обычно представляет собой игру для просмотра фильмов.    «Нет. Мы смотрим "Вторжение похитителей тел"», — заявляет он помпезно.   «...Хорошо??», — Юки быстро моргает.  

☆

  Юки вздыхает с облегчением, плюхнувшись на кровать и вытирая волосы полотенцем. Чтобы очистить его от всей грязи и пыли, потребовалась целая вечность. Ей повезло, что Сукуна так хорош в бою, иначе, она уверена, было бы намного хуже. И еще ей удалось научить его на этом этапе избегать попадания крови на свою одежду любой ценой. Не то чтобы он всегда помнил это. Тем не менее, она выглядела не так устрашающе, как могла бы, когда обнаружила своих согрупниц-айдолов, собравшихся в приюте недалеко от Сибуи.    Завтра в мире будет беспорядок, но сейчас она просто рада быть чистой.    Все еще теплая и сонная после ванны, она еще долго лежит на кровати в полотенце после того, как вытерла волосы. Ее взгляд скользит по брошенной одежде, которую она бесцеремонно сбросила, как только вернулась по злополучной тропе, ведущей от ее двери. Его практически невозможно спасти, если не считать блестящей куртки, валяющейся на покрывале рядом с ней.    После некоторого колебания она осторожно тянется к нему. Материал удивительно мягок под ее пальцами. Это хорошая куртка, даже если она не узнает марку; блестящий материал, похожий на нейлон, защищающий от ветра снаружи, и мягкая внутренняя подкладка, которой, вероятно, достаточно, чтобы согреться даже в ненастную погоду, несмотря на ее тонкость.    Юки даже не осознает, что делает, пока не сделает это — снова поднесет его к лицу, просто прижав к себе. Он все еще приятно пахнет. Как дым и пыль от всей катастрофы в Сибуе, но есть и что-то более глубокое. Мужской одеколон, мягкое моющее средство. Это как-то успокаивает.    — Ой, Юки.   Она издает оглушительный визг и падает прямо с кровати, отбрасывая от себя куртку.   — Ч..что?! — она задыхается, ее лицо становится вишнево-красным.   Рот на тыльной стороне ее руки замирает, озадаченный ее поведением.    «Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня», — говорит Сукуна, и Юки не уверена, испытывает ли она облегчение от того, что он, очевидно, не заметил, что она делала до его проявления, или беспокоится, потому что Сукуна нуждается в одолжении — это самое зловещее дерьмо, которое она слышала за весь год. В последний раз, когда Сукуна просил об одолжении, они оказались в этом безумном стремлении съесть все двадцать его пальцев, что и привело их в нынешнее затруднительное положение.    — ...Что? — осторожно спрашивает она.   «Мне нужно, чтобы ты присоединился к школе волшебников дзю-дзюцу».   Юки задыхается. — Чего-чего?!   Из всего, что он мог сказать, предложение ей вернуться в школу не входило в его число.    — Ты с ума сошёл?!   Сукуна хмурится. «Ой, смотри, кого ты оскорбляешь, девчонка»   Это угроза, но Юки ее полностью игнорирует. — Это ты вообще-то сказал мне держаться от них подальше! — возражает она в истерике.   «Это было тогда, а это сейчас», — Сукуна отвечает, будто это решает все.   Это не так.   — Я не могу вернуться в школу! — Юки настаивает. — Ты не понимаешь – я ужасно учусь в школе! Худшая! И пойти в школу шаманов, когда я не шаман? Как мне это сделать?   «Ты шаман», — Сукуна возражает. — «Ты можете видеть проклятия и использовать проклятую энергию. Это самое основное требование для школы».   — И еще, — продолжает Юки, — разве ты не говорил, что они, вероятно, казнят меня, как только увидят, если я подойду слишком близко? Что случилось с твоим самосохранением, а?! Если я умру, ты умрешь, ты знаешь!   «Я в курсе, — раздраженно ворчит Сукуна. — Но все изменилось».   — Как же так?   «Во-первых, я не думаю, что они тебя казнят. Не на виду».   Она резко закатывает глаза и растягивается на полу. — О, круто. Отложенная казнь — это гораздо лучше.   «Очевидно, я не позволю этому случиться». — замечает Сукуна, и его голос звучит слишком равнодушно по этому поводу. — «Но тот пользователь Шести Глаз, о котором говорилось ранее, он из клана Годжо, одной из трех самых выдающихся семей в мире дзюдзюцу. Если он поручится за тебя, Общество дзю-дзюцу не сможет тебя тронуть.   — Ты очень сильно рассчитываешь на парня, с которым встречался всего десять минут, — критически говорит Юки.   Сукуна случайно не упоминает обо всем, что произошло, когда она была без сознания. «Я думаю, он будет более восприимчив к этому, чем ты ожидаешь».   Она кусает губу. Она не может поверить, что действительно об этом думает.   — Какой у тебя на самом деле план? — спрашивает она, хмурясь. — Я имею в виду, почему именно сейчас? Раньше ты был так непреклонен в том, чтобы держаться подальше, а теперь говоришь мне бежать прямо к ним!   Сукуна, по крайней мере, кажется, серьезно относится к ее вопросам и находит время, чтобы ответить.    «Попав в заговор между проклятиями и колдунами, нам удалось вернуть более половины моих оставшихся пальцев. Если мы останемся здесь, мы обязательно найдем их всех, причем гораздо быстрее, чем в противном случае. И теперь я могу с уверенностью сказать, что тебя сейчас не убьют наповал. Они не могут. Я слишком силен для этого. Вместо этого они подождут, пока я соберу все свои пальцы».   Юки поджимает губы и скрещивает руки на груди. — Значит, вместо этого они просто убьют меня позже? Разве это не было бы еще сложнее, поскольку ты стал бы еще более могущественным?   «О, да», — Сукуна соглашается. — «Но они также знают, что это единственный способ навсегда победить меня».   — Убив меня, твою хозяйку — вместе с тобой — после того, как я съем все твои пальцы? — подводит итог Юки, нахмурив брови.    «Точно.»   С их стороны это до сих пор звучит как супер глупая идея. Делают ли они ставку на то, что чувство морали Юки преобладает над ее собственным самосохранением? Это, конечно, предполагает, что Юки сможет даже сохранить контроль над Сукуной в полную силу. Лично она думает, что это будет достаточно легко, но они никак не могут этого знать. И она может признать, что ее собственная уверенность в своих силах покажется посторонней стороне надуманной.    — Но как они могут быть настолько уверены, что справятся с этим? — спрашивает Юки, искренне озадаченно.   «Они будут полагаться на этого пользователя Шести Глаз, чтобы одолеть меня».   Ее глаза метнулись к мужчине в куртке с вопросами. — Он действительно настолько силен?   Сукуна издает уклончивый звук. «Он мог бы стать грозным противником, но его проклятые приемы не так безошибочны, как он, кажется, думает. В любом случае, благодаря этим приемам он, вероятно, стал сильнейшим чародеем дзю-дзюцу, по крайней мере, за полтысячелетия».   Хм.    Честно говоря, она не могла этого увидеть. Конечно, он казался довольно сильным. У него было то странное эксцентричное и бесцеремонное поведение, которое она привыкла ассоциировать с сильными людьми. И это правда, что его, похоже, нисколько не беспокоила взрывная битва между Сукуной и Махито, и он, похоже, не беспокоился о том, что находится в врожденной сфере Сукуны — прямо в пасти хищника. Но Юки было трудно воспринимать его всерьез, поскольку каждый раз, когда она думала о нем, она продолжала думать о его неловком выражении лица, когда он протягивал свою куртку Сукуне, чтобы сохранить ее невинность. Даришь Королю проклятий куртку, как мальчик на свидании!    Она скрывает свой смех под предлогом того, что откашливается.    — Я до сих пор не понимаю, почему мне нужно идти в школу, — дуется она. — Разве я не могу просто дать им знать, кто я такая, что я готова перекусить поздно вечером, и просто продолжить свой веселый путь? Знаешь, я не могу перестать быть айдолом! Это уже отнимает так много времени!   — Да, но изучение их техник будет вам на пользу, — Сукуна парирует. — Разве ты не хочешь стать сильнее?   Юки морщит нос. — Я не хочу становиться сильнее — я хочу прославиться!   Рот исчезает из ее руки, когда Сукуна опускает голову на обе руки и тяжело вздыхает. «Почему я должен был застрять с ТОБОЙ, как со всеми людьми, как со своим сосудом?»    Широкая улыбка рассекает ее лицо.   — Хе-хе-хе~, но что бы ты делал без меня? Без меня тебе было бы так скучно!   Сукуна только ворчит в ответ.    (Позже он будет прокручивать в голове этот дразнящий вопрос снова и снова. Что он будет делать без нее?)   (Почему на этот вопрос было так невозможно ответить?)