На краю воды

На уроке Вика всё ещё была озадачена, о ком написать сочинение. В итоге она написала именно о "дяде Феликсе" и сдала сочинение относительно быстро. Однако одноклассницы ей давно задавали вопросы по поводу отношений, потому что Миязова из них всех была единственной, кто об этом никогда не разговаривал. - Ну чё, Вик? У тебя есть парень? - Парень? - удивлённо спросила девушка, не понимая, что сказать, - а это как? - Ну нравится тебе кто-то из парней? - Не знаю, - Вика всё ещё не знала, что сказать, и озадаченно хлопала глазами. - Миязова, ты тупая, да? А кто такой Феликс тогда? Вика Миязова чувствовала себя ужасно. Она не понимала, почему вокруг неё сейчас толпятся никогда не разговаривавшие с ней одноклассницы, и рыдала. Девушки продолжали над ней смеяться, особенно над тем, как она чувствовала себя неловко. - А чё за Феликс-то? Айдол? Певец? Актёр? - Не ваше дело, - рыдала Вика, - вы откуда узнали? - А я видела краем глаза твоё сочинение, - смеялась самая накрашенная и высокая из одноклассниц, - ты там так его хвалишь... Колись, кто он. - Не ваше дело, - и девушка убежала прочь в туалет, где заперлась и пыталась не разреветься окончательно, пока девчонки продолжали над ней смеяться, называя её тупой и никчёмной... Сочинение Миязовой в конце концов учительница прочитала вместе с остальными работами учеников: "Мне никогда не нравились актёры и певцы, которых обычно воспринимают эталонами красоты. Я не смотрела телевизор, телефон у меня всегда был, хоть и модный, но не засоренный соцсетями. Интернет я не люблю, а вообще за пределы дома возле озера никуда не выхожу, кроме рыбалки, музеев и библиотеки в городе С. Мой любимый человек научил меня ловить рыбу, помог изучить моё тело и принять взросление, а также подарил мне возможность быть по-настоящему счастливой, хоть я и выросла без родителей и могла попасть в детский дом. Когда я закончу школу и я поступлю в вуз, я точно выйду за него замуж и рожу ему много-много красивых, как и он сам, деток. Когда я его увидела впервые, не знала, что больше не смогу полюбить кого-то другого. Феликс, если ты прочитаешь это, знай - я люблю тебя больше всего на свете. Твоя Вика". Ребята хохотали над девушкой как не в себя и понимали, что она всё больше казалась им нелепой, дикой и вызывающей. Миязова и так была странноватая по мнению всех окружавших её в школе, с ней даже не особенно занимались учителя, кроме пары-тройки из них, так что девушка была не удивлена такой реакцией на её сочинение, но... Серафима Олеговна неожиданно выпалила: - Миязова! Срочно к директору, есть один такой момент, который надо обговорить... А так сочинение замечательное, поставлю "5" за него. Вика была в замешательстве. Как же так: она же училась хорошо, участвовала в олимпиадах и конкурсах, а тут её вызывают к директору за какое-то сочинение. Девушка разрыдалась, но к директору пойти пришлось. В школу вызвали не только девушку, но и чудом откопанного в документах на ученицу "дядю Феликса", который сразу же приехал в школу, почуяв что-то неладное в этой всей ситуации. Он сидел в кабинете директора остолбеневшим. Его позвали по поводу внучки к директору. Его, не её мать с отцом, не бабу Фросю, уже покойных, а именно его. Делать было нечего, Феликс приехал в школу, в которой училась его внучка, тут же. - Феликс Анатольевич, вы же опекун Виктории Миязовой, так ведь? - спросила его директриса, тучная и злая женщина с огромным пучком волос на голове. - Да, опеку оформить не успел, - вздохнул мужчина, - но опекун. - А как вы прокомментируете вот это сочинение вашей подопечной? - и женщина показала ему сочинение Вики, - кто такой Феликс? - Ну, это, - Феликс решил соврать, - её знакомый по переписке... Я про него знаю, она мне сама про него сказала... - Очень странно. Позовите сюда вашу Вику. - Х-хорошо, - и он приоткрыл дверь, - Викуль, заходи. Директриса смотрела на них обоих с подозрением. Вика тут же согласилась с обманом своего деда и тут же спокойно подыграла без каких-либо угрызений совести. Женщина продолжала быть в шоке с них двоих и в итоге попросту не выдержала, достала все документы Вики и бросила их на стол: - Извините, но я больше не справлюсь с держанием вашей Миязовой в школе, - она кинула Феликсу документы, - забирайте и катитесь отсюда на все четыре стороны. К ЕГЭ подготовитесь как-то сами, натерпелись уже её выходок. - С-спасибо, д-до свидания, - мужчина в шоке увёл Вику с собой из кабинета директора и из школы. Вика и "дядя Феликс" ехали из посёлка К. в крайне растерянном состоянии, с ощущением, что в большую реальность они не вернутся уже никогда. Достаточно уже Вика была замучена сверстниками и учителями, настолько всем было всё равно на неё, что она была постоянно изолирована от всех. Теперь она чувствовала, что в социум ей дорога закрыта, но, может... это и к лучшему?.. - Дядя Феликс, а... а пирог с ревенём и сливами будет? - Будет, милая моя, - мужчина улыбнулся, - а ещё... - Что-что? Я буду готовиться к ЕГЭ с тобой?.. Что-что-что?.. - Ну, я тебе притащил книги по подготовке, да, но я не об этом... - А что? А что?.. - Знаешь, - он поцеловал её в лоб, - будь моей девушкой! - Да, твоей? - А чьей же ещё? - Феликс посмеялся и потрепал её по голове, - всё равно путь в внешний мир тебе закрыт, моя маленькая. Как и мне, собственно. - Ура-а! Я выйду за тебя замуж и рожу тебе самых красивых деток в мире! - она его обнимала и целовала очень крепко, - я буду тебе самой прекрасной женой на свете, слышишь? Лучше, чем баба Фрося, лу-учше! - Конечно, моя маленькая, - Феликс обнимал Вику в ответ, - про пирог я помню, если что. Моя самая любимая девочка на свете... Самая родная... Они приехали домой не с отвращением к внешнему миру (хотя они и твёрдо решили не выезжать в внешний мир за редкими исключениями), а с облегчением. Особенно легко чувствовала себя Вика Миязова, потому что теперь ей можно было не ездить в ненавистную школу по утрам, а спать допоздна, не болтать с одноклассницами, которые над ней смеялись, в реальности и по телефону... Уже дома Вика разбила свой смартфон и выбросила его в мусорное ведро, потому что связь с внешним миром ей больше не была нужна (хоть и оставила сим-карту на всякий случай, чтобы вставить в условный кнопочный телефон), и стала помочь Феликсу с готовкой пирога. Вместе они раскладывали начинку, размазывая по всему тесту сливы и ревень, вместе украшали и ставили будущий пирог в духовку, а потом любовались, как он поднимался и превращался в настоящий. Для Вики такая жизнь казалась раем: жизнь вдали от сверстников, в одиноком домике возле озера, с самым родным и любимым, хоть и не самым молодым, человеком. Феликсу, давно ушедшему от работы в библиотеке и с его пенсией, такой вариант жизни тоже нравился, ведь он помнил, каково его маленькой, хоть и неродной по крови, внучке Вике было испытывать травлю от всех сверстников и учителей вокруг, чувствовать себя каждый день никому не нужным мусором... Сейчас же, в его объятиях и в родном доме, она была счастлива и спокойна. Когда пирог был готов, Феликс достал его и, нарезав на мелкие куски, разложил по блюдцам. Вика помогала любимому поделить пирог на кусочки и даже заварила чай для них двоих. Для них это было первое настоящее подобие "свидания", как у нормальных людей за пределами их приозёрного домика. Феликс даже поставил на стол завалявшиеся свечи, а девушка разложила по всему покрывалу цветы. Так что они вели себя как влюблённая пара, хоть и были в иных отношениях. Оба пили свежезаваренный травяной чай, ели самостоятельно испечённый пирог с ревенём и сливами, как в те времена, когда родители Вики и баба Фрося были ещё живы и сидели рядом с Викой и Феликсом на семейных застольях, пели песни и были счастливы. Счастливы, что они теперь жили вдвоём, без нужды в общении с внешним миром. Во время ужина девушка держала мужчину за руку, пока тот улыбался своей теперь уже возлюбленной и понимал, что она уже для него не просто внучка его ныне покойной жены (никогда не любившей его, а вышедшей замуж из жалости к его нелепому виду и замкнутости), но нечто большее... После совместной трапезы Вика пошла в душ, в то время как Феликс... решил пойти за девушкой и подглядывать за тем, как она раздевается. Он понимал, что ещё немного и они впервые поцелуются, а потом перейдут все грани дозволенных отношений между ними... Девушка не замечала, что мужчина за ней подсматривал, хотя и знала, что она к нему испытывает ровно те же самые чувства, что и он к ней, такие же... похотливые... По ночам девушка продолжала тайно нюхать трусы любимого и ласкала свою промежность. Эти трусы он разбрасывал уже с пониманием, что намекает ей на взаимность чувств, хоть Миязова-младшая и бичевала себя за это. Сам же Феликс тоже не стеснялся понюхать трусики любимой девочки и завестись от одного только её запаха чистенькой и молоденькой милашки, хотя в этом плане они были на равных. Оба бичевали себя за чувства, которые не были правильными для, хоть и сводных, деда и внучки. Теперь же Вика мылась с ощущением, что Феликс рассматривает её голое тело со спины, и даже не стеснялась привлекать к себе его внимание. Её возбуждало, что её юное тело рассматривали именно его похотливо настроенные голубые глаза с хитринкой, а не какие-то глазёнки очередного старшеклассника, на которые надеялись её теперь уже бывшие одноклассницы, которым она успешно наврала про старшеклассника из соседнего посёлка по имени Феликс, который с ней переписывался. Но врать для них было сильно лучше, ведь девушка им всё равно не так уж сильно и доверяла. В конце концов она, услышав его тихие стоны и возбуждённое покряхтывание за своей спиной, обернулась: - Хочешь помыться со мной, дядя Феликс? - улыбнулась Вика, слегка соблазнительно хихикая, - я вся для тебя... - Правда, Викуль? - он тут же остолбенел от этих слов, - я так долго ждал, что ты это скажешь... - Нам теперь ничто не грозит, я всё равно не вернусь в общество, - и она подмигнула, - я хочу быть только твоей девушкой, женой и матерью твоих детей. - Мне очень приятно, - он тут же разделся и залез к ней в ванну, обняв со спины, поцеловав и засунув свою дряблую руку между её ног, погладив там, - ты такая сладкая девочка... Вика обомлела, почувствовав руку дяди Феликса между своих ног, и поняла: теперь её жизнь больше не станет прежней. Путь в обычную реальность теперь недоступен. Смартфон разбит, соцсети удалены, а в душе рядом - её возлюбленный, сводный дедушка. Вике Миязовой 17 лет и она не стыдилась своего настоящего. Настоящего, достойного такого, как она, изгоя из сельского дома у озера, в глубине родной страны и подальше от обычных людей.