Право на отцовство

Таня проспала, и её никто не разбудил. Она открыла глаза с ощущением счастья. Потянулась, перевернулась на другой бок. Десять часов сорок минут. И… ничего. Не вскочила, как ошпаренная. Не подорвалась. Она у себя дома. А Хосок… Хосок пусть ещё немного пообщается с будущей родственницей. По мнению Тани, они неплохо спелись. Девушка усмехнулась и завершила фразу: и «спились». Хотя второе не было правдой. Опять же выходные впереди. Ещё не вечер. Таня легла на спину и выставила перед собой руки. Кольцо на безымянном пальце. Надела всё же… Перед сном. Таня прикрыла глаза. Она снова собралась замуж. Хотелось верить, в этот раз обдуманно, и они проживут долго и счастливо. По крайней мере, у неё именно такой настрой. Хосока Таня обнаружила в зале. Мужчина работал, в ушах наушники, что-то печатая в ноуте. Стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимание, девушка развернулась, собираясь скрыться на кухне, когда услышала: – Стоять. По спине Тани мгновенно рассыпались мурашки. Её точно перенесло в прошлое. В такое же неспешное утро, когда она проснулась и точно так же обнаружила на своем пальце обручальное кольцо. Таня остановилась, подавляя в себе желание улыбнуться. Или развернуться и броситься в объятия любимого. Надо сыграть до конца. – Не смей убегать. На этот раз поймаю. И не думаю, что твоя бабушка оценит наши игры в догонялки. Ей хватило и вчерашнего представления. Голос Хосока обволакивал Таню по мере приближения мужчины. Девушка не спешила оборачиваться, кусая губы от нетерпения. Чон подошел, встал за спиной и собственническим жестом положил руку на талию девушки, после чего притянул Таню к себе. Та, не подавая виду, жадно втянула в себя обволакивающий запах мужчины. И ещё его тепло. Вот чего ей не хватает по ночам. – Привет. Таня прильнула к нему, расслабляясь в его руках. – Хотела сбежать и не поздороваться? – Не хотела тебе мешать. – Хм… Врунишка. Мужская рука безошибочно нашла руку с кольцом и приподняла, желая удостовериться. Её рука рядом с его. В этом что-то есть. – Спасибо, – негромко отозвался Хосок, прижимая Таню к себе плотнее и целуя ее в шею. В горле у девушки запершило. Чтобы скрыть накатившие эмоции, намекающие ей издалека, что она становится слишком сентиментальной, Таня как бы невзначай поинтересовалась: – Чон, у нас же с тобой не войдет в привычку жениться и разводиться? – Если только у тебя не войдет в привычку убегать от меня. – Эй, я только один раз! – А то, что ты сейчас здесь, это как? – Это… – начала она, но, услышав звук открывающей двери, попыталась отскочить от Хосока. Куда там. Держали её крепко. – Прекрати дергаться. – Кто-то пришел. – И что? Вот правда: и что? Родной дом меняет правила кардинально. Если бы Таня с Хосоком находились у него в отеле или ещё где-то, то она не дергалась бы от каждого постороннего звука, как ужаленная. – Кто дома есть? – раздалось из коридора. – Есть. Проходи на кухню, Люд. Соседку встретила бабушка. Особо любопытные не сдержались. – Погуляем? Хосок не остановился, его рука скользнула под футболку Тани. – Ты хочешь окончательно засветиться? – Зато избежим паломничества. Маргарита Николаевна обещала накормить меня домашними голубцами. На что не пойдешь ради такого лакомства. Тане до сих пор не верилось, что Хосок у них в доме. Доступный и простой. Шутит, подтрунивает, общается с легкостью, точно он у них в гостях не впервой. Лишь когда они собирались уходить, он нахмурился и недобро бросил: – Перчатки где? Таня похлопала по карманам длинного пуховика и извлекла из его недр теплые варежки. – Сойдут? – Сойдут. – А твои где? На мгновение в ореховых глазах промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удивление. Хосок даже плечи расправил. – Хм… В машине? – Ты меня спрашиваешь? – Я не ношу перчаток, Тань. – Но требуешь от других. – Рапунцель, не будь вредной. А ещё занудной. Хосок подтолкнул девушку к двери, положив руку значительно ниже поясницы. – Хлеба купите! – крикнула им вдогонку бабушка, выглядывая из кухни. – Я привез вчера… Багет, – отозвался Хосок. – Багет – не хлеб, а баловство. Купите нашего, ржаного. Выйдя из дома, Таня пояснила: – У нас в городке имеется местная пекарня. Пекут отличный хлеб, очень вкусный. Прогулка Тане понравилась. В суете бесконечных дней она все реже гуляла. С появлением машины – тем более. Если раньше до ближайшего магазина Таня прогуливалась, то сейчас прыгала за руль. Она говорила себе, что учиться водить, узнает машину и прочее. На самом деле, как ни печально признавать, срабатывала элементарная лень. – У вас красивый городок. Тихий. – Я люблю сюда приезжать. – И бабушка у тебя клевая. – Не сердишься на неё? – За что, Тань? Девушка пожала плечами и выдала: – Она фактически заставила тебя сделать мне предложение. – Серьезно? – Хосок откинул голову назад и рассмеялся. На противоположной стороне тротуара прогуливались две малолетние пигалицы, не старше шестнадцати-семнадцати лет. Они уже несколько раз демонстративно смотрели в их сторону. Когда Хосок засмеялся, и вовсе встали, разглядывая его. – Конечно, – фыркнула Таня, стараясь не обращать внимания на девчонок. Мелкие они, шаловливые. Думают, что мир крутится вокруг них. Но то, что они беззастенчиво рассматривали взрослого мужчину, не добавляло им бонусов. – Танюша, я иногда поражаюсь. Честное слово. Смотрю на тебя и продолжаю удивляться. Ты потрясающе красивая девочка, откуда в тебе столько неуверенности? Хотя нет. Уверенность в тебе есть, и достаточно, когда ты споришь со мной. – Я с тобой почти не спорю. Я отстаиваю свою точку зрения. – О, да. Разница зашкаливает. – Ты перевел тему. – А что её переводить? Рапунцель, я приехал с кольцом. Бабушка форсировала события. И только. Верно… Таня почувствовала, как щеки вспыхнули. Он прав насчет её неуверенности в себе. Да и откуда ей взяться? Это первое. Второе – она не всегда могла разговаривать с Хосоком на равных – он опытнее, мудрее, старше. Резюмируя: глупости всё это. От начала до конца. Просто гормоны дают о себе знать. – Где у вас тут пекарня? Пошли хлеб покупать. – Его развозят во все магазины города. В пекарню идти необязательно. Хлебом Хосок не ограничился, скупил и некоторые местные сладости, на которые Таня мысленно облизнулась. Вечером приехали Ксения с Инной. Последняя откровенно изучала Хосока. Ксения тоже не осталась в долгу. Таня с трудом сдерживалась, прятала улыбку, настолько откровенны были разглядывания и вопросы её девчонок. А Хосоку хоть бы хны. Спокойно, со свойственной ему ленцой парировал на их вопросы. – Вижу, у тебя новое кольцо, – прошептала Ксения, когда они с Таней собрали посуду и пошли относить её на кухню. Ужинали в зале. – Я правильно думаю?.. – Твоими стараниями, крестная. Кстати, ты видела его безопасника? – Кого? – сразу насторожилась Ксения. – Намджуна. О-очень фактурный мужчина и, насколько я успела понять, холостой. – Таня, не начинай. Ты знаешь мой взгляд на подобные вопросы. Некогда мне заниматься личной жизнью. – Ты должна была уточнить, что некогда заниматься своей личной жизнью. – Не можешь не поддеть, да? Таня наслаждалась вечером. Хосок спокойно отбивался от Инны. Именно та устроила ему допрос с пристрастием, на который даже бабушка накануне не отважилась. Чон отлично справлялся. Когда он в очередной раз вышел во двор, чтобы переговорить по телефону, Инна подняла кверху указательный палец. – Он даже от нас не пытается сбежать, – сестра потянулась за заварным пирожным. – Удивительное дело. Я иногда нас сама с трудом выношу больше часа, а тут… Мужчина! И ничего так, держится. – Это всё хорошо, а кто где будет спать? – задала актуальный вопрос Ксения, пока единственный в их компании мужчина не вернулся. – Зал уже занят, – сразу же отозвалась бабушка, вставая и направляясь повторно поставить чайник. – Ба! – простонала наигранно громко Таня. – Ничего не знаю, – фыркнула старшая родственница. – Так, мы что-то пропустили, – Инна скрестила руки на груди и выгнула бровь. – Мы были пойманы с поличным, – честно призналась Таня. – Оба-на! В зале? – Угу. – И тогда почему вам не постелить вместе? Ба, ты нас слышишь? – Да, Маргарита Николаевна, и почему нам не постелить вместе? Хосок вернулся вовремя. Вошел неслышно, даже дверью не хлопнул. Мужчина встал в дверном проеме, скрестив руки на груди. Бабушка на кухне что-то проворчала, но вышла к ним со словами: – Бог с вами, спите вместе. Но! Это только потому, что у меня в доме нет столько спальных мест. Хосок наклонился к Маргарите Николаевне, что-то шепнул ей, и щеки пожилой женщины вспыхнули маковым цветом. Таня переглянулась с Ксенией, но ничего спрашивать не стала. Пусть у дорогих ей людей будут свои секреты.