voile devant les yeux

      — Дай руку, я помогу, — умоляет его Джисон, надеясь, что Минхо не расшибется до дороге в ванную комнату.       — Я сам. Думаешь, дорогу не помню? Я все равно что-то, да вижу, — упрямится Ли. Он не хочет жалости к себе, только не от Джисона.       — Ну, Минхо! — ругается Хан на налетевшего на дверной косяк Минхо. Тот шипит и потирает лоб, отступая назад на несколько шагов, и упирается в грудь парню.       Он еще не привык к своему новому состоянию. Приходится быстро учится элементарным вещам и перестать сильно надеяться на еле видевшие глаза.       После небольшой аварии, где Минхо получил сотрясение мозга, его зрение начало сильно ухудшаться. Он ходит на множественные обследования, но врачи твердили одно: в лучшем случае он будет видеть лишь десять процентов. Ему придётся научиться ориентироваться на другие органы чувств.       — Минхо, пожалуйста, — чуть ли не плачет Джисон. Ему больно видеть мучения дорогого ему человеку. И пускай Ли всеми силами пытался скрыть боль от собственной жалости.       Недавно Ли наконец-то выписали из больницы. За это время, что он провел на реабилитации, Джисон сжирал себя изнутри. Он каждую свободную секунду мысленно возвращался в тот день, пытался понять, как предотвратить аварию. Водитель легкового автомобиля внезапно плохо себя почувствовал, из-за этого неожиданно вылетел навстречку. Джисон тогда от страха поздно среагировал, а спящий рядом на пассажирском сидении Минхо ничем не мог ему помочь. Нужно было повернуть руль чуть левее, верно? Или свернуть на другую дорогу недалеко от злосчастного места? Кажется, он прожил любой сюжет, что только смог придумать его сломанный мозг.       Но прошлое не изменишь, приходится жить сегодняшним днем и радоваться оставшемуся в живых Минхо.       — Джисон, не надо, — с поникшей головой бормочет он и глотает противный ком в горле. Ему хочется любыми способами скрыть свое отчаяние, но ведь Хан видит его насквозь. И это этого тошно на душе. — Ты лучше помоги мне нормально помыться, а то в этой чертовой больнице это невозможно было сделать.       Джисон лишь угукает, приобнимает за плечи и как маленького ребёнка ведёт в нужном направлении.       Заходят в ванную и Джисон включает свет. Пока Ли шуршит одеждой, он настраивает горячую воду. Неловко смотреть на обнаженного Минхо, когда тот ничего не видит.       Залезает в ванну и блаженно выдыхает. Густой пар обволакивает измученное тело. Минхо сильно похудел, в некоторых местах сильно выступают кости, особенно заметны ребра. На него с жалостью не взглянуть. Но Джисон уверен, что Ли время зря терять не станет. Он обязательно займётся своим телом, приведет его в порядок.       Закидывает голову назад, а руки кладёт на бортики. Глаза устало закрываются, каштановые волосы отросли за это время, лезут в глаза и мешаются. Пора бы их подстричь. Джисон опускается на колени и запускает руки в волосы Минхо, массируя кожу головы. Сам уходит в свои мысли, не следя за временем. В тишине слышатся редкие всплески воды, да тихое дыхание Минхо, которое позже переходит в размеренное сопение.       Этот месяц реабилитации достаточно сильно потрепал их обоих. Долгий месяц переживаний и отсутствие хороших мыслей об их совместном будущем. Но оба выдержали это непростое испытание, остались рядом друг с другом и продолжают любить настолько, насколько позволяют потрясенные сердца.       Минхо что-то мычит и открывает глаза. Хан успел задремать, облокотившись на щеку. Подскакивает и сердце быстро-быстро бьется.       — Я устал лежать, сейчас растворюсь тут и смоюсь в канализацию. Давай, мой горе-любовник, помоги мне хотя бы голову помыть, — казалось, что никакая ситуация не способна вытравить из Ли его сарказм. Ну, он хотя бы продолжает по-настоящему смеяться и улыбаться. Иначе бы Хан при первой же возможности потащил бы того к психологу.       Джисон массирующими движениями распределяет шампунь по голове Ли, который стонет от удовольствия. Будто до этого массажа головы ему не хватило. Старается не смотреть на голое тело, почему-то испытывая неловкость. Словно не видел раньше его обнаженным чуть ли не каждый день.       Минхо поднимается и кряхтит, жалуясь на спину. Протягивает мокрую руку Джисону, хватаясь за него и пытаясь сориентироваться. По покрасневшему телу стекают капли уже давно остывшей воды, бегая между мышцами. Ли натягивает на бедра полотенце, уже по-умолчанию хватаясь за Джисона. Все-таки решил не доводить его в первое время, пока не привыкнет.       — Хан-а, — тихонечко зовёт его Минхо. Так он к нему обращался только тогда, когда замышлял что-то натворить. Джисон внутренне молится, чтобы Минхо не навредил себе еще сильнее.       Минхо как маленький ребёнок. Он ведёт себя слишком непредсказуемо и местами по-детски. Вечно проказничает и любит придуриваться. Громко хохочет и не стесняется своих открытых действий. Казалось, будто Минхо и само понятие стеснение — антонимы. С ним очень сложно, но при этом настолько легко…       — Обними меня, будь добр. А то я уже замерз, мне холодно. А ты теплый и такой горячий, — в его голосе слышится улыбка. Джисон уверен, что на губах Ли расцвела ехидная ухмылка.       Хан поворачивается к нему и тяжело выдыхает. Ли раскидывает руки в стороны, как бы приглашая в свои объятия. Тело до сих пор мокрое. Джисон лишь печально улыбается и загребает Ли в своих объятия. Одежда моментально намокает, но Хан не обращает внимания. Лишь укладывает руки на спину и укладывает подбородок на плечо. От Минхо приятно пахнет шампунем и пеной для бритья. Закрывает глаза и наслаждается тишиной. Минхо буквально повис на нем. Цепляется за одежду и боится упасть, потеряв равновесие.       Спокойствие нарушает задушенный всхлип. Джисон вздрагивает, моментально отстраняясь от него, обхватив лицо руками. Пытается что-то разглядеть в лице напротив. И видит только плотно сжатые губы и зажмуренные глаза.       — Эй, ну ты чего? — шепчет и потирает большими пальцами щеки. Минхо приоткрывает глаза, пытаясь хоть что-то увидеть. Размыто видит Джисона, его обеспокоенное лицо.       Раньше Минхо мог бы часами разглядывать его, не приближаясь совсем близко. Погружаться в эти глаза. Пересчитывать ресницы. Смотреть, как лучи закатного солнца играются с радужкой, за счет чего получается мягко-карий оттенок. Поглаживать любимую родинку на щеке. Мять его щеки, узнавая, какая мягче. Всерьез говорить о том, насколько Джисон красив, смотря в глаза. Он больше не сможет смотреть на него издалека. Будет видеть только неразборчивое пятно, отдаленно напоминающее его любимого человека, пока не подойдет к нему совсем близко.       Внезапное осознание этого выбивает у Ли смешок. Ну и ладно. Будто это сильно затрудняет ему жизнь. Но все равно сердце из-за этого колит.       Тянется к губам Джисона. Тот охает от неожиданности, но не отталкивает. Припечатывает к стене, обхватывая лицо Хана и углубляя поцелуй. Из Джисона весь воздух выходит.       Задыхается, когда Хан щекочет за ушком. Слегка вжимает голову в плечи, словно кот. Дразняще водит языком по губам. Шипит, когда оба сталкиваются зубами. Ли смеется от такого напора. Кусает за подбородок, нос и за мочку уха. Хихикает, когда слышит возмущенное «хватит кусать меня! иди поешь в таком случае!».       Зажмуривает глаза и пытается подавить лезущий наружу смех. Возможно, голову повредил настолько сильно, что теперь ему хочется смеяться без особой на то причины.       Внезапно чувствует, как на бедрах ослабевает полотенце, а после падает на пол.       Удивленно смотрит на Джисона, который невинно хлопает глазами и убирает руку обратно за спину. Будто и не он тут только что напроказничал.       — И что это? — спокойно спрашивает Минхо, наклонив голову набок, и приближается так близко, чтобы видеть его лицо отчетливо. Строит из себя дурочка, словно не понимает очевидного намека.       Джисон лишь слегка ухмыляется и вновь целует Минхо уже более уверенно. Пробегает руками по-всему телу, чувствуя, как Ли начинает замерзать и трястись от холода.       Джисон тянет за собой в комнату Минхо, опрокидывает того на кровать и слышит в ответ сдавленное «ой». Нависает сверху на довольного развитием событий Минхо. Тянется рукой к нему и закрывает глаза, погружая Ли в темноту.       Необычные ощущения. Совсем. Слышит, как Хан шуршит, что-то ища в постельном. И, видимо, нашел. Потому что вместо руки теперь у него на глазах повязка, перекрывающая любой доступный свет из помещения. От такой хитрости брови Минхо взлетают вверх, но сам ничего против не говорит. Самому интересно, что из этого выйдет.       Теперь каждые прикосновения вдвойне обжигают, доводя до мгновенных мурашек. Ведь теперь он не может хоть как-то контролировать ситуацию. Даже своё тело. От одной мысли о том, что теперь он весь во власти Джисона, голова кружится. Минхо полностью дезориентирован.       Джисон лишь оглядывает такого открытого перед ним и уязвимого Минхо. Даже не знает, с чего начать. Тянет время, наблюдая за реакцией. Минхо вздрагивает и напрягается от любого шороха. Приподнимается на локтях, стараясь прислушаться и понять, в каком сейчас положении Хан.       Вздрагивает, когда чувствует на своей шее губы, покрывающие его поцелуями. Прикосновения обжигают. Минхо толкают обратно на кровать и усаживаются на его бедра.       Джисон касается языком мочки уха и Ли стонет, дрожа всем телом. В помещении становится душно. Голова ходит кругом от таких легких, но при этом настойчивых прикосновений к телу. Ли сейчас казалось, что он мог возбудится даже из-за одного мягкого и нежного поцелуя. Ему очень не хватало всего того тепла, что ему может дать Джисон.       — Не делай так больше, — шепчет Ли. Но оба понимают, что ему чертовски крышу сносит.       Джисон ведёт рукой вдоль всего тела, слегка царапая кожу ногтями. Касается его и Минхо задыхается. Аккуратные прикосновения и лёгкий электрический заряд, что пробежал по телу. Стонет, когда Джисон сжимает сильнее, ускоряясь. Пальцы сжимаются в кулак и дыхание учащается. Приятные ощущения затуманивают разум. Вся кожа пылает, а Джисон все молчит. Не хочет сделать ему больно, поэтому ограничивает себя. Знает, какой Минхо в этом плане чувствительный. Заводится от любых прикосновений, которые запросто могут доставить ему дискомфорт. Минхо не любит все эти пошлые и грязные слова, которые, как правило, любят произносить в процессе, по его мнению, поехавшие люди.       Минхо не может понять, какое выражение лица у Джисона, что он делает вообще и как на него смотрит.       Хан наклоняется к нему и оставляет лёгкий поцелуй в лоб, что-то тихо шепча. Нечто, что трогает сердце Минхо. Заставляет выскочить из груди и убежать, оставив своего хозяина в одиночку гореть.       Минхо действительно любит Джисона. Где-то на подсознательном уровне уверен, что не проживет без него и дня. И это не из-за теперь уже плохого зрения. Вовсе нет. Все дело в необходимости его общества, тепла под боком, что уже походит на некую зависимость. Постоянное ощущение, будто он расклеится без важной для него опоры в виде дорогого ему человека. Без Джисона. Ему действительно сложно представить свою жизнь без него. Возможно, где-то там, внутри, он боялся, что Джисон оставит его одного. Но отвергал эти мысли. Потому что чувствует, что его тоже любят. Тихо, не так как Минхо, говоривший на каждом шагу об этом. Джисон показывает свою любовь действиями. Прям как сейчас.       Джисон убирает руку и слышит разочарованный стон. Вместо этого отстраняется от Минхо, шуршит и на несколько мгновений замолкает. Минхо затаил дыхание, чувствуя некий подвох во всем этом. Ветерок из приоткрытого окна неприятно обдувает разгоряченную кожу. Минхо приоткрывает губы, ожидая, что же тот сделает.       Не прошло и секунды, как Минхо задохнулся, а язык прошелся по головке. Хотелось завыть от острых ощущений. Аккуратно и неумело, словно боясь навредить, двигает головой, вбирая полностью и вновь выпуская изо рта. И делает он это мучительно медленно. Будто издевается.       Минхо бы сжал ноги, но ловкие руки не позволили это сделать. Джисон лишь дразнил, наблюдая, как тот извивается. Вздрагивает, когда Джисон вбирает его снова, на этот раз чуть быстрее. Глаза намокли. Из горла непроизвольно вырывается стон, тело сводит.       Джисон не любил таким заниматься. Он не то чтобы брезговал, просто ему это было неприятно. Обычно и Минхо отвергал этот вариант ласк, предпочитая альтернативы.       Минхо мог только догадываться, почему тот решился. Очень надеется, что это не разовая акцияи уж тем более не жалость. Хотя, с другой стороны, Минхо буквально умолял не испытывать это чувство к нему. И хотелось верить, что Хан его послушался. А он в этом почти не сомневается.       Джисон ласкает его, выслушивая ругательства и несдержанные стоны. Минхо выгибается, когда по телу распространяется сладкая нега. Тяжело дышит и кладя руки на лоб.       Джисон вытирается салфеткой, а после приподнимает Минхо в сидячее положение. Тот опустил голову, думая о чем-то своём. Явно находится не в этом мире. Джисон осторожно развязывает повязку и внимательно вглядывается в лицо Ли. Тот продолжает сидеть с закрытыми глазами и явно не собирается возвращаться в сознание.       На самом деле, ему необходимо все обдумать почему-то в этот момент. Не столько произошедшее, сколько вообще все, что с ним происходит. В мозгу что-то щелкнуло, вынуждая погрузиться в свои мысли.       Крайне тяжело привыкнуть к новой версии себя, к новым ощущениям и другому отношению окружающих к себе. Его будет окружать жалость на протяжении всей жизни. И только один человек не будет испытывать нечто подобное к нему, потому что любит его любого.       Джисон его точно жалеть не будет, раз уже в этот период позволяет себе такое.       Минхо утягивают в объятия, покачивают и приятно чешут спину, из-за чего из груди раздается тихий стон удовольствия. Даёт волю своим эмоциям и плачет. Просто потому что не может все в себе сдерживать и вечно быть оптимистом. Минхо целуют, как бы негласно давая понять, что он не один. Что со всеми трудностями и переживаниями будут справляться вместе.       Позже Минхо долго лежит и смотрит в потолок, размышляя. Прожигает в нем дыру, отчаянно пытаясь хоть что-то в нем увидеть. А Джисон сидит рядом на полу и держит за руку, любуясь им и давая себе мысленную клятву, что никогда не оставит его одного.       В жизни каждого человека поджидают трудности. Все стараются их избежать, вот только судьба распоряжается нашими жизнями так, как хочется ей. И ей все равно на наши клятвы, хоть на сердце высечь их. Но есть и любовь, что всегда сильна всех невзгод. Благодаря ей нужно бороться до победного. Ради себя. И ради любимого человека.