Умоляю, открой глаза!

-зачем? -я не знаю.. -знаешь, не льсти мне. -уже более грубым голосом проговорил второй, не желая затягивать этот разговор надолго. -мне.. просто легче так становится, понимаешь? -нет, не понимаю. в чем смысл вредить себе? как от этого станет легче? -у меня нету другого выбора, я.. мне так.. легче, наверное -да? а я думал... - огненный сделал два шага к земле и чуть улыбнувшись, вновь затянул их в объятья. земля схватился со всей силой и вновь уткнулся тому в шею. -ладно, я ошибался.. -обещай, что больше не будешь такого делать.

***

      Земля пришел в себя с ощущением сокрушительной усталости, словно провалился в беспросветную ночь. Желание уснуть, забыться, поглотило его целиком. Но сон как рукой сняло, когда взгляд упал на собственную руку. Все запястье было залито кровью. Алые ручейки стекали вниз, оставляя на полу влажные, зловещие следы. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, а в голове зияла пугающая пустота. Он пытался судорожно ухватиться за хоть какие-то обрывки воспоминаний, но тщетно. Все случившееся потонуло в густом, непроницаемом тумане.       Именно эта амнезия, это отсутствие контроля над собственным телом и разумом, повергло его в ледяной ужас. А если это повторится? Что если в следующий раз он потеряет себя на глазах у кого-то другого? Сейчас он едва ли мог остановить кровотечение, заставить себя прекратить. Сможет ли он контролировать себя в будущем, когда это случится вновь?       Мысль о том, чтобы поделиться своим кошмаром с кем-то, промелькнула в голове. Он мог бы рассказать Юпитеру, сильному и мудрому, который всегда помогал ему справиться с тревогой. Или Марсу, готовому просто посидеть рядом в тишине. Или даже Луне, своему верному спутнику, всегда готовому выслушать. Но собственная гордость, как непробиваемый щит, встала на пути к признанию слабости. Он не мог, не хотел показывать им свою уязвимость. "Со мной все в порядке!" – твердил он себе, отчаянно цепляясь за эту иллюзию. "Всего лишь" задыхается в тисках панических атак. "Всего лишь" его руки покрыты уродливыми шрамами, словно израненное поле боя. "Всего лишь" он теряет контроль над собственным телом и разумом, превращаясь в марионетку, управляемую неизвестной силой. Эти "всего лишь" складывались в чудовищное, невыносимое бремя, которое он, вопреки всему, продолжал нести в одиночку.       Земля поднялся на ноги, но они подкосились, словно не принадлежали ему. Ноющая боль в руке нарастала, сковывая конечность онемением. Полное замешательство захлестнуло его. Он совершенно не представлял, что делать дальше. В его комнате не было ни бинтов, ни каких-либо медикаментов. Даже для того, чтобы просто смыть кровь, ему предстояло пересечь всю квартиру. Алые капли, словно предательские следы, неминуемо выдадут его тайну. Он представил, как эти кровавые метки потянутся от его комнаты, словно живая нить, ведущая к источнику его мучений. Полу сломанное лезвие, орудие его недавнего безумия, валялось между кроватью и стеной, напоминая о пережитом кошмаре.       С трудом добравшись до шкафа, Земля распахнул обе дверцы. К счастью, среди его вещей нашлась одежда с длинными рукавами. Это давало хоть какую-то надежду скрыть следы произошедшего. Но главная проблема – кровоточащие раны, зияющие на запястье – оставалась нерешенной. Как остановить поток крови, вытекающий из разорванной плоти?       Земля, словно получив неожиданную передышку, обнаружил на письменном столе пачку влажных салфеток. Это была маленькая, но столь необходимая удача в этой кромешной тьме. Осторожно опустившись на край кровати, он дрожащими пальцами вытащил одну салфетку. В комнате царила удушающая духота, воздух казался густым и тяжелым. Он ненавидел это чувство, словно его заживо хоронили в жаркой могиле. Но сейчас, когда его тело и разум были измотаны до предела, у него просто не было сил на то, чтобы включить свет и распахнуть окно, впустив свежий воздух. Он оставался пленником собственной комнаты, вязнущим в паутине страха и отчаяния.       Крови оказалось гораздо больше, чем он ожидал. Первое прикосновение влажной салфетки, пропитанной антисептиком, к кровоточащей, почти открытой ране пронзило его тело волной нестерпимой боли. Земля невольно содрогнулся, судорожно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, и крепко зажмурил глаза, словно пытаясь отгородиться от мучений. Второе касание было еще болезненнее, кровь успела частично засохнуть, образовав липкую корку, и, чтобы стереть ее следы, приходилось прилагать усилие. Каждый раз, когда салфетка соприкасалась с раной, его пробивал озноб. Земля тяжело и глубоко дышал, стараясь взять себя в руки, и медленно, но верно продолжал оттирать остатки крови.       Под слоем крови проступили уродливые шрамы. Порезы были короткими, но глубокими, и он не мог не сравнивать их со старыми следами селфхарма. Между ними зияла огромная пропасть. Старые шрамы, продолговатые и почти зажившие, шли почти параллельно друг другу, напоминая прошлом. Сейчас же вся его рука была покрыта хаотичной сетью царапин, разбросанных по запястью, словно следы безумного, беспорядочного нападения. Эти новые раны кричали о его нынешнем состоянии, о его полной и окончательной потере контроля.       Наспех убрав кровь и надев кофту с длинными рукавами, Земля почувствовал, как его ноги бессильно волочатся по полу. Голова раскалывалась от пережитого стресса, от изматывающей болезни и от удушающей темноты, сковавшей комнату. А еще эти предательские красные глаза и огромные, багровые синяки под глазами, выдающие его состояние. Сейчас последнее, чего хотел Земля, – это выходить из комнаты и показываться на глаза остальным. Но и оставаться здесь было невыносимо. Он знал, что не сможет уснуть. Сон давно покинул его, и его мозг, словно перегруженный компьютер, был наводнен миллионами нескончаемых, тревожных мыслей.       Глубоко вздохнув, Земля тихонько вышел из комнаты, стараясь придать себе как можно более здоровый и невозмутимый вид. Проходя мимо гостиной, где за столом расположились Марс, Меркурий и Сатурн, а Венера, удобно устроившись в кресле-мешке, что-то увлеченно листал в телефоне, ему удалось остаться незамеченным. Это было небольшое облегчение, но напряжение никуда не ушло. Оказавшись в туалете, он с облегчением выдохнул и, упершись руками в раковину, взглянул на свое отражение в зеркале. Красные, воспаленные глаза смотрели на него с какой-то отчужденностью. Он больше не узнавал себя, свое лицо, свое тело. Этот чужой человек в зеркале вызывал лишь отвращение и ужас.       Собравшись с силами, он набрал в ладони ледяной воды и плеснул себе в лицо. Холодная вода, словно разряд тока, встряхнула его, немного возвращая к реальности. Третий умылся и расчесал колтуны на голове, хотя бы большую часть. Синевласый, с лицом, изборожденным усталостью, склонился над раковиной. С дрожащими руками он взял бинты, смоченные в едва теплой воде, и бережно, словно исцеляя раненую птицу, промокнул останки подсохшей крови. Багровые следы, словно навязчивые воспоминания, отказывались покидать его кожу.       Закончив очищение, он принялся тщательно обматывать руку от локтя до самого большого пальца. Каждый виток, каждая складка бинта – это попытка скрыть не только физическую рану, но и ту глубокую трещину, что образовалась в его разуме. Закончив, он торопливо спрятал руку под длинным рукавом кофты.       Подняв голову, Земля уткнулся руками в холодный фарфор раковины, и пристально вгляделся в свое отражение. В мутном стекле он увидел лишь бледную тень некогда яркого и уверенного парня, что громче всех сиял своим достоинством - жизнью на его поверхности. Его серые глаза, обычно наполненные бурной энергией, сейчас казались тусклыми, словно угли догорающего костра. В них отражалась не только физическая усталость, но и глубокое, изматывающее отчаяние. Каждая морщинка вокруг глаз, каждая тень под ними – это свидетельство бремени, которое он нес на своих плечах. Он видел, как постепенно рассудок покидает его, оставляя после себя лишь пустую оболочку.       Земля замер у стены, словно пойманный с поличным школьник. Он тихо прикрыл за собой дверь уборной, стараясь не издать ни звука, и уже собирался прошмыгнуть в свою комнату, когда обрывок разговора из гостиной заставил его остановиться. - Венера, ты так и будешь молчать?       Голос Марса, обычно бодрый и напористый, сейчас звучал с какой-то непривычной усталостью. Земля почувствовал укол неловкости. Но любопытство, словно магнит, удерживало его на месте. В ответ на слова Марса воцарилась зловещая тишина. - Ты даже не поделишься с нами тем, как прошли соревнования? - В голосе Сатурна прозвучала легкая тревога. Земля, не видя происходящего, мог лишь предполагать, что Сатурн, как обычно, сидел в своем любимом уголке дивана, подтянув одну ногу к себе. - Я поделюсь этим с тем, с кем считаю нужным, - ледяным тоном отрезал Венера.       О, конечно. Венера всегда был известен своим взрывным характером, сгустком вечного раздражения и сарказма. Он был из тех, кто злился по пустякам, кто плевал на мнение окружающих, кто возводил вокруг себя непробиваемую стену. Земля знал его таким до того самого инцидента в гаражном районе. Он имел такое представление о нем до того дня, когда сам Земля, захлебываясь в слезах и панике, отчаялся справиться с собой, а Венера пришел, чтобы утешить его, что третий ожидал меньше всего.       Шло время, они становились ближе, их связь становилась все крепче, словно два переплетенных корнями дерева. Но эта чертова ситуация, эта нелепая паническая атака Земли и неожиданная помощь Марса, словно бросила тень сомнения на их отношения, заставляя Синевласого задуматься о том, что же на самом деле между ними происходит.

Утром все было в норме, но к вечеру стало хуже. Даже паничка была. Но сейчас все в порядке, скоро гости разойдутся

Почему так? Что то произошло?

Нет, я вообще не думал что так произойдет. Благо, Марс помог мне привести дыхание в норму.

Марс? Ты серьезно?

Ну да, а что не так? Мне действительно полегчало

Ну конечно, стоило мне уехать, как ты нашел того кто "успокоит" тебя. Чудно.

      "Это было... не очень приятно", - подумал Земля, чувствуя, как поднимается волна раздражения. Возможно, странную ревность Венеры можно было бы как-то оправдать, если бы между ним и Марсом что-то произошло. Но ведь ничего не было! Он просто запаниковал, а Марс оказался рядом и помог ему справиться с приступом. И то, он даже не просил его об этом!       То, что Венера так болезненно отреагировал на банальную поддержку, казалось Земле совершенно абсурдным. Неужели Венера думает, что он, Земля, способен так легко забыть их общие моменты, их близость? Неужели он считает, что Земля мог заменить его на первого встречного, пусть даже этим встречным оказался Марс?       В голове Земли роились вопросы, смешиваясь с растущим чувством обиды. Он не понимал, что происходит с Венерой, почему он вдруг стал таким подозрительным и ревнивым. И самое главное - он не понимал, как ему реагировать на это. Нужно ли пытаться оправдаться, объяснить, что между ним и Марсом ничего не было? Или лучше промолчать, переждать, пока буря в душе Венеры не утихнет сама собой?       Земля глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и уверенной походкой направился к своей комнате. Он изо всех сил старался не выдать, что только что подслушивал чужой разговор, надеясь, что его выдаст лишь тихая походка. Но стоило ему приблизиться к двери, как из гостиной раздался голос Марса, заставивший Землю невольно вздрогнуть. - Земля, иди сюда.       Голубовласый сглотнул комок тревоги, который словно застрял в горле, и с тяжелым сердцем вошел в гостиную. Его взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на Марсе, который сидел за столом рядом с Сатурном. Тот, как и предполагал Земля, тот сидел в своем любимом уголке дивана, подтянув одну ногу к себе.       Земля ощутил на себе пронзительный взгляд Венеры, словно тот сверлил его насквозь, и невольно вздрогнул. Ему стоило немалых усилий подавить дрожь в ногах и не выдать своего волнения. Венера, расположившись в кресле с нарочитой небрежностью, скрестил руки на груди. Его взгляд, темный и пристальный, был полон какого-то странного, не поддающегося расшифровке выражения, отчего Земле становилось не по себе. Нависшую в комнате напряженную тишину внезапно нарушил голос Марса: – Юпитер просил напомнить тебе о лекарствах, – сказал он, словно стараясь разрядить обстановку. – А, да, конечно, – Земля нервно оглянулся на Венеру, стараясь избежать его взгляда, – Приму позже, спасибо, Марс.       Забинтованная рука, спрятанная под рукавом кофты, предательски потянулась за спину, словно желая укрыться. Поддавшись внезапному порыву, Земля поспешно юркнул в свою комнату, надеясь скрыться от всевидящего взгляда Венеры.

***

      Не успело пройти и получаса с тех пор, как Земля, словно загнанный зверь, ретировался в свою комнату. Меркурий, до этого спокойно полулежавший на диване, словно его подбросило пружиной. С выражением решимости на лице он быстрым шагом пересек комнату и, не колеблясь ни секунды, задвинул массивные двери гостиной. Выдвижные стены с глухим шумом сомкнулись, словно отсекая комнату от остального мира, создавая замкнутое пространство, наполненное невысказанными вопросами. Только тогда Меркурий развернулся и, подойдя к узкому проходу между расслабленно утонувшим в кресле-мешке Венерой и диваном, где Марс и Сатурн наблюдали за происходящим с нескрываемым интересом, остановился.       Встретив недоуменные и вопросительные взгляды, Меркурий, чье терпение, казалось, лопнуло, выпалил: – Все, с меня хватит! Что, черт возьми, здесь творится, Венера? – Он резко взмахнул руками, словно бросая невидимый вызов, – Каждый из нас, клянусь, поставил бы на то, что в последнюю неделю перед твоим отъездом вы с Землей были неразлучны, словно приклеенные друг к другу. – Примерно в этот момент голос Меркурия начал предательски повышаться, речь становилась все более быстрой и сбивчивой, и он, казалось, совсем забыл о собственной безопасности, с каждой секундой пересекая все возможные границы, которые до этого установил Венера.       Вся показная смелость и отвага Меркурия, словно карточный домик, рухнули под грузом надвигающейся опасности. Все его бесстрашные заявления, казалось, эхом отдались в замкнутом пространстве комнаты, подчеркивая всю неуместность его выпада. Венера же, казалось, не замечал его смущения. Он шумно и раздраженно вздохнул, словно сдерживая внутри себя бурю, готовую вот-вот вырваться наружу. Затем, медленно, с неторопливой грацией хищника, он поднялся на ноги. Его движения были плавными, но в этой плавности чувствовалась скрытая угроза. Он начал приближаться к трем планетам, сгрудившимся у дивана, с какой-то зловещей, почти театральной медлительностью, словно персонаж из мрачного фильма ужасов, предвещающий неминуемую беду. – Во-первых, пискля, – его голос был привычно строгим и жестким, но даже с металлическими нотками, которых раньше никто не замечал. Он звучал на тон грубее обычного, и от этого Меркурий невольно съежился, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Тебя это совершенно не должно волновать. – Венера сделал еще один шаг вперед, возвышаясь над Меркурием, отчего тот казался еще меньше и беспомощнее. – Даже если я и эта чертова планета пересекались когда-либо ранее, – он выплюнул эти слова с презрением, – то сейчас это не имеет ровным счетом никакого значения. – Его красные, словно раскаленные угли, глаза, в которых плескалась нескрываемая ярость, резко метнулись на лицо Марса, излучающее нескрываемое недоумение и тревогу. Четвертая планета заметно встрепенулась, почувствовав, что на него обратили внимание, и его настороженность усилилась в разы, стоило услышать следующую часть речи Венеры. – Правда ведь, Марс? – В этом вопросе сквозила скрытая угроза, и все присутствующие почувствовали, как напряжение в комнате достигает своего пика. – Венера, ты о чем вообще? – искреннее непонимание отразилось в вопросе рыжего парня. Его брови были сдвинуты к переносице, а взгляд был полон замешательства. – О-о, какой же ты герой, – с убийственным сарказмом проговорила алая планета, словно заключая слово «герой» в невидимые кавычки. Венера скривился, словно от горького вкуса во рту. – Помог особенной планетке, как будто кроме тебя это некому было сделать! – Его голос сорвался на яростное рычание, и он сделал шаг вперед, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Красные глаза, обычно полные страсти, сейчас сверкали лишь слепой яростью, готовой испепелить все вокруг. – Строишь из себя спасителя? Кем ты себя, черт возьми, возомнил?! Ты даже… – Венера, успокойся! – вмешался Сатурн, его обычно тихий и приятный голос внезапно приобрел стальные нотки, став принужденно жестче и строже. Он сделал шаг вперед, вставая между Венерой и Марсом, словно пытаясь физически разрядить напряжение. – Мы все сейчас на взводе, – продолжил он, стараясь говорить как можно спокойнее, – и я думаю, будет лучше, если вы оба спокойно расскажете мне и Меркурию, в чем, собственно, дело. – Он посмотрел на каждого из них по очереди, пытаясь установить зрительный контакт и призвать к благоразумию. Его украшения ввиде колец слабо светились в полумраке комнаты, словно излучая едва заметное предостережение.       В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием присутствующих. Слова Венеры эхом отдавались в воздухе, словно разрывая полог тишины и обнажая скрытые конфликты и невысказанные обиды. За последнюю минуту все они получили больше информации, чем за целый месяц спокойного, размеренного существования. Вскрылись тайны, обнажились чувства, и теперь каждый из них пытался переварить обрушившийся на них шквал новостей.       Венера с презрительным фырканьем рухнул обратно в кресло-мешок, словно подкошенный. Он скрестил руки на груди, отвернулся в сторону и плотно зажмурил глаза, пытаясь отгородиться от окружающего мира. Раздражение, словно яд, медленно разливалось по его телу, обжигая каждую клетку. Голову словно залило свинцом, сдавливая виски и погружая его в болезненные воспоминания о том дне.

***

      Время тянулось мучительно медленно, словно река, застывшая подо льдом. Тур соревнований остался позади, принеся с собой смесь триумфа и изнурения. Впереди еще ждала церемония награждения и целый день до долгожданного отъезда домой, но сейчас все, чего хотелось, – это тишины и покоя. Венера сидел на скамье в раздевалке, одетый лишь в черную майку, шорты и привычные перчатки без пальцев. На его ногах, в местах суставов коленей и щиколоток, красовались тугие повязки, поддерживающие уставшие связки. Оранжево-красные волосы были собраны в небрежный, растрепанный хвостик, смешно торчащий вверх, подчеркивая его уставший, но все еще грозный вид. Несмотря на то, что в спорте он был уже более пяти лет, даже за это время его организм так и не привык к подобным нагрузкам. Каждый мускул ныл, кости ломило, и Венера чувствовал, что каждая клеточка его тела кричит о заслуженном отдыхе. Алый сидел на скамье, попивая воду маленькими глотками, стараясь утолить жажду и хоть немного восстановить силы. Параллельно он рассеянно пролистывал недавние уведомления на своем телефоне, стараясь отвлечься от ноющей боли.

Earth: D

Привет, Венера! У вас уже были соревнования? Как прошли? Когда ты домой??

      Сообщение, всплывшее на экране, было отправлено несколько часов назад. Земля, как с сожалением отметил Венера, сейчас был не в сети. Было неожиданно и даже немного странно осознавать, что кто-то, пусть и этот упрямый и вечно встревающий в неприятности Земля, искренне интересуется его делами. Венера вдруг поймал себя на мысли, что, возможно, он даже скучает по этому придурку.

venus°

Привет. Соревнования были, через несколько часов награждение, а приезжаю следующей ночью. А ты как?

      Естественно, мгновенного ответа не последовало. Земля по-прежнему оставался не в сети, и, насколько помнил Венера, сейчас у них должен был быть торжественный сбор гостей, посвященный празднику зимы, если он помнил точно. Мысль о толпе проблемных планет и надоедливых спутников, неизбежно окружающих Землю на подобных мероприятиях, вызвала у Венеры невольный вздох облегчения. Он был до глубины души рад, что эта поездка, хоть и полная физических испытаний, временно оградила его от всей этой пестрой и шумной компании, вечно втягивающей его в какие-то нелепые ситуации.       Ближе к вечеру, когда Венера уже заселился в отель вместе с остальными членами команды и устроился в своем номере, ему снова посчастливилось увидеть сообщение от Земли. Что удивительно, оно пришло практически сразу, как только Венера взял в руки свою мобилу. Это означало, что у них, возможно, появился шанс нормально поговорить, пока оба находятся в сети и никто не занят посторонними делами. Сердце у Венеры на мгновение забилось быстрее. На экране высветилось короткое сообщение от Земли:

Earth; D

Утром все было в норме, но к вечеру стало хуже. Даже паничка была. Но сейчас все в порядке, скоро гости разойдутся

      Строчки сообщения были простыми, но за ними явно скрывалось нечто большее. Венера нахмурился, чувствуя, как в груди нарастает беспокойство. Паническая атака? Снова?

venus°

Почему так? Что то произошло?

      Венера нервно закусил губу, ожидая ответа. Ладно, признавал он про себя, он… переживал. Да, конечно, Венера переживал! Господи, это же совершенно нормально, ведь совсем недавно он держал Землю в своих объятиях, пока тот захлебывался в слезах от страха и паники, судорожно извиняясь за свое импульсивное поведение. Откуда ему знать, в порядке ли Земля сейчас, после всего случившегося? Нужна ли ему какая-то помощь? Мысли роились в его голове, подгоняемые чувством вины и нарастающей тревогой.

Earth; D

Нет, я вообще не думал что так произойдет. Благо, Марс помог мне привести дыхание в норму.

      Все прежние переживания, вмиг спрятались в темные уголки сознания, отступив перед лицом внезапно нахлынувшей волны гнева и обиды. Венера буквально остолбенел, глядя на сообщение. Он просто не мог поверить своим глазам, не мог поверить в то, насколько легко его, оказывается, можно заменить. Просто взяли и… сменили на какую-то рыжую планету, которая совершенно ничего не знает о Земле, о его страхах, его переживаниях, о том, как ему помочь в такие моменты!       В голове, словно ядовитый змей, извивалась отвратительная мысль: а не обнимались ли они так же, как Земля обнимался с Венерой во время того, первого, страшного приступа паники? Вспомнились дрожащие руки, испуганные глаза, и собственное обещание всегда быть рядом. Черт, они ведь признались друг другу в любви именно потому, что их сблизила взаимная поддержка, понимание, тепло и искренняя забота. Так если на месте Венеры теперь Марс, значит ли это, что Четвертую и Третью планеты теперь могут ждать те же самые нежные признания в любви, трогательная поддержка, уютные вечера, наполненные тихими разговорами и совместными воспоминаниями…       Это предательство. Это чертово предательство, не иначе. Ярость, подобно вулкану, клокотала внутри, готовая вырваться наружу. Обида, словно кинжал, вонзилась в самое сердце. Господи, как он мог быть таким идиотом? Как он мог допустить, чтобы кто-то другой занял его место? Венера почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки, а дыхание становится прерывистым. Весь мир, казалось, сузился до этого проклятого сообщения, до этого имени – Марс.       А Земля? Как вообще можно было его полюбить? Еще до всей этой ситуации, до всех этих признаний и объятий, даже полному идиоту было понятно, что они чуть ли не заклятые враги. Третий всегда был таким высокомерным, самовлюбленным, самоуверенным. Вечно твердил: "У меня есть жизнь!", словно хвастаясь чем-то недоступным для Венеры. Да кому вообще сдалась эта его чертова "жизнь"? Это же просто ходячий сгусток самоиронии и показушных выебонов, а все то тепло и нежность, что он иногда показывал, было просто симуляцией, умело разыгранным спектаклем… Ну, хотелось бы верить, что это просто спектакль... Иначе вся эта ситуация превращалась в еще больший фарс, в котором Венера отводилась роль наивного дурака, поверившего в чужую игру.       Пальцы не слушались, дрожали, словно на морозе. Нужно было что-то сказать, выплеснуть всю эту боль и злость, но слова словно застряли в горле, душили его. Он вообще не планировал отвечать, хотел просто заблокировать Землю и выкинуть его из своей жизни навсегда, но… не смог. Рука сама по себе, против воли хозяина, набрала сообщение и отправила его в пустоту.

venus°

Марс? Ты серьезно?

      Венера мог поклясться всем, что у него есть, что это написал не он. Эти три слова вырвались наружу непроизвольно, оголяя всю боль и отчаяние, которые он так отчаянно пытался скрыть за буквами текста.

Earth; D

Ну да, а что не так? Мне действительно полегчало

      Ах, полегчало ему?

venus°

Ну конечно, стоило мне уехать, как ты нашел того кто "успокоит" тебя. Чудно.

      И прежде чем ему прилетело бы новое сообщение, возможно, с оправданием, возможно, с подробным описанием начала их "отношений" с Марсом, Венера, с бешено колотящимся сердцем, яростно нажимает кнопку "ЗАБЛОКИРОВАТЬ". Все. Конец связи.       Еще несколько томительных минут он просто неподвижно смотрит в свой телефон, ощущая, как подступает тошнотворный порыв слез. Осознание, что единственный, кому он, Венера, смог довериться, единственный, рядом с кем чувствовал себя по-настоящему счастливым, благодаря этим глупым бабочкам, щекочущим изнутри, так быстро нашел ему замену, ударило с невероятной силой. Тело внезапно охватил озноб, несмотря на духоту в комнате, и телефон беспомощно выпал из его ослабевших рук на кровать. Венера, лежащий на животе, с отчаянием запустил пальцы в свои огненные волосы, с силой стягивая их у корней, словно пытаясь физической болью заглушить душевную, подавить рвущиеся наружу слезы. Но эмоции оказались сильнее. "Чем я хуже него?" - этот вопрос, как заезженная пластинка, вертелся в голове, не давая покоя. "Чем он лучше меня? В чем его секрет?" "Что со мной не так? Почему я оказался недостаточно хорош? Почему он выбрал не меня?" - Венера почувствовал, как по щекам невольно потекли предательские слезы, обжигая кожу. В груди словно образовалась огромная черная дыра, засасывающая в себя все светлые воспоминания, оставляя лишь горечь и разочарование. Он свернулся калачиком на кровати, дрожа всем телом, и беззвучно заплакал, давая волю нахлынувшим чувствам. В этот момент он чувствовал себя абсолютно опустошенным, преданным и бесконечно одиноким. Ему казалось, что мир рухнул, а вместе с ним – и его надежды на счастливое будущее.

***

– Думаю… думаю, Меркурий прав, – процедил Венера сквозь стиснутые зубы, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом. Его тихий, почти приглушенный голос был весьма непривычен, особенно учитывая, что это сильный и непоколебимый Венера, тот самый, который всегда держал все под контролем, признавал свою вину перед Меркурием. Этот факт, сам по себе, говорил о многом. – Пояснишь? – негромко спросил Марс, стараясь не спровоцировать новый приступ гнева. Он наблюдал за Венерой с тревогой, готовый в любой момент отступить. – Для начала ответь мне на вопрос. – Без проблем, – ответил Марс, стараясь сохранять спокойствие. – А в чем, собственно, дело? – Между тобой и Землей что-то есть? – Венера задал этот вопрос, не глядя в глаза Марсу, словно боясь увидеть в них ответ. В его голосе звучала смесь тревоги, ревности и надежды, которая, казалось, застряла у него в горле.       Он прекрасно осознавал, какого масштаба вопрос только что задал. Сейчас он, по сути, вывернулся наизнанку, обнажил свои чувства, выдал себя с головой. Он косвенно признал перед всеми, что Земля и он – больше, чем просто друзья, или, по крайней мере, были ими до этого чертового конфликта. Венера затаил дыхание, готовясь к худшему. Он ожидал насмешек, издевок, едких комментариев – это было бы вполне логично и предсказуемо в сложившейся ситуации. –Венера, вы... Подожди, что?