Умоляю, открой глаза!

      Меркурий просунул голову в дверной проём комнаты Земли, застав Венеру посреди обители соседа. — Венера, что там происходит? — его голос звучал слегка обеспокоенно.       Венера, обычно излучавший уверенность и серьезность, сейчас казался растерянным и взволнованным. В руках он держал блистер с таблетками, и Меркурий заметил, как напряжены его плечи. Головная боль, казалось, терзала его виски, а пальцы слегка дрожали, когда он сжимал упаковку. В голове огненного вихрем проносились тревожные мысли, рождая бесчисленные вопросы и мрачные сценарии. Три зловещих фактора сплелись в один клубок страха, питая все остальные опасения.       Первое, что повергло Венеру в смятение, это исчезновение таблеток. Он отчетливо помнил, как Земля покидал гостиную. Тогда блистер был, чёрт возьми, полон до отказа. Теперь же он был полупуст, и не хватало примерно восьми или девяти таблеток. Эта деталь заставила сердце Венеры болезненно сжаться.       Во-вторых, даже если Венере показалось, и блистер изначально не был полным, все каменистые планеты, да и сам Юпитер, знали о тёмных наклонностях Земли. Венера лично перематывал его изрезанные запястья, помня каждый шрам, каждую каплю крови. Воспоминания об этих ужасных моментах обрушились на него с новой силой, заставляя немного задрожать от тревоги.       Наконец, третье обстоятельство, которое не давало Венере покоя, - отсутствие Земли. Его нигде не было в доме. Ни в кухне, ни в общей гостиной. Но куртка Земли и другие вещи, которые он обычно надевал, выходя из дома, висели на вешалке в прихожей. Это противоречие поразило Венеру, как удар молнии, когда он проходил мимо по пути в комнату соседа. Куда мог пойти Земля без верхней одежды? Что, если он планировал что-то ужасное?       О нет, нет, нет, нет.       В период до всех "муток" с Землей, когда они были ожесточенными врагами и не переносили друг друга на дух, Венера, возможно, запереживал бы, что его приплетут к этому как соучастника. Мысль о том, что его имя запятнают рядом с именем Земли, вызвала бы у него скорее раздражение, чем страх. Но сейчас... Сейчас Венера с ужасом осознал, что он безумно переживает. Хоть и после последнего так и не решенного конфликта, после обмена обидами, он все же пытался убедить себя в обратном, убеждал себя, что ему плевать, что Земля ему безразличен. Но сейчас все эти маски слетели. Ему было просто важно знать, в порядке ли Земля, жив ли он, в безопасности ли. Все остальное потеряло значение.       Резко бросив блистер на пол, который с тихим стуком рассыпался по половицам, Венера быстрым шагом, почти бегом рванул в свою комнату, едва не сбив бедного светловолосого парня в дверном проеме с ног. Марс выглянул из кухонного проема, привлеченный торопливым шорохом. Алая планета, обычно вальяжно разгуливающая по дому в чем мать родила, спешно натягивала на себя толстый вязаный свитер. Марс приподнял рыжую бровь в вопросе. — В чем дело, Венера? Ты куда это намылился?       Венера, казалось, совсем не услышал вопроса. Он дергано поправил ворот свитера, словно тот душил его, и, избегая взгляда Марса, направился к двери. Тишина в ответ заставила Марса отставить кружку на кухонный стол и выйти в коридор. Он окинул Венеру внимательным взглядом. Что-то было не так. Обычно невозмутимое лицо Венеры, каменное и отстраненное, сейчас было искажено напряжением. В уголках его губ залегла непривычная складка, а взгляд, всегда такой равнодушный и скользящий, теперь казался беспокойным и нервным. Марс помнил Венеру разным: угрюмым, саркастичным, даже высокомерным, но никогда таким… встревоженным. — Венера, — повторил Марс, стараясь говорить спокойно, — все в порядке? Ты какой-то... взвинченный. Куда ты собрался?       Он сделал шаг вперед, намереваясь коснуться плеча Венеры, но тот резко отпрянул, словно от огня. Этот жест окончательно убедил Марса, что дело нечисто. Что-то явно произошло, что-то, что Венера не хотел ему рассказывать. Подозрения, словно крошечные кометы, начали роиться в голове рыжего. – Черт, да что происходит вообще?! – резкий голос Сатурна, раздавшийся за спиной, заставил Венеру вздрогнуть. Скрытое раздражение и отчаяние, клокотавшие в его душе, достигли предела. Ему казалось невыносимым, что кто-то пытается остановить его, когда, по его мнению, все было очевидно: Земли нет дома, и он, черт возьми, может быть в опасности, не понятно в каком состоянии!       Венера готов был игнорировать любые препятствия, лишь бы поскорее найти брата. Но его импульсивное движение было прервано появлением Меркурия. Маленькая, но полная решимости фигурка солнечного вестника замаячила в дверном проеме, соединяющем дом с улицей. Стало ясно, что Меркурий намерен во что бы то ни стало выпытать правду. – Если ты сейчас же не объяснишься, об этом узнает вся Солнечная система! – голос Меркурия, хоть и был тихим, звучал твердо и уверенно.       Венера, пылающий желанием вырваться и найти третьего, прекрасно понимал, что крошечного Меркурия он мог бы просто отодвинуть локтем, не обращая внимания на его слова. Но глубоко внутри он испытывал уважение к этому маленькому, но храброму существу как минимум за то, что он был замешан тут. Собравшись с духом, Венера сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь обуздать охватившее его нетерпение, прежде чем начать объяснять свои действия. Он понимал, что его импульсивность может привести к нежелательным последствиям, и, прежде чем действовать дальше, ему необходимо успокоиться и все объяснить. – Таблетки, – прошептал Венера. Он указал дрожащей рукой в сторону комнаты Земли. – Блистер таблеток… в его комнате… пустой полностью. – Его взгляд метался по лицам друзей, ища хоть какое-то подтверждение, хоть малейшую надежду на ошибку. – Я клянусь, я помню... В его руках был полный блистер.       Сердце Венеры бешено колотилось в груди, отдаваясь болезненными ударами в висках. Страх сковал его, не давая дышать. Он резко повернулся и указал на куртку Земли, висевшую на вешалке в прихожей. – Он убежал на улицу… без верхней одежды, – прохрипел он, его голос дрожа,. – Нам надо срочно связаться с Юпитером.       Последние слова он произнес почти шепотом, пытаясь скрыть подступающую панику. Он знал, что если поддастся ей, то не сможет помочь Земле. Но слабость все равно просачивалась сквозь трещины его самообладания.       Все трое – Марс, Меркурий и Сатурн – смотрели на него с широко открытыми глазами, в которых читались испуг и понимание всей серьезности ситуации. Каждый из них был знаком с проблемами Земли, но в разных аспектах.       Сатурн, будучи ближайшим родственником Юпитера, газового гиганта, взявшего на себя роль неофициального психолога для всей Солнечной системы, был наслышан о травмах Земли, о его борьбе с депрессией и постоянным чувством вины за то. Юпитер рассказывал ему о бессонных ночах Земли, о его кошмарах, о голосах, которые он слышал в голове.       Марс, как оказалось успокаивал его во время панических атак, утирал слезы. Он видел, как Земля медленно, но верно разрушает себя изнутри, и пытался помочь ему, как мог.       А Меркурий… Меркурий видел его тело после неудачной попытки суицида. Он и Луна нашли его вовремя, истекающего кровью. Они вместе боролись за его жизнь, пока прибыла скорая помощь. Этот кошмар навсегда оставил шрам на его маленькой, но сильной душе.       Но никто из них не знал Землю так, как знал Венера. Он был его ближайшим другом, его самой большой любовью и его самым большим страхом. Венера лично держал его, пока тот бился в судорожной дрожи от панических атак, захлебываясь слезами и криками. Он лично забирал канцелярский нож у него из рук, принуждая дать обещание больше так не поступать. Он ночами не спал, наблюдая за его дыханием, боясь, что оно остановится навсегда.              Венера знал, чем обернется этот побег. Он видел, как Земля все больше и больше отдаляется от реальности, как таблетки перестают помогать, как надежда угасает в его глазах. И эта мысль разрывала его сердце на части. Он знал, что сейчас, когда Земля один на улице, в таком состоянии, его жизнь находится в огромной опасности. И это ужасно выбивало его из колеи. – Надо действовать быстро, – внезапно разорвал напряженную, почти трагичную тишину после слов Венеры, четкий и собранный голос Марса. В его тоне не было ни намека на панику, только холодный, расчетливый план. – Меркурий и Сатурн, оставайтесь дома. Ваша задача – быть здесь, на случай, если он вернется. – В голосе рыжего звучали стальные нотки командира. Команда была подана настолько четко и безапелляционно, что двое, словно солдаты, едва удержались от автоматического ответа: "Есть, сер!".       Марс перевел взгляд на Венеру, в глазах которого плескались отчаяние и решимость. – Венера, я немедленно свяжусь с Юпитером, чтобы держать его в курсе ситуации. После этого направлюсь в сторону дома спутников. Велика вероятность, что Земля может искать утешения там, среди знакомых лиц и привычной обстановки. – Он сделал небольшую паузу, давая Венере время собраться с мыслями. – У тебя есть конкретный план, хоть какая-то идея, куда ты собираешься пойти?       Красновласый на мгновение застыл, словно пытаясь отыскать в хаосе своих мыслей хоть какую-то нить, за которую можно ухватиться. Секунды тянулись мучительно долго, пока он, наконец, не кивнул, словно принимая важное решение. – Да, я… Я знаю, куда пойду. – В его голосе появилась уверенность, пусть и хрупкая, но все же дающая надежду. Он знал одно место... Место, где он мог найти утешение или… найти способ уйти. Эта мысль пронзила Венеру ледяным ужасом, заставляя его действовать еще быстрее. – Будь на связи, – коротко бросил Марс, понимая, что сейчас дорога каждая секунда. Он знал Венеру и доверял его инстинктам, но не мог позволить ему действовать в одиночку, не зная, что происходит. Он понимал, что это может быть гонка со временем, и они должны сделать все возможное, чтобы спасти Землю от самого себя.       Словно под выстрел из пушки, Венера юркнул в свою куртку, наспех подкатывая ворот свитера, чтобы хоть немного защититься от пронизывающего холода. Запрыгнув в сапоги, он вылетел из дома, оставив за собой лишь витания смятения и тревоги.       Снаружи его встретила непроглядная тьма, лишь изредка прорезаемая тусклым светом фонарей, дрожащих в вихре падающего снега. Метель усиливалась, превращая улицы в подобие сказочного лабиринта, где каждый поворот мог скрывать новую опасность. Свистящий ветер безжалостно задувал в уши, обжигая холодом, а сугробы с каждым мгновением нарастали, превращая знакомые тропинки в труднопроходимые препятствия.       Любой другой на месте Венеры мог бы попытаться отследить беглеца по следам на снегу. Но он знал, что все гораздо сложнее. Во-первых, Земля, скорее всего, пошел по уже протоптанной дорожке, надеясь затеряться среди множества других следов. Во-вторых, даже если бы за ним остались индивидуальные отпечатки, метель, вероятно, уже замела их, оставив лишь еле заметные намеки на его путь. Но не полностью. И эта маленькая надежда заставляла Венеру двигаться вперед, сквозь бушующую стихию, в отчаянной попытке найти особенного, пока не стало слишком поздно.       Время от времени его быстрый шаг срывался в бег, словно подгоняемый невидимой силой. Ноги нещадно замерзали, невзирая на теплую обувь, и эта боль лишь усиливала его тревогу за Землю. Он представлял, как тот дрожит от холода, без куртки и шапки, и сердце его сжималось от вины и беспокойства. Венера давно не чувствовал такого яростного, почти звериного желания просто спрятать Третьего от всего мира, укрыть его от всех бед и невзгод. Они через столькое прошли вместе, рука об руку преодолевая самые тяжелые испытания. И неужели этот ебаный конфликт, разгоревшийся на почве глупой ревности, способен разрушить все, что они строили?!       Убеждать себя в том, что во всем виноваты обстоятельства, можно до бесконечности. Но в глубине души Венера не мог обмануть себя. Он пытался угомонить свое сердце, бьющееся слишком быстро, вспоминая собственные слова, которые казались сейчас такими глупыми и необдуманными. Он был виноват, полностью. Неуверенность, недоверие… Именно они стали причиной ссоры, которая довела Землю до такого состояния.

Earth; D

Нет, я вообще не думал, что так произойдет. Благо, Марс помог мне привести дыхание в норму.

venus°

Марс? Ты серьезно?

Earth; D

Ну да, а что не так? Мне действительно полегчало.

venus°

Ну конечно, стоило мне уехать, как ты сразу нашел того, кто "успокоит" тебя. Чудно.

– Идиот, идиот, идиот… – бормотал Венера, проклиная себя за глупость и ревность. Его слова стихали в завывании метели, словно сама природа пыталась заглушить его самобичевание. Ноги, словно повинуясь какому-то внутреннему компасу, сами несли его к заброшенному зданию обсерватории, возвышавшемуся мрачным силуэтом на горизонте.       Самопоедание прервал внезапный телефонный звонок. На экране высвечивалось имя Юпитера. – Венера, куда ты направляешься? – В голосе газового гиганта звучало беспокойство, смешанное с усталостью. – В старую обсерваторию, – ответил Венера, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все кипело от тревоги. – Вы что, издеваетесь? – послышался быстрый, но тяжелый вздох в трубке. – Обязательно напиши мне, когда будешь там. Я должен знать, что происходит. – Есть новости от Марса? Он сказал, к спутникам пойдет, – спросил Венера, надеясь услышать хоть какие-то хорошие новости. – Нет. Я сейчас у спутников, и его тут нет. Марс сказал, что сходит к карликовым планетам, проверить, не появлялся ли там Земля, – ответил Юпитер, и Венера почувствовал, как в его сердце закрадывается ледяной ужас. – Понял, – прошептал он, и Юпитер, понимая его состояние, просто отключился.              Гудки, завершающие разговор, заставили Венеру содрогнуться от холода, слабости и страха. Он едва запнулся, но, собрав остатки сил, сорвался на бег. Старое, полуобваленное здание обсерватории было буквально перед ним, маяча зловещей тенью в разгулявшейся метели. Его сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди, и в голове пульсировала лишь одна мысль: "Найти его. Живым". "-Аам, Венера, вроде бы это не наш дом…" "-Я в курсе, идём." Теплое прикосновение к своей руке, мягкий взгляд собственных глаз, которого достоин только он. Пять лестничных пролетов, преодолеваемых в молчании. "-Обычно тут спят бомжи, но сегодня удача на моей стороне." Бетонная крыша, защищающая от ветра и ощущение желания защитить от всех опасностей, возникающее только рядом с НИМ. Яркие звезды над головой, рассыпавшиеся по черному бархату неба, словно бриллианты. "-Ты знаешь что нибудь про созвездия?" Тихий, чуть хрипловатый голос. "-Неа, вообще ничего не знаю. Но тут красиво." Вес чужой головы на своем плече, убаюкивающее тепло, исходящее от близкого тела.       Воспоминания, словно безжалостные скульпторы, кропотливо вытачивали в сознании Венеры картину прошлого, одновременно отравляя настоящее. Каждый шаг по обледеневшей лестнице отдавался мучительным хрустом снега, проникавшего сквозь подошвы ботинок, и ледяными иглами, пронзающими одежду. Тревога, как дикий зверь, терзала сердце, разгоняя кровь до неистовой скорости, заставляя ощущать острый прилив адреналина. Ноги, скованные страхом и предчувствием беды, отказывались повиноваться, предательски замедляя темп. Заброшенное здание, пропитанное запахом гнили и запустения, в морозной ночи казалось зловещим и ненадежным призраком, готовым в любой момент обрушиться.       Когда-то Венера знал наизусть каждый лестничный пролет, каждый скол на перилах. Он с упоением считал ступени, ведущие на крышу – место, где он встречал рассветы и закаты, где огненные краски неба топили его грусть в своих теплых объятиях. Зимой же он здесь не бывал ни разу. Холод, пронизывающий до костей, отрезвлял и напоминал о хрупкости всего сущего, о том, как легко погасить пламя надежды.             Огненный всей своей планетарной сущностью противился тому, что бы Земля оказался в этом забытом богом месте. Он отчаянно желал, чтобы этот импульсивный, склонный к саморазрушению самоубийца сейчас находился дома, укрытый теплым пледом, окруженный хоть каким-то подобием комфорта и безопасности. Но терзающая его душу мысль не давала покоя: если Земли здесь не окажется... Где тогда? Это будет означать лишь одно – он уже, скорее всего, потерял сознание от передозировки таблеток, ушел в забытье, из которого нет возврата. Или, еще хуже, погиб от безжалостного холода, замерз, как хрупкая льдинка. Или... бросился под колеса проносящейся мимо машины, ища забвения в боли и отчаянии. Или...       Сердце Венеры билось в бешеном ритме тахикардии, заглушая все остальные звуки. Прежде чем преодолеть последний, покрытый снегом лестничный пролет, он судорожно выхватил из кармана телефон. Дрожащими пальцами, в панике набирая сообщение, он на максимально возможной скорости отправил трансляцию своего местоположения Юпитеру. Венера знал: у него больше нет времени на раздумья, каждая секунда могла стоить Земле жизни.       И его худшие опасения подтвердились. Правота обжигала, словно удар хлыста.       Знакомый, до боли знакомый силуэт застыл спиной к Венере, неподвижный, словно изваяние из льда. Он стоял не слишком близко к краю, но и не достаточно далеко, чтобы не вызывать панический ужас. Все догадки, все кошмары Венеры оказались жестокой реальностью: на Земле была надета лишь тонкая кофта с длинными рукавами и выцветшие джинсы – жалкая защита от пронизывающего мороза. Огненный почувствовал, как невидимая рука сжала его горло. Он пытался что-то сказать, позвать Землю, но не мог выдавить из себя ни звука. Горло забилось комком тревоги, холода и отчаяния. Вот он – здесь, на крыше, пока еще живой. Но что делать дальше? Как подойти? Как не спугнуть? -Земля, - наконец, после мучительной паузы, вырвалось из его пересохшего горла.       Собственный голос показался Венере чужим, холодным и отстраненным, словно его произнес не он, а сам ледяной ветер, завывающий над городом. Как можно не узнавать собственный голос в момент, когда каждая клетка тела кричит от страха?       Резкое вздрагивание Земли, словно от удара током, не предвещало ничего хорошего. Особенно пугало то, что после него не последовало никакой реакции, ни единого движения. Земля даже не обернулся. Он продолжал стоять, неподвижно глядя в черную бездну ночного неба, словно в ней содержался ответ на мучающий его вопрос, словно он вел безмолвный диалог с самим космосом. Эта застывшая поза, эта мертвая тишина кричали громче любых слов о той грани, за которой Земля уже готов переступить.       Это маленькое вздрагивание, почти незаметное колебание плеч, дало Венере понять: он слышит. Земля точно его слышит. И пока в его сознании еще тлеет искра рассудка, надо действовать предельно точно и осторожно, не спровоцировав импульсивную реакцию. Слезливые разговоры, мольбы и увещевания сейчас были бы не так уж плохи, если бы Земле не угрожала неминуемая смерть от переохлаждения или, что еще хуже, от последствий передозировки лекарств. Нужно немедленно принудить его отойти от края, обеспечить физическую безопасность, а потом уже думать обо всем остальном, искать слова, которые смогут коснуться его израненной души. -Шаг назад. Сейчас же.       Это был приказ, отданный твердым, уверенным голосом, в котором звучала сталь и решимость. Венера надеялся, что его голос прозвучал достаточно твердо, чтобы заставить Землю повиноваться, но при этом не содержал излишней жестокости, которая могла бы сломать его окончательно. Ему хотелось, чтобы в конце этой фразы, едва слышно, шепотом, прозвучала мольба: "Пожалуйста".       И когда Земля медленно, с каким-то обреченным смирением, сделал полшага дальше от края, Венера почувствовал, как тяжелая гора, давившая на его плечи, начала рассыпаться на мелкие камешки. Хорошо, по крайней мере, сейчас, в случае внезапной потери сознания, он не сорвется в бездну... Наверное. Расстояние до края оставалось недостаточным для полной гарантии безопасности на этой проклятой крыше. Необходимо заставить Землю принять тот факт, что сегодня его жизнь не оборвется, что у него есть шанс. -Повернись. Это я, Венера. Все нормально. Земля.       Никакой реакции. Молчание в ответ на его слова обжигало сильнее ледяного ветра. -Земля.       Сколько еще раз ему придется повторять это имя? Сколько раз звать его, чтобы услышать в ответ хоть что-то, кроме тишины? Почему эта упрямая, чертова планета не может просто...       Поток мыслей Венеры прервался, когда он наконец поймал на себе взгляд. Из-за плеча Земли, словно из темной бездны, на него смотрели два серых глаза. Зрачки были странного, тревожного размера – один неестественно расширен, другой – сужен. Под глазами залегли глубокие синие тени, выдающие усталость и тревогу. Слабый свет фонарей, стоящих вдоль проезжей части, едва касался лица Земли, выхватывая из темноты его болезненную бледность. Земля медленно развернулся к нему лицом, и Венера с ужасом заметил, как его качает из стороны в сторону. Еще больше его испугало выражение полнейшей неуверенности, застывшее в глазах планеты. Словно Земля не узнавал его, смотрел как на незнакомца. Брови были слегка нахмурены, веки расслаблены, что лишь подчеркивало его болезненное состояние.       Венера старался не обращать внимания на то, как Земля нервно одергивает рукава кофты. -Я не думаю, что стал причиной всего этого, - начал Венера, чувствуя, как слова с трудом пробиваются сквозь ком в горле. Безусловно, он был одной из причин, Венера прекрасно осознавал этот факт, но сейчас не время для самобичевания, сейчас время спасать Землю, - но если ты сейчас отойдешь от края, то я расскажу тебе о ситуации со своей стороны. Как минимум, тебе нужно знать и это. -Откуда ты знаешь, что я тут? - Голос Земли прозвучал словно из глубины колодца, хриплый, слабый, надломленный, переходящий в едва слышимый шепот, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом. Слоги путались, запинались, звучали невнятно, выдавая его измученное состояние.       Облегчение волной захлестнуло Венеру. Он заговорил. После долгой, мучительной тишины, он произнес хоть что-то. Это был луч надежды, пробивающийся сквозь густую тьму отчаяния. Теперь появился шанс достучаться до его затуманенного сознания, найти ниточку, которая свяжет их и поможет вытащить Землю из этой опасной ловушки. -Ты предсказуем, - стараясь говорить как можно спокойнее и увереннее, чтобы не спугнуть его, ответил Венера. Он изо всех сил старался скрыть свое облегчение, которое грозило вырваться наружу. - К тому же, - он слегка приподнял руку и указал пальцем в сторону их дома, который, несмотря на ночную темноту, было нетрудно заметить с крыши, - он тут совсем недалеко.       И боже мой, казалось, он увидел, как Земля делает резкий, но едва заметный шаг назад. Венера заметил, как его тело начинает крупно дрожать, словно в лихорадке. Земля обхватил себя руками за предплечья. Его плечи судорожно вздрагивали, выдавая внутреннюю борьбу и страх. -Ты дрожишь. Нам пора домой, - произнес Венера, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности и спокойствия. Он отчаянно пытался подавить дрожь, которая охватывала его собственное тело. Нет, нет, нет. Его голос ни в коем случае не должен дрожать! Он должен быть сильным и убедительным. Будь серьезнее, Венера. Твое состояние сейчас не имеет никакого значения. Гораздо важнее спасти Землю, вытащить его из этой бездны...       Снова эта давящая, гнетущая тишина, повисшая между ними, словно непроницаемая стена. -Земля, я серьезно. Пошли, - нерешительно сделав шаг вперед, Венера протянул Земле открытую ладонь, предлагая помощь, поддержку, надежду. -Переживаешь? - В голосе Земли, словно из-под толщи льда, прозвучал вызов, дерзость, даже язвительность. Даже глухой услышал бы эту издевку, этот скрытый упрек. И это безумно раздражало Венеру. Он прекрасно понимал, что за этим тоном скрывается внутренний вопрос, сомнение, отчаянная попытка сохранить лицо: "Ты думаешь, я настолько тупой, что не понимаю, что ты просто жалеешь меня?". Но сейчас спорить, доказывать что-то, выяснять отношения было последним, чего он хотел. Поэтому, собрав всю свою волю в кулак, после короткой паузы, Венера отвел взгляд, мгновенно пожалев об этом. Держать Землю в поле зрения было гораздо спокойнее и безопаснее. Тем не менее, он собрался с духом и признался: -Да. Да, переживаю. Отойди от края, пожалуйста. -Но когда я сообщил тебе о том, что мне было плохо, тебя озаботило лишь то, что со мной в этот период был Марс, - в голосе Земли отчетливо слышалась дрожь, обида и горечь, копившиеся немалое время.       Нет, нет, нет, нет, ЗАМОЛЧИ! – мысленно взвыл Венера. Пожалуйста, не начинай эту тему снова! Он умолял всех известных ему богов, чтобы Земля не пытался сейчас обсуждать что-то настолько болезненное и личное, что в итоге могло довести его до истерики. У НИХ НЕТ НА ЭТО ВРЕМЕНИ! Каждая секунда была на счету. -Земля, я правда объясню тебе это, когда… - Его попытка вразумить товарища, успокоить его, была грубо прервана. -Нет, прежде чем я умру здесь, дай мне договорить.       Пол ушел из-под ног, когда Венера полностью осознал смысл сказанного Землей. "Прежде чем я умру"... Что? ЧТО? Эти слова, словно удар молнии, пронзили его насквозь, парализовав волю и разум. Венера почувствовал, как все его усилия пошли прахом, как хрупкое перемирие рухнуло, погребая под обломками надежду на спасение. "Умру"... Это слово, произнесенное с такой холодной, равнодушной обреченностью, говорило о том, что Земля уже все решил, что он уже переступил ту грань, за которой нет возврата. -Если тебе так понравилось играть с моими чувствами, я очень рад, - в голосе Земли звучала отчаянная ирония, пропитанная болью и обидой. - Я надеюсь, что это была попытка отмстить мне за наши прошлые недуги, за все мои ошибки и проступки. Я надеюсь, что теперь, когда меня не будет существовать в этом доме, я исчезну из твоей жизни.       Венера уже не контролировал собственные действия, его разум словно отключился, оставив его лишь наедине с нарастающей паникой. Он снова произнес это имя, как молитву, как заклинание, и сделал еще один шаг вперед, не в силах больше оставаться в стороне. -Тебе будет гораздо легче, и твое чувство мести все-таки подавится - продолжал Земля, не замечая, а может и не желая замечать, приближение Венеры. - Я не знаю, с чего я вообще решил, что могу тебе доверять, что ты действительно заботишься обо мне. Я не знаю, почему я должен стоять и оправдываться прямо сейчас перед тобой, стоя на этой крыше, на краю пропасти.       Собственная пелена в глазах и оглушительный гул в ушах не мешали Венере разглядеть слезы, ручьями стекающие по щекам Земли. Он слышал, как его дрожащий голос срывается на крик, выдавая всю ту боль и отчаяние, которые он так долго пытался скрыть. -Если бы я, блять, умер в тот день, то, возможно, все было бы проще! - выкрикнул Земля, и в этом крике была вся безысходность его существования, все его страдания и обиды, вся его ненависть к себе и к миру. -НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! - Единственное, что услышал Венера, словно удар хлыста, обрушившийся на его сознание, прежде чем осознать весь ужас происходящего. Боже… Нет. Нет… нет… НЕТ!       Он нарушил собственные ограничения, перешел черту, которую сам же установил. Он подошел слишком близко, ближе дозволенного. Между ними оставалось всего пара жалких метров, хрупкая грань между жизнью и смертью. Черт, как он мог не заметить? Как мог не понять, что каждое его движение, каждое слово толкает Землю все ближе к краю?!       Осознание того, что после этого отчаянного крика резкие жестикуляции Земли внезапно прекратились, а голос, словно оборванная струна, умолк, пришло слишком поздно. Бледное лицо, и без того измученное, казалось, побелело еще сильнее, став мертвенно-восковым. Глазные яблоки едва заметно помутнели, словно затянулись пеленой, прежде чем зрачки закатились вверх, скрывшись под веками, и веки медленно, словно свинцовые, прикрыли глаза. Дрожь, терзавшая его тело, внезапно прекратилась, сменившись пугающей, неестественной неподвижностью. Венера, словно зачарованный, смотрел на происходящее, не в силах поверить в то, что видит, не в силах осознать, что Земля буквально начинает падать назад, в бездну, в небытие. Его разум отказывался принимать эту чудовищную реальность.       Ладонь Венеры, действуя словно по собственной воле, инстинктивно схватила чужое предплечье, в ужасе ощущая, насколько оно ледяное, пронизывающе холодное, словно принадлежащее безжизненному телу. Господи, пожалуйста, пусть это окажется лишь страшным сном, кошмаром, от которого он вот-вот проснется.       Венера резко, словно в замедленной съемке, потянул Землю на себя, изо всех сил стараясь удержать его от падения в пропасть. Ноги бедного уже не слушались его, подкашивались, отказываясь функционировать как должно. Понимая, что теряет равновесие, Венера резко присел, чтобы в итоге схватить Землю в полуобъятия, чувствуя, как его тело обмякает в его руках, становится все более и более тяжелым. Он не смог выдержать вес двух тел на корточках, поэтому, не раздумывая, рухнул на пол, садясь на задницу, быстро перекладывая Землю так, чтобы тот лежал на его руках поперек тела, поддерживая его голову.       Разум отказывался действовать рационально, как следовало бы в подобной ситуации, но остатки здравого смысла отчаянно кричали: он слишком холодный. Он ледяной. Если ничего не предпринять, ВЫ УМРЕТЕ ТУТ ОБА!       Резко сорвав куртку со своих плеч, Венера укутал в нее без сознания Землю, мгновенно ощутив, как пронизывающий холод пробирает его до костей. Словно теперь, когда он остался без куртки, морозу было все равно на его свитер, надетый поверх кофты. Он с легкостью обходил каждый стежок одежды, обволакивая кожу Венеры ледяным прикосновением.       И тогда, когда очередной порыв снежного вихря хлестнул по лицу, заставляя шестеренки в голове бешено крутиться, до Венеры наконец дошло осознание всей серьезности ситуации. Земля лежал у него на руках без сознания, бездвижный, словно кукла, и, вероятно, уже находился на пути в загробный мир, в царство вечной мерзлоты, куда он так отчаянно стремился.       Игнорируя тошнотворную головную боль, отдающуюся пульсацией в висках, и бешеное сердцебиение, отдающееся в каждом нерве, Венера судорожно начал искать пульс на руке Земли. Не обнаружив его там, дрожащие пальцы, словно чужие, неуклюже поползли к шее. И вот тогда, не найдя и там признаков жизни, Венера окончательно перестал справляться с захлестнувшими его чувствами и мыслями. Осознавая, что сам невольно задержал дыхание, он сдавленно выдохнул, не в силах вдохнуть снова, когда пелена чего-то влажного, горячего и соленого затуманила зрение. -Нет, нет, нет, Земля! – отчаянно прошептал Венера, осознавая с каждой секундой, что его шансы на спасение тают на глазах, словно снежинки на горячей коже. Если он сейчас не соберется, не переборет свой страх, то они оба погибнут здесь, на этой проклятой крыше, вдали от всех, забытые и никому не нужные. Резко отдернув от его шеи дрожащие руки, словно они были заражены чем-то смертельным, Венера грубо встряхнул Землю за плечи, вкладывая в это движение всю свою отчаянную надежду, но, как и следовало ожидать, ничего не произошло. Тело Земли оставалось неподвижным, словно безжизненная кукла. Голос окончательно сорвался, превратившись в истеричный, надрывный крик, полный боли и ужаса. Слишком много мыслей, словно стая хищных птиц, одновременно обрушилось на него, разрывая его разум на части: вина, страх, паника, тревога, отчаяние – все смешалось в одну серую, давящую массу, лишающую воли и рассудка. -Пожалуйста, очнись! ЗЕМЛЯ!                    "Но насколько я знаю, Земля очень… мнительно относится к людям. Но при этом, несмотря на то, что вы были своего рода «врагами», он… он доверился тебе, доверил тебе свои чувства. Из всех нас он выбрал тебя. Прошу, задумайся над этим и не допускай ошибок". -Пожалуйста! ПОЖАЛУЙСТА, УМОЛЯЮ, ОЧНИСЬ! – Крик, полный невыносимой боли и отчаяния, разорвался в морозном воздухе, разносясь эхом по окрестностям. Венера уже не заботился о том, что кто-то увидит его в таком состоянии, сломленным, раздавленным горем. Уже было неважно. Уже было плевать на все вокруг. Хотелось только одного, и было очевидно, чего именно. -Умоляю, открой глаза!       Внезапный гул автомобильного сигнала, донесшийся снизу, резко прервал душераздирающий вопль Венеры, словно вернув его из кошмарного сна в жестокую реальность. -Венера, ты там? - Юпитер. Это был он. Его голос, такой знакомый и обнадеживающий, прозвучал словно спасительный маяк в бушующем океане отчаяния. Венера резко замолчал, судорожно пытаясь осознать, реальность ли это, не сон ли, и почувствовал, как от крика и ледяного воздуха саднит горло. Снова переведя взгляд на бездыханное тело, лежащее у него на коленях, он понял, что ему необходимо ответить Юпитеру, хотя, казалось, было очевидно, что они здесь, исходя из того, как он только что отчаянно кричал. -Да, спускаюсь, - выдавил он из себя, надеясь, что его голос прозвучал достаточно громко, чтобы Юпитер услышал его сквозь шум ветра и тревогу.       Попытки подняться на ноги не сразу увенчались успехом. Мало того, что он промерз до самых костей, так его мышцы, казалось, атрофировались от напряжения и холода. Когда встать все же получилось, огненный ощутил острую, пронзительную боль во всех ногах, словно их пронзили тысячами иголок.       С трудом передвигая ноги и крепко прижимая Землю к себе, поддерживая его под голову и под колени, Венера начал спускаться по лестнице, стараясь не причинить боли и без того измученному телу.       Выйдя из заброшенного здания, Юпитер, встретивший его у входа, расширил глаза лишь на мгновение, увидев эту страшную картину, а потом в них отразилась решимость и собранность. -Садитесь быстрее, - его голос был непривычно грубым и резким, но Венера чувствовал себя настолько разбитым и измученным, словно держал на руках не просто человека, а тяжелый мертвый груз, что даже не обратил на это внимания. Быстро сев в машину, он почувствовал невероятное облегчение от тепла, окутавшего его со всех сторон. Его собственное тело начало неимоверно дрожать, крупной дрожью. Точнее, скорее всего, оно дрожало и до этого момента, но на фоне всепоглощающей мерзлоты он этого просто не замечал.       Юпитер быстро сел за руль, снял машину с ручника, и они стремительно тронулись с места. -Не планируешь рассказать мне, что, черт возьми, здесь произошло? - Венера невольно вздрогнул, услышав этот вопрос, заданный жестким, требовательным тоном. Склонив голову над Землей, который все еще лежал у него на коленях невероятно бледный и обмякший, без сознания и ужасно ледяной, Венера почувствовал, как сильно колотится его сердце, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Страх, холодный и липкий, окутал его с новой силой. Земля умирал у него на руках, если уже не был мертв. Черт, да он был мертв еще давно, морально и душевно. Еще тогда, когда решил, что причинять себе физическую боль, резать свои конечности - отличная идея, лишь бы на время справиться с невыносимыми душевными терзаниями. Взгляд Венеры был прикован к неподвижному лицу Земли, метаясь от подбородка до самого затылка, словно в панике ища что-то, за что можно зацепиться, что даст хоть малейший намек на то, что третий еще жив, что еще не все потеряно.       Вместе с Землей и болезненными воспоминаниями умирали и здравые остатки разума Венеры. Ритмичность его собственного дыхания нарушилась, сбилась, и вдохи стали редким явлением, словно он боялся потревожить тишину, окружавшую их. Грудь ужасно сдавливало, словно ее сжали в железных тисках, не давая вздохнуть полной грудью, а тело дрожало уже не только от пронизывающего холода, но и от невыносимого страха, отчаяния и чувства вины, разрывающего его изнутри. Паника, словно ледяной спрут, внезапно и безжалостно сдавила горло Венеры, перекрывая доступ кислорода. В груди вспыхнул пожар, сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться наружу, проламывая ребра изнутри. Зрение затуманилось, мир вокруг расплывался и искажался, словно глядя сквозь толстое, мутное стекло. Дыхание стало поверхностным, прерывистым, больше похожее на судорожные конвульсии, чем на нормальный вдох.       Мысли метались в голове, сталкиваясь друг с другом, образуя хаотичный, неразборчивый шум, усиливающий страх и отчаяние. "Он мертв… Это все моя вина… Я должен был что-то сделать… Я должен был остановить его… Он умирает… Он умрет у меня на руках… Это конец… Конец всего…".       Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней, вызывая острую боль, которая, однако, не приносила облегчения, а лишь усиливала чувство нереальности происходящего. Тело била крупная дрожь, словно от озноба, но в то же время кожу обдавало волнами жара, заставляющими липкий пот покрывать лоб и виски. В ушах звенело, словно от оглушительного взрыва, заглушая все остальные звуки. Венера чувствовал, как теряет контроль над собой, как его разум распадается на осколки, как он погружается в пучину безумия, из которой уже нет выхода. Он задыхался, тонул в собственном страхе, в собственной вине, в собственном отчаянии, ощущая, как медленно, но верно умирает вместе с Землей.       Неосознанно, словно спасаясь от нарастающего кошмара, Венера уткнулся лбом в кожаное переднее сиденье, сильно зажмурившись, пытаясь оградиться от всего, что происходило вокруг. Им нужна маневренность, скорость, как только они приедут к… А куда, собственно, они едут? В больницу? Домой? Неважно, это уже не его забота. Юпитер знает, что делать, он знает, как надо. Он всегда все знает. Он всегда все контролирует. И он всегда знал обо всем, что происходит вокруг. Интересно, как долго он будет заставлять Венеру посещать психотерапевта, чтобы проработать травму… травму смерти Земли? Сама эта мысль, словно ледяной нож, вонзилась в его сердце, усиливая панику.       Отчаявшись справиться с нарастающей паникой, Венера предпринял последнюю, отчаянную попытку удержаться на плаву. Он попытался сосредоточиться на чем-то простом, ощутимом: на запахе старой кожи сиденья, на вибрации машины, на давлении Земли на его колени. Но все это казалось далеким, призрачным, словно существующим в другом измерении. Страх, подобно ядовитому туману, проникал в каждую клетку его тела, парализуя волю и рассудок.       Сознание, словно ускользающая вода, утекало сквозь пальцы. Звуки становились все более приглушенными, отдаленными, пока не превратились в неразборчивый шум. В голове вспыхивали яркие, хаотичные образы: крыша, Земля, его отчаянный крик, ледяной холод, глаза Юпитера, полные решимости и… боли. Боль… Она была повсюду, пронизывая его насквозь, физическая и душевная, невыносимая, всепоглощающая.       Веки отяжелели, словно налитые свинцом, и мир вокруг начал медленно погружаться в темноту. Венера отчаянно боролся, пытаясь удержать ускользающую реальность, но силы его таяли с каждой секундой. Тело обмякло, словно тряпичная кукла, и он почувствовал, как проваливается в глубокую, черную бездну, где нет ни страха, ни боли, ни воспоминаний, ни надежды. Лишь беспросветная тьма и полное забвение. Сознание окончательно покинуло его, оставив тело во власти тьмы и тишины. Паническая атака, достигнув своего апогея, поглотила его целиком, без остатка, погрузив в спасительное, но такое пугающее небытие.