Умоляю, открой глаза!

– Шаг назад. Сейчас же. – Этот приказ прозвучал резко, властно, обжигая холодом почище леденящего ветра.       Венера, поглощённый хаосом метели и смятением чувств, не сразу осознал смысл услышанного. – А то что? – вопрос вырвался из него скорее инстинктивно, чем осознанно. Чей это голос? Земля стоял прямо перед ним, балансируя на самом краю крыши, спиной к бездне. Снег яростно хлестал его лицо, заставляя Венеру дрожать от пронизывающего холода, но дело было не только в погоде. Голос Земли был деформирован не только вихрем снежинок, но и чем-то ещё, чем-то более глубоким и пугающим. Он звучал громче обычного, строже, увереннее, словно исходил не от робкого и сомневающегося Земли, а от некоего другого, более могущественного существа, временно занявшего его оболочку. – Что? – повторил Венера, на этот раз тише, неуверенно. Страх начал медленно, но верно сковывать его.       Земля, словно не слыша ветра и не чувствуя холода, медленно развернулся к нему лицом. Его синие волосы, растрепанные ветром, казались ещё темнее в полумраке. Глаза, обычно полные мягкости и сомнения, теперь горели странным, неземным огнём. Движения его были плавными, но до ужаса точными, словно каждый шаг просчитан с математической безупречностью. Он стоял на крыше заброшенной постройки, окутанный снежной бурей, одетый лишь в тонкую кофту, но, казалось, не чувствовал ни малейшего дискомфорта. Его взгляд, устремленный на Венеру, был пронзительным и изучающим. – Если я не отойду, что мне будет? – вопрос прозвучал с вызовом, но Венера уловил в нем и отголоски какой-то странной, непонятной печали. Венера не понимал, что происходит. Он видел Землю, но ощущал присутствие кого-то другого, кого-то чужого и, возможно, опасного. И этот кто-то, казалось, предлагал ему опасную игру. – Земля, прекрати это. – Венера жестикулировал руками, противореча самому себе. Он же сама серьезность, что он черт возьми тут делает? – Мы знаем что произошло, вся эта ситуация... Ты не осознаешь серьезность ситуации! Это глупо, наглотаться таблеток и уйти на крышу, сюда! Пожалуйста, хватит, нам надо обратиться к вра...       Его слова, полные тревоги и отчаяния, захлебывались в порывах ветра. Он пытался ухватиться за остатки здравого смысла, убедить и Землю, и себя самого, что всё ещё можно исправить. Но его поток речи был грубо прерван. – Я не осознаю ситуацию? Венера, я не осознаю? Ты глупец, если думаешь, что можешь решать все за меня! – Земля ткнул указательным пальцем в грудь Венеры. Удар был болезненным, не столько физически, сколько морально. – Ты знаешь, через что я прошел? Я бы, может, уже и пришел бы в норму, если бы не твое чертово поведение. Сначала ты меня прилюбливаешь, даешь опору, а потом втаптываешь в грязь?!       Голос сорвался на крик, полный ярости и боли. И в этот момент Венера окончательно осознал: это говорит НЕ Земля. Не его Земля, робкий и мягкий. В этих словах звучала ненависть, которой он никогда прежде не слышал. – Я ненавижу тебя, – прошипел Земля, и в его глазах, казалось, вспыхнул ледяной огонь. – Ты самое ужасное, что случалось со мной.       Венера отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему. Мог ли он списать это на бред обмороженного разума? Земля, безусловно, находился под действием таблеток, которые напрямую влияли на его поведение и состояние. Ему нужно было убедиться, что Третьему окажут квалифицированную помощь в больнице, прежде чем пытаться что-либо выяснить и объяснять. Но пока эти мысли метались в его голове, он увидел, как Земля медленно отступает назад, все ближе и ближе к краю обрыва. – Земля, пожалуйста, СТОЙ! – закричал Венера, его голос сорвался от ужаса. – Зачем? – в этом коротком вопросе сквозила такая безнадежность, что сердце Венеры сжалось от боли. – Ты нужен… – слова вырвались из него непроизвольно, искренне, как крик души.       Земля резко остановился и поднял взгляд на Венеру, услышав его слова. В его глазах мелькнула тень сомнения, но она тут же сменилась холодной отстраненностью. – Кому? – Луне, Марсу, Юпитеру, мне… Всем, Земля!! ПРОШУ, НЕ ДВИГАЙСЯ! – Венера попытался вложить в свои слова всю свою убедительность, всю свою любовь и заботу, надеясь, что хоть что-то достучится до Земли, погребенного под слоем лекарств и чужой ненависти. – Ты мне лжешь, – голос Земли был тих, но полон яда. – Ты уже солгал один раз. Ты всем лжешь, Венера. – Это не так… – прошептал Венера, чувствуя, как его надежда начинает таять. – О да. Это так, – отрезал Земля. – Сколько раз ты соврал мне, говоря, что все будет хорошо? Что ты будешь рядом? В итоге ты отворачиваешься от меня из-за своей неуверенности. Из-за тебя я здесь, Венера. Ты виноват во всем. – Земля… – пробормотал Венера, чувствуя, как его слова теряют силу в вихре снега и боли. – Ты предпочел ревность моему состоянию. Пока я задыхался в слезах, ты лишь отрекся от меня, решив, что твое эго не столь высоко, чтобы спросить меня о том, как я. Вместо этого ты тычешь меня лицом в грязь в ответ на мое доверие, – его голос становился невыносимо громким, оглушительным, Венера чувствовал, как болят его уши, словно звуковая волна пронзала его насквозь. – Пожалуйста, стой, – взмолился Венера, отчаянно пытаясь достучаться до Земли, прежде чем будет слишком поздно. – Прощай, Венера. – В этих словах не было ни злобы, ни ненависти, лишь усталость и принятие. И это было страшнее всего.       Огненный был уверен, что успеет. В его голове четко и ясно проносилась картина: он хватает его за запястье, сильным рывком вытаскивает из опасной зоны, прижимает к себе, оберегая от холода и страха. Сердце колотилось бешено, отсчитывая последние мгновения до неминуемого спасения. Снег хлестал в лицо, ослепляя и лишая возможности трезво оценить обстановку. "Пожалуйста, просто дай мне все объяснить, умоляю, подожди!" - мольба, застрявшая в горле, эхом отдавалась в сознании. Третий сделал последний, контрольный шаг назад, и Венера увидел, как его тело, словно марионетка с перерезанными нитями, рефлекторно пытается удержать равновесие. Слабые взмахи руками говорили не о желании спастись, а о смирении с неизбежным.       Осознание всей глубины катастрофы пришло слишком поздно. Словно очнувшись от оцепенения, он бросился к краю крыши, но расстояние казалось непреодолимым. Ноги предательски поскользнулись на льду, и Венера рухнул на колени, осыпаемый градом снега. Инстинктивно он попытался ухватиться хоть за что-нибудь, лишь бы остановить падение Земли, хоть немного смягчить удар, чтобы дать ему шанс сгруппироваться. Лед рвал ткань штанов, впивался в колени, причиняя острую, нестерпимую боль. Хруст ломающихся льдинок смешивался с завыванием ветра, а снег, забиваясь под ногти, лишь увеличивал скольжение ладоней по ускользающей ткани.       И он видит, как тело падает вниз.       Полная тишина накрывает его с головой. Будто резко заложило уши, будто кто-то выключил звук в окружающем мире. Возможно, так оно и есть. Стук сердца, казалось, заглушал все остальные звуки, превращая их в неразборчивое эхо.       Венера вернулся в реальность лишь тогда, когда до его слуха донёсся грохот падения. Глухой, ужасающий звук, оборвавший тишину. Он все ещё стоял на четвереньках у самого края крыши, его колени дрожали, ладони горели от холода. Он не мог заставить себя посмотреть вниз, в бездну, в которой исчезла надежда, в которой оборвалась чья-то жизнь.       Страшно.       Противно.       Стоп.       Земли больше нет?       Кто упал вниз? Вопрос, как ледяной ком, сдавил его горло, заставляя задыхаться от ужаса и осознания случившегося.       С невероятным трудом, преодолевая слабость и оцепенение, Венера перебирал дрожащими конечностями, будто пытаясь выбраться из вязкого кошмара. В горле застрял огромный, колючий ком, перекрывая дыхание. Грудь стискивало стальным обручем, не давая вдохнуть полной грудью. Каждая клетка тела протестовала, отказываясь подчиняться воле разума. Сколько он уже полз? Час? Пять? Бесконечную вечность? Сколько ещё ему суждено ползти по этому проклятому краю, прежде чем он сможет заставить себя посмотреть вниз, в бездну, поглотившую Землю?       Время потеряло всякий смысл, превратившись в тягучую, липкую массу страха и отчаяния. Звуки вокруг утонули в гулкой тишине, словно мир погрузился в анабиоз. Он ощущал лишь холодный ветер, леденящий до костей, и отчаянный стук собственного сердца, отдающийся в висках.       Наконец, обессиленный, Венера ощутил, что дальше ползти просто некуда. Что-то твердое, холодное преграждало ему путь. Собрав последние крупицы мужества, он открыл глаза, и в тот же миг пожалел об этом.       Перед ним, в ледяной мгле, открылась картина, способная свести с ума.       Головокружительная высота, таящая в себе смертельный холод. Сердце в груди сделало кульбит, дыхание перехватило. Он видел лишь обрыв, бездонную черноту, и где-то там, внизу, в этой проклятой бездне – то, от чего ему так отчаянно хотелось отвернуться. Слишком резко, слишком больно, слишком страшно. Кровь в венах превратилась в лед, разум погрузился в панику, готовый бежать от этой кошмарной реальности. Все внутри кричало, пытаясь вырваться из сковывающих его тисков. Даже воздух казался отравленным, напоминая о чем-то непоправимом, необратимом. Он чувствовал, как его тело готово сломаться, развалиться на части от этого невыносимого груза, превратиться в ничто, лишь бы не видеть, не чувствовать, не знать…       Там было тело. И все, что, сквозь пелену слёз и снежный туман, размыто и нечётко, Венера смог распознать, это расползающуюся по белоснежному снегу багряную лужу крови и неестественно выгнутую шею. Картина, от которой хотелось выть, кричать, исчезнуть, умереть.       Он захлебнулся в собственных слезах, когда тело его, будто пружина, сорвалось с места. Резко отпрянув назад от самого края, от кошмара, от осознания того, что произошло. Уже не было дела ни до снега, ни до ледяного холода. Лишь бы подальше, лишь бы не видеть, не чувствовать, не помнить. Он полз назад, назад, назад, пока не упёрся спиной в холодную каменную стену, от которой начинался спуск вниз.       Дыхание учащалось до предела, превращаясь в судорожные хрипы. Второй схватился за грудь, пытаясь унять безумный ритм сердца, и тут же ощутил, как мышцы сковывает ледяная хватка судорог. Невероятная, разрывающая боль пронзила его тело, сжимая грудную клетку, не давая вдохнуть. Он задыхался, задыхался от боли, от страха, от осознания непоправимой утраты. Мир вокруг сузился до размеров этой невыносимой, изматывающей боли, до ледяного ужаса, который навсегда поселился в его душе.       Огненный, резко вскочив с промёрзшего пола, ощутил, как ледяной холод пронзает его до самых костей. Крупная дрожь била его тело, сотрясая отголосками пережитого ужаса. Страх, первобытный и животный, сковал его движения, заставляя каждый шаг отзываться болезненным эхом в сознании. Он торопливо зашагал вниз по бесконечной лестнице, желая как можно скорее покинуть это проклятое место.       Каждый лестничный пролёт казался ему нескончаемым, будто время растянулось в вязкую субстанцию. Он словно брёл сквозь саму бесконечность, увязая в трясине собственных кошмаров. Венера заметил, что с каждым шагом вниз его темп замедлялся. Ноги наливались свинцом, а в груди разливалась тягучая волна отчаяния. Он знал, что внизу его ждёт встреча, которую он всеми силами пытался избежать – встреча с безжизненным телом, от одного вида которого кровь стыла в жилах.       Необходимость действовать, что-то предпринять, жгла изнутри. Однако, спустившись на несколько пролётов, Венера осознал страшную правду: он был отрезан от внешнего мира. В панике он ощупал карманы, надеясь на чудо, но телефон исчез. Он отчётливо помнил, как клал его туда, перед тем как подняться на площадку. Теперь же карман зиял предательской пустотой, словно насмехаясь над его бессилием. Отрезанный от помощи, он остался один на один со своим страхом и ужасной находкой, которая ждала его внизу.       Наконец, достигнув последней ступени лестницы, Венера ощутил, как к горлу подступает тошнотворный ком желчи, обжигая гортань своей кислотой. С трудом подавив рвотный порыв, вызванный внезапной волной отвращения, он сглотнул, чувствуя, как желудок сводит болезненной судорогой. Причиной этого приступа был резкий, удушающий запах железа, пропитавший каждый уголок первого этажа заброшенного здания. Этот металлический смрад, густой и липкий, словно сама смерть разлилась в воздухе, проникал в легкие, вызывая головокружение и слабость. Даже яростный натиск метели, бушевавшей за стенами здания, не мог заглушить эту тошнотворную вонь, которая лишь усиливала гнетущую атмосферу ужаса и безысходности.       Второй, словно загнанный зверь, подгонял своё ослабевшее тело, заставляя его двигаться быстрее, несмотря на протест дрожащих от страха конечностей. "Вдруг Земля ещё жив?" - эта робкая надежда мелькнула в его сознании, как слабый луч света в кромешной тьме. Но тут же, словно холодный душ, нахлынули воспоминания о жуткой картине, увиденной с высоты: распростёртое тело, утопающее в багровой луже крови. Эта мысль пронзила его, словно ледяной кинжал, заставив колени подогнуться. Он едва удержался на ногах, опираясь на стену, чувствуя, как мир вокруг него начинает расплываться.       Превозмогая слабость, он заставил себя двигаться дальше. Медленными, неуверенными шагами он направился к тому месту, где, как он знал, его ждала страшная находка. Шёл ли он верной дорогой? Да, сомнений не оставалось. С каждым шагом запах крови, железа и разлагающейся органики становился всё более насыщенным, всё более невыносимым, обволакивая его, словно саван. Этот смрад был безошибочным указателем, предвестником ужаса, который ожидал его впереди.       Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, грозясь вырваться наружу. Дыхание стало прерывистым и поверхностным, обжигая горло и не принося облегчения. Венера, словно во сне, выглянул из-за массивной колонны, пытаясь совладать с собой. Запах, достигший своего апогея, ударил в нос, заставляя глаза слезиться. От увиденного его едва не покинула последняя искра сознания.       Сквозь пелену дрожащего воздуха, сквозь мутную завесу холода, перед ним предстало тело Земли. Еще совсем недавно живой, полный сил (по крайней мере физических), теперь он лежал неподвижно на ледяном полу, припорошенном тонким слоем снега. Глаза его были приоткрыты, но в них уже не было ни проблеска жизни, ни искры сознания – лишь пустая, мертвая пустота. Он был мертв. Ужасное подтверждение этому – растекающаяся багровая лужа крови, исходящая от неестественно вывернутой шеи.       Венера думал рассмотреть все подробнее, найти хоть единственный намек на то, что его возможно спасти, но внезапный приступ рвотных судорог согнул его пополам. Он зажал руку у живота, пытаясь унять боль и сдержать тошноту. Рассудок медленно покидал его, уступая место животному ужасу. Сквозь пелену слабости он всё же смог заметить страшную деталь: шея Земли, ближе к подбородку, была покрыта жуткими, расплывающимися синими полосами. Это было не просто равномерное изменение цвета, а скорее зловещий рисунок разрушения, словно мышцы были разорваны в клочья, а голова соединялась с телом лишь жалкими остатками кожи и позвоночником. Судя по неестественному изгибу шеи, позвоночник тоже не был крепок и, скорее всего, был сломан. Картина была настолько ужасной, настолько противоестественной, что Венера почувствовал, как теряет контроль над реальностью, погружаясь в пучину безумия.       Крик, полный отчаяния и ужаса, вырвался из его горла, разорвав тишину заброшенного здания. Колени, преданные своему хозяину, подкосились под тяжестью обессиленного тела. Венера едва успел выставить предплечья, чтобы не рухнуть пластом лицом прямо в зловещую лужу крови. Земля под руками была ледяной, пропитанной влагой и запахом смерти.       Тело его било то в жар, то в озноб, лихорадочно переключаясь между крайностями. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, словно в ней поселился бешеный молот. Огненный ощущал, как задыхается, как воздух с трудом проникает в легкие, обжигая их изнутри. Он слышал собственные жалкие попытки вдохнуть или выдохнуть, но чем больше он вслушивался в этот мучительный хрип, чем сильнее ощущал удушающий запах железа, чем громче доносился вой метели за стенами, тем страшнее становилось состояние его рассудка. Ещё один крик, на этот раз ещё более пронзительный, казалось, разнёсся эхом по всей заброшенной округе.       Земля был мёртв.       Венера не справился. Он не смог выполнить единственную задачу, которую поставил перед собой. Он должен был защитить его, уберечь от беды. Теперь же он умирал вслед за Землёй, морально раздавленный чувством вины и бессилия.       Они должны были справиться вместе. Вместе пройти через все испытания, вместе противостоять любой опасности.

Гаражный район. Битва с Ганимедом и его четверкой приспешников. Боль, обжигающая каждая клетка тела.

Рывком, возвращение в сознание. Он лежит, приходя в себя. Рядом – Земля. Беспомощно раскинувшись на диване в гостиной, с окровавленной повязкой на лбу, он выглядит жалким и уязвимым. Без сознания.

Внутри поднимается волна ненависти. "-Это он виноват! Это из-за него мы все тут лежим! Если бы не он, ничего бы этого не случилось!" - шепчет он, поддаваясь злости.

Яростный крик: "-Да как ты смеешь так говорить! Ты ничего не знаешь о Земле! Это вы ни разу не попытались понять его! Вы ни разу не попробовали прямо объяснить ему его недостатки! Вы просто бросили его! Ты даже понятия не имеешь о моральном и физическом состоянии Земли!"

Необходимость вытащить Землю из кошмара становится невыносимой. Сейчас. "Почему он почувствовал именно твоё прикосновение? Почему услышал только твои слова?".

Земля приходит в сознание. Его взгляд полон боли и отчаяния. Он умоляет остановить лечение, не понимая, что происходит. На лбу зияет ужасная рана, напоминание о пережитом кошмаре.

2:37 ночи. Сквозь сон прорывается дрожащий голос Луны. "-Там… там Земле плохо… Ему очень плохо…"

Нервный срыв. Судорожные извинения, бессвязные слова, перемешанные со стонами боли. Он мечется в бреду, не в силах совладать с собой.

Ложные обвинения в сторону Земли, попытки переложить вину. Но моральное состояние тянет его на дно, в пучину отчаяния. "-Я убийца! Я убил его! Это всё я виноват! Я… я… "

Лезвие скользит по коже, оставляя за собой багровую полосу. Кровь. Обещания остановиться.

"-Если бы мне когда-нибудь сказали, что такая планета, как ты, влюбится в меня, я бы не поверил"

Уезд из дома. Необходимость двигаться дальше, несмотря ни на что. Соревнования. Конфликт.

      И сейчас, в этот момент невыносимого отчаяния, всё это казалось таким неправильным, таким несправедливым. Они прошли через столько испытаний вместе, рука об руку. Они преодолели боль, страх, предательство (смогли ли они преодолеть предательство?). Неужели всё это было зря? Неужели их история должна закончиться здесь, в этом проклятом месте? Очередной крик, надрывающий связки, вырвался из груди Венеры, словно последняя капля надежды. Предплечья, окоченевшие от холода и ослабевшие от пережитого, больше не могли удерживать вес его тела. Дрожь, сотрясающая его, не давала возможности прийти в себя, вернуться в реальность.       Очередной крик Венеры был настолько громким, настолько пронзительным, что перебил все остальные чувства. Он был неестественно долгим, казалось, у любого другого существа в глотке уже давно пересохло бы, а лёгкие разорвались. Он чувствовал, как саднит горло, как сводит живот от напряжения. И как только крик затих, словно оборванная струна, он всем телом рухнул на ледяную поверхность, покрытую снегом, рядом с окровавленным телом Земли.       Не дав ни минуты на отдышку от крика, начался судорожный, надрывный кашель. Будто он давился чем-то, застрявшим в горле. Кашель становился всё сильнее, всё обильнее, всё "мокрее". Огненному катастрофически не хватало воздуха, что-то мешало дышать, перекрывая кислород. Горло ужасно жгло, невыносимо болело, словно только что кислоту с силой влили и распределили по всей гортани. Мучения продолжались, пока вместо макроты, вместо слюны, не пошла кровь. Сначала редкими каплями, затем тонкой струйкой, а потом обильными каплями, неконтролируемо вылетающими изо рта. Снег, который ещё не успел окраситься кровью, принадлежащей бездыханному телу Земли, теперь алел тёмно-красным, багряным – кровью Венеры.       Паника, ледяной хваткой сжавшая его сердце, вспыхнула с новой силой. Венера чувствовал, как крови становится всё больше и больше. Выходили не только редкие капли, но и омерзительные, склизкие сгустки, от одного вида которых тошнило. Эта мерзость падала на снег, слегка продавливаясь вниз, и словно дымилась, испуская лёгкий пар. Кровь была неестественно горячей, обжигающей, словно раскалённая лава, что казалось странным, учитывая, что Венера не был одет слишком тепло. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от планеты, известной своей токсичностью и невыносимой жарой, от планеты, буквально купающейся в огненном аду?       Чем больше крови вытекало из него, тем отчаяннее Венере хотелось остановить этот ужас. Он попытался подняться, собрать остатки сил, но их было настолько мало, что он удивлялся, как до сих пор удерживает голову на плечах. Новые сгустки крови, вырывающиеся из горла, окончательно затуманили рассудок.       И тогда второй снова закричал, игнорируя то, что захлёбывается в собственной крови. Он продолжал кричать до тех пор, пока внезапно не осознал, что его крик остановился, а он больше не может дышать. Огненный не мог сделать чертов вдох, потому что умирал, тонул в собственной крови. Лёгкие горели, в горле булькала горячая, обжигающая жидкость, а сознание стремительно угасало, погружаясь в непроглядную тьму.

***

      Резкий вдох, словно он только что вынырнул из-под воды, наполнил лёгкие обжигающим воздухом. Не менее резкий подъём в сидячее положение вызвал головокружение, заставив Венеру судорожно схватиться за какую-то мягкую ткань, покрывавшую его колени. -Тише, тише. Спокойно. - Знакомый, успокаивающий голос прозвучал рядом, окутывая его теплом.       Первое, что отметил Венера, это густая пелена, застилавшая глаза, не позволяя ему разглядеть, где он находится. Но ему точно не было так холодно, как мгновение назад. Он больше не ощущал пронизывающего ледяного ветра, обжигающего холода снега и промерзшей земли.       Огненный, судорожно глотая воздух, резко поднёс ладонь ко рту, и вдохнул. Он сделал более-менее спокойный выдох облегчения, когда не почувствовал на руке никакой подозрительной жидкости, ни крови, ни слизи.       Второе, что он осознал, было то, что он точно больше не на улице. Тело окутывало приятное тепло, а вокруг не было слышно завывания метели. Голова ужасно болела, словно раскалённый шар, и шестерёнки в голове двигались непозволительно медленно, а попытки их раскрутить вызывали острую, пронзительную боль. -Приляг, Венера, - вновь прозвучал знакомый голос, мягкий и заботливый.       Повинуясь этому голосу, словно под гипнозом, он слегка откинулся назад, облокотившись на мягкую подушку. Тело приняло полусидячее положение, и боль слегка ослабла, отпустив ледяные когти. Пальцы, дрожащие от слабости, потянулись к лицу, протирая слипшиеся веки. Зрение сфокусировалось не сразу, но, увидев расплывчатые очертания Марса и знакомую комнату гостиной, где он уже однажды просыпался после травм, полученных в сражении со спутниками, Венера почувствовал ещё большее облегчение.       Слегка помассировав виски, пытаясь разогнать туман в голове, шестерёнки медленно, со скрипом, продолжили крутиться. Что вообще произошло? Что он помнил? Обрывки страшных воспоминаний, кровь, холод, ужас…       Земля.       ГДЕ ЗЕМЛЯ?!       Это имя, словно удар молнии, пронзило его сознание, пробуждая ужас и беспокойство. Венера непроизвольно вздрогнул, и, несмотря на то, что только что почти лежал, поднялся ещё более резко. Головокружение усилилось, мир перед глазами поплыл, но, игнорируя потемнение в глазах, он судорожно попытался оглядеться, выискивая знакомый силуэт. -Венера, что ты… - испуганно начал Марс, пытаясь остановить его. -Где Земля?! – перебил его Венера, его голос дрожал от напряжения. -Успокойся, он в… -МАРС, ГДЕ ОН?! – закричал Венера, его голос сорвался на крик. -В больнице! С ним всё нормально! – выпалил Марс, пытаясь успокоить его. -В больнице? Он… он сломал шею, он был мёртв. Я… я видел… - слова сбивчиво вылетали из его уст, перемежаясь с хриплыми вздохами. Перед глазами стояла жуткая картина: безжизненное тело, лужа крови, неестественно вывернутая шея… -Венера, нет! Нет, он жив. Он более чем жив, он уже просыпался и находился в сознании. И если ты сейчас сделаешь глубокий вдох и выдох, я расскажу тебе подробнее, - твёрдо произнёс Марс, стараясь вернуть его в реальность.       Венера сглотнул, ощущая, как комок в горле мешает дышать. Превозмогая режущую боль в голове и дрожь, сотрясающую тело, он сосредоточился на дыхании. Глубокий вдох… Медленный выдох… Он постарался сделать это достаточно громко, чтобы Марс услышал и убедился, что он пытается прийти в себя. -Всё хорошо, - успокаивающе продолжил Марс. - Ему промыли организм, и он пришёл в сознание ещё вчера. Как говорит Юпитер, он ничего не говорил, только попил и заснул от бессилия. Так же у него вторая стадия обморожения, но он будет в порядке. Он в правильных руках, - Марс заботливо наклонился и заглянул в покрасневшие глаза Венеры, мягко положив руку на его плечо. - Ты спас его. Земля будет в порядке. -Я… Я спас? - Венера был в максимальном замешательстве.       Но постепенно, словно оттаивая от ледяного плена, шестерёнки в его голове начали прокручиваться свободнее, восстанавливая обрывки воспоминаний. Мороз был, да. Холод был. Заброшенная крыша была. Передозировка лекарствами была. Но Земля не падал вниз. Не было тела в луже крови. Ничего из его кошмара, как оказалось, не было.       Венеру бросило в жар, и тело само по себе затряслось.       Он отключился в машине Юпитера, с бессознательным Землёй на руках. От приступа паники, задыхаясь от тревоги и всепоглощающего чувства вины. Он просто потерял сознание.       Слёзы, словно прорвавшаяся плотина, хлынули потоком по щекам, обжигая кожу своим невыносимым жаром. Венера больше не мог их сдерживать, не находил в себе сил сопротивляться захлестнувшей его буре эмоций. Он содрогался всем телом от беззвучных рыданий, которые сотрясали его изнутри. Он плакал по всему, что обрушилось на них в последнее время: по той сложной, запутанной ситуации, в которой оказались они с Землёй, ситуации, которая уже успела втянуть в свою орбиту всю Солнечную систему. Он плакал от собственного бессилия, от своей мнимой неповоротливости, от осознания того, что не смог сделать что-то раньше, предотвратить надвигающуюся катастрофу. Венера оплакивал разъедающее его изнутри чувство вины, свою причастность к происходящему. Он плакал от жуткого кошмара, который только что пережил, от животного страха, едва не лишившего его рассудка. Непролитые слёзы, которые он так долго и упорно сдерживал, чтобы казаться опорой для Земли, чтобы не сломаться под тяжестью обстоятельств, чтобы хоть как-то держать ситуацию под контролем, сейчас, наконец, вырвались наружу. Они хлынули бурной рекой, заставляя его дрожать и трястись от осознания собственной слабости, от накопившейся в душе боли, которую больше невозможно было держать в себе.       В этот момент, когда он был так уязвим и разбит, Марс, почувствовав его состояние, опустился рядом. Он бережно, словно хрупкий цветок, притянул Венеру в свои объятия, предлагая ему тихую гавань, островок безопасности в бушующем океане эмоций. Этот жест окончательно сломал волю непробиваемого и всегда собранного Венеры. Уткнувшись лицом в мягкое плечо рыжей планеты, позволяя себе утонуть в этом тепле и поддержке, он, возможно, усмехнулся бы сквозь слёзы, от осознания горькой иронии. Ведь сейчас он был словно тот Земля, каким он помнил его в прошлом, такой же сломленный, опустошенный, израненный и отчаянно нуждающийся в утешении и защите. Только на месте Марса, в роли сильного и поддерживающего, оказался он сам. Слёзы продолжали катиться без остановки, оставляя мокрые следы на плече рыжей планеты, напитывая ткань солёной влагой. Огненный не пытался сдержать этот безудержный поток эмоций, ему было плевать на свою репутацию, на свой образ сильного и стойкого, на свою гордость, которая сейчас казалась такой жалкой и бессмысленной. Ему просто нужно было выплеснуть всю боль и отчаяние, накопившиеся внутри, освободиться от этого невыносимого груза, который грозил раздавить его.       Миллионы тысяч "Если бы..." - едких, болезненных, полных сожаления - крутились в его разуме с бешеной скоростью, терзая его душу. Если бы он был внимательнее... Если бы он прислушался к Земле раньше... Если бы он смог предотвратить эту цепь трагических событий... Эти мысли, словно острые осколки, вонзались в его сознание, причиняя невыносимую боль.       Порывы слёз становились всё более громкими и открытыми, уже не сдерживаемыми никакими барьерами. Содрогания плеч выдавали его отчаяние, а прерывистое дыхание - всю глубину его страдания. В какой-то момент он почувствовал, как к объятиям Марса подключается лёгкое, слабое поглаживание по спине. -Всё хорошо, - голос Четвёртого, доносившийся откуда-то издалека, был мягким и шепчущим, словно ласковый ветерок. - Мы справимся со всем. Какими бы ни были обстоятельства, что бы ни случилось, мы справимся.       Прошла целая вечность, словно остановилось само время, прежде чем Венера смог сделать хоть сколько-нибудь размеренный вдох и выдох. Прежде чем дрожь, сотрясавшая его изнутри, немного утихла, и он нашёл в себе силы хоть немного успокоиться. Осторожно отстранившись от Марса, он тыльной стороной ладони стер остатки слёз с покрасневшего лица, чувствуя, как кожа под глазами горит. Его и без того алые глаза теперь казались ещё краснее вокруг зрачков, воспалённые от пережитого стресса, словно в них горел внутренний пожар. -Луна знает? - голос был шепчущим, едва различимым, словно сломанная музыкальная шкатулка. Огненный изо всех сил старался скрыть дрожь, предательски проскальзывающую в каждом произнесённом слове, в каждой ноте его голоса. Он боялся выдать себя, показать свою уязвимость. -Вкратце, - Марс слегка пожал плечами, словно извиняясь за неполноту информации. Он сел боком к Венере и удобно устроился на половине дивана, принимая непринуждённую позу друга, готового поддержать и выслушать. Но даже в этой позе чувствовалась какая-то настороженность, словно он боялся спугнуть его, нарушить хрупкое равновесие. -Что вообще произошло? Я помню только, как отключился в машине, и… - Венера замолчал, не желая ворошить в памяти жуткие обрывки сна, всплывающие, словно кошмарные видения, и отвёл взгляд в сторону, пытаясь сбежать от этих воспоминаний. Он чувствовал, как его снова начинает охватывать паника. -Я пошёл в сторону гаражного района, а, как ты знаешь, это недалеко от дома спутников. Тогда мне позвонил Юпитер и сказал, чтобы я шёл домой, поскольку он получил от тебя какие-то координаты и, возможно, понадобится моя помощь, - рыжий слегка жестикулировал руками, рассказывая историю, и Венера тщательно следил за тем, как менялись его эмоции, за каждым его жестом и взглядом. Он поймал себя на том, что подсознательно боится, что Марс утаит какую-то часть информации, скроет что-то важное, чего он не должен знать, хотя по факту никаких причин для недоверия не было, и он прекрасно это понимал. - Домой вернулся он без Земли, сказал, что его госпитализировали. Как оказалось позже, ему промывали желудок и приводили в чувства. Тебя же занесли сюда, отогрели и, как ты видишь, дали отоспаться. Ты провёл без сознания почти сутки, - Четвёртый указал пальцем на настенные часы, словно пытаясь подчеркнуть серьёзность ситуации. - Я вообще думал, что ты встанешь намного раньше, ведь травмированные эмоционально люди спят мало, ведь… -Я не травмирован эмоционально, что за бред? - резко перебил его Венера, складывая руки на груди в защитном жесте. Он отводил взгляд от Марса и продолжал нервно наблюдать за тем, как неумолимо тикают стрелки настенных часов, отсчитывая секунды и разрушая давящую тишину, возникшую после этого вопроса. Ему не хотелось признавать свою слабость, показывать свою уязвимость. -Венера, ты по умолчанию не можешь быть в порядке. Ты буквально ехал с… - Марс осекся, почувствовав, что едва не сорвалось с его губ слово "мёртвым", но Огненный это заметил, почувствовал, как от этого невысказанного слова его пронзает волной ледяного ужаса, словно лезвие ножа. - …явно бессознательным телом на руках. Кстати, я так и не понял, что произошло перед тем, как приехал Юпитер.       Венера, до этого избегавший зрительного контакта, отвел взгляд от настенных часов и, собравшись с духом, наконец, взглянул на Марса. Встретившись с вопросом в его взгляде, полным обеспокоенности и искреннего участия, он понял, что отступать больше некуда. -Ну, если ты хочешь рассказать, конечно, - мягко повторил Марс, давая ему понять, что не собирается давить. Решение оставалось за ним.       А Венера, на самом деле, не хотел. Он не хотел снова погружаться в это, переживать заново все те чувства, снова прокручивать в голове эту жуткую ситуацию. Но он понимал, что Марс заслуживает право знать правду. Он и так сделал многое для них с Землей, поддерживал и помогал, чем мог. И, несмотря на то, что он был соучастником конфликта, одним из тех, кто отдалился от Земли, он всё ещё не сделал ничего, чтобы заслужить право быть тем, от кого утаивают такое. -Я пошел на заброшенное здание, которое однажды показал ему. Было не удивительно, что он оказался там… - тихим голосом начал Венера. Он нервно перебирал пальцы, словно ища опору в этом простом действии. - Мы поговорили… Не очень удачно, конечно, - временами его голос переходил на едва слышный шепот, словно он боялся разбудить кошмары, дремлющие в его памяти. Он отвернул взгляд от Марса, боясь увидеть там осуждение, презрение или разочарование. Боясь снова провалиться в море вины, которое готово было поглотить его с головой. - Земля едва не упал вниз. Не от своей неаккуратности или неосторожности, а потому что таблетки начали действовать, и он терял сознание от передозировки. Я схватил его за руку, как раз перед падением. А потом услышал бибиканье машины и быстро спустился к Юпитеру. По дороге мне стало хуже, и я отключился.       Венера говорил быстро, сбивчиво, вкратце, стараясь опустить самые тяжёлые и болезненные детали. Он умалчивал о том, как умолял Землю очнуться, как отчаянно пытался достучаться до его сознания, перед тем как осознать, что Юпитер уже ждёт их внизу. Игнорировал свои слёзы над бессознательным телом, свои страхи и отчаяние. Он просто хотел как можно скорее закончить этот рассказ, чтобы вновь не погрузиться в пучину кошмара.       Марс, почувствовав его состояние и заметив, как тяжело даются Венере каждое слово, понимающе вздохнул. Он знал, что сейчас не время для долгих разговоров и расспросов. -Ладно. Давай отвлечемся. Ты голоден?       Венера отрицательно покачал головой, не отрывая взгляда от одной точки на ковре. -А где все? -Юпитер и Сатурн в больнице. Уехали буквально полчаса назад. Ледяные ещё утром ушли подавать документы в академию, - ответил Марс, стараясь говорить непринужденно. -Понятно, - тихо отозвался Венера, не проявляя никакого интереса.       В комнате воцарилась гнетущая тишина, словно она давила на них обоих, не позволяя свободно дышать. -Что делать дальше? - пронеслось в тишине тихий голос Венеры, всё ещё смотрящего в одну точку. Его взгляд был пустым, отсутствующим, словно он смотрел сквозь стены, в какую-то другую реальность. Мысли в его голове, казалось, замерли, образовав вакуум, который одновременно был приятным и противным. С одной стороны, он не хотел думать ни о чём, хотел просто отключиться от всего происходящего. С другой стороны, его пугала эта пустота, эта потерянность.       В этот момент телефон Марса, лежавший на журнальном столике, внезапно зазвонил, разорвав гнетущую тишину смешным, слегка нелепым рингтоном. Венера невольно вздрогнул от неожиданности, словно от резкого удара. Рыжий, словно очнувшись от забытья, быстро схватил телефон со стола и ответил на звонок.       К сожалению, Венера не мог слышать того, кто ему звонил, но отчётливо расслышал бормотание чьего-то голоса из динамика. Судя по тембру и манере говорить, это был либо Юпитер, либо Сатурн. Телефонные звонки искажали голоса, придавая им какой-то металлический оттенок, что затрудняло идентификацию. -Да, осмотрели, - Марс говорил в телефон, и по его словам Венера отчаянно пытался догадаться, что они обсуждают. Он напряжённо вслушивался в каждое слово, стараясь уловить хоть какой-то смысл. - Ну, таблеток 12 получается, если учитывать, что уходил он с полной пачкой. Ага… - Внезапно он замолчал и, словно спохватившись, боковым зрением глянул на Венеру. Конечно, это не осталось незамеченным для огненного. - Я… потом напишу тебе об этом, - Второй счёл это подозрительным. Что они от него скрывают? - Как там Земля? Мм, понятно… Хорошо, пока. Удачки. - Марс закончил разговор и, отложив телефон в сторону, вздохнул. -Как Земля? - это был самый первый вопрос, вырвавшийся из груди Венеры, словно крик души. Всё остальное, всё, что могло произойти, в данный момент не имело никакого значения. Главное – состояние Земли. И Венера уже не пытался скрыть -Он ещё без сознания, но Юпитер сказал, что выглядит болезненно. Трубка в носу, капельница в руке, ещё какие-то там провода, - Марс говорил тихим, сочувствующим голосом, стараясь подобрать слова, чтобы не ранить Венеру ещё больше. - Юпитер отметил, что он очень нервный и часто дёргается, что мешало устанавливать капельницу. Видимо, подсознательно сопротивляется, - добавил он, помолчав.       Венера промолчал, погрузившись в глубокую задумчивость и устремив взгляд в пустоту. Перед его внутренним взором возникла картина: Земля, беспомощный и измученный, опутанный проводами и трубками, борется за жизнь в больничной палате. Оставалось только ждать. Ждать, когда Земля очнётся, когда придёт в себя и расскажет, что же на самом деле произошло. Ждать и надеяться на лучшее.